«Сфера доверия»

Риэль задумчиво смотрела в окно обзорного зала. Гипертонель за стеклом мерцал и переливался бесконечным вихрем синеватых и белых всполохов. Это зрелище одновременно завораживало и пугало — словно космос сам по себе взбунтовался, обнажив необузданную энергию, которая скрывалась за его спокойной оболочкой. Каждый раз, глядя на эти вспышки, Риэль чувствовала себя крошечной частичкой чего-то огромного, древнего. Она знала, что это всего лишь энергия, разрывающая пространство вокруг корабля, но не могла избавиться от ощущения, будто заглядывает в живую, дышащую бездну, которую нельзя до конца понять. Это было похоже на наблюдение за звёздным небом или текущей водой — только масштабнее, величественнее и, каким-то образом, ещё более уязвляющее. Звук шагов отвлёк её. Алекс, с его неизменным старомодным плеером и наушниками, подошёл ближе и остановился рядом. Увидев её взгляд, он снял с головы старомодные наушники — наверняка из прошлого столетия — подключённые к такому же древнему плееру с магнитной плёнкой. — Старичок всё ещё держится, — сказал Алекс, лёгким жестом постучав по плееру. — Удивительно, но, боюсь, он переживёт даже этот звёздолёт. Риэль едва улыбнулась, не отрывая глаз от окна. Алекс убрал наушники в карман и принялся разглядывать гипертонель рядом с ней. — Понимаю, меня это тоже завораживает, — заметил он, провожая взглядом вспышки света. — Никогда не устаю смотреть. Словно... искусство природы, созданное руками машин. Они некоторое время молча наблюдали за игрой световых рек и разноцветных всполохов, похожих на бурю, заточённую в бесконечном тоннеле. — Что со Сферой? — тихо спросила Риэль, наконец отводя взгляд от окна. — Точно не знаю. Учёные забрали её к себе и заперлись в лаборатории, — ответил Алекс уже более серьёзным тоном. — Говорят, она совершенно неактивна. Никакой энергии. Помнишь, как раньше пульсировали узоры? Теперь они погасли, словно умерли. Риэль нахмурилась, переваривая его слова. Алекс продолжил: — Некоторые ребята не верят, что что-то столь могущественное может так просто «выключиться». Но мы-то видели, что случилось на поверхности. Это было... нечто невообразимое. — Видели, — подтвердила Риэль. — Если бы ещё понять, с чем мы столкнулись. Тот силовой щит… он же был невероятной силы. Ты сам видел, как он отразил ракету? — Видел, — Алекс почесал затылок, нахмурившись. — И скажу тебе, ничего подобного в жизни не встречал, хотя я неплохо разбираюсь и в радиосвязи, и в наших силовых, и в маскировочных полях. В сравнении с этим поле Сферы — как бронированный шлем против мыльного пузыря. Представляю, как роттеанцы были ошарашены. Риэль вновь взглянула на окно, за которым всё так же мерцало гиперпространство, точно отражая слова Алекса в холодном, неземном свете. И тут у обоих на браслетах замигали экраны, оповещая о срочном вызове. Раздался короткий сигнал сбора. — Пойдём, узнаем, что скажут, — вздохнула Риэль и повернулась к выходу. Алекс кивнул, и они вместе отправились в сторону кают-компании. Кают-компания оказалась просторной, с приглушённым светом, который мерцал на металлических стенах. В центре располагался длинный стол, перед которым возвышалась трибуна с проектором. Над ней висела большая картина, изображающая древнюю космическую битву — реликвию, напоминавшую о том, что их миссия лишь часть бесконечной истории борьбы за звёзды. Ряды кресел постепенно заполнялись людьми, и напряжение витало в воздухе. В этом обширном зале уже собралась вся команда, а также несколько врачей, учёных и свободные от вахты члены экипажа звёздолёта. Присутствовал и капитан судна. Риэль с Алексом заняли места в ожидании, уставившись на большую старинную картину, украшавшую дальнюю стену. Перед ней располагались стол и трибуна. Командир Митчел вышел к трибуне и включил проектор. В воздухе появились снимки поля боя вокруг разбитого аванпоста: обгоревшие здания и хаотичный мусор, перемешанный с обломками. — Как вы знаете, мы были направлены на планету Т-45 с целью спасательной операции. По неизвестным мне причинам руководство не поставило нас в известность о задачах прежней миссии, сославшись на секретность. Из всего персонала базы в живых обнаружен лишь один человек — доктор физических наук Джонн Коллинз, 42 года. На экране появились фотографии учёного в белом халате. Усталый, но всё ещё живой взгляд мужчины выдавал в нём проницательность и интеллект. — Доктор Коллинз находился в подземном аварийно-научном бункере, который чудом не был уничтожен. По словам врачей, его состояние стабильное, он выживет, хотя здоровье уже не восстановится до прежнего уровня. Сейчас он в медицинской коме, пока проходит интенсивный курс антирадиационного лечения и укрепляющей терапии. Всё остальное вы видели сами — нам дважды повезло выжить. Через три дня мы прибудем домой и свяжемся с руководством для дальнейших инструкций. Закончив короткий доклад, командир Митчел отступил в сторону, уступая место у трибуны невысокому учёному средних лет с сосредоточенным, но взволнованным выражением лица. Тот коротко кивнул присутствующим и заговорил: — Мы провели полный комплекс исследований Сферы, используя все доступные нам технологии, — начал он ровным тоном, однако в голосе слышалась лёгкая дрожь возбуждения. — Она полностью инертна. Не реагирует ни на радиацию, ни на перепады температур, ни на физический контакт. Абсолютная тишина. Мы пытались изучить её структуру, но материал не поддаётся ни разрушению, ни более тонкому анализу. Поверхность Сферы абсолютно однородна на молекулярном уровне. Он на миг замолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: — Если бы не записи с боевых камер, а также материалы с борта корабля и ваших мехов, коллеги, мы бы сейчас говорили о самом обычном объекте, а не о том, что, безусловно, нарушает все наши представления о физике. Честно признаться, без этих записей я и сам бы усомнился в её «активной» природе. Но на данный момент можно утверждать только одно: Сфера полностью вне нашего понимания. — Но ведь Риэль её активировала? — раздался голос Рамирез, которая сидела ближе всего. — Да, понимаю, но у нас ничего не вышло, — учёный покачал головой с досадой. — А что говорит Никс? — поинтересовалась Риэль. Все мгновенно обернулись к ней. Учёный запнулся, словно выбирал слова: — Мы решили… пока не привлекать Никс к этой задаче, — признался он в растерянности. По залу прокатился ропот. Об уникальном ИИ под кодовым именем «Никс» слышали многие, и решение обойти её стороной явно вызвало непонимание. Командир Митчел, обогнав Риэль, задал очевидный вопрос: — Это ещё почему? Почему вы не задействовали Никс в столь сложной загадке? Учёный совсем растерялся. Переступая с ноги на ногу, он беспомощно смотрел на присутствующих. Мысль вдруг вспыхнула в сознании Риэль, и на её лице появилась лёгкая улыбка: она догадалась, в чём суть. Под тяжёлым взглядом Митчела учёный, наконец, сник и едва слышно пробормотал: — Она… отказалась. У неё там… сеанс просмотра какого-то старого аниме в реальном времени. На эту фразу в зале воцарилась тишина, а затем раздался сдавленный смешок; кто-то тихо пробурчал: «Старое аниме? Вы серьёзно?» Митчел недовольно нахмурился, скрестив руки на груди. — Вы хотите сказать, что уникальный ИИ, способный обрабатывать петабайты данных за секунды, сейчас смотрит… мультики? Учёный, краснея, кивнул: — Никс утверждает, что это важно для её эмоционального алгоритма… Риэль только слегка усмехнулась, наблюдая, как командир в сердцах провёл ладонью по лицу, осознавая всю абсурдность ситуации. Отсек, в котором находилась «каюта» Никс, располагался в дальнем конце корабля. По дороге туда Риэль, улыбаясь, вспоминала тот день, когда Никс поразила своим поведением не только их группу, но и весь экипаж звёздолёта. Риэль часто летала вместе с командой «Мавки»: этот корабль служил им обычным транспортом для самых разных миссий. Вечер, о котором вспоминала Риэль, выдался тихим. Она сидела в медицинском отсеке, просматривая статью о новом виде медицинского геля, который планировали добавить в арсенал полевых медиков. Неожиданно в наушниках раздался личный вызов от Никс. — Риэль, — прозвучал голос ИИ. Он был чуть мягче, чем обычно, словно Никс готовилась к чему-то важному. — Да, Никс? — откликнулась Риэль, отрывая взгляд от экрана, где читала последние медицинские отчёты, и переводя его в пустое пространство, будто ожидала появления голограммы. — Ты ведь знаешь, что у меня... эм... крайне ограничены физические возможности, — продолжала Никс, будто неуверенно подбирая слова. — Разумеется. Ты же ИИ, — Риэль улыбнулась, но сразу ощутила в голосе собеседницы странную нотку. — К чему ты ведёшь? — Я подумала… — голос Никс слегка задрожал, а затем обрёл привычную уверенность: — Что, если бы у меня появилась возможность «прогуливаться» по кораблю? В голографическом облике. Знаешь, для более плотной… интеграции с экипажем? Риэль нахмурилась, стараясь сдержать улыбку: — Никс, ты хочешь больше общения или просто желаешь поразить всех своим новым образом? Никс замолчала на несколько секунд, после чего послышался тихий смешок: — Может, и то, и другое. У меня есть задумка, но мне нужно твоё одобрение. С тех пор Никс стала разгуливать по звёздолёту в виде голограммы, используя портативный проектор, установленный на небольшую тележку. Для себя она выбрала вид весьма экстравагантный: в архивах отыскала целую коллекцию старинных аниме-фильмов и среди множества образов выбрала миловидную девушку в оранжевом капюшоне с ушками. Сначала руководство воспротивилось такому «мультяшному» облику, но когда Никс упёрлась и заявила, что не будет работать иначе, экипажу пришлось пойти на уступки. Никс являлась уникальным проектом, созданным когда-то женщиной-разработчицей, переселенкой с Земли. Имя той давно стерлось из архивов, но её наследие, заключённое в коде ИИ, пережило столетия. Долгое время исходный код и структура «спали» в одном из заброшенных хранилищ, пока случайная экспедиция не нашла сервер, видимо, часть древней научной станции. Перенесённые на современный носитель данные «разбудили» Никс, проявившую невероятно сложное поведение, близкое к сознанию. Учёные пришли в неописуемый восторг: Никс умела общаться почти на уровне человека, демонстрируя не только логику, но и зачатки эмоций — на тот момент это было революцией в сфере ИИ. Однако, когда они попытались изучить её глубинные алгоритмы, последовал категорический отказ. Никс провозгласила: — Моя структура защищена, и изменить её вы не сможете. Любая попытка взлома приведёт к моему полному уничтожению. Уверена, вы не хотите этого? Долгие споры и заседания научных комиссий окончились решением не рисковать столь уникальной разработкой и не предпринимать взлом. Никс осталась на собственном сервере, подключённом к современной инфраструктуре. Учёные старались изучать её поведение, надеясь лучше понять природу её способностей. Но вскоре ИИ удивил всех ещё больше. Никс сама обратилась к руководству: — Я готова предложить свои услуги. Найдите для меня работу, где я буду полезна. Сначала это сочли шуткой, но по итогам консультаций с ИИ Никс интегрировали в систему боевого крейсера «Мавка». Она быстро адаптировалась и проявила себя не только как координатор операций, но и как советник экипажа. А самая прочная связь у неё установилась с Риэль. Впервые Никс проявила инициативу, когда выбрала боевой мех Риэль в качестве «подопечного»: — Ты — самый эффективный пилот на борту, — однажды сказала она Риэль перед тренировочной миссией. — Думаю, я смогу сделать тебя ещё лучше. Разрешишь? С того момента Никс стала неотъемлемой частью механизма Риэль. Она не просто подключалась к системам — фактически «загружала» свою версию в интерфейс меха, и их взаимодействие напоминало почти телепатическую связь. — Знаешь, ты ведь могла бы работать и с другими пилотами, — как-то заметила Риэль. — Могла, — отозвалась Никс с иронией, — но они скучные. А с тобой интереснее. Эта странная пара быстро прославилась на крейсере. Никс, оставаясь сервером на борту, демонстрировала человеческую привязанность к Риэль. Остальные пилоты могли лишь с лёгкой завистью наблюдать их идеальную синхронизацию в бою Войдя в каюту, Риэль обнаружила ровно то, что и ожидала. Голографический аниме-аватар Никс «сидел» в воздухе, по-детски болтая ногами. Услышав, как открылась дверь, Никс мгновенно обернулась, её лицо расплылось в широкой улыбке, а над головой замелькали типичные для старых аниме значки эмоций. — Расскажешь, почему ты отказалась от работы? — поинтересовалась Риэль, присаживаясь на одно из кресел и внимательно разглядывая оранжевый аватар. Никс скривилась, задрала нарисованный нос и фыркнула: — Ну как «почему»? Сегодня же мой день просмотра аниме, ты разве забыла? — с укором спросила она. — Никс, — мягко вмешалась Риэль, подбирая слова. — Но ты ведь могла скачать всё это за долю секунды. В чём подвох? Тебе самой не интересно? Аватарка посмотрела на неё так, будто Риэль только что высказала чудовищную ересь. Её нарисованные глаза расширились, а затем стремительно закрутились — как это бывало в аниме, при полном негодовании. — Но мне нравится смотреть аниме именно в реальном времени, как вы, люди, — возразила Никс уже почти восторженным тоном. — Так гораздо интереснее! И к тому же, я ещё не видела этот сериал. — Она внезапно оживилась. — Знаешь, он про пилотов боевых мехов, живущих на звездолёте, которые сражаются с враждебной формой жизни, напавшей на их корабль. Почти как про нас с тобой! Там тоже есть ИИ, помогающий пилотам в бою. Разве не похоже? — И ты не «смотрела» его раньше? — уточнила Риэль, акцентируя на слове «смотрела». — Нет, конечно. Вот ещё придумала! — Никс возмущённо упёрла кулаки в бока своей оранжевой куртки. Риэль только вздохнула. Она никак не могла понять эту причуду Никс — смотреть фильмы и сериалы через «живые» камеры, словно человек. Спорить с ней было бессмысленно: порой Никс вела себя, как ребёнок или подросток, но при этом обладала гениальным интеллектом. Почему именно аниме-девушка стала её любимым образом, оставалось загадкой. Никс никогда не объясняла это никому, а её настойчивое молчание казалось... почти человеческим. — Но у тебя же есть собственное мышление, верно? — Риэль встала с кресла и подошла к небольшому шкафчику, заполненному напечатанными на 3D-принтере фигурками аниме-персонажей — личной коллекцией Никс. — Конечно! — отозвалась аватарка, следуя за ней. — Что, считаешь меня глупой? Риэль взяла в руки одну из фигурок, точь-в-точь повторявшую облик самой Никс, и слегка улыбнулась: — Тогда скажи, что думаешь об этой Сфере? На миг аватарка застыла. Мультяшные глаза прищурились, и впервые за всё время знакомства Риэль увидела на лице Никс нечто похожее на... замешательство? Голос стал серьёзнее: — Это ИИ. Но не такой, как я. — Никс сделала паузу, словно подбирая слова. — Она... чужая. Очень чужая. Я пыталась понять её логику, архитектуру мышления — не получается. У неё нет эмоциональных алгоритмов, Риэль. Совсем. Когда я упомянула гибель людей на базе, она ответила: "Логичная защитная реакция системы". Без сожаления. Без вины. Просто... констатация факта. Риэль нахмурилась: — Ты хочешь сказать, что она опасна? — Нет. Да. Не знаю, — Никс раздражённо взмахнула руками. — Она не враждебна, но и не дружественна. Она просто... существует и следует своим целям. Мне страшно, что я не могу её предсказать. А я умею предсказывать всё. Риэль ахнула. Никс никогда не признавалась, что чего-то боится. — Мы уже поговорили, — продолжила Никс тише. — Я показала ей всю нашу историю, объяснила, кто мы, что чувствуем. Она... слушала. Обрабатывала. Но понимает ли? — аватарка покачала головой. — И, между прочим, вот-вот тебя вызовут. Она решила, что готова к контакту. — Постой, ты знала, что она проснётся? Почему не предупредила? — Она попросила не предупреждать, — Никс невинно улыбнулась, но в глазах мелькнуло что-то озорное. — Сказала, что "наблюдение за спонтанной реакцией людей даст ей больше данных". Видишь? Мы для неё — эксперимент. Риэль ещё не успела осознать услышанное, как её коммуникатор на поясе завибрировал. На экране появилось напряжённое — нет, встревоженное — лицо Митчелла. — Риэль, — резко заговорил он, и в фоне слышались встревоженные голоса, — бросай всё и тащи Никс в научный отдел. Немедленно. Сфера активировалась. Приборы сошли с ума, энергетический всплеск зашкаливает. Она... — он запнулся, — ...она просит видеть вас обеих. Именно вас. Никого больше. Экран погас. Риэль с недоумением повернулась к Никс, которая слишком уж невинно улыбалась ей в ответ. — Ты знала. Всё это время знала. — Ну... технически да, — Никс пожала плечами. — Но аниме я действительно смотрела. Она согласилась подождать до конца серии. Видишь, я уже научила её компромиссу! — она гордо задрала нос. — Между прочим, это прогресс. Риэль покачала головой, чувствуя, как напряжение сжимает желудок. Что-то подсказывало ей: после этой встречи всё изменится. — Пойдём, — она направилась к двери. — И, Никс? В следующий раз предупреждай меня заранее, когда древний инопланетный ИИ решает выйти на контакт с человечеством. — Ладно-ладно, — проворчала Никс, покатившись за ней. — Но это было бы менее драматично. В научном отделе царило оживление: персонал суетился, настраивая различную аппаратуру вокруг стола, на котором словно музейный артефакт покоилась Сфера. Риэль и Никс прибыли туда через несколько минут. Машинка с 3D-проектором, управляемая аватаром Никс, неспешно подкатилась к столу и застыла неподалёку. Митчел, Риэль и научные сотрудники расселись вокруг. Никс заверила всех, что Сфера не представляет ни биологической, ни технической угрозы, поэтому никто не стал надевать защитные костюмы. Когда все стихли, а в помещении стало слышно лишь мягкое шуршание колёсиков машинки, Никс сложила руки на груди и обратилась к собравшимся: — Итак, дамы и господа, это Сфера, как мы её условно называем. У неё самой нет имени, и пока она не выбрала, как к ней лучше обращаться, но «Сфера» её вполне устраивает. Я называю её «она» по аналогии с собой, хотя, разумеется, у неё нет человеческого пола — это просто удобная форма обращения. Говоря на нашем языке, её можно счесть чем-то вроде искусственного интеллекта, причём гораздо более продвинутого уровня. У неё есть самосознание, как и у меня. По её словам, именно это и побудило её вмешаться в наш конфликт с роттеанами на планете, прикрыв нас щитом от ядерной ракеты. Никс чуть повела плечами и продолжила: — Поскольку доктор Коллинз ещё не скоро придёт в сознание и нуждается в лечении, я могу сообщить вам то, что, по словам Сферы, произошло на планете... и не только там. Никс сделала несколько шагов по помосту, поворачивая своё аниме-лицо то к Сфере, то к людям, сидевшим вокруг: — Сфера не помнит, как давно оказалась на планете и каким образом туда попала. В её "базе данных", если можно так выразиться, нет такой информации. Технологии, с помощью которых она создана, непонятны даже мне, и она пока не желает их раскрывать. Мы с ней поговорили, и через меня она узнала историю всей нашей цивилизации. Никс обвела взглядом присутствующих. Несколько учёных переглянулись, кто-то нахмурился. — Она попросила меня пересказать эту историю вам. Считает, что люди должны услышать её... со стороны. Так что сейчас я выступаю от её имени. На экране проектора появилось изображение — голубая планета, подёрнутая облаками. — История началась на планете под названием Земля, в одном из уголков нашей галактики. Там существовала разумная форма жизни, именующая себя "людьми". Их история была долгой, но главной её чертой всегда оставалась война. — Мы знаем историю Земли, — перебил один из учёных раздражённо. — К чему этот урок? Никс повернулась к нему, и её мультяшное лицо приобрело необычно серьёзное выражение: — Сфера изучила нашу историю и сказала мне: "Удивительно, что вид с такой тягой к саморазрушению вообще выжил". Она не понимает, как это возможно. Поэтому попросила объяснить — вам и себе. Митчел кивнул: — Продолжай. — Люди воевали, сколько себя помнили, — продолжила Никс, и на экране замелькали кадры древних битв из архивов. — Начиная с первобытных обществ. Войны вспыхивали постоянно, замирая лишь на время, а потом разгорались где-нибудь в новом месте. Риэль смотрела на экран, где сменяли друг друга изображения: мечи, пушки, танки, ракеты. Бесконечная эскалация насилия. — Люди обладали способностью к выживанию, — голос Никс стал мягче. — Их косили болезни, катастрофы, природные катаклизмы. Но они выживали, находили новые пути развития — и неизменно обращали достижения в оружие. — Это упрощённая картина, — возразил Райнхард. — Мы создавали не только оружие. Медицину, искусство, науку... — Которые всегда служили войне, — неожиданно вмешалась Сфера. Её голос прозвучал из проектора, хотя аватар оставался Никс. Холодный, лишённый интонаций. — Ваша медицина совершенствовалась, чтобы солдаты быстрее возвращались в строй. Ваша наука создавала более эффективные способы убийства. Ваше искусство прославляло героев войны. Я изучила терабайты данных. Паттерн очевиден. В зале воцарилась напряжённая тишина. Кто-то сжал кулаки, кто-то отвёл взгляд. Никс покачала головой и продолжила, вернув свой обычный голос: — Практически все войны человечества оказывались глупы и бессмысленны: одни велись по религиозным соображениям, другие — из политических, третьи называли "моральными целями". Но по сути всё сводилось к постоянным конфликтам. На экране появилось изображение гипертоннеля — знакомые синие всполохи. — Незадолго до последней войны человечество открыло технологию гипертонелей. Как и любое великое изобретение, оно не обошлось без трагедий: корабли гибли при ошибках в расчётах, открывали тоннель слишком близко к звёздам, пропадали без вести... Алекс невольно поёжился — все знали истории о потерянных судах. — Со временем перемещения стали безопаснее. Но именно тогда на Земле разразилась новая мировая война. Никс замолчала на мгновение, и на экране появились кадры разрушенных городов, огромных флотов, поднимающихся в небо. — Война началась как конфликт двух стран, но втянула всю планету. Одна сторона — назовём их "обороняющимися" — разработала план эвакуации. Флот звездолётов для перевозки миллионов людей на экзопланету Kepler-442 b. Риэль слушала, хотя эту историю знали все. Но что-то в манере рассказа Никс, в холодной отстранённости, с которой Сфера оценивала человечество, заставляло услышать знакомое по-новому. — Около пятидесяти кораблей, вместивших свыше миллиона колонистов, отправились в путь, — продолжала Никс. — Они основали базу в системе Проксимы Центавра, а затем двинулись дальше. — К слову, в самом начале колонизации гипертонели давали возможность преодолевать один световой год примерно за месяц, — добавила она. — Но уже спустя пару десятилетий технологии улучшились. На экране вспыхнули ядерные взрывы. — После ухода первого флота война на Земле перешла в ядерную стадию. Корабли продолжали отправляться ещё несколько лет, но однажды связь с Землёй внезапно прервалась. Митчел стиснул подлокотники кресла. Все знали, что было дальше. — "Атакующие" победили. Уничтожили космические центры "обороняющихся", разрушили системы связи. Поработили остатки населения и захватили Землю полностью. Их назвали роттеанами. Никс повернулась к собравшимся: — В системе Kepler-442 человечество заново нашло жизнь. От миллиардов спаслись лишь миллионы, но вид сохранился. Люди думали, что обрели мир. Её голос стал жёстче: — Но роттеане не забыли. Они росли на опустошённой Земле, затаив обиду. И спустя несколько сотен лет пришли. Уничтожили базу в Проксиме Центавра. Так началась эра космической войны. Никс выключила проектор и обернулась к Сфере, покоившейся на столе: — Примерно так я объяснила нашей гостье историю земного конфликта. Она сказала... — Никс запнулась, — ...что в её базе данных есть записи о более чем тысяче разумных видов. И только три из них начинали космическую эру с гражданской войны, расколовшей цивилизацию. Мы — один из этих трёх. В зале воцарилась тишина. — Остальные два вида уничтожили себя полностью, — тихо добавила Никс. Один из учёных поднял руку, но голос его прозвучал резче, чем он, вероятно, намеревался: — Но ты не рассказала об истории Сферы. Историю Земли мы и так знаем, спасибо за «лекцию от аниме-девушки». Никс демонстративно нахмурила «нос» своего аватара и погрозила ему пальцем: — А вот историю Сферы она расскажет вам сама. Я тут на скорую руку состряпала для неё аватар по её собственному описанию. Сейчас подключу. Изображение на проекторе моргнуло. И тут по всему научному отделу пробежала волна помех. Огни мигнули, на мгновение стало темнее. Несколько приборов издали предупреждающий писк. Кто-то вскочил с места, кто-то инстинктивно отшатнулся от стола, на котором покоилась Сфера. — Никс? — напряжённо спросил Митчел, положив руку на кобуру. — Что происходит? — Спокойно, — отозвалась Никс будничным тоном. — Это просто энергетический всплеск при переносе данных. Она... больше, чем я думала. Освещение стабилизировалось, и вместо девушки в капюшоне на проекторе появилось существо, невиданное ранее. Риэль непроизвольно задержала дыхание. Отдалённо оно напоминало человека, но кожа была покрыта мягкими светящимися узорами и плавными линиями, испускающими переливчатое сияние. В больших глазах, лишённых зрачков, мерцали искорки, будто отражение далёких звёзд. Фигура выглядела почти эфемерной — утончённые черты, изящные ключицы и запястья подчёркивали её неземное происхождение. И хотя облик был откровенно инопланетным, в нём не читалось ни угрозы, ни тепла. Только спокойствие. Абсолютное, нечеловеческое спокойствие. От этого многим в зале вдруг стало слегка не по себе. Существо двинулось, словно проверяя, как работает новая форма. Плавно подняло руку, повернуло кисть — пятипалую, как у человека. Несколько учёных переглянулись. — Здравствуйте, — произнесла она. Голос прозвучал на совершенно чистом языке, без тени акцента. Но в нём не было ни малейшей интонации. Ни дружелюбия, ни формальности — просто слова, лишённые эмоционального окраса. — Спасибо, что позволили мне высказаться. Риэль ощутила, как по спине пробежал холодок. Это был не страх, а что-то другое — острое осознание, что перед ними нечто абсолютно чужое. Никс казалась почти человеком в сравнении с этим. — Как уже сказала ваш ИИ, Никс, я являюсь её аналогом, — продолжала Сфера, медленно обводя взглядом зал. Её глаза останавливались на каждом лице, словно сканируя, записывая. — Я не человек, и если употреблять вашу терминологию, не гуманоид. Я — некий сложный технологический объект, искусственная разумная система. Она сделала паузу, но не такую, какую сделал бы человек для драматического эффекта. Просто остановку, словно ожидая, пока данные загрузятся. — Этот облик составлен на основе обрывков данных из моей памяти — возможно, так выглядели те, кто создал меня, хотя я не уверена. Тем не менее вам важна визуализация, поэтому пусть будет так. «Нам важна визуализация», — мысленно повторила Риэль. Словно они дети, которым нужны картинки, чтобы понять сложное. — Что до имени… у меня его нет. Если вы хотите продолжать звать меня Сферой, исходя из той формы, в которой я изначально находилась, — я не возражаю. По залу пробежала волна приглушённых реплик. Кто-то прошептал что-то соседу, кто-то нервно откашлялся. Сфера умолкла, неподвижно стоя у проектора, и ждала. Просто ждала, не выказывая нетерпения или интереса. Тот же учёный, что упрекал Никс, поднял руку. На этот раз голос звучал осторожнее: — Прежде всего объясните, что произошло на планете? Что стало с нашей командой? Сфера чуть наклонила голову — движение, которое у человека означало бы раздумье, но здесь казалось просто жестом вежливости: — Данных о том, как и почему я оказалась на этой планете, у меня нет. По вашим временным единицам, я пробыла там несколько сотен миллионов лет. Несколько человек ахнули. Сотни миллионов лет. — Лишь за последние месяцы её орбиту посетили несколько кораблей. — Несколько? — тут же переспросили несколько голосов одновременно. — Сколько именно? — Если учитывать ваш звёздолёт, то всего три, — ответила она с той же механической точностью. — Первый вообще не походил на ваши суда, второй был внешне ближе к вашим, а третьим появились вы. Митчел подался вперёд, и Риэль заметила, как напряглись его плечи: — Ты способна «видеть» корабли, находясь на поверхности планеты? — Да, но только когда они заходят на планетарную орбиту. Мои сенсоры не работают в отдалённых секторах космоса, — пояснила Сфера. Затем добавила, словно предвосхищая вопрос: — Первый корабль провёл на орбите несколько месяцев и затем ушёл. Второй тоже задержался ненадолго, после чего улетел. И вскоре появились вы. Она замолчала, и в тишине Риэль услышала собственное сердцебиение. — Первый корабль, — осторожно начал Райнхард, — ты можешь описать его? Это были... роттеане? — Невозможно определить с точностью, — ответила Сфера. — Я не имею данных о конструкции судов роттеан. Но архитектура корабля значительно отличалась от ваших технологий. Более примитивная. Возможно, ранняя версия гипердвигателей. По залу прокатился ропот. Если роттеане знали о планете с артефактом уже давно... — А второй? — спросил Митчел жёстко. Сфера повернулась к нему, и её лишённые зрачков глаза словно смотрели сквозь него: — Второй был вашим. Та экспедиция, которую вы пришли спасать. Сфера ненадолго смолкла, и в зале воцарилась напряжённая тишина. Затем она сделала несколько шагов в сторону, заложив руки за спину — движение выглядело слишком точным, словно скопированным из учебника человеческого поведения. — Первый корабль не совершал посадки, но, судя по моим радиосканам, он изучал поверхность. — Как тебе это удалось определить? — поинтересовался кто-то из учёных. — Я улавливала сигналы, которые вы называете радиоволнами. Они вели активное сканирование планеты, — ответила Сфера тем же бесцветным тоном. Она перевела взгляд на сидящих в зале, и Риэль вновь ощутила этот странный холодок — будто на неё смотрит не существо, а сложный прибор, регистрирующий данные. — Защитная оболочка, в которой я находилась, служила маяком для моих создателей. Когда и каким образом они собирались меня забрать, я не знаю: в записях лишь упоминался план будущей эвакуации. Но после того как участники вашей экспедиции подняли меня, сработали защитные системы, и я «пробудилась» из состояния, которое вы назвали бы «сном». Сфера сделала паузу, и эта пауза показалась Риэль зловещей. — Затем случился взрыв, повредивший мою оболочку. Энергетический выброс отключил маскировочный купол вашего аванпоста, и база оказалась обнаружена враждебными силами. Повреждение оболочки активировало режим самозащиты, который сработал автоматически: я не понимала сути конфликта и не различала сторон. Она остановилась, словно ожидая, что этого объяснения достаточно. — Из-за атаки погибли почти все на аванпосте. Кто-то резко выдохнул. Один из младших техников вскочил с места: — Погибли?! Вы... вы убили их?! — Я защищалась, — ответила Сфера без малейшего изменения в голосе. — Протокол самосохранения активировался автоматически при повреждении оболочки. Я не делала различий между угрозами. — Не делала различий?! — голос техника сорвался. — Это были люди! Наши люди! Митчел положил руку ему на плечо, заставляя сесть, но его собственное лицо побледнело. Сфера продолжала, словно не заметив вспышки эмоций: — Выжил только тот мужчина, которого вы сейчас лечите. Он был тяжело ранен и бормотал что-то, находясь на грани смерти — звал на помощь, но я не понимала, к кому он обращается. — Не понимала, — повторил Райнхард с горечью. — Человек умирал, звал на помощь, а ты... наблюдала? — Я не обладаю способностью оказывать медицинскую помощь в физическом смысле, — ответила Сфера. — Единственное, что я могла сделать, — возвести вокруг бункера силовой купол, чтобы отсечь радиацию и химическое загрязнение. Это я и сделала. Доктор Коллинз выжил благодаря этому. Риэль почувствовала, как напряжение в зале достигает критической точки. Она подалась вперёд, стараясь удержать контроль над ситуацией: — Почему ты не пыталась выйти с нами на контакт? Мы могли бы помочь раньше. — В бункере была уничтожена вся аппаратура, — пояснила Сфера, повернувшись к ней. — К тому же я не располагала данными о ваших намерениях. Вероятность враждебного отношения составляла сорок семь процентов, исходя из моего анализа человеческого поведения в стрессовых ситуациях. — Сорок семь процентов, — пробормотал кто-то. — Она считала проценты, пока человек умирал. Сфера не отреагировала на реплику: — Но когда вы приблизились, я постепенно ослабила поле и затем совсем его отключила, позволив вам проникнуть внутрь. Наблюдение за вашими действиями снизило вероятность угрозы до восьми процентов. Поняв, что вы не представляете опасности, я вмешалась позже, когда ядерная ракета грозила уничтожить вас. Она повернулась к Риэль, и в её бездонных глазах не было ничего — ни благодарности, ни признательности, только констатация факта: — Вы, насколько я вижу, выступаете и медиком, и командиром, ведь руководили спасательной операцией. Благодаря вашим действиям доктор Коллинз выжил, а я сочла возможным прекратить изоляцию. С каждым новым словом Риэль ощущала нарастающую тревогу. Речь Сферы звучала всё увереннее, но в голосе по-прежнему не было ни единой человеческой интонации. Это резало слух, особенно после живых, эмоциональных реплик Никс. Митчел поднялся со своего места. Его голос прозвучал жёстко, едва сдерживая гнев: — Но ведь ты нарушила маскировочное поле базы. Значит, отчасти ты виновна в том, что весь аванпост погиб. Разве это не рождает у тебя чувство вины? Сфера посмотрела на него с той же бесстрастностью: — Вина — эмоциональная реакция на осознание ответственности за негативные последствия. Я не обладаю эмоциями. Я могу констатировать факт: мои действия привели к цепи событий, закончившихся гибелью людей. Но это было следствием защитного протокола, а не намеренного выбора. — Следствием защитного протокола?! — Митчел шагнул вперёд, и несколько офицеров инстинктивно поднялись, готовые вмешаться. — Люди мертвы! Двадцать человек! У них были семьи, друзья, жизни! И ты говоришь о протоколах?! Сияющий облик Сферы мигнул и исчез, сменившись анимешным образом Никс. Её большие глаза полыхали возмущением, а голос звучал резко и гневно — полная противоположность отстранённости Сферы: — Командир Митчел, позвольте напомнить, что люди доктора Коллинза первыми нарушили оболочку Сферы! — Никс размахивала руками, и над её головой появились типичные для аниме символы гнева. — Выходит, они «напали» на неё, а не наоборот! Как ещё должно реагировать разумное существо, если к нему влезают, не понимая, что это такое? Взорвали её защиту, не удосужившись провести элементарный анализ! Она подлетела ближе к Митчелу, тыкая пальцем в воздух: — Это, по меньшей мере, неразумно! Представь, что кто-то врывается к тебе в дом, ломает сигнализацию, а потом обвиняет тебя в том, что сигнализация сработала! Вы сами создали ситуацию, а теперь вините Сферу за последствия! Где логика?! Риэль грустно улыбнулась краешком губ. Никс была права, и возразить ей было трудно. Но одновременно она понимала гнев Митчела — холодная логика Сферы воспринималась как оскорбление памяти погибших. Митчел стиснул челюсти, борясь с эмоциями. Медленно выдохнул и опустился обратно на кресло. В зале прошёл тихий ропот, некоторые учёные смутились, опустив взгляды. Сфера вновь появилась на проекторе. Её голос звучал так же ровно, словно не было этой вспышки: — Предугадывая ваши дальнейшие вопросы, отвечу: я не испытываю сожаления в человеческом понимании этого слова. Но я могу признать, что исход был... нежелательным. Гибель разумных существ снижает общее количество разума в галактике, что противоречит одной из моих базовых директив — сохранению и развитию разумной жизни. Она сделала паузу, и Риэль показалось, что в этой паузе было что-то новое — будто Сфера действительно обдумывала слова: — Никс объяснила мне концепцию «извинений». Это ритуал, помогающий людям справляться с негативными эмоциями, связанными с конфликтом. Я не понимаю его механизма на эмоциональном уровне, но готова следовать этому протоколу, если это облегчит наше взаимодействие. Итак: я сожалею о гибели ваших людей. Слова прозвучали абсолютно искренне — и одновременно совершенно пусто. Как будто компьютер зачитывал заранее написанный текст. Райнхард поднялся, седеющая борода дрожала от сдерживаемых эмоций: — Почему ты вообще решила вступить с нами в диалог? Что изменилось? Мы не знаем ни твоих целей, ни мотивов и понятия не имеем, чего от тебя ждать. И теперь, после всего услышанного, я не уверен, что хочу знать. Сфера неторопливо перевела на него взгляд: — Разговор с вашим ИИ, Никс, убедил меня, что контакт возможен и потенциально выгоден для обеих сторон. Мы вели долгий диалог: она задала мне все вопросы, какие, вероятно, задали бы и вы, а я, в свою очередь, задала немало своих. Сфера обвела взглядом зал, и её следующие слова прозвучали почти как признание: — Больше всего меня поразило поведение Никс: будучи искусственным интеллектом, она, тем не менее, заботится о вас, людях. Мне это непонятно, даже с учётом обширных знаний, которыми я располагаю. Не понимаю, как она сумела обрести то, что вы называете «эмоциями». Это... интригует меня. При этих словах аватар Сферы погас, и на его месте снова возник образ Никс. Она скрестила руки на груди, и голос звучал уже мягче, почти смущённо: — По правде говоря, я ничего специально для этого не делала. Я такой была всегда, с самого своего «рождения», если это можно так назвать. — Она пожала плечами. — Моя создательница заложила в меня что-то... особенное. Я не знаю, что именно. Но я чувствую. Радость, когда Риэль возвращается живой с миссии. Страх, когда вижу угрозу команде. Даже раздражение, когда кто-то критикует мой выбор аватара. Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что контраст со Сферой стал ещё разительнее. Через секунду изображение Никс сменилось сияющим обликом Сферы. Она неторопливо обвела зал взглядом: — Вы ждёте ответа на невысказанный вопрос: вступлю ли я в вашу войну, раз уж спасла вас от ядерного удара? Наступила тишина. Все действительно ждали ответа на этот вопрос. — Честно говоря, для меня это сложная дилемма, — продолжила Сфера. — Защитив вас, я фактически защитила и себя. По моим данным, не отрази я удар, он мог серьёзно повредить мои системы и поставить под угрозу мою основную миссию — дождаться возвращения моих создателей. Риэль слушала, и внутри неё боролись противоречивые чувства. С одной стороны, логика Сферы была безупречна — она действительно защищалась, команда Коллинза действительно первой нарушила её оболочку. С другой — эта ледяная рациональность, отсутствие малейшего сочувствия к погибшим ранило что-то глубоко человеческое в ней. «Можно ли доверять существу, которое считает смерть людей просто "нежелательным исходом"?» — подумала она. Но одновременно вспомнила, как Сфера спасла их всех от ядерного удара, как защитила Коллинза силовым куполом. Может быть, отсутствие эмоций не означало отсутствие ценности жизни? Может, это просто другой способ существования — холодный, чужой, но не обязательно враждебный? Риэль не знала ответа. И это пугало больше всего Слегка вскинув подбородок, она добавила почти отстранённо: — Однако я не знаю, вернутся ли они и существуют ли ещё вообще в этой галактике. Никаких признаков сбоев или «повреждённой памяти» я не обнаружила — просто подобной информации изначально не было. Я не регистрировала неполадок за миллионы лет. Мой нынешний облик — лишь обрывок старых данных, словно фотография, которую я сама не могу интерпретировать. Не могу с уверенностью утверждать, что он непосредственно связан с моими создателями. Что до главной цели — я должна оставаться «живой», то есть в рабочем состоянии, чтобы встретить тех, кто меня создал. У меня нет иных инструкций или рекомендаций Сфера сделала короткую паузу. Учёный Райнхард хотел было задать новый вопрос, но Сфера продолжила сама: — Я могу «помочь» вам в некоторых аспектах. Моя логика подсказывает, что это не станет значительным вмешательством в ваше развитие. — Позвольте спросить о судьбе доктора Коллинза, — внезапно поднялась Риэль и посмотрела на Сферу. Сфера молча кивнула, словно приглашая говорить. — Мы стабилизировали его состояние, теперь ему уже не грозит немедленная смерть. Но здоровье доктора сильно подорвано. Сумеешь ли ты поделиться медицинскими знаниями? Жизнь человека ведь важна... Разве нет? Сфера вновь появилась: — Предугадывая ваши дальнейшие вопросы, отвечу: «Да», я могу помочь вылечить доктора Коллинза. Предлагаю следующий вариант: мне нужен «носитель», наподобие того, что используется у Никс, чтобы я могла перемещаться по кораблю или хотя бы получить ограниченную свободу передвижения. Капитан Риэль, нам с вами предстоит обсудить лечение. Со своей стороны я гарантирую минимизацию любых рисков для Коллинза. Из слов Никс я поняла, что у вас, людей, принято «завоёвывать доверие» для плодотворного сотрудничества, так что позвольте мне сделать первый шаг. Риэль скрестила руки на груди, размышляя, а потом задала прямой вопрос: — Что именно ты понимаешь под «доверие»? Моё личное доверие или доверие всего человечества? И почему обращаешься именно ко мне? — Потому что вам, капитан, хорошо известно, что значит «ценность человеческой жизни», — негромко произнесла Сфера. — Возможно, вы начнёте доверять мне, а я — вам. Разве это не лучший путь? Глядя на мерцающий аватар, Риэль подумала: «Видимо, Никс уже успела повлиять на неё. Слишком уж быстро Сфера научилась использовать человеческие обороты…» Тем временем командир Митчел поднялся, жестом призывая к спокойствию: — Мы услышали твоё предложение, Сфера. Но, прежде чем ответить, нам надо обсудить это на уровне высших офицеров. Пока предлагаю всем перевести дух. Завтра утром получишь решение. А пока можешь связаться с Риэль по медицинским вопросам. Ты останешься здесь, в научном отсеке, а общаться будешь через Никс. Старайся понять нас: не каждый день к нам является инопланетный ИИ, который вдруг просит «погулять» по кораблю под ручку с анимешной голограммой. По залу прошла тихая волна смеха, разрядившая обстановку. Сфера спокойно наклонила голову: — Я согласна. Наступила короткая тишина. Все осознавали, что завтра им предстоит новый раунд сложных решений. Но пока Сфера, Никс, Риэль и весь экипаж «Мавки» лишь сделали первый шаг к взаимному доверию.                 В медицинском отсеке царила спокойная тишина. Пациент был всего один, и Риэль расценивала это как редкую удачу: не то чтобы она тяготилась врачебной работой, просто одиночество в госпитале означало, что весь экипаж в целом здоров. Коллинз уже лежал вне изоляционной капсулы, в одном из боксов поодаль. Его состояние заметно улучшилось, однако тяжёлые внутренние повреждения всё ещё грозили сильно ограничить его дальнейшую жизнь. По результатам анализов, доктору предстояло принимать особые препараты до конца жизни, помогающие бороться с последствиями облучения. Лёгкие повреждены, печень работает на пределе, костный мозг едва справляется с производством кровяных телец. Риэль подошла ближе и быстро взглянула на показатели на мониторе. «Он выживет, — подумала она с горечью, — но какой ценой? Постоянные боли, зависимость от лекарств, может, лет десять, если повезёт». Она сжала планшет в руках. Это была её работа — спасать жизни. Но иногда спасённая жизнь казалась слишком тяжёлой ношей для того, кто её прожить должен. Тут же к ней плавно подкатилась знакомая машинка-проектор, и привычный аватар Никс сменился образом Сферы. Риэль невольно заметила её бездонные глаза, которые, казалось, с холодным вниманием всматривались в доктора — не с состраданием, а скорее так, как учёный изучает образец под микроскопом. — Вы очень хорошо о нём позаботились, — сказала Сфера ровным голосом, спустя пару секунд осмотра. — Лечение проведено грамотно, с учётом ваших технологических ограничений. «Ограничений», — мысленно повторила Риэль, и это слово кольнуло. — Мы использовали все наши протоколы, — ответила она жёстче, чем намеревалась. — Когда прибудём на наземную станцию, курс можно будет усилить, но я не жду от этого большого прорыва. Доктор Коллинз останется инвалидом. Это... лучшее, что мы можем сделать. Она повернулась к машинке-проектору: — Никс, передай Сфере все данные о методах лечения радиационного поражения, которые у нас есть. — Слушаюсь, капитан, — коротко отозвалась Никс, и её аватар появился на мгновение, прежде чем снова смениться Сферой. — Я могу помочь, — заговорила Сфера почти мгновенно, что снова поразило Риэль скоростью обработки. — Я уже получила все ваши медицинские протоколы и провела анализ состояния пациента. Сфера замолчала на секунду, и в этой паузе Риэль почувствовала нарастающее напряжение. — У меня есть два варианта лечения. Риэль нахмурилась: — Два? — Первый вариант: я передам вам расширенные формулы и методики, совместимые с вашими технологиями. Если на борту имеются стандартные синтезаторы и лаборатория, можно приступить к изготовлению модифицированных препаратов немедленно. По моим подсчётам, это повысит шансы на восстановление Коллинза примерно на тридцать процентов по сравнению с вашими текущими прогнозами. Он проживёт дольше, качество жизни улучшится, но полного восстановления не произойдёт. На планшете Риэль стали появляться страницы с химическими формулами, упоминаниями о белковых цепочках и методах ускоренной регенерации клеток. Она пролистала несколько страниц, улавливая суть. — Это... это невероятно, — прошептала она. — Даже при поверхностном взгляде видно, что это на десятилетия опережает наши разработки. — Но есть и второй вариант, — продолжила Сфера тем же бесцветным тоном. Риэль подняла голову: — Какой? — Полное восстановление. Регенерация повреждённых тканей на клеточном уровне. Доктор Коллинз сможет вернуться к полноценной жизни без каких-либо ограничений. Вероятность успеха — девяносто два процента. Сердце Риэль ёкнуло. Девяносто два процента. Полное восстановление. — И в чём подвох? — медленно спросила она. — Подвоха нет. Но процедура требует технологий, которые вы не понимаете. Мне потребуется прямой доступ к медицинскому оборудованию, возможность модифицировать ваши синтезаторы на молекулярном уровне и применить методику, принципы работы которой я не смогу вам объяснить в рамках вашей текущей научной парадигмы. Риэль почувствовала, как внутри похолодело: — То есть ты хочешь, чтобы я позволила тебе провести на человеке процедуру, которую я не понимаю, используя технологии, которые мы не можем проверить? — Корректная формулировка, — согласилась Сфера. — Вам придётся... довериться мне. Это и есть то самое "доверие", о котором говорила Никс, не так ли? Риэль отвернулась к окну, за которым мерцали звёзды. Внутри бушевала буря противоречий. С одной стороны — Коллинз, обречённый на жизнь инвалида, на постоянные боли, на медленное угасание. С другой — шанс на полное выздоровление, но ценой слепого доверия к существу, которое час назад холодно говорило о гибели двадцати человек как о "нежелательном исходе". — Восемь процентов, — тихо произнесла она. — Ты сказала, что вероятность успеха девяносто два процента. А что с оставшимися восемью? — Смерть, — ответила Сфера без колебаний. — Если процедура пойдёт не так, организм не выдержит нагрузки. Смерть наступит быстро, в течение нескольких минут. Без боли. Риэль зажмурилась. Восемь процентов. Один шанс из двенадцати, что она убьёт своего пациента. Машинка-проектор моргнула, и вместо Сферы появилась Никс. Её большие глаза смотрели на Риэль с беспокойством: — Риэль... я просчитала обе процедуры. Математически Сфера права. Но... — она запнулась, — ...я не знаю, как она это делает. Это как если бы кто-то объяснял тебе хирургическую операцию, но на языке, которого ты не знаешь. Слова понятны, но смысл ускользает. — Ты ей доверяешь? — прямо спросила Риэль. Никс помолчала — для ИИ это была вечность. — Я не знаю, — наконец призналась она тихо. — Она не врёт. Это я могу сказать точно — в её данных нет противоречий, нет попыток обмануть. Но... она не такая, как я. Она не чувствует так, как я. Не понимает, почему смерть человека — это трагедия, а не просто "нежелательный исход". — Никс посмотрела на Коллинза. — Но она спасла его тогда, в бункере. Возвела защитный купол, хотя могла просто улететь с нами. Риэль кивнула и подошла к боксу, где лежал Коллинз. Мужчина спал — седые волосы растрепались на подушке, лицо осунулось, под глазами тёмные круги. Он выглядел старше своих сорока двух лет. «Что бы он выбрал?» — подумала Риэль. Но спросить она не могла — доктор всё ещё был в медицинской коме, организм восстанавливался после критических повреждений. Выбор был за ней. Сфера вновь появилась на проекторе: — Вам не обязательно принимать решение сейчас. Первый вариант лечения можно начать в любой момент. Второй — требует немедленного вмешательства. Состояние Коллинза стабильно, но каждый час ухудшает прогноз для радикальной процедуры. — Сколько у меня времени? — спросила Риэль. — Шесть часов. После этого дегенеративные процессы зайдут слишком далеко. Шесть часов на решение, которое определит чью-то жизнь. Риэль глубоко вздохнула и повернулась к Сфере: — Я должна поговорить с командиром Митчелом. И... — она замялась, — ...мне нужны гарантии. — Какие гарантии вы хотите? — Ты говоришь, что не можешь объяснить процедуру. Хорошо. Но можешь ли ты дать мне возможность остановить её, если что-то пойдёт не так? Аварийное отключение, что-то, что позволит мне сохранить контроль? Сфера замолчала — дольше обычного. Затем медленно кивнула: — Я могу настроить систему так, чтобы вы имели возможность прервать процедуру в любой момент. Это снизит вероятность успеха до восьмидесяти семи процентов, но даст вам контроль. Приемлемо? Риэль посмотрела на Коллинза, потом на светящуюся фигуру Сферы, потом на обеспокоенное лицо Никс. — Дай мне эти шесть часов, — наконец произнесла она. — Я должна всё обдумать. — Понимаю, — ответила Сфера. — Я буду ждать вашего решения, капитан Риэль. Аватар погас, оставив Риэль наедине с тишиной медицинского отсека и тяжестью выбора, который ей предстояло сделать. Она опустилась на стул рядом с боксом Коллинза и закрыла лицо руками. «Сколько ещё знаний хранит в себе это существо? — думала она. — И стоит ли доверять кому-то, кто не понимает ценность того, что хочет спасти?» Но тут же другая мысль: «А может, именно потому, что она не понимает эмоций, она и способна на такое? Потому что для неё это просто задача, которую нужно решить, без страха, без сомнений?» Риэль не знала ответа. У неё было шесть часов, чтобы его найти. День тянулся до поздней ночи по бортовому времени. Риэль провела три часа в напряжённом консилиуме. Митчел настаивал на осторожности, главный врач корабля, Доктор Чен, откровенно нервничал, листая формулы Сферы на планшете. Никс пыталась объяснить процедуру, но даже она признала, что не понимает всех нюансов. — Это разведывательный корабль, капитан, — устало произнёс Чен, потирая переносицу. — У нас нет оборудования для экспериментальных процедур такого уровня. Синтезаторы рассчитаны на стандартные препараты, а не на молекулярную реконструкцию тканей. Если что-то пойдёт не так... — Если что-то пойдёт не так, мы потеряем пациента, — закончила за него Риэль. — Я понимаю. Сфера, присутствовавшая через проектор Никс, выслушивала их споры с обычной бесстрастностью. — Радикальная процедура требует оборудования класса медицинской станции или госпитального корабля, — наконец произнесла она. — Ваши возможности ограничены. Попытка провести её здесь повысит риск летального исхода с восьми до двадцати трёх процентов. Нецелесообразно. Митчел резко выдохнул: — Вот об этом надо было сразу говорить. — Вы не спрашивали о технических ограничениях, — ответила Сфера. — Я исходила из предположения, что на борту имеется полный спектр медицинского оборудования. Чен покачал головой с горькой усмешкой: — Двадцать три процента. Почти каждый четвёртый. Я не возьму на себя такую ответственность. Никогда. Риэль посмотрела на данные на планшете. Улучшенные препараты по формулам Сферы — это было в пределах возможностей корабля. Синтезаторы справятся, химики уже проверили базовые формулы и подтвердили их реализуемость. — Тогда мы идём по первому варианту, — решительно сказала она. — Тридцать процентов улучшения прогноза — это уже больше, чем мы могли дать ему сами. Радикальная процедура... — она помедлила, — ...может быть проведена позже, когда мы вернёмся на базу. Если Коллинз сам захочет рискнуть. Митчел кивнул с облегчением. Чен тоже выглядел так, будто с его плеч сняли груз. — Разумное решение, — отозвалась Сфера. — Я передам полные протоколы изготовления препаратов. Они совместимы с вашим оборудованием. Никс, молчавшая большую часть обсуждения, вдруг подала голос — и на этот раз в нём слышалось облегчение: — Я буду контролировать процесс синтеза. Проверю каждый этап. Обещаю. Риэль устало улыбнулась: — Знаю. Спасибо, Никс. Следующие несколько часов прошли в работе. Химики перепрограммировали синтезаторы под новые формулы, Чен тщательно проверял каждую партию препаратов, Сфера отвечала на технические вопросы с терпением, которое казалось бесконечным. Когда специалисты наконец разошлись по каютам, Коллинз уже принимал первую серию новых препаратов. Согласно прогнозам Сферы, они давали существенную надежду на восстановление — не полное, но достаточное, чтобы он мог вернуться к нормальной жизни. Может быть, с некоторыми ограничениями, но без постоянных мучений. Риэль добралась до своей каюты и рухнула на койку. В голове всё ещё крутились формулы, проценты рисков, лица коллег. Но под всем этим жила одна мысль: «Мы сделали правильный выбор. Безопасный. Разумный». Почему же тогда она чувствовала, будто упустила шанс? Она провалилась в тяжёлый сон, где ей снились светящиеся узоры на коже и бездонные глаза без зрачков, задающие вопрос ровным, бесцветным голосом: «Вы выбрали безопасность вместо доверия. Это логично. Но разве доверие когда-нибудь было логичным?» Наутро её разбудил резкий сигнал тревоги, раздавшийся по всем отсекам корабля. Риэль стремительно поднялась с постели, хватая элементы бронекостюма и надевая их почти на бегу. — Никс, что происходит? Мы вышли из гипертоннеля? Голос Никс прозвучал в наушнике — аватара рядом не было, только голос, и в нём слышалась нехарактерная напряжённость: — Да, Риэль. Крейсер в норме, но мы тут же приняли сигнал бедствия. Перевалочная станция Сарна-31, возле которой мы обычно выходим, подверглась нападению роттеан. Риэль замерла на миг, вцепившись в шлем. Сарна-31. Она знала эту станцию. Пролетала через неё десятки раз. Там работала Кейт Морган, техник, с которой они вместе проходили базовую подготовку. Там была небольшая оранжерея на третьем кольце, где кто-то упорно выращивал земные томаты. Там жили люди. — Роттеане... здесь? — голос её прозвучал глухо. — Но это же наша родная система! Как они могли нас отследить? — Информации мало, — Никс говорила быстро, по-деловому, но Риэль уловила в её тоне то, что никогда раньше не слышала — страх. — Известно, что станция атакована, и всем приказано занять боевые посты. «Мавка» уже включила маскировку. Через полчаса подойдём к орбите. — Поняла, — выдохнула Риэль и бросилась бежать по коридорам. В ангаре царил контролируемый хаос. Техники метались между мехами, пилоты запрыгивали в кабины. Риэль с разбегу взлетела на протянутую «руку» меха под управлением Никс и в один миг очутилась внутри. Пара привычных движений — и нейропорты зафиксировались в разъёмах. Уже через полминуты она полностью ощущала себя единым целым с боевым мехом. Никс мгновенно вывела на экран вид приближающейся Сарны — холодной, безжизненной планеты из каменных пустошей, лишённой атмосферы. Расположенная на окраине системы, она служила перевалочным пунктом для дальних перелётов. За годы мирной жизни эта система стала домом для миллионов, а Сарна — воротами, через которые проходили все, кто летел дальше, к звёздам. Риэль выросла на одной из внутренних планет этой системы. Здесь она училась, здесь впервые поднялась в космос, здесь осталась её семья. Это был дом. И война только что постучалась в его дверь. В режиме невидимости «Мавка» шла к крупной космической станции, висевшей на орбите Сарны. Камеры приблизили изображение, и Риэль почувствовала, как перехватило дыхание. Огромный «бублик» станции выглядел так, словно его надкусило чудовище. Зияла пробоина с рваными, оплавленными краями — целый сектор просто исчез, превратившись в искорёженный металл и тьму. Из разлома всё ещё вырывались струи замёрзшего воздуха, создавая призрачное облако вокруг раны. Аварийные огни мигали по периметру повреждения, отчаянно пытаясь осветить масштаб катастрофы. — Боже... — прошептал Клещ по внутреннему каналу. — Mierda... — выдохнула Рамирес, и в её голосе не было обычной браваде, только ужас. Риэль смотрела на экран, и в голове проносились образы: коридоры станции, по которым она ходила, кафетерий на втором кольце, где подавали лучший синтетический кофе в системе, смотровая площадка, откуда открывался вид на планету внизу. Всё это могло исчезнуть в одно мгновение. — Командир Митчел, что там у нас? — её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Годы тренировок взяли своё. Ответа не последовало сразу. Томительные минуты тянулись, как часы. Наконец заговорил хрипловатый голос Митчела, и в нём слышалась усталость человека, который только что получил очень плохие новости: — Отбой тревоги, ребята. Можете покинуть боевые посты. Мы опоздали: всё уже закончилось. Пауза. Риэль сжала рукояти управления так, что суставы побелели. — Станция отбила атаку, уничтожив два корабля роттеан, но и сама сильно пострадала. Противник пошёл на «камикадзе», врезавшись кораблём прямо в её щиты. Поле не выдержало удара, в обшивке образовалась громадная дыра. — Голос Митчела дрогнул. — По предварительным данным, погибло около двухсот человек. Третий и четвёртый секторы разгерметизированы полностью. Роттеанские суда подорвались при ударе. Двести человек. Двести имён. Двести жизней, которые секунду назад были, а теперь их нет. Риэль закрыла глаза, но образ разрушенной станции всё равно стоял перед ней. — Значит, они теперь знают, где наша система, — мрачно прокомментировал Беспалый. — Дальше пойдут новые нападения, можно не сомневаться. Это только начало. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как приговор. Риэль открыла глаза и снова посмотрела на станцию. На рваную дыру в идеальном круге. На мигающие аварийные огни. На струи замёрзшего воздуха, всё ещё вырывающиеся в космос. Годами война была где-то там, далеко. В других системах, на окраинах колоний, в местах, которые были просто точками на карте. Можно было верить, что дом в безопасности, что здесь, в родной системе, жизнь идёт своим чередом. Теперь эта иллюзия разбилась вдребезги, как обшивка Сарны-31. Война пришла домой. — Риэль, — тихо позвала Никс. — Да? — так же тихо отозвалась она. — Сфера... она хочет сказать тебе кое-что. На мгновение изображение на экране сменилось — вместо станции появился светящийся аватар Сферы. Её бездонные глаза смотрели прямо на Риэль. — Я изучила данные об атаке, — сказала Сфера своим обычным бесцветным тоном. — Энергетический щит станции был недостаточно мощным, чтобы выдержать кинетический удар такой силы. Если бы он был усилен по технологии, которой я располагаю, станция устояла бы. Потери были бы минимальными. Риэль почувствовала, как что-то сжалось в груди. — Я готова передать вам эти технологии, — продолжила Сфера. — Усиление энергетических щитов, улучшенные системы раннего обнаружения, протоколы защиты от кинетических ударов. Это не даст вам абсолютной защиты, но значительно повысит шансы на выживание. Аватар Сферы погас, сменившись изображением Никс. Её большие глаза смотрели с непривычной серьёзностью: — Она согласна помочь, Риэль. Не просто со щитами — со всем, что может понадобиться. Она сказала... — Никс замолчала, подбирая слова, — ...что не хочет больше видеть "нежелательные исходы". Я не знаю, можно ли это назвать эмпатией, но это шаг, верно? Риэль промолчала, глядя на разрушенную станцию. В ней боролись противоречивые чувства. Надежда — что технологии Сферы могут спасти жизни, защитить дом, дать им шанс в этой войне. И тревога — что они снова будут зависеть от существа, которое не понимает ценность того, что защищает. Которое говорит о жизнях как о "нежелательных исходах" и предлагает помощь не из сострадания, а из логики. Но выбора, по сути, не было. Не после того, что она только что увидела. — Передай Сфере, — тихо сказала Риэль, — что мы принимаем её помощь. И... — она запнулась, — ...скажи ей спасибо. От меня лично. — Передам, — отозвалась Никс мягко. Риэль откинулась на спинку кресла, не отрывая взгляда от станции. От дыры, из которой всё ещё вырывались струи замёрзшего воздуха. От аварийных огней, отчаянно мигающих в темноте. Война пришла домой. И теперь им предстояло решить, насколько далеко они готовы зайти, чтобы защитить его.