Еще жив.

Если я могу думать, значит я все еще жив. Это было первой мыслью Антона. Он даже на успел открыть глаза как эта мысль посетила его голову. Антон медленно начал открывать глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. В первые несколько секунд, он даже не мог понять где он и что он. Промаргавшись, он медленно повернул голову на левый бок и обнаружил знакомую раковину, от который исходил единственный источник света, настенные небольшие лампы, светящие тусклым белым светом, рядом стоит плетеная высокая корзина, примерно метр в высоту. Повернув голову на правый бок, также медленно он обнаружил знакомый унитаз, с до боли знакомым отколом, керамического белого бака. Немного приподнявшись на локти и посмотрев прямо, он увидел небольшую ванну с отдернутой цветастой шторкой, вроде, в горошек, и тоже все знакомо. Попытавшись перевалиться на левый бок полностью, делал несколько передышек, а один раз, когда начал упираться руками, чуть не упал лицом на кафель. Тело все болело ужасно, ноги сводило судорогами, руки тряслись так, будто он пил весь последний месяц, голова болела так, что кажется можно было ощутить, как она трещит и вот-вот лопнет. Поднявшись с пола, как Антону показалось, через вечность, он сел на край унитаза, попытавшись оценить обстановку: Разбито зеркало над раковиной (не впервой). В раковине кровь. На осколках кровь. На ванне мазки крови. По полу разбросаны разноцветные таблетки: жёлтые, розовые и белые. Рядом с раковиной лежит опрокинутая, пустая бутылка из-под какого-то недорогого коньяка. И все на том же кафельном полу, уже засохшие лужи коньяка и блевотины. По началу Антон даже не понял, из-за чего он пытался выпилиться на этот раз. Еще раз взглянув на окровавленные осколки, он опустил взгляд на свои запястья, приподнимая руки к лицу, они оказались относительно «чистыми», не считая почти затянувшихся шрамов с прошлой «попытки». Разворачивает руки тыльной стороной вверх и видит разбитые кулаки с уже засохшей кровью на костяшках. На левой ладони с тыльной стороны, красуется тату в стиле космоса, по середине чёрная дыра, вокруг нее как будто кружат планеты, звезды и кометы. В голове резко всплывает картина того, как он стоит перед зеркалом уже изрядно выпевший, делает еще пару глотков с бутылки, ставит ее на широкую раковину начинает невпопад кривляться своему отражению. - Ничтожество… -еще глоток, снова ставит бутылку на раковину, упираясь о нее рукой- Почему ты маленьким не умер? А? – голос срывается на крик - Тогда… Когда отец по синьке решил придушить тебя из-за того, что ты много плакал. Почему сука? – резкий удар по зеркалу, потом еще и еще, хотя зеркало разбилось еще с первого удара. После этого, он, с небольшой отдышкой, открыл один из двух небольших ящиков, висящих по обе стороны от зеркала (точнее то, что от него осталось). Его взгляд падает на небольшую пластину с розовыми таблетками, не читая названия он достает еще две полные пластины этого же препарата, выдавливает все эти три пластины себе в ладонь, после достаёт еще какие-то таблетки в белой бумажной упаковке с какими-то надписями, пьяном угаре он находит около пяти таких же пластин и начинает выдавливать себе в ладонь все, две из них оказываются не полными, он шумно на это выдыхает, из-за опьянения и тремора в руках он немного рассыпает их, мысленно машет на это рукой, морщится и закидывает эту огромную горсть в рот и сразу чувствует горечь, пытается запить коньяком, но они застревают в горле и он включает воду в раковине и начинает запивать их набирая воду в ладонь. После того как Антон запил все, прокашлялся, он поднимает голову на остатки зеркала и криво улыбается своим множествам отражениям в осколках. Шатаясь отстраняется от раковины, хватает бутылку с остатками коньяка и садиться на край ванны. Через несколько минут его голова стремительно сильно начинает кружиться и что бы не разбить бутылку, он ставит ее на пол. Вроде она даже падает, разливая остатки напитка на пол. После этого он мало что помнит. Кажется, ему было плохо. Кажется, его тошнило. Кажется, даже на пол. Удар о кафельный пол. Темнота. Ни одной мысли. Вспомнив это все, Антон огорченно вздыхает. Ему искренне жаль, что в этот раз тоже ничего не вышло. Поднимаясь с унитаза, он поднимает одну из пустых пластин из-под таблеток и на обратной стороне читает название: «Панкриотин», поднимая еще одну, только уже бумажную упаковку: «Антигриппин», следующую: «Аспирин» Идиотина. – думает про себя Антон – Ну, зато, голова теперь не будет болеть до конца жизни. И болеть тоже больше никогда не буду. Антон шумно выдыхает. Его до сих пор тошнит, но он старается не обращать на это внимания. Нужно прибраться, но… Позже… Чуть-чуть попозже… С этими мыслями молодой парень залазит в ванную прям в одежде. Включает воду, и ванна медленно набирается теплой водой. Кода ванна уже была полной, Антон выключает воду, расслабляясь, кажется, даже засыпает. Все потом… *** -Антон! Антон ёп твою мать! Проснись! Проснись я сказала, иначе я сейчас скорую вызову! Проснись долбаеб! Молодая, довольно даже симпатичная девушка с каштановыми волосами, собранными в низкий хвост, трясет Антона за плечи, она уже убедилась в том, что этот идиот жив. Слабый, но пульс есть. Теперь она трясет его в отчаянных попытках разбудить его, до этого она уже и поливала его холодной водой из душа, давала понюхать нашатырный спирт, ничего этого дебила не берет в отчаянных попытках она уже просто трясет его и кричит про скорую, зная, как Антон не любит скорую и врачей. -Мхм… -единственное что смог выдавить из себя парень, протестуя против скорой. Он еще не полностью пришёл в себя и не все осознает, но точно знает, что врачей ему точно не надо. Потому что они будут расспрашивать о его состоянии, а еще если они увидят этот бардак, который он так и не убрал, пазл в их головах сложиться как два плюс два и его сразу же упекут в дурку, а ему туда точно не хочется, в этом он уверен на все сто процентов. -Все я вызываю. – Конечно же девушка никому не звонит, в свою очередь она просто отстранилась от парня, выпрямляясь и ставя руки в боки. -Неет – слабый голос Антона, у девушки сживается сердце, парень еле открывает глаза, пытаясь сфокусировать взгляд и вытягивает слабую, трясущуюся руку в ее сторону что бы забрать у девушки телефон. Шатенка берет руку парня в свои ладони, его рука такая холодная, как будто мертвеца держит за руку. Хотя по отношению к Антону это была правильная формулировка. Он уже давно был мертв внутри. -Антош… - девушка садиться на корточки рядом с ванной, не отпуская руку парня – Ты же сказал что забросишь эти попытки… зачем ты делаешь это… Снова… Антон окончательно фокусирует взгляд на девушке и понимает, что перед ним его лучшая подруга Оксана. Включенный основной свет ванной комнаты бьет по глазам, голова сильно кружиться и из-за этого его вырывает прямо в ванну. Девушка, наблюдая за этой котиной, понимает, что его тошнит желчью, только какого-то непонятного цвета. Она встает и вновь осматривает комнату: на полу разбросаны таблетки, осколки и валяется пустая бутылка алкогольного напитка. Оксана шумно выдыхает. -Пытался передознуться таблетками? -Угу – парень вытирает рот рукой. Девушка поднимает пустые пачки из-под таблеток читая их названия. -Серьезно? Ты пытался передознуться этим? -Ага. Знаю, дебил. -Ты вообще знаешь какую дозу «Аспирина» нужно выпить для летального исхода? -Какую? – с интересом парень поднимает глаза на девушку. -Не скажу. Антон, на такое резкое высказывание подруги лишь фыркает. *** Антон сидит в кухне, немного в сгорбившимся состоянии, укутанный в одеяло. В руках чашка с теплым чаем, из которой Антон не сделал ни глотка. Просто держит ее в руках в попытке согреться. В комнату заходит Оксана. Наконец-то парень может нормально рассмотреть ее. Бежевый свитшот с закатанными рукавами, синие обтягивающие джинсы, желтые резиновые перчатки для уборки, волосы собраны в низкий хвост, и неизменная черта девушки: ни капли макияжа. -Все, я убрала ванну, теперь будем делать промывание. – девушка снимает перчатки с рук и кладет их на раковину, вытирая лоб рукой от пота. -Нет, только не промывание. – голос звучит бодрее, чем пол часа назад – Мне уже легче, честно. – с этими словами Антон выпрямляется, демонстрируя что все хорошо. -Неет мой дорогой, промывание делать надо – девушка открыла навесной шкафчик и достаёт оттуда стеклянный литровый графин – Если ты так не любишь делать промывание, то тогда зачем жрал таблетки? М? – девушка поворачивается к Антону. -Я в тот момент вообще ни о чем не думал. – бурчит парень, отводя взгляд. -Я так и поняла. Девушка уходит в ванную комнату за марганцовкой. *** После промывания они вдвоем сидят в кухне и пьют чай, Антон также сидит в одеяле, потому что его морозит и немного трясет и все также держит в руках уже горячую кружку с крепким сладким чаем, придерживая ее пледом, что бы не обжигало руки. -Почему ты мне сразу не позвонил как очнулся? – поднимает взгляд со своей кружки на парня, девушка. -Не соображал ничего, и к тому же херово было. -Ага, и из-за этого мы теперь не смогли нормально тебя промыть, ты понимаешь, что промывание при отравлении нужно делать сразу, а ты сколько там провалялся? – возмущается девушка. -Не знаю. -Двое суток ты там провалялся! – Оксана раскидывает руки от возмущения. Парень поднимает глаза на подругу от удивления. -Сколько?.. А… Как ты узнала об этом? –хмуриться парень. -Мне Ира позвонила, хотела узнать где же ее любимый Антошенька, и почему уже второй рабочий день на работу не выходит. – Оксана ели сдерживается что не сорваться на крик, но голос предательски повышается. -Ой, Ира заебет, вечно ей нужно свой нос куда-то сунуть. – парень хмуриться, опуская взгляд в кружку. -Антон, ты что не понимаешь, чем могло это все закончиться? Мы не смогли тебя промыть, из пяти литров марганцовки, ты смог выпить только два, а что бы кровь тебе промыть от этой дряни тебе при этом нужно как минимум столько же зеленого чая выпить, но тебе его нельзя, у тебя и так сейчас давление низкое – девушка устало поставила локти на стол и уперлась лицом в ладони шумно выдыхая. Меньше всего Антону сейчас хочется видеть, как плачет его лучшая подруга, он этого точно не переживет и опять уйдет в самокопание и будет винить себя во всех смертных грехах. -Окс, ну… - парень протягивает к ней руку и мягко начинает поглаживать по голове – Ну прости меня, ты же знаешь меня, я дурак, это одна из тысячи причин по которым я должен умереть. – говорит это он с легкой и невозмутимой улыбкой, как будто «ну вот такой вот я» После этих слов Оксана резко отдергивается и облокачивается спиной о спинку стула. В ее глазах ни капли слез, кажется там даже суше чем раньше. Челюсть сильно сжата, да так что жвалки играют, на ее худом лице это сильно заметно. Карие глаза устремлены прямо в глаза Антона, сейчас они кажется еще темнее чем обычно и в них отчетливо читается ярость. Антона всегда пугает такая Оксана. Она не произносит не слова, ни показывает ни единого движения, просто немая ярость в глазах, эту ярость можно ощутить физически как вязкую субстанцию, что-то похожее на кисель. Под этим взглядом, Антон убирает повисшую в воздухе руку к себе на колено, опуская взгляд в низ, сейчас ему правда стыдно. Он ставит кружку с чаем на стол и обнимает себя за локти. Ему страшно. Он знает, что в таком состоянии девушка может сделать что угодно, начиная от резкой хлёсткой пощечины, заканчивая простым, молчаливым уходом. -Антон, тебе двадцать один год, ты уже взрослый, почему ты занимаешься этой ерундой? – ее голос шипяще спокойный, как будто маленькая змейка ползёт на охоту. -Ерундой? – Антон поднимает полные удивления и обиды глаза – Ерундой? – он вскакивает со стула скидывая с плеч одеяло- Окс ты знаешь про меня все. – он срывается на крик – Абсолютно все, и после этого ты говоришь что я занимаюсь «ерундой»?! - он показал кавычки в воздухе. -Если тебе так херово почему тогда не обратишься к специалистам? – девушка тоже начинает переходить на крик. Антон отворачивается от девушки, закрывая лицо руками, делая небольшие шаги к выходу и обратно, шумно выдыхая. -Блядь Окс, - парень убирает руки с лица - ты же знаешь, как я не доверяю этим твои врачам, из-за них я мать потерял сука – у Антона предательски дрожит голос и сильно наворачиваются слезы, но он изо всех сил пытается их сдерживать, зажимая губы в тонкую линию. -А ничего что я врач?! -Оксана ты моя лучшая подруга во-первых! А во-вторых… - слеза предательски стекает по его щеке - Ты только на первом курсе. Из тебя сейчас врач как из меня балерина. На это резкое высказывание парня у девушки резко встревает в горле комок горкой обиды. Она знает его так же хорошо, как он ее, они лучшие друзья со школы, практически с младших классов, если быть точнее с третьего класса. Ее перевели в его класс когда они с родителями переехали с другого города в этот. И с того момента они не разлей вода, всегда вместе, и он прекрасно знает как для нее это важно, как она с пятого класса мечтает стать хорошим терапевтом что бы помогать людям. С каким энтузиазмом изучала все болезни, как учила полную анатомию человека. Как она с восьмого класса по одиннадцатый выбивала себе хорошие оценки что бы выйти в будущем на хороший балл, как она днями и ночами утопала в школьных учебниках все школьное время и книгах по болезням, симптомах, анатомии, психологии и латыни на каникулах, просто для того что бы поступить в один из самых лучших университетов города, но в итоге обогнав программу обучения на полгода в перед, но зато это ей хорошо помогло, и она смогла устроиться на подработку сиделкой и частной медсестрой. Как это все важно для нее. А сейчас она слышит это от самого близкого человека. Ей плохо. Она чувствует, как на глазах наворачиваются слезы. Впервые за долгое время. Ее тяжело обидеть, но у каждого человека есть уязвимые места. Она резко встаёт, обходя своего высокого друга и стремительно выходит в прихожую где лежит ее портфель и висит куртка. Она хватает это все, наспех надевая кроссовки. -Оксан подожди, – парень застает девушку в прихожей – Подожди, не уходи, я был не прав, прости, прости меня пожалуйста. – слезы ручьем текут из глаз парня, и он встает на колени перед ней, обхватывая ее ноги руками – прости пожалуйста, да я дурак, дебил, долбаеб, даун, я был очень не прав, прости пожалуйста – продолжает тараторить парень, ведь он реально осознает свою ошибку. Но Оксана лишь отцепляет его руки от своих ног, и стремительно выходит за дверь хлопая ею. Антон лишь сильнее начинает захлебываться слезами, плача в голос. Он очень боится остаться один. Он очень сильно боится потерять Оксану. Она единственный человек, который остался в его жизни. А Оксана никуда не уходит. Она стоит за дверью, пытаясь перевести дыхание. Она делает это не на зло Антону. А потому что она вспыльчивая, а особенно когда начинают задевать то, что для нее важно, она теряет голову. И она могла бы даже и уйти, по крайней мере, она имеет на это полное право, но она понимает, что не может оставить Антона одного. Не сейчас. Не в этой жизни. Через несколько минут, переведя дыхание, успокоивши разум, и успокоившись в целом, она выдыхает и слышит за дверь истошный плачь Антона, как будто мама ушла на работу оставив своего маленького малыша впервые одного дома, и он очень сильно плачет под дверью в ожидании ее. Она оборачивается и открывает дверь, ее взору открывается очень сильно плачущий Антон, который сидел на коленях и склонившись вперед закрывал лицо руками, возможно если б его растяжка позволяла, он бы мог даже достать головой до пола. Он не сразу замечает, как дверь открылась, и девушка зашла внутрь, присаживаясь перед ним на колени и слегка касаясь его головы, скорее для того что бы привлечь внимание. Он резко поднимает голову и набрасывается на нее с объятьями. -Прости, прости дурака, прости, прости – тараторит Антон, всхлипывая – Прости дебила пожалуйста – он часто шмыгает носом и крупно трясется. - Ну, ну, тише – девушка обнимает его в ответ, начиная поглаживать по спине – Тише, тише, тебе нельзя нервничать, все хорошо… *** -Ты после уника? Первым тишину нарушает Антон, после затянувшегося молчания. Поднимая на подругу, слегка опухшие от слез глаза. Они снова сидят на кухне, только уже без одеяла и с холодным чаем, оба молча приняли решения не подогревать его. -Да. Ты же знаешь, я во время пар отключаю телефон, и включаю только когда выхожу из университета и вижу несколько пропущенных от Иры и один пропущенный от твоей начальницы, тогда-то и поняла, что с тобой что-то не так. Обычно ты не пропускаешь работу. Вот и решила прийти к тебе с проверкой, и как видно не зря, хорошо, что у меня есть ключи от твоей квартиры, точнее то что ты мне их доверил. -Ну, я их доверил потому что не хочу тратить деньги на починку двери. Девушка смотрит на Антона с не пониманием, слегка склонив голову на бок. -Ну ты же снесешь мне ее, если не открою тебе в первые пятнадцать секунд – парень слегка ухмыляется. -Ааа, ты в этом плане, ну да, я была готова. И до сих пор готова, открутить тебе голову. -Ну все Окс, проехали, не злись. – Шастун слегка касается руки подруги, поглаживая ее, в знак успокоения. Антон всегда расстраивается, когда у него не получается покончить с собой, каждый раз он надеется, что эта попытка у него последняя. На самом деле, причины у него на это есть, и очень даже весомые. И попытки у него всегда были хорошие, это не было похоже на обычный школьный селфхарм. Хотя и им он заниматься тоже пытался, делал небольшие порезы на руках, ногах и даже плечах, но не мог понять «прикола», и когда он делал это в последний раз, отчетливо для себя понял, что хочет именно покончить с собой. Мысли о самоубийстве начали посещать Антона довольно рано, в восемь лет, но с начала он не мог понять, что это такое. В его окружении он никогда не сталкивался с этим, но он отчетливо понимал, что ему надоело жить. Когда он решил сказать маме что не хочет жить, то получил сильный удар по голове. В тот момент он отчетливо понял: о его мыслях никто не должен знать, нужно держать их при себе, и никому-никому не говорить, ни при каких обстоятельствах. Первые попытки суицида были предприняты в девять лет, когда от бабушки услышал, что траву «колосок» нельзя глотать основанием внутрь, иначе можно задохнуться, и он решил попробовать. Он не писал прощальных писем, не прощался ни с кем на прямую, просто как обычно он уходил гулять во двор, он также вышел и пошёл в ближайший палисадник где росла трава, сорвал колосок и на том же месте попытался проглотить основанием внутрь. Естественно он не задохнулся, она просто застряла у него в горле, но дышать он мог, с затруднением, но мог. Вызванные врачи, которые вытащили ему колосок, списали это все на детскую невнимательность и не осведомлённость. Настоятельно сказали его родителям следить за ним внимательнее и уехали. Следящая попытка была лет в двенадцать, когда Антон понял, что такое смерть на самом деле. В этот год умерла его любимая бабушка. И так сложилось в этот год он узнал, что такое самоубийство и с чем его едят. И Антон тогда понял цель своей жизни: Смерть. Все чего желал этот молодой парнишка. Нет конечно у него были увлечения, хобби, друзья, стремление к взрослой жизни, первая школьная любовь, но все это меркло при мысли о смерти. Конечно иногда одинокими вечерами он мечтал, что бы его совершенно случайно сбила машина, до смерти избили гопники из ближайшей подворотни или еще лучше случился инсульт, с его слабым сердечком такое возможно. Нет, у него не было какого-нибудь страшного смертельно диагноза, связанного с сердцем, просто врачи в детстве сказали, что его сердечная мышца слабая, и с учетом его роста, в будущем это может либо пройти, либо ухудшиться, когда он подрос, начал искренне надеялся на второе. В возрасте четырнадцати лет, в один и тот же год умирают его родители, из-за чего опекунство над ним переходит младшей сестре его мамы, его тете и по совместительству крестной матери. У нее ни до, ни после появления Антона в жизни не было детей, поэтому появление в ее жизни подростка в самый разгар пубертатного периода для ее был как снег на голову. Когда она не знала, что с ним делать, просто откупалась от него. Но она никогда не хотела отдать его в дет.дом. Она чувствовала ответственность за него перед его покойной матерью. Да и что греха таить, любила его сильно, как родного сына, хоть и никогда его так не называла. Всегда только по имени. Как и он ее. Для него она так и осталась крестной, которая как зубная фея, появляется только что бы дать денежку, хотя молочные зубы выпали довольно давно. Когда Антону исполнилась восемнадцать лет, на его день рождения она подарила ему квартиру, в которой он живет по сей день. Сама она живет в соседнем районе, в двадцати минутах пешком от него. Она никогда не отличалась взрослым менталитетом, и была для него скорее другом, чем родителем. Общались они соответствующе. Она скорее больше расспрашивала его о девчонках, которых Антон разглядывал на переменах, нежели об оценках и как он вообще собирается сдавать ЕГЭ. Из-за чего в их взаимоотношения была идиллия, и практически не было ссор, не считая каких-либо бытовых моментов. Они всегда поддерживали дружеские отношения. До сих пор. Боялся ли Антон расстроить близких людей своим уходом? Возможно да, но он всегда разрывался на этот счет. На одной чаше висов его непреодолимое желание покончить с этой жизнью, а с другой, его лучшая подруга Оксана, любимая тетя, ну и может коллеги, к которым он уже привык. У Антона особо не было друзей. Он может общаться с людьми и даже с многими находит общий язык, но общения как-то на долго не задерживалось в его жизни. Может в нем проблема, а может в людях. Ответа на этот вопрос он не знает до сих пор. Почему-то Антон уверен, что его никто никогда не сможет переубедить в том, что поканчивать с жизнью не нужно, и в жизни есть еще много чего прекрасного. Для него это сверх понимания. Он смотрел фильмы, и читал книги про похожие ситуации, когда человек очень сильно хочет покончить с собой, но в один момент в жизни этого человека появляется кто-то, и все переворачивается вверх дном, и никто уже не желает смерти и жили они долго и счастливо. Клише. Как думает Антон. Не более.