La danse devant le miroir / Танец перед зеркалом

La danse devant le miroir - Танец перед зеркалом

             

В этом танце нету фальши… Только музыка, как воздуха глоток. Притворяться можно и дальше… Но у этого лекарства срок истёк…

                    ***                     Ольга стояла рядом, облокотившись спиной о кухонный гарнитур, неспешно потягивая красное вино, и наблюдала за тем, как Вадим готовит ужин. Он двигался уверенно, ловко переворачивая стейки на горячей сковороде, в следствие чего аромат прожаренного мяса заполнял кухню.              — Какую прожарку предпочитаете, Ольга Сергеевна? — спросил он, слегка повернув голову и бросив на неё взгляд, сделал глоток.              Она повторила то же действие, после чего исследовала пальцем хрупкий край бокала и улыбнулась:              — Я предпочитаю полную прожарку, Вадим Юрьевич…              Мужчина усмехнулся, провёл лопаткой по поверхности стейка, наблюдая, как стремительно выпаривается розоватый сок.              — Как двузначно, Ольга Сергеевна. Любишь держать всё под контролем?              Девушка пожала плечами, наблюдая за тем, как его сильные руки без единой запинки орудуют кухонными приборами.              — Просто не люблю полумеры, — ответила с явным намёком, обороняясь лисьим прищуром. Вино явно выполняло свою миссию более, чем успешно.              Вадим поставил тарелки на стол и, подходя к ней, лениво усмехнулся:              — Садись, поужинаем наконец. Думаю, получилось восхитительно.              — Никогда бы не подумала, что Вы так искусно справляетесь на кухне.              — Мои руки, знаете ли, не только телефон…держать умеют. — Слегка прокашлявшись, словно не думая выпалил мужчина.              Москвина резко вышла из-за стола, направляясь к чайнику, но Вадим тут же последовал за ней, непозволительно сужая пространство между ними.              — Я заварю нам чай, — бросила девушка через плечо.              Казанцев же лишь придвинулся вплотную, обняв за талию, вдохнул аромат карамельных волос.              — Ты так мило пытаешься сбежать… — прошептал он, щекоча дыханием мочку женского уха.              Напряжение между ними стало почти осязаемым.              Вадим резко развернул девушку, после чего внимательно посмотрел, на минуту задержав дыхание, будто оценивая грань дозволенного. Она ответила ему затуманенным взглядом, в котором читался нешуточный вызов.              В ту же секунду Казанцев крепко подхватил Ольгу за талию и легко усадил на прохладную столешницу. Москвина судорожно втянула воздух, почувствовав, как его руки крепко держат её, словно не позволяя сделать ни шагу назад.              — Ты сводишь меня с ума, — прошептал Вадим, скользнув губами по дурманящей шее.              Его поцелуи были неторопливыми, но жадными. Он изучал каждый сантиметр женской кожи, начиная с ключиц и спускаясь ниже. Ольга выгнула спину, запустила пальцы в его волосы, оттягивая их и ещё сильнее притягивая к себе. Вадим медленно расстегнул молнию на её платье, обнажая нежную кожу. Его губы оставляли горячие поцелуи на каждом новом участке тела, вызывая у неё лишь яростную дрожь от удовольствия.              Он крепко обхватил бёдра, притягивая к себе, чувствуя, как её дыхание становится всё более прерывистым. Их губы снова слились в поцелуе — глубоком, требовательном, полном страсти. Ольга провела руками по его спине, после чего перешла на мускулистую грудь, медленно расстёгивая, а затем стягивая рубашку. Когда ткань исчезла, пальцы ощутили горячую кожу — напряжённые мышцы, жаждущие её прикосновений.              Вадим, не разрывая поцелуй, поднял свой предмет обожания на руки, так идеально подходящие женскому телу и, крепко держа, направился в спальню. Ольга обвила его ногами, ощущая, как мужские губы в порыве вновь находят её шею.              Достигнув кровати, Казанцев бережно уложил возлюбленную на простыни, накрывая своим телом. Его руки и губы не оставляли ни единого миллиметра идеальной хрупкой фигуры без внимания…ни на секунду. Он впервые изучал её настолько жаждущей, нежной и открытой, запоминая участок и реакцию, вслушиваясь в каждый стон. Ольга сжимала простынь, выгибаясь навстречу умелым движениям.              Всё происходящее между ними было неизбежным, словно предначертанным. Желания сплелись в едином ритме, не оставляя места для разума — только для чувств и страсти, которые охватили их целиком.              Комната была наполнена тяжёлым дыханием, а напротив кровати, почти во всю стену, раскинулось зеркало, скрывающее женскую гардеробную. В его глубине отражались двое, погружённые в собственную страсть.              Вадим скользнул ладонями по женским бёдрам, чуть раздвигая их, и тихо прошептал у самого уха:              — Я хочу видеть тебя. Полностью.              Ольга приоткрыла глаза, вглядываясь в их отражение, и почувствовала, как внутри вспыхивает ещё большее желание. Он мягко провёл губами по её шее, спускаясь ниже, оставляя огненный след поцелуев. Её пальцы скользнули по мужской спине, оставляя багровые следы, которые он чувствовал каждой клеточкой своего тела.              Вадим медленно приподнялся и взглянул на неё сквозь предательское зеркало. Её волосы раскинулись по подушке, глаза горели в предвкушении, а губы были приоткрыты от прерывистого дыхания.              — Посмотри, — его голос был хриплым. Наполненным страстью. — Смотри, как ты прекрасна, Оля.              Он провёл ладонью по её животу, затем вверх, к груди, ласково сжав её, отчего Москвина умоляюще простонала, прижимаясь к нему ещё сильнее. Мужчина впитывал каждый женский отклик, словно хотел запомнить навсегда.              Ольга поймала его взгляд в отражении и не стесняясь, слегка приподнялась, выгибая изящную спину. Позволяя свету играть на изгибах её тела.              Вадим тихо выругался, едва сдерживая нарастающее желание.              — Лишила меня разума, невероятная… — он наклонился, поймал распухшие от терзаний губы в глубоком, жадном поцелуе и одновременно сильнее прижал её к себе, ощущая тепло и желание, что сливалось с его собственным.              Женские руки скользнули вниз, помогая ему освободиться от последних барьеров между ними. Их отражения в зеркале двигались в унисон — два тела, сплетённые в едином ритме. Каждый толчок отзывался в их стонах, каждый взгляд разжигал новую волну удовольствия.              Вадим, не отрываясь, наблюдал за ними через зеркало, восхищаясь тем, как она поддаётся каждому движению; как отдаёт всю себя без остатка, растворяясь в нем; как пальцы сжимаются на его плечах.              — Оля, не сдерживайся. Я хочу тебя слышать. Я хочу тебя, милая. Всю. Без остатка. — Его голос прозвучал едва слышно, а ответа, впрочем, и не требовалось. Москвина лишь закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям, утопая в мгновении, где существовали лишь они и единый — захватывающий ритм.              

Агония — это боль под маской смирения… Танец перед зеркалом — мне хорошо! Танец перед зеркалом — вальс нагишом!

                    ***                     Утро выдалось тихим и спокойным. Ольга осторожно выбралась из-под тёплого одеяла, стараясь не потревожить Вадима. Тело приятно ломило, напоминая девушке о событиях их первой совместной ночи. Мужчина спал глубоко, раскинувшись на постели, подтверждая размеренным, умиротворённым дыханием. Она невольно улыбнулась, накинув его белоснежную рубашку — ткань мягко спадала с плеч, окутывая лёгким, родным ароматом.              На кухне уже витал невероятный запах свежих сырников, наполняя дом уютом. Всё было готово, оставалось лишь разбудить причину её сегодняшней улыбки.              Вернувшись в спальню, Ольга присела на край кровати и нежно провела пальцами по его щеке.              — Вадим, просыпайся… Завтрак ждёт, — прошептала она, наклоняясь к его губам. Так и не шевельнулся…на что девушка улыбнулась и стала покрывать лицо мужчины мягкими поцелуями — сначала в висок, затем приблизилась к уголку губ, спускаясь ниже.              Внезапно Вадим резко обхватил её за талию и, притянув к себе, перевернул на постель, заточив в беспроигрышный плен.              — Может сразу перейдем к дессерту? — его голос был хриплым, сонным, лениво-игривым.              — Так я и приготовила нам сладкое… — Ольга попыталась выбраться, но родные руки крепко удерживали её.              Мужчина медленно приподнялся, его взгляд потемнел, выдавая пробуждающееся желание. Кончики пальцев едва ощутимо скользнули по подолу рубашки, задерживаясь на ткани, пока глаза внимательно изучали каждую линию её обнажённых ног.              — Ну что, милая, готова подарить мне ещё один танец перед зеркалом? — Прошептал он, стремительно наклоняясь к нежному лицу.              — Наш танец явно будет не последним! — Дыхание сбилось, когда Вадим притянул её ближе, накрывая соблазнительные губы жадным, завораживающим поцелуем.              Завтрак может любезно подождать.              Подогреют!                     ***              

Агония — это боль под маской смирения… Танец перед зеркалом — без ничего! Танец перед зеркалом — ни для кого!