Бесстыдница

Сидя на узкой кровати в одноместном номере в отеле, Стелла с трудом открыла банку шоколадного мороженого с карамелью. Тёплый живот Кафки, лежавшей рядом в одном кружевном белье, тихо заурчал, переварив всё то, что она съела ранее. Он редко издавал какие-либо звуки, но сейчас Кафка действительно устала ждать красивого завершения ночной трапезы. Крышка впервые давалась Стелле с таким трудом, словно производители специально, на зло покупателю, хотели добиться сохранности товара после приобретения. Странное предположение, но иногда у Стеллы и вовсе возникало впечатление, что сама вселенная, во всём её многообразии, желала сорвать её короткие встречи с Кафкой. Так что мысли о подлых продавцах, втюхавших ей товар, который не подходил для кормления, казались вполне уместными. Зацикливаться на них, конечно же, никто не собирался. На короткие свидания и романтику членов воюющих организаций в сценарии Элио было отведено совсем мало времени, чтобы тратить его на всякие пустяки. Кафка часто говорила, что их связь играет ключевую роль в сюжете. Однако если ты несёшься со всех ног на другой конец неосвоенной планеты, рискуя провалить миссию Первопроходца, только для того, чтобы увидеться с тем, кого любишь, начинаешь сомневаться в подобных убеждениях. Благо, в этот раз всё было спокойно… – Стелла, – певуче позвала Кафка, удивительно легко, но лениво принимая сидячее положение. Кровать тихо заскрипела под её весом. Круглый живот растёкся по массивным ляшкам. Его особенно мягкий и чувствительный низ скрылся между на ног, а на середине красовалась глубокая складка. У Стелла зачесались руки от желания медленно уложить Кафку обратно, разгладив жир. Однако прежде чем она успела податься вперёд, чтобы поскорее сделать это, тонкие губы коснулись пальцев, сжимающих холодную банку. Дорожка из нежных поцелуев пролегла до тонкого запястья. Там Кафка заменила губы на ладонь, чтобы притянуть Стеллу к себе и плавными движениями помочь устроиться на её удобных коленях. Выпирающее пузо, наполнившееся разными сладостями, соприкоснулось с прессом, скрытым под одеждой, заставив Стеллу громко сглотнуть. Она ненадолго зажмурилась, а затем перевела взгляд на пол, куда до этого выкинула все упаковки и красивые, но уже разорванные, коробочки. – Меня всё ещё напрягает, что Март и Дань Хэн спят в соседних комнатах… – нервно призналась Стелла, ощупав поверхность кровати в поисках, оставленной где-то ложки. Кафка, с безмятежной улыбкой, но искоркой хитрости в глазах, опустила взгляд и тут же нашла её рядом с собой, взяла и протянула Стелле. В этот момент Стелла заметила, что пухлые щёки Кафки слегка порозовели, что очень её обрадовало. – Несколько часов назад ты читала мне… свой авторский реп… – улыбнувшись, напомнила Кафка, делая паузу – на всю улицу. Не поверю, что тебе известно чувство стыда – Не поверю, что тебе не понравилось – возразила Стелла, забрав у неё ложку, щедро зачерпнув мороженного. Липкая карамель заставила Кафку замолчать и жадно облизнуть губы кончиком языка. Стелла задумалась на долю секунды, захотев вновь попытаться быть своевольной и подразниться. – Почему я так долго жду? – сделав голос повелительно низким, вновь заговорила Кафка, побуждая Стеллу к действию. Планы о свободных действиях были мгновенно сорваны. Ложка оказалась во рту Кафки, а она тут же всё проглотила и довольно выдохнула, сложив руку на сытый живот. Указательный палец почти полностью провалился в складку. Стелла, словно одурманенная шёпотом духов, мгновенно забыла обо всех предостережениях, которые могли побеспокоить её всего минуту назад, и принялась послушно кормить Кафку. Имитируя стон, Кафка запрокинула голову назад, дав ей ещё мотивации. Отяжелевшее от переедания тело никогда не болело, даже если его наполняли неприлично долго. Любую, даже самую чувственную близость, Кафка ощущала лишь наполовину, а потому любые звуки издавала специально для Стеллы. Кончики ушей, прикрытые серыми прядями волос, обдало щекоткой. Стелла не удержалась и прижалась к испачканным шоколадным пломбиром губам, пытаясь вырвать поцелуй. Кафка едва открыла рот, впуская Стеллу, но затем вынудила её отстраниться. – Сначала ты должна закончить – сказала Кафка, немного наклонив голову, дразня изящной улыбкой. Стелла коротко выдохнула, разочарованно взглянув на банку, которая почти опустела. Она быстро сорвала с неё этикетку с каким-то сложным названием, написанным на местном языке, и швырнула её в сторону. Они не обращали на фирмы внимания, выбирая еду на ночь. Стелла хотела дать Кафке всего и побольше. И подороже. Дорого – значит хорошо. Опыт с друзьями из КММ это подтверждал, потому Стелла сделала кассу наверное всем пекарням города. Всё ради толстеющего живота Кафки, принимающего новые порции еды. Стелла хотела вновь услышать его урчание, засовывая ложку в рот. Её ладонь накрыла ладонь Кафки, а потом заменила её между складочкой. Не забывая продолжать кормление, она ловко массировала живот, словно стараясь ускорить процесс пищеварения. Стелла довольно улыбалась, чувствуя как податливо трясся набухающий, упругий жирок. – Тут совсем немного осталось… – затараторила Стелла, желая поскорее подключить к массажу вторую руку. – Соскреби остатки со стенок – лениво протянула Кафка, вновь имитируя стон и запрокидывая голову назад. Стелла наскребла ещё ложечку и поднесла ко рту Кафки, наблюдая за тем, как она обхватила её губами и наконец всё съела. – Молодец – довольно выдохнув, сказала Кафка Опустевшая банка и ложка полетели на пол к остальным обёрткам, упаковкам и коробкам. Стелла бесцеремонно уткнулась лицом в пышную, налившуюся жиром, грудь Кафки, осторожно, но достаточно резко, уложив руки на её круглые, обвисшие бока. Кафка тихо усмехнулась и залезла пальцами под её перчатки, не скрывающие тыльную часть ладони, и медленно стянула их, чтобы чувствовать грубоватую кожу ловких пальцев. Наевшийся сверх меры живот, глубоко забурчал. Стелла отпустила бока и расстегнула чёрный лифчик, позволяя тяжёлым грудям вывалиться наружу. Лифчик упал к грязным упаковкам и возможно был испорчен крошками или остатками крема. Стелла прильнула губами к желанной груди и принялась оставлять на ней засосы, периодически полизывая собственные метки. Руки вернулись к мягкому животу, нежно ощупывая дряблую, натянутую плоть. Кафка не позволила ей отстраниться от своей груди, погладив по голове, но Стелла не прекращала касаться живота даже не глядя. Она вновь осторожно промыла бока и достала до самой изнеженной, нижней части. Несколько раз сжав там жирок, Стелла практически выпросила короткий, сладкий стон. Она зажмурилась и почувствовала, что обязана расцеловать всё это прекрасное, принадлежащее только ей, тело. Стелла прикусила податливую кожу и, осыпая Кафку короткими поцелуями, спустилась губами к животу. Язык оставил влажный след от самого верха до глубокой складки. Он нагло скользнул туда, после чего прошёлся кончиком по коже, скрытой жиром. Кафка вновь коснулась затылка Стеллы, побуждая её продолжать ласки. Стелла только рада осторожно прикусывать тёплую плоть и долго целовать, оставляя засосы... Когда Кафка разрешила, она слегка приподнялась, обнаружив свою голову под большим животом, а себя стоящей на коленках перед ним. – Разве это не чудесно? – улыбаясь, сказала Кафка, проведя рукой по своему бедру, демонстрируя растяжки. Стелла напряглась всем телом. Будь у неё собачий хвост – он бы весело вилял, потакая хозяйке. Выждав несколько секунд, она оттянула кружевную ткань трусов, трещашую по швам, и нетерпеливо проникла языком внутрь её тела. В дополнительных ласках она не видела смысла, Кафка в любом случае не оценила бы их во всей красе, едва ощущая достаточно резкое проникновение. Язык Стеллы был вынужден медленно и долго, надавливая, работать на удовольствие Кафки. Ловко меняя траекторию время от времени, Стелла посасывала внутри и старательно водила языком. Она вдруг поняла, что сама мало что чувствовала. Губы онемели, а язык перенапрягся. Но Кафка гладила по голове, а значит Стелла всё делала правильно. Этого было более, чем достаточно для полного удовлетворения и тёплого чувства, образующегося в груди. Она теряла счёт времени, тщательно и протяжно лаская Кафку. Этот процесс никогда не был лёгким и быстрым. Возможно, если бы у Стеллы сохранились воспоминания, она смогла бы сравнить то, как ей удалось добиться сердца роковой женщины, с тем, как долго она добивалась её удовольствия, лёжа между её ног. Но Кафка вынуждена была скрыть от неё их совместное прошлое, от того у Стеллы остались лишь слепые чувства, вынуждающие её отдавать всю себя за то, чтобы им было хорошо. Она интуитивно угадывала, где нужно давить, где подуть, а где задерживаться, напрягая все свои чувства и мысли, сбиваемые лишь ощущением того, что она прижата нежным жиром. Стелла сильно захотела пить и вдруг почувствовала, что Кафка напряглась. На кончике языка отдалось чем-то солёным, прежде чем Стелле было позволено отстраниться. Она села и накрыла промежность Кафки рукой, помогая закончить пальцами. Кафка хихикнула, взглянув на растрёпанную и уставшую Стеллу, падающую к ней в объятия. – Мне нужно поскорее уйти. Твои друзья ранние пташки – зная, как Стелла соскучилась по ласке, сказала Кафка, чтобы та прижалась к ней ещё крепче и уткнулась долгий поцелуй