Ⅰ
14 февраля 2025 г., 00:49
Вэй Усянь любил выводить детишек ордена Гусу Лань на практику в виде охоты на мелковидных мертвецов или демонов. По его мнению, таких мог словить даже десятилетний ребенок. Адепты Облачных Глубин уже свыклись с высказываниями Вэй Ина и его чрезмерными преувеличениями. Неоднократно им приходилось слушать несуразицы, как он, будучи двенадцатилетним парнем, ловил фазанов, которые, между прочим, по скорости и уворотливости не уступали мертвецам, на которых сегодня охотились адепты. Ну разве не бред? Как вообще можно сравнивать фазанов и мертвецов?
— Сычжуй, не отставай! — прикрикнул Вэй Усянь, обращаясь к медленно плетущемуся хвосту позади. Сегодня Лань Юань был невыдающимся и самым отстающим в практике. Его ровесники, чувствуя себя неловко, старались уступить добычу уважаемому всеми ученику и товарищу, но Сычжуй постоянно упускал из рук предложенных мертвецов. Сегодня с реакцией юного заклинателя и соображением, очевидно, было что-то не то.
Потому под фразой: «Не отставай» Вэй Усянь имел не только то, что адепт плёлся за всеми хвостиком. Надо же! Два самых выдающихся ученика сегодня решили отлынивать от охоты. Ведь Лань Цзиньи, будучи лучшим другом Лань Сычжуя, не обгонял и не отставал от него ни на шаг, беспокойно интересуясь о состоянии товарища.
Не успела прогореть и палочка благовоний, как адепты из ордена Гусу Лань в предводительстве Старейшины Илина — Вэй Усяня, наконец, наткнулись на «гнездо» мертвецов. На самом деле «гнездом» назвать это было сложно, поскольку мертвецы не нуждаются в подобных скоплениях, но, видимо, сильная энергия ци адептов и связь Вэй Усяня с тёмным путём сделали своё дело и загнали всех мертвецов в одно место, откуда им теперь не было выхода. Если, конечно, ребятишки не выпустят кого-нибудь из виду.
— Сычжуй, осторожнее! — крикнул Вэй Усянь как раз в тот момент, когда на адепта налетело мертвое тело. Конечно, вреда оно никакого причинить не могло, но Вэй Ин все же заволновался за ученика, за которого нёс ответственность. Сычжуй среагировал на зов Вэй Усяня, но не смог сгруппироваться вовремя, чтобы защититься от нападка мертвеца. Как и говорилось ранее: ничего этот мертвец ему не сделает, но Сычжуй даже от такого существа повалился наземь, прижатый мертвецом.
— Сычжуй! — крикнул уже Лань Цзиньи, рванувшийся на помощь товарищу быстрее, чем Вэй Усянь. Он одним ударом поразил мертвеца и откинул его тело куда подальше, чтобы открыть Лань Сычжую путь к поднятию. Однако никаких действий не последовало, и стоящие рядом адепты вместе с Вэй Усянем не на шутку заволновались.
— Ты как? — обеспокоенно спросил Вэй Ин, протягивая к подростку руки и помогая ему сесть.
— Учитель Вэй, — промямлил адепт, сухо откашливаясь, словно он поперхнулся или его горло неприятно защекотало. — Простите, — продолжил он, не в силах говорить дальше. Кажется, у него больше ни на что не оставалось сил, поскольку, как только он почувствовал под своей спиной опору в виде руки Вэй Усяня, его голова безвольно упала ему на плечо.
— Да что с тобой? — изумился Вэй Усянь, наконец прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу Сычжуя, тактично избегая прикосновения к лобной ленте. — Да ты весь горишь! Как ты вообще додумался идти в таком состоянии на охоту? Я ведь не учитель Лань, не буду заставлять вас!.. Неужели ты считаешь меня таким извергом? Эх, Сычжуй, Сычжуй, — Вэй Усянь помотал головой, а потом, с Сычжуем на руках, поднялся на ноги.
— Учитель Вэй, мы разобрались с мертвецами. Может быть, пора отправиться обратно? Сычжую совсем плохо, — высказал свое мнение один из учеников.
— Отлыниваете от учёбы, да?!
— Ты только что сказал, что не будешь нас заставлять, — фыркнул Лань Цзиньи откуда-то из-за спины Вэй Усяня, протягивая руку ко лбу Сычжуя, как будто Вэй Ин мог солгать. — Ему нужно срочно в Гусу.
— Лань Цзиньи, — с видом, готовым наставлять, начал Вэй Усянь. — Почему ты не проследил за Лань Сычжуем? Вы же всегда вместе, неужели ты не заметил, что ему плохо? Ты посмотри! Он весь красный! Ц-ц, а я-то думал, что слоновой кожей он пошёл в Ханьгуан-цзюня.
— Что за бред ты несешь? — возмутился всё тот же Лань Цзиньи. — Конечно, я видел, что ему плохо! Но он упрямый, прям как баран! Разве он послушает меня?
— Цзиньи! Не забывай правила ордена, — одернул кто-то своего товарища, на что Вэй Усянь закатил глаза. Неужели эти юноши такие же скучные, как и старейшины ордена Гусу Лань?
Как ни крути, но практически каждый ученик волновался о Сычжуе, и это тронуло Вэй Ина. Почему же с Цзинь Лином никогда не было схожего обращения? Все его ровесники упрекали его в том, что у него нет ни матери, ни отца, но вот адепты ордена Гусу Лань — совершенно другое дело. Никто не судил кого-то по его происхождению, всегда относились друг к другу с должным уважением и почетом. Почему же именно Цзинь Лину так не повезло?
Вэй Усянь размышлял над этим, пока ученики, окружившие его, разговаривали друг с другом и строили догадки: когда и как заболел Лань Сычжуй?
— Лань Цзиньи, ты ведь живешь с ним в одной комнате! Неужели не замечал ничего странного?
— Ничего подобного. Вчера он вернулся после омовения и не закрыл окно. Вот и прихватил, видимо.
— А разве адепты ордена Гусу Лань не закаляются в источнике? Не припоминаю, чтобы Ханьгуан-цзюнь заболевал от дуновения ветерка, — возразил Вэй Усянь.
— Но ведь он Ханьгуан-цзюнь! Уже сформировавшийся телом и духом, а Сычжуй, хоть и выдающийся, но не такой закаленный, — напомнил один из учеников.
При постоянном упоминании своего имени Сычжуй стал ёрзать в руках Вэй Ина, намериваясь очнуться от внезапного сна. Однако у него это точно не получалось, он только и мог вздрагивать плечами да мямлить себе под нос: «Ханьгуан-цзюнь... Учитель Вэй...»
Ученики, не сговариваясь, решили, что дальнейший путь стоит провести в тишине, чтобы не тревожить Сычжуя. Вэй Ин впервые благословлял орден Гусу Лань за такое хорошее воспитание! Ученики Облачных Глубин вели себя учтиво по отношению к своим товарищам и всегда спешили на помощь, если она требовалась.
Размышляя об этом, ученики с Вэй Усянем наконец добрались до ворот Облачных глубин и проникли внутрь. Очень хорошо, что Лань Чжань предусмотрительно выдал Вэй Усяню пропуск в Облачные Глубины, ведь иначе Вэй Ину пришлось бы стоять подле входа в Глубины и дожидаться с Сычжуем на руках, когда прибудет Ханьгуан-цзюнь. Но какого же было удивление Вэй Ина, когда возле самого входа группа заклинателей наткнулась на беседующих Лань Ванцзи и Лань Циженя.
— Уже вернулись? — удивленно спросил учитель Лань, когда ученики только ступили на территорию Облачных Глубин. Поскольку Вэй Усяня заклинатели заслоняли со всех сторон, увидеть Лань Сычжуя не было возможно, но, дабы не вдаваться в лишние объяснения, все ученики разошлись в стороны, пропуская вперед Вэй Усяня.
— Что случилось? — спросил Лань Чжань, поворачиваясь к ученикам. Он увидел в руках Вэй Ина Лань Сычжуя и поспешил на помощь.
— Ханьгуан-цзюнь, у Лань Сычжуя жар. Он упал в обморок, пока мы очищали лес от мертвецов низшего ранга. Если бы не Лань Цзиньи, то, возможно, Лань Сычжуя поразил трупный яд, — ученик прежде чем дать ответ сделал шаг вперед и поклонился, как подобает правилам этикета.
— Ладно-ладно, ребятки, — посмеялся Вэй Усянь. — Я уже не чувствую своих рук от вашего Сычжуя! Да и к тому же ему нужна тишина и покой. Пойду-ка я отнесу его в постель, — и без какого-либо дозволения Вэй Ин в действительности направился в сторону комнат.
— Учитель Вэй, комната Сычжуя находится в другой стороне, — напомнил кто-то из учеников.
— Я знаю! Но вы ведь не хотите, чтобы Лань Цзиньи тоже заболел?
— Тогда куда вы его... Да как ты можешь? — возмутился кто-то из толпы, замолкал на конце фразы, когда поймал на себе взгляд Ханьгуан-цзюня. Ученик всё понял правильно — Вэй Усянь собирается отнести Лань Сычжуя в цзинши.
Все ученики словно по команде уставились на Ханьгуан-цзюня, точно ожидая от него каких-то действий. Но Лань Чжань даже не взглянул в сторону, куда собрался идти Вэй Усянь. Вероятнее всего, с самого начала понял, куда собрался его супруг с ребенком на руках.
— Что вы так на него смотрите? Это и моя комната тоже! — посмеялся Вэй Усянь, вызывая на лице Лань Цижэня самые бурные эмоции презрительности и омерзения. Вэй Ин с ума сходил от этого выражения лица! Если бы не Лань Чжань, то Вэй Ин обязательно остановился и продолжил бесчинствовать на глазах учителя Ланя.
Никто не удостоил Вэй Усяня ответом, ведь для этого кому-то пришлось бы кричать, а при виде выражения лица учителя Ланя никому не хотелось попадать под горячую руку. Вэй Усянь точно знает, как выводить людей из себя за считанные секунды!
— Цзиньи, — позвал Ханьгуан-цзюн ученика. — Приведи в цзинши лекаря.
Лань Цзиньи поклонился как следует и отправился выполнять поручение Ханьгуан-цзюна. Оставшиеся ученики уставились на старших, не зная, что сказать и что делать дальше. Но, поскольку Вэй Ин уже удалился и не мог слышать дальнейшего разговора, не смог узнать, куда дальше следует идти ученикам. Однако что-то внутри него говорило, что Лань Цижень отправился читать лекции и наставления о том, как правильно ловить нечисть и как с ней справляться.
— Как руки? — спрашивает Лань Чжань, заходя в комнату сразу, как Вэй Усянь уложил на кровать Лань Сычжуя. Всё его лицо было красным, а от поднявшейся температуры казалось, что совсем скоро из его ноздрей будет выходить пар.
— Ох, Лань Чжань, Лань Чжань! Ты должен пожалеть меня, ведь мне пришлось всю дорогу нести А-Юаня на руках, — взвыл Вэй Усянь, падая в объятья Ханьгуан-цзюня. На самом деле он просто упал в его сторону, и Лань Чжаню пришлось его поймать, а после прижать к себе.
— Так сильно болят?
— Ужасно сильно!
Брови Лань Ванцзи слегка дернулись, словно в беспокойстве, а рука его потянулась к рукам Вэй Усяня. Изумительные пальцы, хранящие в себе невообразимую силу, надавили на напряженную мышцу в области предплечья. Вэй Ину оставалось только вскрикнуть от растекшейся по всей руке боли и наступившему после онемению.
— Ханьгуан-цзюнь! Давай ты потом поиграешься со мной? Мне ведь больно! Хотя я был бы очень рад, если бы перед сном Лань Чжань сделал мне массаж. Тогда мои руки не будут так сильно болеть. Ну же, Ханьгуан-цзюнь! Ты ведь не хочешь, чтобы я всю ночь ныл тебе над ухом?
— Ты и без этого ноешь.
— Так теперь буду ныть гораздо больше и громче! Неужели тебе так этого хочется? Лань Чжань, — протянул Вэй Ин. — Мне так больно! Ваш Сычжуй такой тяжелый. И еще так крепко впал в сон! Я-то думал, что он через минут десять хотя бы проснется, а он только бормотал себе под нос.
— Что бормотал?
— Имена самых близких и любимых ему людей.
Брови Лань Ванцзи слегка сдвинулись к переносице, словно он пытался вспомнить самых близких и любимых людей Лань Сычжуя. Вэй Ину даже показалось, что он ревнует, потому и расхохотался, хватаясь одной рукой за живот.
— Ханьгуан-цзюнь, ты что, не понимаешь?! Он говорил наши с тобой имена!
Лань Чжань точно собирался сказать что-то, и Вэй Ин даже увидел, как раскрываются его губы, но снаружи послышался голос Лань Цзиньи, который, как и было сказано, привел лекаря. Лань Чжань не стал заставлять ждать ни Сычжуя, который нуждался в помощи, ни лекаря, который стоял подле двери.
Лань Цзиньи пришлось остаться стоять за порогом и дожидаться, когда скажут хоть что-нибудь. Все-таки они с Лань Сычжуем росли вместе бок о бок и жили вместе, так что было вполне логично, что двое этих юношей сблизятся за время пребывания рядом друг с другом. Вэй Ин хотел бы впустить в цзинши Лань Цзиньи, но подсознательно понимал, что это уже перебор. Удивлением было и то, что Лань Чжань позволил впустить в комнату Лань Сычжуя!
— Я дал ему пилюлю. Совсем скоро юноша должен прийти в себя, — с поклоном сказал только что осмотревший Сычжуя лекарь. На вид мужчина был стар, как и было на самом деле. В свои юношеские годы Вэй Усянь застал этого мужчину, пока обучался в Облачных Глубинах. Ему многократно приходилось излечивать ссадины и порезы на теле Не Хуайсана, ведь если бы его не исцеляли, он наверняка закатил бы истерику и отказывался идти на занятия, пока сам Лань Цижень не притащит его за шиворот на занятия.
— Ну, пусть пока поспит, — зевая, сказал Вэй Усянь и забрался на кровать к Лань Сычжую. Он сел у него в самый край кровати, практически у ног Сычжуя, которые в силу его роста не доставали до деревянной перегородки. Вэй Усянь выбрал себе вполне удобное место для отдыха. Потому, откинув голову к стене, на которую он оперся спиной, глаза его прикрылись.
Лань Чжаню не требовалось продолжать разговор с лекарем, который он и не начинал, потому, спроводив его, сразу же вернулся обратно. В просторной комнате с кроватью у окна стояло место для игры на гуцине. Гуцинь Ванцзи уже несколько часов лежал на подставке, ожидая, когда его хозяин пустит в ход струны и мелодия глубоким тоном разольется по цзинши.
Вэй Ин приоткрыл глаза, когда услышал первые две сдернутые пальцами Лань Чжанем струны. Та самая, которую он когда-то напевал для Вэй Усяня в пещере Муси, после победы над черепахой-губительницей. Уголки губ Вэй Ина дернулись в нежной и издающей тепло улыбке. Лань Чжань никогда не играл эту мелодию перед кем-то, поскольку считал ее слишком интимной для чужих ушей, но, видимо, перед Сычжуем ему было чуждо чувство стеснения.
— А-Юань слышал ее когда-нибудь? — полушепотом спросил Вэй Ин, боясь потревожить уже не так сильно погруженного в сон Лань Сычжуя.
— Мгм.
— Когда?
— Я не знал чем еще его успокоить, когда он был возраста восьми лет.
— Так это было что-то вроде колыбельной для него? И неужели он никогда не пытался повторить эту мелодию на своем гуцине? Уверен, с его способностями он смог бы изобразить хотя бы пародию.
— Мог, но не хотел.
— Почему? — удивился Вэй Усянь, а потом протянул: — Аа, — он кивнул и с улыбкой посмотрел на Лань Сычжуя. — Вы так похожи, Ханьгуан-цзюнь. Он рос рядом с тобой и перенял от тебя хорошие для жизни качества. Словно и правда твой сынок! — засмеялся Вэй Ин.
— Кое-что у него есть и от тебя.
— Да? И что же?
— Проблемы с памятью.
— Ты что, шутишь надо мной? — посмеялся Вэй Усянь. — С каждым днем у тебя получается всё лучше и лучше! Продолжай в том же духе, Ханьгуан-цзюнь, и тогда, может быть, ты сможешь превзойти меня, — под конец своей речи он вдруг запнулся и нахмурился. — Хотя нет. Этому точно не бывать. Нет-нет и еще раз нет. Ханьгуан-цзюнь, тебе никогда не превзойти меня!
— Учитель Вэй, — сонно промямлил Лань Сычжуй, который, кажется, уже начал просыпаться. — Вы так много говорите, что у меня голова болит.
— О нет, мой мальчик, голова у тебя болит из-за температуры, а не из-за меня! Да и как голова может болеть из-за чужих разговоров? Я же не тебя донимаю, — посмеялся Вэй Ин. — Ты проснулся? Очень хорошо. Тебе нужно поесть. Ханьгуан-цзюнь как раз принес тебе порцию супа и риса.
— Ханьгуан-цзюнь? — промямлил Сычжуй, наконец открывая глаза. Его взгляд уперся в потолок, а потом, через пару секунд, он осознал, что в комнате шумно не только из-за присутствия Вэй Усяня, а еще из-за звучания гуциня. Гуциня, который Лань Сычжуй узнает из тысячи. Играл никто иной, как второй молодой господин Лань. — Где я? — в испуге спросил Лань Сычжуй, резко поднимаясь на кровати. К его голове прилило еще больше боли из-за резких движений и еще не до конца спавшей температуры. Он почти сразу же повалился назад и, возможно, ударился бы затылком об изголовье, если бы Вэй Ин вовремя не подставил свою ладонь, чтобы поймать голову Сычжуя.
— Аккуратнее! Что ж ты какой борзый, когда просыпаешься? Если не бьют и не ругают, то и вставать так быстро смысла нет, — цокнул Вэй Ин, помогая Сычжую уже спокойно сесть.
— Я что, в цзинши? — шепотом спросил Лань Сычжуй у Вэй Усяня, боясь потревожить разлившуюся мелодию по комнате. Она завораживала сердце и дух, Юань всегда чувствовал в звучании этих струн, вылетавших из-под пальцев Ханьгуан-цзюня, немеренное количество чувств. Сычжуй не раз думал о том, что это чувства Лань Чжанем, и со временем, когда раскрылись его отношения с учителем Вэем, всё встало на свои места. От этого песня становилась еще более личной, сокровенной.
— Ага. И что ты сразу вопросы задаешь? Где твои манеры, Сычжуй? Я нёс тебя на руках всю дорогу! И не стыдно тебе? Представляешь, что подумали бы люди, если бы увидели, как взрослый мужчина тащит на руках такого взрослого парня, как ты? — Вэй Ин цокнул языком. Лань Сычжуй понимал, что это всего лишь шутки, и потому, дрогнув уголками рта, тихо вымолвил:
— Простите. Я не думал, что мне станет плохо.
— Ты должен был сказать, что тебе нехорошо, — подал голос Лань Чжань, поднимаясь с пола и направляясь к столику, где и стоял ужин Сычжуя. Он был еще горячим, поскольку Лань Чжань сходил за ним, когда осмотр подходил к концу. Неужели он заранее знал, что Лань Сычжуй скоро очнется?
— Простите, Ханьгуан-цзюн, — Сычжуй попытался подняться с кровати и извиниться как положено — с поклоном, но Вэй Ин не позволил ему подняться, надавив ему на грудь.
— Кстати, твоя лобная лента съехала, пока я тебя нес и пока ты спал. Может, снимешь ее? — Вэй Ин заметил румянец на щеках Сычжуя и не смог удержаться от смешка. — Да ладно! Мы ведь не чужие люди, так ведь? Ну чего ты так раскраснелся, Сычжуй! — одним смешком здесь не обошлось — Вэй Усянь залился хохотом, хватаясь за живот, от чего Сычжуй раскраснелся еще сильнее.
— Не устал? — спросил Лань Чжань, забирая со стола чашку с супом. Он протянул ее Лань Сычжую, которому совестно было даже сидеть на кровати Ханьгуан-цзюня, не то что есть!
— Неа, — не унимая свой хохот, ответил Вэй Ин. Однако в скором времени он успокоился и посмотрел на Лань Сычжуя, который полоумно взирал на чашку в своих руках. — Ну что ты как маленький? — хихикнул Вэй Усянь и забрал из рук юноши чашку, а вместе с ней и приборы. Ему пришлось собственноручно кормить Лань Сычжуя супом. Лань Чжань, точно предвидя это, положил на разделяющее Вэй Усяня и Юаня расстояние тряпицу, которую подкладывал всегда, если Вэй Ин ел на кровати. — Ешь.
— Но это же кровать Ханьгуан-цзюня. Мне вообще нельзя здесь находиться.
— Надо же! А Ханьгуан-цзюн у нас кто? Мой муж! А то, что принадлежит ему, принадлежит мне. Тем более ты всё это время спал на моей половине. Так к чему эти беспокойства? — хмыкнул Вэй Усянь, упорно прислоняя к губам Сычжуя кусочек какого-то овоща. Это был обед, который обычно подают в Облачных Глубинах. Вэй Ин никогда его не ел, поскольку всё было слишком пресно для его вкусовых сосочков.
— Хватит болтать, — сказал Лань Чжань и вернулся к своему гуциню, пуская дальше дрожайшие струны в пляс, превращая этот судорожный танец в глубокую и чистую мелодию, растекшуюся по всей комнате, заставившую Вэй Ина заткнуться.
— Нравится? — шепотом спросил Вэй Ин, не в силах перекричать гуцинь. Он не хотел тревожить его звуки, его мычание, так похожее на мычание Лань Чжаня, когда он отвечает на вопрос «Мгм».
— Мгм, — послышалось от Сычжуя, и Вэй Усянь, не в силах себя сдержать, дал волю вырывающемуся смеху. Он был коротким и неоднозначным, но Сычжуй всё понял и оттого покраснел. — Но мне вдруг подумалось, будто мне хотелось бы съесть вашу кашу, учитель Вэй. Ту самую, которую вы готовили, когда лечили нас от трупного яда.
— Ого! Ну точно мой мальчик, — засмеялся Вэй Усянь, в этот раз точно прерывая игру гуциня. Теперь же Лань Чжань слушал, о чём говорят двое парней на кровати, и бросал на них неоднозначные взгляды.
— Просто... Просто Ханьгуан-цзюнь так играет на гуцине, что мне вспомнилось детство и ваша каша. Вы всегда так много добавляли специй, что мне даже плакать хотелось.
— А ты и плакал! Ну ладно, раз уж ты так хочешь поесть моей стряпни — я тебе приготовлю. Или лучше купить? Как думаешь, Лань Чжань?
— Ему нельзя есть вредную еду.
— Как это нельзя?!
— Он еще слишком слаб. Температура только спала.
— Ну и что? Острые специи гоняют кровь и заставляют пропотеть! Вся зараза сразу выйдет.
— Вэй Ин, — Лань Чжань покачал головой и Вэй Усянь, вместе с Лань Сычжуем увидели в его уголках губ скрытую улыбку. — Купим завтра.
— Завтра? А почему не сейчас? — расстроено спросил Вэй Усянь, словно это ему должны были купить еду со специями.
— Мы не успеем вернуться до девяти.
— И что?
— Мы нарушим правило.
— Ой! — фыркнул Вэй Ин. — Уже столько нарушили, что и не страшно.
Вэй Ин только схватил палочками еще кусочки содержимого супа и собирался вновь преподнести к Сычжую, как увидел в уголках глаз того слезы. От чего он плачет? Неужто из-за того, что Лань Чжань не хочет покупать ему еды с острыми специями? Однако, помимо слез, на лице Сычжуя была и улыбка. Детская и наивная, теплая и нежная. От Юаня исходила любовь и желание прикоснуться к нему, обнять, прижать к себе и не отпускать.
— Сычжуй, ты чего? — обеспокоенно спросил Вэй Усянь, убирая чашку с супом на пол, чтобы в случае чего не разлить суп. — Обиделся на Ханьгуан-цзюня? Ну не надо! Он этого не переживет. А вот я могу перелезть через стену и принести тебе всё, чего только хочется!
— Нет-нет, — Сычжуй шмыгнул носом и вытер глаза. — Мне просто вдруг стало так хорошо. Мне правда очень хорошо, — он поднял глаза к Вэй Усяню и вдруг обнял его. Как тогда, после осады храма, после победы над Цзинь Гуаньяо и Не Минцзюэ. Вэй Ин даже растерялся на мгновение, но спустя то же мгновение положил руки на спину Лань Сычжуя и прижал его к себе, как родитель прижимает сына. — Простите меня, что я не сказал о своем самочувствии.
Лань Чжань в какой-то момент поднялся со своего места и подошел к кровати, намереваясь поднять чашу, наполненную супом, с пола. Вот так всегда он ходил и подбирал всё за Вэй Усянем, пока тот бессовестно покашничал! И сейчас ему хотелось забрать чашу из рук Лань Ванцзи и затянуть его в объятья, однако кто же знал, что Сычжуй окажется шустрее?! Именно так он и поступил, напрочь игнорируя все уставы, правила и этикет.
— Сычжуй!.. — успел только вымолвить Лань Чжань, когда и Вэй Ин затащил его в объятья, накрыв его плечи своей рукой.
— Да ладно тебе, Ханьгуан-цзюнь. Сделай сегодня исключение и пообнимайся с нами! Ну же! Пожалуйста-а-а-а, — протянул Вэй Усянь, ласково одаривая Лань Ванцзи поцелуем в висок. Мочки уха мужчины немного покраснели от такого излишнего проявления любви, но вырываться из объятий он не стал. Да и к тому же в руках Лань Сычжуя, как и у его наставника, таилась неимоверная сила, сводящая с ума и неподвластная никаким законам природы.
Лань Сычжуй, лицо которого было залито красной краской, что-то невнятно промямлил. Вэй Усянь и Лань Ванцзи услышали его слова и оттого могли только крепче обнять дитя, которому сегодня выпала такая чудесная возможность! Наверняка другие ребята, узнай они, чем здесь занимается эта троица, позавидовали бы Лань Сычжую. К нему благосклонен сам Ханьгуан-цзюнь, только при упоминании которого юноши прячутся по углам. Но только Лань Сычжуй никогда его не боялся. Он всегда тянулся к Лань Ванцзи, как подсолнух к солнцу, чувствовал в нем любовь и безопасность, чувствовал с ним родительскую близость. Даже в детстве он хватался за его ноги, чтобы обнять!
Лань Чжань никогда не умел обращаться с детьми, и чудом было то, что маленький А-Юань так старательно желал сблизиться с Ханьгуан-цзюнем. И ведь действительно! Сейчас, смотря на Лань Чжаня и Лань Сычжуя, Вэй Усянь чувствовал в них родственную близость, но еще он чувствовал ее и между собой с А-Юанем. Словно этот юноша был предназначен небесами Ханьгуан-цзюню и Старейшине Илину как будущий наследник, как их воспитанник, как их ученик и как их сын.
Вероятно, Лань Ванцзи думал точно также. Он никогда не был против детей и на протяжении многих лет воспитывал учеников и наверняка повстречал самых разных начинающих заклинателей. Можно сказать, «от Вэй Усяня до Лань Сычжуя». Конечно, Вэй Ин не был учеником Лань Чжаня, но по-прежнему считался самым неучтивым и «неправильным» учеником в Гусу Лань. По сей день таких не встретишь! Что же до Сычжуя: славный юноша, ловящий всё налету, запоминая каждую деталь и умеющий правильно выражать свои мысли. Собственноручно наказывал себя, если нарушал правила, и честно признавался в содеянном. Четко отвечал на поставленные вопросы и еще ни разу не увиливал от ответа, если это запрещают правила ордена. Он был настоящим примером для подражания! Не таким занудой, как Лань Чжань, но всё таким же прекрасным, изысканным и воспитанным.
Вэй Ин видел определенное сходство между Лань Чжанем и Лань Сычжуем. Наверное, потому что А-Юань рос рядом с Ханьгуан-цзюнем и сумел перенять не только некоторые его качества, но даже какие-то внешние характеристики.
«— Я вас люблю, — шепнул тогда Лань Сычжуй, когда крепко-накрепко прижал к себе двух мужчин».
