4:59

Его вернул к реальности аромат вишни. Он ждал, что этот запах принесёт новые мучения, но больше всего Уэйд желал умереть. Даже в камере смертников он мог чувствовать, ходить, смеяться, говорить. Там он не был один. Даже холодный металл решёток, вкус тюремной еды, едва тёплый душ — всё это было лучше, чем эта пустота. Теперь он остался наедине со своими мыслями, лишённый даже самого простого: ощущения собственного тела. Уэйд даже не мог убить себя. Возможно, у него не было рук и ног. Он их не видел и не чувствовал. Вечность уже прошла, а мысль о том, сколько ещё впереди, медленно убивала его. С сожалением вздохнув, он невольно облизнул пересохшие губы. Сердце замерло, и в этот миг он прикусил язык, ощутив резкую боль и металлический привкус крови. Волна жара и паники накрыла его с головой. Никогда раньше он не испытывал столько радости от боли. Подняв руку и слабо сжав кулак, Уэйд попытался согнуть ногу в колене. Затем снова прикусил губу, чтобы убедиться, что это не сон. Его кошмары уже не раз погружали его в иллюзию реальности, а затем возвращали обратно во тьму, к этим ужасным существам. Уэйд задрожал и осторожно опустил ногу на пол. Ощутив холодный пол под ступнями, он закрыл лицо руками и не смог сдержать охватившую его истерику. Крича, срывая голос, он чувствовал себя зверем, запертым в клетке, из которой никогда не сможет выбраться. Из угла комнаты донёсся голос: «Спаси меня от самого себя» — пела женщина. Уэйд с трудом дышал, кашлял и пытался сесть. Его лёгкие, привыкшие к лежачему положению, ещё не успели полностью расправиться. Руки и ноги покалывали, но он чувствовал их, ощущал вкус крови во рту и холод, царивший в помещении. Он был жив. — Вставай! На тебя просто больно смотреть. — Презрительный женский голос раздался позади него. Уэйд, словно пробудившись от кошмара, резко обернулся. Ярость накрыла его с головой. Он вскочил с кровати, но не смог сделать ни шага. Затекшие и ослабевшие ноги отказывались подчиняться. Схватившись за спинку кровати и едва не упав, он злобно прошипел: — Я убью тебя, сучка! Слышишь? Что ты со мной сделала? — В его голове роились десятки вопросов, но ни на один из них не было ответа. — Во-первых, я вытащила тебя из тюрьмы, придурок. Не дала тебе сдохнуть от передоза в собственных экскрементах. Продолжать список? — Она прошла мимо него, не испугавшись того, что рядом с ней находится безжалостный убийца, готовый к нападению. — Ты сейчас сдохнешь! — прорычал он. — Перестань, Уэйд! Всем и так известно, что ты умеешь убивать. Я тоже могу, вот увидишь. Давай сыграем в игру «Кто кого»? Я люблю тебя, детка, — пропела она с лёгкой улыбкой и, хихикнув, замерла в дверях. Это было ужасно. Её голос, интонации... Она была безумна. Даже более безумна, чем он. Светлые длинные волосы, тонкие черты лица и алый блеск на губах, словно она только что выпила кровь из кубка. Она не выглядела как человек, способный справиться с ним физически. Уэйд был два метра ростом, и все женщины казались ему хрупкими. Эта не стала исключением. Он расправится с ней быстро. Уэйд снова попытался сделать шаг. Затем ещё один. С каждым движением кровь быстрее бежала по затекшим конечностям. В несколько шагов он оказался в метре от неё. Протяни руку — и ей конец. Он смотрел на неё, не двигаясь, и ждал буд-то не решаясь. — От тебя воняет, — поморщилась она. «Действительно», — подумал Уэйд, который тут же почувствовал это. — Я могу принять душ? — произнёс он и замер. «Что? Я спрашиваю разрешения?» — возмутился он сам на себя. «Блять». — Можешь, — ответила девушка и, указав жестом в сторону, ушла вглубь дома. Его тело всё ещё не подчинялось ему. Чтобы не упасть, Уэйд ухватился за что-то и увидел, что вокруг кровати стоят капельницы, за одну из которых он и держится. Рядом были мониторы, как в больнице. В помещении было грязно и неприятно пахло. Осторожно повернув голову, он заметил огромные красные цифры. Голова закружилась. Уэйд хотел покинуть эту комнату как можно скорее. Опираясь на стену, он двинулся по тёмному коридору. Дверь в ванную была открыта. Комната оказалась светлой и просторной. Душевая была настолько большой, что могла бы вместить две его тюремные камеры. «Как удивительно, что можно измерять пространство таким образом», — подумал он с горькой усмешкой. Уэйд приблизился к зеркалу, но страх охватил его при ожидании того что он увидит в отражении. Он не знал, какие ещё изменения произошли с ним, пока он был парализован. Это пугало его. Уперевшись в раковину и немного постояв, он собрался с мыслями и поднял голову. Его волосы были аккуратно подстрижены, а виски выбриты, открывая взгляду татуировки. Эти татуировки, сделанные импульсивно и бездумно, под воздействием наркотиков, лекарств или просто чтобы отвлечься от одиночества. Он провёл рукой по волосам и лицу, которое тоже было тщательно выбрито. Кто-то ухаживал за ним, пока мучил. Встав в полный рост, он с облегчением заметил, что потолок в этой комнате достаточно высок, чтобы не чувствовать себя скованно. Золотой кран на раковине отражал тёплые лучи света. Уэйд повернул кран и включил воду. Погрузив руки в уже горячую воду, он с удовольствием рассматривал свои ладони. Ему хотелось ощутить ещё больше реальности, словно он действительно не спит. Рядом с раковиной лежали зубная щётка и паста. Уэйд аккуратно выдавил пасту и поморщился: в последнее время в тюрьме чистка зубов вызывала у него болезненные ощущения. Один зуб уже шатался, он был сломан, как и несколько других. Открыв рот перед зеркалом, он замер в изумлении: его зубы были идеальными! Он открыл рот шире, пытаясь рассмотреть их внимательнее, и не мог поверить своим глазам. Несколько лет он чувствовал себя уродом, но сейчас был счастлив вновь обрести свою прежнюю внешность. Однако мимолётная радость быстро сменилась ощущением пустоты. Ему стало холодно и противно смотреть на себя в зеркало. В памяти снова всплывали картинки с его тюремными фотографиями, мемами и всем дерьмом, в которое его втянули и в которое он втянул себя сам. Уперевшись руками в стену, он стоял под тёплыми струями воды, и слёзы вновь потекли из его глаз. Он чувствовал себя униженным, измотанным и опустошённым. Капли воды смывали грязь с его тела, но грязь на душе смыть было невозможно. После всего, что с ним произошло, его лучшим способом прийти в себя было впасть в отрешённое состояние. Лучше всего это удавалось ему под... Тихую музыку, которую он слышал сквозь шум воды. «Спаси меня от самого себя» — пела женщина. Каждое слово этой песни уже было словно кровью нацарапано в его голове. Казалось, он провёл в душе несколько часов, словно в последний раз наслаждаясь ощущением воды на своей коже. Закутавшись в мягкое полотенце, он вышел в коридор, не зная, что делать дальше. Возвращаться в комнату, где он провёл недели, и от одного вида которой его охватывала дрожь? Из противоположной стороны коридора вышла та самая девушка, держа в руках стопку одежды. Подойдя ближе, но сохраняя дистанцию, она швырнула в него вещи. — Оденься и иди в гостиную, Урод. Уэйд был не в силах ответить. Он взял вещи и вернулся в ванную. Переодеваясь в мягкий сухой спортивный костюм и носки, он испытывал микроскопическое удовольствие от прикосновения сухой ткани к телу. В отражении зеркала на него смотрел «Джокер», слегка улыбаясь. Но Уэйд Уилсон не улыбался.