Я хочу сэндвич

От лица Пола Я был невероятно взволнован. Меня все знали за то, что я заикаюсь во время концертов, но сегодня говорить было почти что невозможно. Хуже всего было тогда, когда Джон находился рядом со мной. Думаю, он это понял и старался отойти в такие моменты. Я не знаю, почему я так себя вел. Думаю, никто, кроме Джона, Ринго и Джорджа, этого не заметил, потому что вся публика кричала во весь голос и падала в обморок. Если бы они только знали, что сходят с ума по кучке педиков из Ливерпуля. Джон начал говорить в микрофон между песнями, пока Джордж и я брали другие гитары у барабанной установки Ринго. Джордж спросил, почему я веду себя так странно, но я лишь отмахнулся. Это был самый долгий концерт в моей жизни. Когда мы вернулись в отель, мы сказали Джорджу и Ринго уйти на пару часов. Они не хотели, но в конце концов согласились оставить нас одних. Я уже начал расстегивал рубашку, когда Джон сказал: — Что, совсем уже отчаялся, Макка? — сказал он. Я покраснел. Боже, как же мне нравилось, когда Джон называл меня ласковыми именами. Это было так горячо. Джон подошел ко мне ближе. Он начал целовать меня, так медленно и нежно. Я начал расстегивать его рубашку, пока он целовал меня. Он делал то же и с моей рубашкой. Джон целовал мою шею и оставил еще один засос. Это продолжалось до тех пор, пока на нас не осталось ни единого слоя одежды. — Ложись, малыш,— прошептал Джон. Я сделал, как он просил. — Давай быстрее уже начинай!! — я заныл. Мне было похуй, что я звучал как какой-то малолетний пацан. Я просто хотел, чтобы Джон сделал это со мной. — Подожди секунду, хорошо, малыш? — он ответил с нежностью. Джон выключил свет, что было хорошим решением, ведь вся эта ситуация была немного нелепой. Он лег рядом со мной на кровать. — Если ты захочешь, чтобы я остановился в любой момент, то просто дай мне знать, хорошо? — сказал Джон, поглаживая мою щеку. Джон попросил меня согнуть колени и раздвинуть ноги. — Все, что ты захочешь, папочка, — простонал я. Трудно было сказать, но, похоже, он покраснел. Кажется, называя его "папочкой", я его завожу. Я решил, что буду называть его так, чтобы отомстить ему за то, что он такой сексуальный ублюдок. Я усмехнулся. — Я, эм, — Джон запнулся, — Мне придется начинать без смазки, окей? Он смутился, и мне нравилось это. Мне нравилось видеть его таким уязвимым. Он смутился, и мне это нравилось. Мне нравилось видеть его таким уязвимым. — Ладно, хорошо, папочка, — умолял я. Он быстро облизал три своих пальца. Затем он вставил один. Я застонал. Мне понравилось это ощущение. Джон быстро понял это и вставил второй палец. — Ох, папочка,— простонал я. Когда Джон вставил третий палец, я застонал и вскрикнул: — Больно! — Я знаю, малыш, но ты справляешься просто замечательно, просто потерпи. Я обещаю, через минуту будет приятно," — ответил Джон. Он наклонился, чтобы поцеловать меня. Губы Джона были грубыми и сухими, но на моих губах они ощущались потрясающе. Джон вынул пальцы и спросил: — Ты хочешь, чтобы я продолжал? — спросил Джон. — Да, пожалуйста! — я простонал. Именно тогда он ввел в меня головку. Я издавал громкие стоны, когда он проникал глубже. — Сильнее! Он, как и всегда, сделал то, что я просил. — Я сейчас кончу! — чуть ли не прокричал я. — Я.. тоже, — тихо простонал Джон. Впервые за эту ночь Джон издал хоть какой-то стон. Вы оба вместе простонали. — Джон… — слабо произнес я. С наших лиц стекал пот, и на нас обоих была сперма. Джон слабо выскользнул из меня и застонал. Я забыл упомянуть, что Джон действовал очень энергично. Настолько энергично, что это все было изнурительно для нас обоих. Он плюхнулся рядом со мной. Он почти уже заснул, когда я слегка шлепнул его по щеке. — Что? — пробормотал Джон. — Надо прибраться, пока Джордж и Ринго не вернулись, — ответил я. Он обреченно вздохнул и встал.