Sweetie

      Андрей скучающе сидит в зале, потягивая горький кофе из бумажного стаканчика. До их следующего показа остались считанные дни, из-за чего пришлось вновь жёстко ограничить себя в еде и вернуться к изнуряющим занятиям и тренировкам, не меняющимися из раза в раз и жутко выматывающими не только нагрузками, но и монотонностью.       Спину ровно. Голову прямо. Натянуть профессиональную улыбку. Ни кусочка сахара в рот.       Порой Андрею казалось, что модельная сфера деятельности вовсе не для него, но очередные пачки собственных фотографий в журналах и тысячи лайков на фотографии в соцсетях мигом охлаждали голову и согревали сердце, давая понять, почему он до сих пор остается здесь и выслушивает, как их тренер по очереди гоняет каждого, доводя и так идеальные и отточенные движения до совершенства.       Из него все соки были выжаты, потому он собирался уже было покинуть душный зал, но рядом с ним на скамейку приземлился его друг, из-за чего Андрей поумерил свой пыл и повернулся к тяжело дышащему блондину.        — Сурово она с тобой сегодня, — хмыкает Коваль, пряча нос в стаканчике, пока друг жадно опустошает бутылку с противно тёплой водой.        — Я же не любимчик нашего Валерия, чего ей со мной церемониться, — устало выдыхает Коля, повернувшись к собеседнику, и встречается с удивленным взглядом карих глаз.       — У него есть любимчик? — Андрей удивлённо брови поднимает, не ожидавший услышать подобные новости, но на все сто процентов готовый к столь интересной сплетне относительно их начальника.       Валерий с виду выглядел как человек, у которого и мысли про отношения и влюблённость проскочить не может. Тот был трудоголиком высшей степени, у которого в голове явно были только интересные образы для новой коллекции, а также мысли о подходящей ткани. Андрей готов был поспорить, что, заглядываясь на женщин, Гостер оценивает глазами только их образ, но никак не самих представительниц прекрасного пола.       А потому новость о том, что кто-то смог воткнуть любовную иголочку в годами окутанное стильными костюмами сердце основателя их бренда стала очень даже интересной.       Андрей не отрицал, что их начальник выглядел очень даже хорошо. Валерий не только подчеркивал свой высокий рост и стройное тело подходящей одеждой, но и всегда блистал ровной осанкой, сосредоточенным взглядом и уважительной улыбкой, что заставляло многих девушек из его окружения томно вздыхать и невольно задумываться о личной жизни столь статного мужчины. Да что уж греха таить — не только девушек он так очаровывал.       — Подожди, даже любимчик? Не любимица? — на момент зависает Коваль, вновь прокрутив в голове фразу друга. Коля в ответ только сильнее фыркает, вновь к бутылке с водой прикладываясь.       — Именно любимчик, да, — бормочет тот в ответ, проводя ладонью по влажным губам, — кудрявый такой, кареглазый, сидит и на меня таращится.       Андрей глазами удивлённо хлопает, а после оглядывается по сторонам, пытаясь найти кого-то, кто смотрит в их сторону. Таких в их окружении не оказывается. Кудрявых и с карими глазами — тем более. Он обратно к другу поворачивается, а после на его лице проскальзывает тень осознания.       Вульф от подобной эмоции только прыскает со смеху.       — Если до тебя сейчас долго доходило, неудивительно, что ты до этого не заметил, как наш уважаемый Гостер тебя глазами облизывает, — хмыкает Коля и, пользуясь заторможенностью друга, забирает у того из рук стаканчик с уже остывшим кофе, одним глотком допивая его.       — А как я реально не заметил-то… — у кудрявого такое ошеломление в глазах читалось, что даже понять было невозможно — у него весь пазл в голове сложился, или же наоборот — этот самый пазл с идеальным видением мира с размаху швырнули в стену, заставляя разлететься на кусочки.       — Пойдем, потом об этом подумаешь, — Вульф морщится от горечи чужого напитка и, поднявшись с места, хватает парня за запястье, заставляя подняться и наконец-то уйти из душного зала, в котором продолжали разноситься ритмичные выкрики их тренера.

•••

       Все последующие сутки голова Андрея была забита только мыслями о том, что их начальник неровно к нему дышит.       Он даже подумал, что друг наврал ему — мало ли, захотел посмеяться, посмотреть на чужую реакцию или, может быть, разжечь некую симпатию к Валерию внутри самого Коваля.       Когда же кудрявый посреди ночи проснулся от того, что гостем его сна стал объект его последних мыслей, ему отчего-то стало даже неловко. Возможно, основное смущение было вызвано содержанием этого сна, из-за которого парень проснулся раскрасневшимся и со сбитым дыханием, а не только появлением Гостера в нём. Как минимум — все равно было стыдно. Даже перед самим собой.       На следующий же день, когда наступило время примерки их драгоценных костюмов, Андрей думал, что уснет быстрее, чем дождется своего начальника. Его вызвали на примерку первым, из-за чего он уже сидел в костюмерной и скучающе следит за снующей из стороны в сторону помощницей, нервно поглядывающей на часы.       Сам Валерий появляется минут через 20 после назначенного заранее времени и Коваль тут же забывает о своей сонливости, лишь взглянув на старшего.        У того волосы растрепались, что со стороны могло выглядеть непрофессионально, но Андрей нашёл это почему-то достаточно симпатичным. Верхняя пуговица рубашки была расстегнута, а рукава были закатаны до локтя, являя модели вид на крепкие руки, украшенные тонкими венами и не подверженные загару в столь жаркое время.        Коваль следит за тем, как чужие пальцы тянутся к темному галстуку, а после оттягивают вниз, расслабляя узел. Он ловит себя на мысли, что пялится уже непозволительно долго, но когда Валерий тянется к стакану с водой и делает пару глотков, Андрей и вовсе неловко сглатывает, заметив, как одинокие капли блестят на чужих губах. Вскоре они оказываются быстро слизаны, из-за чего Коваль окончательно вспыхивает и устремляет глаза в пол. Только вот представшая только что перед глазами картина выходить из головы не хочет.       — Эй, ты там живой? — Гостер голову набок склоняет, обращаясь к парню, и тот неуверенно взгляд поднимает, тут же с тёмными омутами напротив сталкиваясь.       Сил у Андрея хватает только на слабый кивок. Ассистентка тихонько прыскает от смеха, стоя в углу, а после и вовсе удаляется из помещения, оставляя их наедине. Валерий удивлённо за девушкой прослеживает, а кудрявый понимает, что та тоже прекрасно знает о гуляющих по их агентству слухах относительно их двоих. Превосходно.       Вскоре у Андрея в руках оказываются элементы для его костюма, в этот раз не столь пышнее, какие они были до этого, а скорее более… откровенные. Парень рассматривает вещи, стараясь не сильно растягивать время, но почему-то не может толком представить даже себя в подобной одежде.        В целом, долго фантазировать не приходится, потому что вскоре одежда оказывается на нём, и Коваль являет модельеру плоды его стараний.       И именно в этот момент Андрей понимает, что все слухи были явно правдивыми.       На него никогда не смотрели так. Когда Коваль вышел, он словно в замедленной съемке смог увидеть это изменение во взгляде Валерия, которое с задумчивого резко сменилось чем-то более тяжелым и томным, а грудная клетка у мужчины стала вздыматься чаще, выдавая все его мысли по поводу чужого внешнего вида.       Андрей даже на момент пугается, когда Гостер поднимается и движется в его сторону. Парень прекрасно понимал, что в его работе противиться выбору модельера невозможно, особенно с учётом того, что костюм сидел на нём идеально. Он готов был сколько угодно стоять в нём на публике, позволяя фотографам и присвоим заинтересованным людям рассматривать его со всех сторон, но именно под взглядом человека, составившего этот злополучный комплект одежды, он хотел слиться со стеной или закутаться в шторку от примерочной.       Элементом, смущающим Андрея больше всего, был кожаный ремень, застегнутый на его шее на манер галстука. Валере же этот элемент, судя по всему, приглянулся больше всего.       — Спину выпрями, — Валерий пальцами слегка давит между чужими лопатками, заставляя парня тут же расправить плечи и выправить свою осанку.       Только вот вместо того, чтобы просто отстраниться, Гостер пальцами по его позвоночнику вниз скользит, лишь у поясницы останавливаясь и прекращая прикасаться к бедному парню. У того по спине множество мурашек пробегается, а самого Андрея в холод бросает от подобного контакта.       — И волосы тебе бы на бок уложить, лучше смотреться будет, — рассуждает Валерий, подхватывая пряди чужой чёлки и собирая их на один бок, тем самым открывая некоторую часть лба парня.       Пальцы у Валерия холодные и слегка сухие. Удивительно, как их обладатель не замечает на себе панического взгляда, бегающего по его спокойному лицу. Он с таким же равнодушием отходит от парня на пару метров, вновь оценивающе рассматривая модель, пока тот мысленно с ума сходит и пытается унять подлую дрожь в пальцах.       — Чего-то всё-таки не хватает, — задумчиво тянет Гостер, руки на груди складывая, и смотрит словно сквозь парня, думая, какой аксессуар вписался бы в подобный образ.       — Вероятно, не хватает Вашей руки на моей талии? — голос у Андрея от длительного молчания тихий, а под конец вовсе надламывается, но суть сказанного до старшего доходит слишком отчетливо, заставляя удивлённо вскинуть брови.       — Не повторишь? — напряжение в воздухе нарастает, а сам Гостер с незримой угрозой движется к парню, продолжая руки держать скрещенными и пытаясь установить зрительный контакт с моделью.       Тот в свою очередь держится стойко, решая, что будет играть по чужим правилам, перенимая былую безнаказанность. Да, действия Валеры возможно было описать с профессиональной точки зрения, но парень понимал, что тот явно не просто так крадет лишние секунды прикосновений и невзначай становится так близко. Да и вовсе выдает подобные наряды, вынуждая плавиться под внимательным взглядом.       — Вы всё прекрасно услышали, — у Андрея сердце колотиться так, что еще чуть-чуть и вырвется из грудной клетки.       — Не перегибай палку, парень, — Валерий пальцами по кожаной поверхности скользит, а после слегка тянет на себя, сжимая ремень крепче. Младший от давления на шею резко вперёд дергается, дабы края и железные элементы импровизированного галстука не оставили следов на коже.       Андрей напряженно комкает ткань на себе, замечая, как взгляд тёмных глаз затуманивается, а чужие пальцы сжимают жесткую кожу ремня. И подобная реакция раззадоривает эго парня. Он понимает, что ему нравится, когда он заставляет кого-то чувствовать подобное напряжение по отношению к себе. Он мысленно отмечает, что на этом останавливаться не намерен, желая проверить, как долго продержится мужчина.       — Если об этом узнает хоть кто-то — уволю, — Коваль чувствует, что Валерий хотел вложить в эту фразу свое раздражение, но в итоге это звучит как нечто более азартное и недосягаемое. Звучит как запрет, который внезапно хочется нарушить. — И следи в следующий раз за языком.       — Хорошо, — выдыхает Андрей, нацепляя фирменную улыбку, и накрывает чужие пальцы, продолжающие удерживать его за ремень. — Я подожду, когда Вы сами сдадитесь.       — Не дождешься, сладкий, — так же тихо выдыхает Валерий, шепча это настолько близко, что кудрявый чувствует его дыхание на собственных губах. От подобной близости он нервно втягивает воздух в лёгкие, а Гостер с нечитаемой ухмылкой отстраняется, наконец отпуская раззадоренного парня.       И Андрей ещё сильнее убеждается в том, что должен вывести Валерия на эмоции. Благо, до показа осталось совсем немного.

•••

       Валерий побольше воздуха в лёгкие набирает, понимая, что собственный выход больше оттягивать невозможно, а потому, поправив пиджак, наконец выглядывает из-за кулис и появляется на подиуме.       Его встречают вспышки фотоаппаратов, одобрительные аплодисменты и множество предвкушенных сердец, которым уже не терпится увидеть новую коллекцию столь громкого бренда, как «Dolce & Ghostheriana».       Валерий приветливо всем улыбается, кивает головой и, наконец, толкнув незамысловатую речь, наполненную благодарностью к зрителям и небольшими комментариями по поводу подобранной стилистики, садится на отведенное для себя место, спустившись со сцены.       И все, казалось бы, идёт гладко. Модели выходят одна за другой, являя гостям как изысканные наряды, которые впоследствии можно будет приобрести, так и особые композиции, включающие в себя объемные аксессуары, вовсе не предназначенные для повседневной или парадной носки. Они созданы только для эстетического удовольствия.       А вот главное эстетическое удовольствие для Валерия, казалось, решило, что сегодня блеснёт во всей красе, заставив собственного начальника задуматься о том, что было сказано ранее в гримерной.       Когда Андрей выходит на подиум, у Гостера сердце внезапно пропускает удар. И ведь он уже видел его в подобном образе, но сейчас это ощущалось по-особенному. Парень словно порхал по подиуму, натянув фирменную улыбку и профессионально шествуя. Он ловил множество восторженных и даже удивленных вздохов, что вновь действовало положительно на самолюбие парня.       Коваль неумолимо приближается к концу подиума, а у Валерия с каждым чужим шагом воздуха все меньше становится. Он пытается не привлекать внимания и сидеть с ровным выражением лица, но так и теряется, вновь глазами парня обводя.       На том чёрная сетчатая майка, толком ничего не прикрывающая и позволяющая в полной мере узреть рельефность чужого тела и ощутить зуд на кончиках пальцев от желания обвести каждое ребро или сжать крепче чужие бока. Бежевый костюм, состоящий из пиджака и шорт, прекрасно держащих форму, но отнюдь не скрывающих всей красоты чужих длинных ног, на которых, помимо элемента одежды, красовались одни только тяжелые тёмные ботинки.       И чёртов ремень на шее, за который Валере так понравилось в тот момент удерживать парня. Тогда он даже подумал, что ещё немного — и все его тормоза слетят окончательно. Теперь, кажется, что крышу ему снесет несколько позже.       Когда Андрей подходит ближе, он невольно прикусывает губу от волнения, тут же замечая, как взгляд Валерия перескакивает на это действие. И его это более чем устраивает, ведь, когда он привлек внимание старшего, он может наконец остановиться на пару секунд, дабы поставить своеобразную точку в своей проходке.       Зал взрывается, когда Андрей хватается за ремень на своей шее и откидывает голову чуть назад, при этом потянув за аксессуар так, что он врезался в кожу.       Казалось, такие реакции на показах неприемлемы, ибо собираются здесь люди опытные и заинтересованные в одежде, а не перфомансе от моделей. И Андрея, по-хорошему, могут хорошенько нагнать за подобные выходки, но он, увидев, как Валерий впивается пальцами в края несчастного стула, на котором тот сидел, понимает, что тому очень даже понравилась задумка.       Коваль следует дальше по подиуму, выпустив ремень из хватки, и чувствует, как его спину прожигает чужой взгляд. Внутреннее предчувствие подсказывает, что безнаказанно подобная выходка не пройдет.       Когда же Андрей скрывается из поля зрения, Валерий облегчённо воздух в лёгкие втягивает, подрагивающими пальцами откручивая крышку от бутылки с водой.       — Напиши Ковалю, чтобы он пришел в мой кабинет, — Гостер наклоняется к сидящей рядом ассистентке, поглядывая на свои часы и понимая, что до конца показа осталось не так уж и много. Слишком долго мужчина тут точно не продержался бы.       — Хорошо, — кивает девушка, бросая в сторону начальника многозначительный прищур, который тот, благо, не замечает. Она прекрасно видела все метания Валерия и может с уверенностью сказать, что пареньку придется явно несладко.       Именно поэтому в конце сообщения кудрявому она оставляет подмигивающий смайлик.

•••

      Андрей после полученного послания только самодовольно улыбается, сразу же направляясь в сторону чужого кабинета. Он думает о том, что тот закрыт, но дверь с первого раза поддается, обдавая парня лёгкой прохладой и пропуская в комнату.        В кабинете достаточно темно — освещение просачивается только сквозь панорамные окна, являющие вид на оживленный город с достаточной высоты, на которой они находятся. Парень на несколько минут зависает у окна, бесцельно разглядывая проезжающие машины и снующих людей, а после решает получше рассмотреть чужую обитель.       Он знал, где именно находится кабинет Валерия, но ни разу здесь не появлялся в виду своего хорошего поведения и послушания. Сегодня он, судя по всему, был плохим мальчиком.       Андрей оглядывает массивный стол, на котором оставленные вещи можно по пальцам пересчитать, обводит пальцами обивку кожаного кресла и скучающе пробегается взглядом по висящим на стенах дипломах и стоящих в отдельном шкафу статуэтках за различные заслуги. Это все он и так видел вживую, а потому особого интереса это у него не вызвало.       Он останавливается у другой стороны стола, и, недолго думая, забирается на него. Коваль закидывает ногу на ногу, слегка откинувшись назад и удерживая себя ладонями, и слегка трясёт ботинком, уставившись в дверь. Окно теперь было у него за спиной, из-за чего наблюдать за городской суетой более было невозможно.       Скука Андрея долго не длится, потому что вскоре он слышит тяжелые шаги из коридора, а после дверь широко распахивается, являя модели собственного начальника.       Тот, конечно, ожидал увидеть здесь парня, ведь сам его подозвал, но поза, в которой он предстал, заставила вновь нервно втянуть воздух. Валерий дверь прикрывает, а после тишину разрезает тихий щелчок замка. Андрей на подобное только фыркает.       — Объясниться не хочешь? — у Валерия голос хрипит, а вот от возбуждения или негодования — понять тяжело. Он в сторону парня двигается, отмечая, что чужой силуэт на фоне панорамного окна смотрится до жути правильно. Особенно, сидящим на его столе. В его кабинете. Наедине с ним.       — Я не нарушал ваши запреты, — Андрей невинно глазками хлопает, когда начальник ближе подходит, и жадно воздух втягивает, когда в воздухе появляется аромат чужого одеколона. — Никому ничего не рассказал, да и с Вами более не разговаривал, дабы лишнего не сказануть. Что-то случилось, о чем я не знаю?        — Ты случился, чертёнок, — Валерий руками по обе стороны от чужих бедер упирается, нависая сверху, и в глаза чужие вглядывается, в которых язвительные огоньки блестят, а на губах хитрая улыбка играет. — Неужели тебе так нравится подобное?        Гостер одной рукой вновь за ремень зацепляется, парня к себе ближе притягивая, и чуть ли лбом о чужой не стукается. Андрей от неожиданности губы распахивает, выдыхая сдавленно, и понимает, что ему это чертовски нравится.       — Только когда так делаете Вы, — Коваль языком по губам скользит, заставляя их заблестеть в полутьме. Валерий подобную пытку больше выдерживать не способен.       Он вперёд подается, накрывая розовые губы и выбивая из груди парня сдавленный стон. Андрей за ворот чужой рубашки тянется, за собой мужчину утягивая, и сладкой пытке поддается, позволяя Валерию выцеловывать собственные губы. Он пальцами по открытой шее ведёт, очерчивая редкие родинки, и чувствует, как у того пульс подскакивает от внезапной активности.        — А Вы говорили, что не сдадитесь, — Андрей с характерным чмоком разрывает поцелуй, вглядываясь в лицо мужчины. У того губы в игривом оскале изгибаются, а глаза вновь застигает пелена желания и собственничества, из-за чего Коваль понимает, что даже сопротивляться под подобным напором будет неспособен.       — Сдаюсь, — выдыхает Валерий, свободной ладонью пробегаясь по чужому обнаженному бедру и чувствует, как кожа под прикосновением мурашками покрывается. Это только сильнее заводит, из-за чего мужчина не останавливается и под ткань свободных шорт забирается, оглаживая внутреннюю сторону бедер и слегка сжимает её.       Андрей смущенно губу прикусывает, намереваясь голову назад откинуть, дабы глазами не встречаться с чужими дьявольскими омутами, но ему не дают, вновь за импровизированный галстук дёргая и возвращая на место. Валерий вновь в поцелуй его утягивает, на этот раз языком в чужой приоткрытый рот пробираясь и вызывая очередной сдавленный вздох. У Коваля голову сносит от того, как жадно целуется начальник, и он с трудом успевает отвечать, языком с чужим сплетаясь и вслушиваясь в то, как звуки их поцелуя эхом разносятся по кабинету.       Отстранившись, Валерий не останавливается, влажными губами прокладывая дорожку от подбородка до чужой шеи, намереваясь оставить на ней россыпь коротких прикосновений и пару несдержанных укусов, по которым тут же проходится горячий язык.       Андрей загнанно скулит, когда рука с его бедра перемещается под сетчатую майку, оглаживая его стройное тело. Он не знает, куда ему деть собственные руки, потому цепляется за пуговицы на чужой рубашке, с трудом расстегивая их, ведь пальцы путаются и не слушаются под влиянием горячих рук, исследующих его тело.       Валерий его под бедра подхватывает, вынуждая дальше по столу проскользить и спиной полностью откинуться на гладкую поверхность. Андрей ноги за чужой спиной скрещивает, чувствуя тяжесть злосчастных ботинок, но те тут же отходят на второй план, когда к его губам вновь прижимаются в поцелуе, а под майку пробираются уже две широкие ладони, нетерпеливо вжимаясь в бока парня.       Когда по кабинету разносится первый откровенный стон, слетающий с губ Андрея, оба окончательно теряются в ощущениях и утопают друг в друге.       Валере спустя столь длительное время наконец удается снять обертку со своей самой красивой конфетки и попробовать её на вкус, не сомневаясь в том, что она будет безумно сладкой и тягучей.