Ради тебя

Сергей не думает, что умеет чувствовать. Ему кажется, что его мозг устроен как-то по-другому. Есть вещи, которые ему нравятся: например, смерть, убийства, последний вздох человека, мир, замирающий в его глазах. Ему нравится, когда злодеи платят за свои прегрешения жизнью. Ему нравится вершить самосуд. Но всё это только поверхностное удовольствие. Он будто каждый раз приспосабливается к миру, пытается понять, когда нужно плакать, когда улыбаться, когда сочувствовать человеку. Проблема не в социофобии, хотя на неё очень хочется скинуть такое состояние: он боится людей, поэтому он не понимает их. На самом деле, людей Разумовский изучает: эмоции, паттерны поведения. Ему не хочется проблем, поэтому он не подпускает к себе никого близко. Проще окружить себя теми, у кого к нему только финансовый интерес. Один человек ломает эту закономерность. Причём делает это ещё с самого детства. Волков его будто насквозь видит и рядом находится не из-за денег. Серёже кажется это неправильным. И, когда приходит Птица, он ему всё позволяет, потому что не хочет бороться, тем более, если тот может всё исправить. Но эмоции все резко решают появиться и создать в нём Тряпку — слабую и нерешительную. Такую часть себя Серёжа ненавидит ещё больше. Когда Птица его рукой стреляет в Олега, Разумовский будто что-то понимает. Становится даже легче. На мгновение, а дальше его охватывает липкими щупальцами страх: он остался один. Это не относится к его личностям, это относится к людям, которые его любят. К одному-единственному человеку, которому он был нужен. А теперь Волкова нет, и Серёжа чувствует себя самым одиноким в этом мире. Лечение Рубинштейна помогает всё это пережить. Для Разумовского это наказание — он истязает сам себя, и от этого становится даже легче. На самом деле, это неправда. Лекарства и сеансы только провоцируют всё то, что сидит внутри. Когда чужие крепкие руки обхватывают его и куда-то несут, Серёжа почти не приходит в сознание. Он не верит, что кому-то есть до него дело, что кто-то может его спасти. Разумовский погружается в себя, внутри ведётся борьба между личностями и между желанием открыться, доверием и страхом разочарования. Когда он видит лицо Олега, то воспринимает его очередным демоном, пришедшим его помучить: это всё только в его голове. Олег мёртв, он был убит его собственными руками и сейчас просто не может стоять тут, рядом. А тем более не может его спасать. Даже если тот каким-то чудом выжил, то должен его возненавидеть и желать отомстить. Может, это такой затянутый план мести: вернуть его в норму и только потом заставить страдать. Серёжа не против, он заслужил, он не будет сопротивляться. Он не может ничего есть. Просто сидит и заламывает и без того худощавые пальцы. Если соединить две свои руки, можно хоть немного успокоиться. Он есть у себя: именно он, тот бесчувственный и безэмоциональный — монстр, психопат. И ему не нужны даже никакие Птицы для того, чтобы оставаться опасным для людей и наслаждаться их гибелью. Его ладонь оказывается в чужой: мозолистой и большой. Его руку крепко сжимают. Так тепло и уютно, комфортно, Тряпка внутри него рыдает от отчаяния: можно — это окажется правдой и его никто никогда не будет отпускать? — Серый, всё закончилось, пожалуйста, вернись ко мне. Серёжа не считает это галлюцинацией. Это человек, человек, который не знает, что жажда крови из него никогда не исчезнет. Когда наваждение проходит и его оставляют наедине с собой, вспыхивает острое желание сбежать. Но ему так хочется ещё ощутить эту заботу, что он себя останавливает. Птица его оставляет уже давно, но внутри всё ею перекорёженно, и Сергей не понимает: его ли это мысли и желание или какого-то другого разума. Олег заходит к нему каждый день, по несколько раз, а почти во всё остальное время, кажется, сидит у его двери. Даже ночью. Эта преданность поражает. Разумовский в неё не верит, это точно какой-то план мести. Он чувствует, что чужие руки снова его сжимают, но в этот раз не несут. Олег слишком близко, и это позволяет различать его неровное сердцебиение, сбитое дыхание, такое, будто он только что пробежал марафон. Пахнет от него тяжело, вязко: по́том и то ли порохом, то ли какими-то едкими травами. Но прекращать это чувствовать не хочется. Он старается сжать руки, окольцовывая чужую спину в ответ. Его держат, и вроде это длится несколько часов. Считать он сейчас не может: течение времени тоже не понимает. Почему для него всё это делают? Тем более после его предыдущих грехов. Волков снова рядом. Серёжа ненавидит этот тактильный контакт с ним, потому что его всегда мало, всегда недостаточно, всегда ему приходит конец. Его отпускают, и в эти моменты Разумовский будто возвращается в реальность. Он снова один, и снова никому не нужен. Когда он чувствует чужие объятья во сне, он в это не верит. Сергей просыпается утром с Олегом, и это так странно. Друзья так делать не должны. Враги — тем более. Но Волков для него точно не друг, насчёт врага он не сомневается. Только через месяц у Серёжи получается выдавить тихое: — Не уходи, — когда чужие пальцы прекращают его касаться, а фантомное тепло слишком быстро исчезает. — Олег. Его не оставляют, тот сразу же поворачивается и трогает снова. Кажется, Волков решает каждый день давать ему этот физический контакт. Такой нужный людям и такой непонятный, но слишком приятный для Сергея. — Зачем тебе это? Вопрос, крутившийся в его голове долгое время, наконец-то вырывается наружу. — Потому что я не могу тебя оставить. — заверяет его Олег. Что это за такая больная привязанность? Серёжа осмеливает. Теперь получается смотреть этому человеку в глаза. Олег его защищает, оберегает и каждый раз оказывается рядом когда нужно. Так не бывает. Серёжа не может смотреть на чужие шрамы, оставленные его собственными пулями. Он не понимает, почему ему больно: так не должно быть. Олег ему нужен, только потому что ему требуется человек, для которого он будет что-то значить: эдакий преданный пёс, ждущий своего хозяина. Ответные чувства привязанности оказываются сбоем в системе. — Держи меня крепче, — говорит не он. — Не отпускай, — говорит не он. — Прости меня, — звучит реалистичнее всего. И главное, в чужих глазах Разумовский не видит ни грамма злости или обиды, только полнейшее обожание, нежность, заботу, сочувствие и любовь. И это совсем комбинация не дружеская. Сергей не умеет чувствовать, потому что боится остаться один.

***

Его мучает ещё один страх. Что, если Волков узнает его настоящего и откажется. Он убивает, не сдерживается, на чужих глазах. Но в них видит только принятие. Олег избавляется от тела, Олег ищет ему жертв и позволяет иногда отпустить себя. Олег узнаёт, что в приюте Сергей убивал тоже. И он молчит, но молчание в этой ситуации — самое страшное. Волков и сам не раз убивал, но ему не приносит это удовольствия, Серёжа знает. Но тот позволяет ему делать всё и только оберегает и защищает от последствий. Это неправильно. Это Сергею нравится. Но в его голове иногда мелькает мысль — я чудовище. На которую Олег отвечает, что все люди по сути своей чудовища, лишь в обществе притворяются. Разумовский всё ещё боится, но, похоже, понимает, как себя успокоить. Просто нужно держать Олега рядом. Он ненавидит, когда от Олега пахнет кем-то другим, чужими духами, какими-то левыми людьми. Но Серёжа не имеет права ничего говорить. А ещё он Волкову верит. Значит так надо, значит так будет лучше для них обоих. Его мозг пытается доказать, что Олегу только он нужен, иначе зачем тот всё для него делает. Тогда переживания оказываются бессмысленными. Сергей ненавидит прошлое, ненавидит, когда какие-то люди из него появляются, особенно из приюта, особенно тот, кто общался с Волковым. Хочется убить, но на глазах друга это делать нельзя, да и потом тоже, всё же Олег даёт ему всё, почему он хочет что-то у него забрать? Когда этот человек исчезает, Серёжа готов клясться Волкову, что это не он. Тот кивает. — Я знаю. Её убил я. У Разумовского мысли в голове не складываются, есть единственный вопрос: почему. Ответ «ради тебя» его не устраивает. Такого не может быть. Зачем Волков всё это делает? Зачем он рядом, зачем он помогает, зачем заботится и жертвует всем? Это стокгольмский синдром? Гиперфиксация? Разумовскому страшно узнать правду, потому что сейчас все находится в равновесие и ему хорошо пребывать в неведении. И вроде Волков самый близкий ему человек, но рядом с ним Серёже неспокойно и от его поведения, и от своих появляющихся чувств. Так быть не должно. Но чужие руки снова его вытягивают из мыслей. И Разумовский не понимает, зачем кому-то переживать за него, быть рядом и делать вот так. Спать в одной кровати — для Сергея до сих пор что-то из ряда вон. Но Олега он в свою пускает, он просит сам, иногда сам приходит, потому что чужое тепло помогает различать реальность и галлюцинации. Помогает избавиться от кошмаров. Чужой кулон впивается ему в грудь, Волков почему-то нависает сверху, придавливает его всем своим телом. Серёжа поднимает глаза. Так получается разглядеть каждую ресницу, каждый шрам на чужой коже, толстые брови, напряжённые, сжатые в одну полоску губы и глаза, тёмные, но не пугающие, как у Птицы, а завораживающие и смотрящие слишком открыто, прямо внутрь него. От таких ничего не получится скрыть. Разумовский только спустя какое-то время осознаёт, что дышит ему в губы. Как они вообще в таком положении оказываются? Волков, кажется, собирается извиниться и уйти, но Серёжа этого допустить не может. Ему нужно разгадать, почему этот человек заставляет его чувствовать. Он касается неумело чужой щеки и тянет Олега вперёд. Они стукаются носами, губы сухо прижимаются к другим, и это всё в новинку. Неужели, с обеих сторон? Волков его кусает, не специально, Серёжа знает, тот просто не умеет, не понимает как. Сам он тоже не лучше. Что вообще они делают? Но отрываться не хочется. Разумовский понимает, как нужно, как ему нравится и пытается показать. Его слушают, сразу же подстраиваются. Волков впервые за долгое время без щетины, кажется, он что-то знал. Или подстроил. Но Серёжа не против. Только им нужно поговорить, как-то обозначить свои желания, как-то понять, что именно между ними происходит. Но почему-то слова озвучивать слишком сложно. Олег говорит, что он ему важен, наконец-то произносит это в слух, а не только показывает действиями. Говорит, что Серёжа самый дорогой для него в жизни человек. Что для него он сделает что угодно, и что угодно примет от него. Разумовскому от таких слов страшно, ещё страшнее от слов про любовь. Волков их не озвучивает, но тут и так всё оказывается ясно. И это сложно осознать, что это за вид такой этой самой любви, но, кажется, Серёжа отзеркаливает эту привязанность. Он хочет этого человека рядом, и он готов принять от него всё. Образ бесчувственного монстра рушится. И пусть о нём заботятся, пусть с ним будут добры и внимательны, или пусть всадят пять ответных пуль ему в грудную клетку. Он не будет сопротивляться.