Neue Saison

      Полумрак окутывает маленькую комнату. Из окна совсем не льется свет, фонарь на улице давно сломался, а луна спряталась за черные облака ночи, скрывая себя от бессонных глаз. Тишина была спокойной, как будто даже ей невыносимо грустно в этот день.       Тэхен делает последний глоток чая и отбрасывает телефон на столешницу, где открыта одна незаконченная заметка:       «Вроде все хорошо, мир не рухнул, а жизнь осталась прежний. Время идет, дни летят, ты проживаешь жизнь как обычно, вроде уже свыкся и принял мысль о расставании, а после в какой-то момент мысли нахлынывают с новой волной, топя тебя в пучине размышлений и ты не можешь сдержать слез, которые льются от переизбытка эмоций, от воспоминаний. Ты свыкся с человеком, запоминал мелочи о нем, а теперь ты смотришь на фото и думаешь «любимый цвет этого парня зеленый, у него аллергия на орехи и он предпочитает чай с молоком». Хотя на фото теперь незнакомец. Незнакомец, что стал частью истории твой жизни и о котором ты будешь вспоминать как об «опыте».       Казалось бы, стараешься себя переубедить, что это всего лишь накручивание и чувств больше нет, что это ты себя убедил в том, что эта была любовь, что на самом деле, тебе не так уж и грустно от этой ситуации, но в реальности ты просто хочешь, чтоб так оно и было. Хочешь, чтобы все это был самообман и было не так больно, но слезы предательский наворачиваются на глаза, от одного лишь воспоминания, образа в голове, от мысли о незнакомце, что дарил тебе чувство тепла и счастья, комфорт, смех, любовь, а после фраза «спасибо тебе за все». К черту твое спасибо, зачем мне оно после заявления о том, то мы расстаемся, ведь я же еще люблю! Люблю! Строю планы, жду сообщение, встречи, чтобы в конце концов мы перестали общаться после одного смс? И вот ты сидишь и перелистываешь песни, которые тебе когда-то нравились, но сейчас они ассоциируются у тебя с человеком, о котором ты стараешься меньше думать.       А ведь хорошие были песни, да и человек неплохой…»       Экран горел с минуту и после погас, забирая собой единственный источник света в этой комнате.       Горячие капли расслабляли мышцы, усталость наконец уходила на второй план, уступая место чувству тепла и расслабления. Парень смотрел в одну точку перед собой, не замечая даже, что кожа покрылась мурашками от соприкосновения с холодной плиткой стены. Пустота и непонимание, что происходит давили как всегда. Казалось, это происходит уже вечность, но Ким осознавал, что вечность — это всего лишь два месяца. Ровно столько прошло с его расставания. Эта мысль вызвала усмешку на розовых губах, наконец вырывая сознание из плена мыслей. Выйдя из ванны он вытер зеркало и принялся чистить зубы перед сном. Карие глаза бегали по худощавому телу, которое осунулось после пары месяцев нежелания есть, и все же нельзя не отметить, что парню это даже нравилось. Ключицы красивым острием покоились под угловатыми плечами, форма лица стала четче, а запястья выглядели донельзя утонченно вместе с длинными тонкими пальцами. Однако на лице этот период сказался хуже, чем на теле. Синяки под глазами и так всегда были при Тэхене, но сейчас на светлой, даже бледной, коже они выглядели через чур темными. Карие большие глаза, обрамленные веером черных ресниц, отдавали неимоверной усталостью, а пухлые губы были все искусаны, перекрывая розовый цвет красными ранками.       — Хватит жить прошлым, Тэ. — щетка звонко ударилась об дно стаканчика и парень вернулся обратно в свою темнею берлогу, теперь обдумывая свой «чистый лист».

***

      Утро. Ненавидимое время для Кима, ведь надо делать все, что ты делал перед сном, как будто застрял в петле и только и делаешь, что чистишь зубы, умываешься и пьешь чай.       Сон как всегда пришел не сразу, поэтому времени, чтобы обдумать как начать жить, а не выживать, хватило с лихвой. И начать парень решил с выхода из дома. Давно он никуда не выбирался. Работа позволяла ему целыми днями сидеть дома, а блага современности заказывать еду доставкой. Короткое сообщение Хосоку с предложением о встрече было выслано еще за завтраком, и получив ответ и адрес, оставалось лишь привести себя в человеческий вид, а значит самое сложное. Черные штаны, которые редко сменялись на джинсы, ибо Ким отдавал предпочтение классике, быстро были отпарены и одеты, сверху же их дополняла широкая графитовая рубашка. И больше ничего, ни колец, ни подвесок, ничего лишнего. Раньше он бы обвесился как сорока, выставив на всеобщие обозрения самые любимые аксессуары, но сейчас хотелось, чтобы как меньше людей смотрело в его сторону. «Шаг за шагом» успокаивающе шептал он себе в голове. Черное пальто ниже колен, серый шарф, что скрывал пол-лица, сумка через плечо и ботинки. Идеально, чтобы слиться с цветами серой зимы.       Он захлопнул дверь, оставляя в квартире лишь травяной шлейф, единственное, что выдавало жизнь в этой «мертвой» квартире.