У любви свой путь

Фауст зажёг последнюю свечу, поставил возле начерченного на полу символа и, взяв гитару, сел. – Учитель. Я давно не обращался к Вам, не было нужды, но сейчас... – он мотнул головой, пряча в русых волосах обеспокоенное лицо, и провёл по струнам. Символы замерцали слабым синим огнём. "Везёт Юне, она Вас может так призывать, а мне приходится ритуал проводить". – Я сплетаю из песен магию, собирая слова в пути. Пальцы медленно перебирали струны. От макушки к кончикам волос побежала тёплая покалывающая волна энергии. Фауст закрыл глаза, чувствуя её каждой частичкой своего тела. Она разлилась, окрасив волосы в синий цвет их с учителем магии. – Я иду через страны дальние, чтобы имя его найти. Символы вспыхнули, обдав его горячим ветром. Свечи погасли, и комната погрузилась в полумрак, единственным источником света в которой служил магический круг. Фауст поднялся. К центру круга потянулись мерцающие точками пыльцы лучи и закрутились, полностью скрыв его за неоновым барьером. Фауст осторожно дёрнул струну: – Но вновь ускользает ветер, тихо кружа над землёй рядом со мной, – он с сожалением вздохнул. За энергией возникло очертание силуэта. – Не падай духом, – послышался мягкий, немного насмешливый голос. Фауст отложил гитару и слегка склонился. – Здравствуйте, учитель. Из круга шагнул мужчина в чёрной мантии. Магический свет отбрасывал слабые отсветы на его длинные, тронутые сединой волосы, играл бликами на очках и серебряных, словно лунных, узорах на рукавах и капюшоне. Несмотря на строгий, на первый взгляд, вид, он улыбался, пряча улыбку в негустой седой бородке. – Ученик, – он склонил голову. Фауст не мог поверить своему счастью. Впервые за несколько лет он снова говорит с ним. – Антон, – произнёс он медленно, наслаждаясь звучанием имени учителя. – Вы не изменились, – он неловко усмехнулся. Волшебник поднял бровь: – А должен был? Фауст растерялся. – Я хотел сказать... – Да брось, – Антон добродушно потрепал его по волосам. – Вечность неспособна менять людей, да и незачем ей это. Зато ты... Он сделал шаг в сторону, внимательно изучая парня поверх очков. Он был одет в длинную тёмно-серого цвета рубаху со свободными рукавами и чёрные штаны. На ногах были простые тапочки из серого войлока. Распущенные волосы, свисающие с плеч, до сих пор покрывала магическая энергия. – Тебе идёт. – Это магия так влияет, – Фауст неловко развёл руками. – Истинный лунный колдун, – Антон усмехнулся. – Я вот так не умею, и бесплатного парикмахера у меня нет. Так что приходится мириться с серебром, – он покрутил в пальцах седую прядь. – Вы знаете заклинания намного сложнее и полезнее, Вы – мудрый волшебник. Мне нужна Ваша помощь. Антон сел на стул. – Говори. Фауст выдохнул. – Я понимаю, что звать Вас по таким пустякам... Антон фыркнул. – У вас это с магической энергией что ли передаётся? Что ж вы передо мной так трепещете? Я простой колдун, если я могу помочь – я помогу. Что случилось? Фауст сел напротив и сцепил пальцы в замок. – Я давно ничего не слышал от Юни. Сейчас в Сонлан колдунов совсем не пускают, а я ещё и... – он развёл руками. – Не лучшая слава за мной. Когда мы виделись в последний раз, она была взволнована из-за глаз. Ей хуже. И я боюсь, что она может... Антон молча кивнул. – Ты обратился ко мне, чтобы узнать, что с ней? – Она общается с Вами, она Вам доверяет. Я же здесь не могу ничего узнать. Антон задумчиво подпёр подбородок рукой. – Думаю, ей будет приятно, если ты сам её спросишь. Сейчас ночь, а у тебя есть то, на что священники просто не обратят внимания. Фауст обхватил голову руками. – Даже если я смогу добраться до приюта незамеченным, как я с ней поговорю? Там воспитатели, её соседки в конце концов! Если бы я мог сам что-то придумать, я бы не стал дёргать Вас. Антон вздохнул. – То, что она говорила мне, останется между нами. Если она сама захочет что-то тебе рассказать, расскажет сама. Фауст вскочил. – Она там одна, в этом чёртовом приюте этого чёртова светлого бога! А если она ослепнет? Кто ей будет помогать? Кто будет с ней рядом? Да она там не нужна никому! Там все чёртовы лицемеры! Кому, как не Вам, знать, как ей тяжело доверять людям. Я с ума схожу в неведении, но меня знают в Сонлане! Если увидят, сразу убьют, мой грех слишком велик, Симеон его не простит. Он шагнул к учителю и встал на колени. – Антон, я прошу Вас. Помогите нам. Юня же Вам тоже не чужая. – Встань, – сказал Антон твёрдо. – Не унижайся передо мной. Фауст поднялся следом за ним. – Я не понимаю, что Вы имели ввиду, когда сказали, что меня не смогут заметить. Если Вы про мою форму, её тоже знают. Антон лукаво улыбнулся. – Только если ты будешь один. *** – Извините, а почему я должна сегодня спать здесь? – осторожно спросила Юня, кутаясь в тяжёлое ватное одеяло. Отец Симеон поправил ворот куртки. – Тебе нужно как можно больше времени проводить в священных местах. Твоё тело болеет из-за болезни духовной. Твоя душа слишком отяжелена грехами твоей покойной матери и твоими собственными. Юня уткнулась в холодный угол одеяла. – Мама была хорошей, – произнесла она глухо. Симеон подошёл к ней и присел на край скамейки. – Твои глаза слепнут, потому что ты не хочешь видеть истины, дитя. Ты отвергаешь её. Что завещал нам бог наш Саол? – Не сотвори себе кумира, – ответила она, тяжело вздохнув. – Я знаю, но он не... – Ты общаешься с ним? Ты просишь его о помощи? – Да, но... – Ты молишься ему. Иуния, но только Саол может тебе помочь. Больше никто. Даже ангелов нельзя превозносить выше бога. Юня молчала. Она слышала это уже много раз: от матери, одноклассников, а теперь ещё и от священников. Подобные разговоры её злили. – Я не понимаю, отец Симеон! Он же мне помогает, не обманывает. – Он, скорее всего, колдун, а им нельзя верить. Сегодня он помогает тебе, а завтра твоя душа будет мучиться в Нижнем мире. Я не хочу, чтобы с тобой это случилось. Священник говорил ласково, но Юня не хотела слушать его. "Мастер никогда со мной так не поступит. И Фауст тоже!" – От колдунов я видела только хорошее, – Юня задумчиво очертила кончиком пальца узор на пододеяльнике. – Бедное дитя. Поэтому ты здесь. Ты сильно запуталась. Юня вскинула голову. – Я не путалась! Колдуны мне ничего плохого не делали, в отличие от одноклассников. От них я страдала больше, а они ходят в Ваш храм! Симеон покачал головой. – Несчастное околдованное дитя. Колдуны воспользовались твоей слабостью. Он накрыл её ладони своей. – Обещай, что ни за что не отречёшься от Саола, даже если тебе пообещают всё, что ты захочешь. Юня нахмурилась. Симеон видел, как беспокойно бегают её карие глаза. Они бегали всегда, а левый вовсе, дрожа, навеки застыл у носа, но сейчас её взгляд был другим. Она боялась. Она, вероятно, не понимала, что происходит и что ждёт её теперь. – Даже если мне предложат вернуть маму или исцелить мои глаза? От её дрогнувшего от боли голоса сердце священника сжалось. – Иуния, ты заплатишь слишком высокую цену. Ты будешь расплачиваться даже после смерти. Судьбу твоей матери решили боги, а глаза порой могут обмануть нас. Порой лучше быть слепой, чтобы не поддаваться искушениям. – И чтобы не быть способной делать то, что нравится? Вязать, рисовать, чтобы никогда не увидеть людей, которых любишь? – Видеть можно и душой. Юня накрылась одеялом с головой. – Душой не увидеть красоту мира, не увидеть звёзды. А я хочу увидеть их. Говорят, они очень красивые. – Я видел звёзды. В них нет ничего интересного. Просто яркие точки на небе. А вязать можно и наощупь. – И никогда не увидеть результата. – И зачем тебе рисовать? – продолжал священник. – Рисуешь ты средне, не обижайся. Саол дал тебе талант, чтобы ты прославляла его. Ты могла бы рисовать иконы, а ты без благословения рисуешь ангелов или каких-то уродливых людей. Юня вскинула голову. – Не уродливые они! И рисую я, как умею и как позволяют глаза! Вы говорите, что колдуны плохие, но они никогда, слышите, никогда не оскорбляли мои рисунки! Они говорили, чтобы я наоборот рисовала смелее! Симеон покачал головой. – Они скажут тебе что угодно. Они лишь притворяются твоими друзьями, на самом же деле им всё равно. – Не говорите так! Вы их совсем не знаете! Голос сорвался. Юня спрятала лицо в коленях, чтобы священник не заметил её слёз. Симеон поднялся и начертил над ней завиток с расходящимися лучами – символ Солнца. – Доброй ночи, Иуния. Храни тебя Саол. Надеюсь, проведя ночь в храме, ты образумишься. Сейчас же ты слышишь только то, что хочешь слышать. Тяжёлая дверь хлопнула. Юня осталась одна. Она не видела, но чувствовала, как на неё отовсюду взирали ангелы с фресок и множества различных изображений Саола с икон. Она упала на большую жёсткую подушку и поджала колени, тихо всхлипывая. В темноте казалось, что колонны и высокие подсвечники на полу движутся, а за ними, вопреки здравому смыслу, прячутся демоны. Юня перевернулась на спину и сложила руки на груди. Зимнее небо в окне было светло-серым от облаков и отражающегося от них света уличных фонарей."А где-то там, наверно, Мастер. Интересно, видит ли он меня? Знает ли, где я?"Она видела, как взрослые смотрели на небо, молясь богу, поэтому думала, что там кто-то есть. Кто-то кроме бога."Может, отец Симеон прав, и я сейчас совершаю страшный грех, обращаясь к Вам в храме? Но я не уверена, что Саол слышит меня. Он никогда мне не отвечал.Мне не к кому больше обратиться, у меня есть только Вы". Юня вытерла глаза и села, кутаясь в одеяло. Шерстяной свитер и толстые штаны не способны были её согреть, не помогали ни одеяло, ни несколько пар носков, поверх которых были надеты плотные гольфы. Казалось, мёрзло не только тело, но и душа. "Я снова одна. А храм большой, колонны далеко, я не увижу, если там вдруг кто-то прячется!" И словно в подтверждение её страха половицы скрипнули под незримым весом. Юня в ужасе уткнулась в колени. "Что если я правда не одна? Мастер, но это же не Вы? Вы бы не стали меня пугать".Внезапно свет из окна исчез. Юня вытянула руку, в панике водя перед глазами. "Нет, пожалуйста! Я не могу вот так резко ослепнуть! Я ещё не всё успела сделать! Я хочу ещё раз увидеть Фауста, я давно его не видела! Я не успела запомнить, как он выглядит. Мастер, а как же я без Вашей магии, без Вашего доброго взгляда? Как я теперь буду колдовать? – из широко распахнутых глаз по пухлым щекам побежали слёзы. – И Фауст не успел мне показать, как он разрисовал гитару. Я больше никогда не увижу, как его волосы синеют, когда он колдует. Я больше никогда вас не увижу!" Темнота сгущалась. Юня всхлипнула. Лучше видящий правый глаз наконец привык, и теперь она могла различить силуэты окружающего её убранства храма. Юня выдохнула и с облегчением вытерла лицо. Её всё ещё потряхивало. "Теперь Вы понимаете, Мастер, почему я боюсь ослепнуть. Я и так беспомощная, а слепая я вообще никому не буду нужна". Внезапно кто-то толкнул её изнутри. "Разве?" – спросил высокий, едва заметно картавящий голос. Юня невольно улыбнулась, вспомнив, как Фауст ловил её этой осенью, когда они шли по скользкой от грязи тропинке к его дому в лесу. "А до этого он читал мне учебники, когда к вечеру уставали глаза. И аккорды писал печатными буквами, потому что мне сложно понимать его почерк. Мастер, может это правда любовь?Я понимаю, что для Вас это, возможно, звучит глупо, Вы же взрослый, серьёзный, а тут я со своей первой влюблённостью. Но что если это правда она? Любит ли меня он? Скучает ли по мне? Сейчас я тут, в главном храме, одна, почти без зрения, а он там, в лесу, и ничего не знает". Внезапное осознание ледяным кинжалом пронзило всё её нутро. "Мастер, а если он попробует меня найти? Его же поймают!Мастер, прошу Вас, если Вы можете, помогите мне! Я всё для Вас сделаю, всё, что захотите!Я должна как-то сказать ему, что со мной всё хорошо, он не должен переживать из-за меня. Саол мне не поможет, он не любит меня, да и странно просить его помочь мне предупредить колдуна". За колонной раздался лёгкий шорох. Юня тихо пискнула и, упав на бок, спряталась под одеяло. "Мастер!" Но ответом ей была только вновь воцарившаяся тишина. Юня свернулась калачиком и зажмурилась. "Не хочу тут быть. Хочу к Вам и Фаусту.Пожалуйста, скажите, что Вы слышите меня здесь, Мастер! Вы же не просто... кумир". Антон слышал её, но ответить в храме бога Солнца не мог. Он уважал Саола, потому не смел ступать в его владения. Но и бросать девочку, к которой он привязался, вот так одну он не хотел. Он знал того, кому находиться в храме можно. *** Чёрные стволы деревьев отбрасывали на снег жуткие искривлённые тени. Луна спряталась за тучами, уступив место мраку и снегу, что нёс холодный ветер. Оставляя за собой аккуратную вереницу парных следов, по сугробам бежал пушистый светло-серый кот с синим вязаным шарфом на шее. Лес был полностью его территорией, но как только он перебежит реку, станет преступником и лёгкой добычей для дозорных. Нужно было как-то незаметно прокрасться в город. "Антон имел ввиду темноту, когда говорил, что я не должен быть один?" Она всегда была верным союзником лунных колдунов, особенно в нынешние времена, когда им ничего не оставалось, кроме как прятаться. Фауст замер. Острый кошачий слух уловил чьё-то приближение, а магическая сущность подсказала, что этот кто-то – тоже колдун. "Кто ты?" – спросил он мысленно, на всякий случай приняв воинственную позу. Колдун должен был его услышать. Из-за деревьев медленно вышел волк. Чёрная спина сливалась с мраком ночи, а белая грудь – со снегом. "Прости, что напугал тебя, – волк вильнул хвостом. – Я никому не скажу, что видел тебя". Фауст облегчённо опустил хвост. Дара, одного из лунных колдунов, в трансформации узнать было легко: он был единственным из своей общины волком с не вызывающей подозрений чёрно-белой шерстью. "Дар, ты давно был в городе?" Волк опустил голову. "Я сейчас оттуда. Сегодня Дикая Охота". Фауст зашипел и ощетинился. "Вот почему так темно". Этих мыслей Дар не слышал. Дикая Охота, множество несущихся по небу Теней. По легенде, тот, кто увидит их, погибнет, и они заберут его душу в Нижний мир, но Фауст знал, что они не совсем бесконтрольны. "Они с Зимасом?" "Да. Я видел его, но кажется, с ним был ещё один волк, чёрный, с голубыми глазами". "Ночной волк?" – Фауст сильно удивился. "Не знал, что ты знаешь о нём. Он выходит очень редко, я сам видел его всего пару раз. У нас его считают скорее частью легенды, но если вожаки вдвоём ведут Дикую Охоту, значит, в эту ночь должно свершиться что-то важное". Фауст поднял голову к небу. Во мгле сверкнуло скопление ярких красных точек – глаз бессмертных тёмных волков. На мгновение среди чёрного промелькнуло белое, скорее похожее на часть тучи пятно, чем на волка, но он не сомневался – Зимас, покровитель волков на земле, ведёт сейчас волков теневых. За ним пронеслось другое пятно, тоже чёрное, но из-за контраста с Тенями кажущееся серым. Глаза этого волка были голубыми. Он остановился прямо над Фаустом, и подмигнув, продолжил свой бег. "Вот это связи у Вас, учитель!" "Рад был увидеть тебя, Дар, но я спешу". Дар в один прыжок преградил ему дорогу. "Фауст, я уважаю твой выбор, но поверь мне, там правда сейчас очень опасно. Тебя знают, а кот с шарфом будет привлекать ещё больше внимания. Скажи, может, я смогу помочь тебе?" "Да чем ты поможешь", – Фауст с тяжёлым вздохом сел. Дар не слышал этих мыслей. Фауст доверял ему, парень Дар был хороший, хоть и из общины не очень хороших людей, но сейчас дело было слишком личное. "Ты хочешь сказать, что чёрно-белый волк не будет привлекать внимание?" "А если так?" – Дар улыбнулся, припал на передние лапы, виляя хвостом, затем перевернулся на спину, подставляя живот. "Умно. Не каждый уважающий себя колдун пойдёт на такие унижения". Дар перевернулся обратно. "Мне приходится иногда так притворяться, хорошо, что шерстью я похож на обычную собаку". "На обычную собаку... – Фауст задумчиво постучал кончиком хвоста по снегу. – А это идея! – он вскочил. – Дар, ты сможешь мне помочь. Можешь разыскать Юню? Знаешь, где она?" "Не видел, но обязательно найду". "Когда найдёшь, приведи её к мосту". "Опасно, мост могут охранять. Может, лучше перейти по льду?" Фауст печально опустил уши. "Боюсь, она не перейдёт". Дар осёкся. "Я переведу. Жди меня здесь. Если не вернусь через час – уходи, не ищи меня". "Постой. Сними с меня шарф. Юня вряд ли... – Фауст замолчал, не продолжив, что Юня вряд ли узнает Дара, но тот понял его по-своему. "Я понимаю, она не пойдёт за незнакомой собакой. Хорошо". Он осторожно снял с Фауста шарф и помчался в город. *** Юне не спалось. Как бы она ни старалась отвлечься, воображение рисовало вместо ликов на фресках страшные, искажённые смехом рожи. Они ухмылялись, радуясь её беспомощности и одиночеству. На подушку упала слеза, оставив мокрый след. К утру всё высохнет, и никто из "служителей добра" не узнает о страданиях маленькой девочки в стенах храма. Ветер злобно выл за окном. Он не попадал внутрь, но даже от одного звука становилось не по себе. "Будто волки воют". Неожиданно в дверь ударилось что-то массивное. Юня вздрогнула. Она была не настолько глупой, чтобы совсем не верить Симеону. Она знала, что среди колдунов было много недоброжилателей, особенно среди людей из общины. "Но они не могли добраться сюда. Дозорные же не просто так охраняют! Они не могли пустить их так далеко". Стук повторился вновь, затем послышался скрежет и жалобный скулёж. "А если это собака, которая просто замёрзла? Колдунам же незачем сюда приходить. Они знают, что здесь никого нет. Не пойдут же они специально за мной". Кто-то снаружи продолжал настойчиво проситься в тепло. Юня откинула одеяло, накинула куртку и поспешила к двери, вытянув вперёд руки. Самым сложным оказалось найти ковровую дорожку, по которой можно было дойти до входа. Нога задела ножку подсвечника, и Юня, не удержавшись, полетела вперёд, как вдруг пальцы уткнулись в холодную резную колонну. Юня была точно уверена, что на пути препятствий не было, если только её не повело в сторону. Но тут же под ногами каким-то чудом оказался перепад – твёрдый край ковра, которого рядом точно быть не могло. Юня нехотя отцепилась от опоры и пошла по нему, снова выставив руки. Ей показалось, будто слева мелькнуло что-то яркое, похожее на отблеск света в золотом подсвечнике, а запястье на миг кольнуло тёплыми мурашками, будто её взяли за руку чем-то похожим на энергию. "Это Мастер? Или Саол решил мне помочь?" На лунную магию Фауста или Дара это не походило: их энергия хоть и была тёплой, в ней ощущались отголоски спокойной прохлады. В магии Мастера ещё порой присутствовали уютные успокаивающие нити, очень похожие на те, что она чувствовала сейчас. Но подумав немного, Юня убедилась, что это не Мастер: в его магии всё же была спокойная сдержанная гордая прохлада. "Кем бы Вы не были, спасибо", – Юня улыбнулась лучу. Он мигнул и поплыл дальше, ведя её за собой на так называемом энергетическом поводке, о котором когда-то рассказывал Фауст. "Я понимаю, что этоглупо, этого не может быть, ноВы почему-то похожи на солнышко.Хотя, я же в храме солнечного бога". Подойдя к двери, Юня с трудом потянула её на себя. На крыльце сидела большая чёрно-белая собака, в зубах которой было что-то тёмное. "В храм собак пускать нельзя", – вспомнила она слова матери, вычитанные в Священной книге. Собака встала и завиляла хвостом. – Прости, я не думаю, что тебе можно внутрь. Но она, кажется, внутрь и не просилась. Она снова села и ткнулась носом в руку Юни. – Что это у тебя? Юня присела на корточки и осторожно взяла синее вязаное полотно. Она сразу узнала шарф, связанный ею для любимого человека. Юня выдохнула и, набравшись смелости, спросила: – Ты Дар? Собака была слишком смышлёной для обычного животного, а из колдунов она знала только одного двухцветного волка. Если бы Юня ошиблась, то перед обычной собакой ей было бы не так стыдно. Но к её облегчению, волк изобразил движение, похожее на вполне осознанный кивок, и мотнул головой куда-то, как Юня могла предположить, в сторону ворот. Юня сжала шарф. – Ты видел Фауста? Понимать волка без слов, ещё и в темноте, было трудно. На этот раз движение считать не получилось. Глаза защипало, и Юня тут же поспешила вытереть слёзы, испугавшись, что даже в такой непроглядной для неё тьме Дар своим отличным волчьим зрением увидит их. Он действительно заметил перемену её настроения, но не по намокшим глазам. Зрение колдуна острее, при желании оно способно уловить изменения, не заметные даже самому зоркому человеческому глазу. Юню сковал сильный страх, таящийся в ней самой. Дар положил голову ей на плечо и лизнул щёку. "Она тоже колдунья, но не оборотень. Не знаю, услышит ли она меня". Он тихо заскулил, улавливая энергию, окружающую её. Колдовать на территории храма обычно было сложно и опасно, но в этот раз почему-то всё прошло слишком просто, как будто Юня сама открылась ему. "Юня, – начал Дар неуверенно, тщательно подбирая слова, чтобы не напугать её и не расстроить ещё сильнее. – Это я". "Дар?" – воскликнула Юня, но к удивлению не услышала собственного голоса. "Да. Не бойся меня, мы говорим мыслями". Юне интересно было узнать, как у неё получилась такая сложная магия, но времени на это не было. "Где Фауст? Он в порядке? Откуда у тебя его шарф?" "Фауст ждёт тебя у реки. С ним всё хорошо". Юня вскочила и только сейчас с ужасом вспомнила, что очки забрал Симеон. "Без них я не дойду, – она покрутила носком сапога. – Скользко". Дар по привычке вопросительно шевельнул ушами, но Юня уже крепко схватилась за перила, намереваясь спуститься. "Подожди! – Дар преградил ей путь. – Опасно идти одной без очков. Прости, я всё слышал. Ты не закрыла свои мысли". Юня поморщилась, стараясь не выпускать слёзы. Дар лизнул её сжатую руку. "Ты научишься. Фауст тебя научит. Давай, я тебя отведу.Облокотись на меня. Да, вот так, не бойся, я не дам тебе упасть. А теперь садись". "Куда?" "На меня. Мне на спину. Мы, оборотни, сильнее обычных волков, я тебя удержу". Юня неуверенно перекинула ногу и тут же вцепилась в жёсткую шерсть на загривке. "Не так сильно. Я тебя не уроню. Готова?" "Ты будешь спускаться по ступеням? Я боюсь, что сама не удержусь и упаду". Дар переступил с лапы на лапу, давая привыкнуть к качке. "Тогда я прыгну, чтобы ты сильно не наклонялась. Хорошо?" "Да, так будет быстрее". Дар легко спрыгнул на землю, Юня даже не успела ничего понять. – Спасибо, – она обняла его за шею. "Лучше не говори вслух. На улице никого нет, но нас всё равно могут услышать. Поэтому я не разрываю связь, чтобы ты могла меня понимать". Юня невольно усмехнулась. Понимать Дара в мыслях действительно было легче, чем в образе волка, но не намного в сравнении с речью человека. Разве что в мыслях не было акцента, присущего его общине. Как только они оказались за пределами храма, Дар побежал. Юня вертела головой по сторонам, изучая город, окутанный неестественной зловещей Тьмой. Здания возвышались бездушными серыми коробками, у подножия которых лежал осевший грязный снег. Когда Юня была маленькой, зимы были более снежными, и снег искрился в свете фонарей, превращая город в сказку. Теперь же и снега было мало, и Юня видела в разы хуже. Снег больше не был для неё частью сказки. "Совсем никого нет. Город будто умер. Дозорных тоже нет?" "Ни единой души. Все боятся Дикой Охоты. Но тебе бояться нечего, ты со мной, а я под защитой Зимаса". Сердце замерло. "Так вот что это было. Вот почему в храме было так темно и страшно". "Они добрались до главного храма?!" Юня вздрогнула от неожиданно громкого голоса. "Да, а что?" Но Дар не ответил, продолжая сосредоточенно бежать. *** Дикая Охота неслась низко, едва не касаясь земли. Юня впервые видела их настолько близко. Даже без очков были ясно видны красные злобные глаза и оскаленные пасти. "Хорошо, что за ними ничего не видно. Они скрывают нас". Дорога перед Даром, на удивление, была свободна от них. Тени окружили их сверху и по бокам, но не преграждали путь и не пытались напасть. Юня поняла это не сразу, но на всякий случай крепче вцепилась в шерсть на загривке. Оборотни от простых животных отличались, помимо прочего, ещё размерами и силой. Дар, как маленький пони, без труда вёз невысокую Юню на себе. Они так никого и не встретили. Казалось, во всём городе не осталось ни одной живой души. На самом деле, напуганные люди просто прятались по домам, боясь даже смотреть в окна. Они не спали, Юня это точно знала. Набожные горожане молились об избавлении от нечистой силы в лице Теней и колдунов. В это время на другом берегу реки, отделяющей город от леса, стоял парень. Он прятался среди деревьев, скрытый снегопадом, закутанный в белый плащ с голубыми узорами. Завидев приближающихся девушку и волка, он отделился от ствола и быстрым шагом пошёл навстречу. Переправившись через реку, Дар лёг, и Юня осторожно слезла. – Спасибо, – она погладила его по голове. Волк вильнул хвостом и побежал в лес. Юня снова осталась одна, но теперь одиночество не пугало. Она увидела, как к ней, распахнув объятия, бежал кто-то в белой мантии. А белая мантия была только у... – Фауст! Он крепко обнял её. – Юня, наконец-то! Всё хорошо? Ты не ранена? Добрались без происшествий? Юня счастливо улыбалась, слушая его заботливый голос. – Да, всё хорошо, – она бережно повесила шарф на его шею. – Только... Она нехотя отстранилась. Фауст напрягся. – Что такое? Юня опустила голову и нервно сцепила пальцы. – Фауст... – она помолчала, наслаждаясь звучанием его магического имени, – ты же хорошо относишься ко мне? – Юня, я люблю тебя, – он взял её руки в свои. – Но я боюсь, что после того, что я скажу, разлюбишь! – ресницы мгновенно намокли от слёз. В голове парня проносились сбивчивые мысли, одна страшнее другой. – Юня, – начал он осторожно, чтобы ненароком не напугать её, – если ты позволишь, я бы хотел, чтобы мы поговорили об этом в укромном месте. Чтобы нам никто не помешал. Юня поджала губы. "Придётся идти. Он увидит, он всё поймёт!" – Где твои очки? По спине пробежал холодок. Он не видел её без очков даже когда её зрение было лучше. – Отобрали в храме. Фауст отпустил её, но только за тем, чтобы снова обнять. Он помнил, как Юня однажды сказала, что объятия для неё значит принятие. Если её обнимают, значит не злятся и принимают такой, какая она есть. – Пойдём, – произнёс он ласково и сжал её ладонь. – Я поведу тебя. Помнишь, как раньше? Юня кивнула сквозь слёзы. – Знаешь, я ведь видела тропинки, если они были, – оправдывалась она, пока Фауст вёл её между деревьев. – Здесь их нет, – успокаивал он. – Я знаю, куда нужно идти, только потому, что я тут живу. А сейчас ещё и из-за Дикой Охоты темно... Осторожно, тут пенёк. Юня тронула сапогом что-то твёрдое, торчащее из-под снега. От внимания Фауста это не скрылось. "Она словно потеряна в пространстве, ищет предметы, чтобы на них не наткнуться". – Мы пришли. Немного подумав, он добавил: – Мы у озера. Рядом с нами есть скамейка. Во-от здесь, – он отвёл её руку в сторону и чуть вниз. – Тут спинка, но она сейчас в снегу. Если хочешь, я подогрею её магией, но у меня есть идея получше и потеплее. Если ты не испугаешься. Юня улыбалась, то и дело вытирая щёки от слёз. – Спасибо, что рассказал. А что за идея? Не выпуская её руки, Фауст сел на сиденье, покрытое толстым слоем снега. – От живого человека будет теплее, чем от магии. Но если ты вдруг боишься, не доверяешь мне, мы постоим. Я понимаю, как моё предложение звучит. Юня сделала шаг к нему, и Фауст помог ей сесть к нему на колени. Он тут же расстегнул мантию и накрыл её краями. Юня прижалась к нему. – Тебе всё равно холодно? Ты дрожишь. Юня уткнулась в его грудь и всхлипнула. – Ты видишь, какой я стала. Ты видишь! А я уже не очень. Фауст, милый, я боюсь, что ты меня бросишь. Что все меня бросят. Кому я буду нужна, если ослепну? Всё, что я умею, я делаю при помощи глаз! Отбери их у меня, что останется? – Останусь я. И Мастер, я больше, чем уверен, тоже останется. Ты всё та же Юня, наша любимая колдунья. Мы тебя не бросим. – Но я стала беспомощнее. – Ты не беспомощная, – твёрдо сказал он. – Тебе нужно время, чтобы привыкнуть. И я буду рядом. И Антон тоже. Мы поможем тебе. Одна ты ни за что не останешься. Юня подняла голову. – Но я стану для вас обузой. – Ни за что. Если тебе такую чушь сказали священники, значит, ты будешь обузой только для них. – А ещё, кажется, в главный храм пробрались Тени. Я чувствовала их там. Фауст нахмурился. – Нехорошо. Благодать ушла. Значит, Саол покинул этот город и оставил его на растерзание Теней. Юня задумалась. – Тогда кого я ощущала? Или мне показалось... – Юня всхлипнула, плечи задрожали. – Я уже ни в чём не уверена, особенно в глазах и магии. – А вот это ты зря. Я уверен, что тебе не показалось. Он коснулся её щеки и нежно провёл пальцем по мокрому следу. – На, – он снял шарф и обмотал вокруг её шеи, немного прикрыв рот. – Замёрзнешь, а мне потом перед Антоном объясняться, что не уберёг тебя от простуды. Юня тихо смеялась, пока он вытирал её щёки. – Ну вот, всё-таки я расплакалась, – Юня снова прильнула к нему. Фаусту самому хотелось плакать: от страха за неё и непонимания, что делать дальше. Он положил ладонь на её макушку и стал нежно почёсывать. "Учитель, что с ней там сделали? Помоги, попроси Зимаса отогнать Теней от луны! Ей нужен свет! Сам я его не создам, опасно, отследят. Покажите, что Вы тоже на её стороне, успокойте, как Вы умеете". Он ещё не успел закончить, как тучи отступили, и пространство вокруг озарилось голубым светом. – Кого ты ощущала в храме? – спросил он ласково. Юня подняла голову. – Там был свет, похожий на солнечный луч, и кто-то будто вёл меня на энергетическом поводке. Он точно не был лунным колдуном, в нём не было холода. Фауст задумчиво посмотрел на небо. – Кто бы он ни был, он на нашей стороне. – Хоть кто-то, – Юня вздохнула. – Вот если бы был способ их переубедить! Мы бы жили с тобой, – она погладила его руку. – Способ есть. Фауст зачерпнул горсть снега. – На смену темноте ночной придёт свет когда-нибудь, – пропел он. – Смотри. Кончики волос, виднеющиеся из-под капюшона, покрылись синей энергией. Снег на ладони засверкал множеством блёсток. – Я стану твоими глазами. У меня есть магия. У нас есть магия. У тебя, у меня, у Антона. Мы со всем справимся. Мы не отдадим тебя священникам. Чтобы они сделали из тебя блаженную? Не получится. Антон им глотки за тебя перегрызёт, поверь мне. Вон он, улыбается с неба. Рядом с Зимасом стоит. И с ними твой лучик. Фауст поднял голову Юни за подбородок и повернул чуть в сторону. Рядом с явственно различимым белым волком стоял чёрный, с ярко-голубыми глазами, и тепло улыбался, глядя на них. "У любви свой путь. И никто не способен ей помешать". Он повернул голову и приветливо вильнул хвостом притаившемуся за их спинами юноше в золотых одеждах и с ангельскими крыльями. Тот помахал им рукой и исчез, вспыхнув ярким солнечным бликом.