Непрерывная война

Тёплый вечер окутывает два силуэта, сидящих в лесу людей перед небольшим костром. Макгендальф и Эмиролаз сидели в полной тишине, наблюдая за языками пламени и слушая тихий треск веток. Говорить не хотелось, да и слов нужных не находилось. В связи с событиями недавнего прошлого напряжение между ними можно было ножом резать. Настолько всё было плохо, что кажется даже беззаботный Амиродо начал это замечать. В первую их встречу эльф очень скептически отнёсся к чужеземцам. Старый маг и какой-то полный то-ли хобитт, то-ли орк. Тот и сам не знал. Но после долгого разговора по душам, парень всё же проникся их целями и согласился на это путешествие. Идти было не долго по меркам волшебного мира, ещё и при учёте того что они шли пешком. Около трёх недель, но казалось что это недолгое время будет самым мучительным в его жизни. Макгендальф был невыносим. Всё время рассказывал полную чушь, постоянно хвастался своими любовными похождениями и впринципе восхвалял себя всевозможными способами. Это выводило из себя. Он прожил несколько столетий и ему казалось что уже ничего не сможет сбить его душевного равновесия, но этот глупый волшебник с феерическим успехом справлялся с этой невыполнимой задачей. Ему было тошно от всех его хвалебных балад и они постоянно цеплялись языками. Подолгу спорили и также подолгу мирились (не без помощи Амира). Эмиролаз был до ужаса занудным и высокомерным. Илью раздрожал его пафос и черезчур заумные тезисы. Хоть они были ровесниками, но у мужчины в голове не укладывалось как его ещё лет до 30 никто не придушил, после очередного интересного факта. Его выводили из себя все эти косые взгляды и едкие комментарии в свою сторону. Он без конца прерикался. Иногда по ночам возникала мысль кинуть его ко всем чертям в догорающий костёр, но потом он смотрел на эльфа и мысли пропадали сами собой. Таяли на глазах, а в мыслях оставалось только бледное, умиротворёное лицо, на котором играли лучи уходяшего солнца и дрожащие, длинные ресницы. Он был невыносимо красив, да так что аж выворачивало. Макгендальф спал с эльфийками и не по наслышке знал об их неземной красоте, но этот парень был на другом уровне. Они не могли находится рядом ни одной лишней минуты иначе точно переубивали бы друг друга. Амиродо грустно вздыхал и смотрел за этой картиной, надеясь на чудо небесное, но его всё не было. Спустя пару дней, путники дошли до топей. Огромное болото растилалось на несколько гектаров вперёд. Пахло застоявшейся водой и сыростью, а земля под ногами хлюпала. Эмир поморщился от отвращения, слыша где-то сбоку ехидную усмешку. Сразу узнался голос Макара. Недовольно цыкнув языком, эльф закатывает штанины и шагает вперёд, наступая на первую кочку. Было сложно постоянно обходить вездесущие заросли камыша и отбиваться от местных - не менее мерзких - обитателей, но тем не менее товарищи пробирались вглубь. Когда солнце начало клонится к горизонту, сил не осталось. Усталось легла на плечи тяжёлым грузом, а долгие часы дороги оседали болью в ногах. Но до привала ещё далеко. Надо найти более менее сухое и безопасное место. Витая в своих мыслях и делая шаги уже на автомате, Кошоков не замечает внезапно ускользнувший из под ноги камень. Падая, Эмиролаз думает лишь о том насколько это унизительно. Кажется ему ещё долго придётся сушить свои вещи у огня. Уже приготовившись упасть лицом в грязь на потеху несносного мага, парень чувствует что падение остановилось, а накидка неприятно натянулась. - Епт твою матерь! Тебе глаза и мозг зачем нужны? Всё это по твоим лопоухим ушам потекло? - Заткнись уже. Если бы ты так долго не разбирался с той тварью, мы бы дошли до заката, мой мозг не атрофировался и соответственно не вытек бы от твоих тупых шуток! - Простите что я вообще сражался, прикрывая ваши беспомощные задницы! Может мне тебя отпустить? - возмущался волшебник, повышая тон. - Не будь идиотом и подними меня наконец, иначе мы всю ночь идти будем.. Послышался тяжёлый вздох и Эмир почувствовал что его тянут назад. Правда настолько резко это происходит, что он вновь теряет равновесие, но падает уже прямиком на Илью. Тот ругается себе под нос и ловит эльфа, обхватывая руками поперёк груди. От неловкости, он задержал дыхание, в ожидании недовольного выговора по поводу своей неуклюжести. - Тебя ноги совсем уже не держат что-ли? Может на ручках нашу принцесску понести? - Ради всего святого замолчи и никогда больше не открывай свой рот. Отпусти. - задушенно сказал Эмир. Его приказного тона слушаются не сразу. Хватка ослабевает и руки ползут к талии. После отпускают, хотя сердце начинает громко стучать из-за того что те всего на секунду дольше положенного остались на нём. Отряхнув себя нарочито надменно, чтобы скрыть свою нервозность и трясущиеся руки, парень медленно оборачивается. Молчит, но в кариих глазах отражается некая благодарность. Высыкомерная и как будто выдавленная из себя, но Макгендальф не против. Скалится в улыбке, увидев румянец на бледной коже и смотрит на Амиродо, который успел их нагнать за это время. Кажется пора в дорогу.

***

Прошла первая неделя пути. Атмосфера в команде не стала лучше, но постоянные ссоры стали менее частым гостем. К сожалению сегодня не такой случай. Амиродо просыпается от злых криков, ярких вспышек и громких взрывов. Открывая глаза, он приподнимается на локтях и обречённо откидывается обратно на постеленную мантию. Эмиролаз и Макгендальф опять затеяли глупую, беспричинную драку. Так как оба пытались сдержать порывы агрессии, их редкие драки становились все более ожесточёнными. Эльф вытаскивает очередную стрелу и натягивает тетеву, целясь в плечо. Всё же убийство не входило в его планы, хотя иногда было непреодолимо желание. Снаряд уже летит по направлению к магу, но тот ловко отбивает её защитным заклинанием и также быстро кастует луч энергии. Соперник пытается увернуться, но тот сбивает его с ног и лицо Эмира искажается гримасой боли. Макгендальф в миг оказывается рядом с дёргающимся на земле парнем и вставая на колени, хватает его за ворот рубашки. Эльф жмурится и почти не дышит, ожидая удара в лицо. Сильного такого. От которого ещё пару недель болеть будет. А Илья только смотрит и чувствует отвратительный привкус нежеланной победы. Зачем этот придурок постоянно всё портит? Вроде не глупый. В конце концов уже больше века живёт на земле, а такой упрямый. - Как же ты жалко выглядишь. - буквально выплёвывает Макар ему на ухо. - Завались, мудак.. - Хрипит в ответ эльф. Его одолевают судороги и он трепыхается в сильной хватке словно подбитая птица. Мурашки бегут по телу от тёплого дыхания на щеке. Видимо Илья решил уничтожить его по всем фронтам. Странную словесностную перепалку прерывает недовольный возглас Амиродо. Было плохо слышно от громко стучащей в ушах крови, но в следующий момент он явно чувствует как его поднимают с земли и бесцеремонно закидывают на плечо. Эффект магии остался чем-то прожигающе горячим в груди. Или это не магия? Слыша непонятные ругательства и протесты в свою сторону, Макаров утешительно хлопает того по бедру и несёт в сторону лагеря, не подозревая что это прикосновение ещё долго будет гореть на коже словно клеймо, сделаное раскалённой сталью. Брюнет затихает, стараясь понять почему сердце сжалось и перестало стучать. Это же точно не от того что он висит на плече мужчины и беспомощно хватается за его спину и плечи? Точно не из-за рук на его бедре и лодыжке? Врядли.

***

Глубокая ночь поглащала звуки леса в своём мраке. Даже одинокие птицы спали на ветках. Костёр давно потух, а на земле около него мирно спали трое путников в свете луны. Амиродо разлёгся посередине на мантии своего дяди, отделяя двоих скандалистов друг от друга. Все путники измотались за день и теперь сладко спали, беря заслуженный отдых. Все кроме Макгендальфа. Маг метался в беспокойном сне, постоянно хмурясь. Он ворочался на уже покрывшейся росой траве и не мог найти себе места. Холодные, тонкие пальцы скользят по его груди, а цепкий, ядовитый взгляд изучает покрасневшее лицо. На губах эльфа растягивается улыбка. Он чувствует что тело волшебника дрожит и видит как по оголёным участкам кожи бегут мурашки. Руки ползут вверх к шее, притягивая Илью ближе к себе. Можно почувствовать горячее дыхание на губах, от чего ноги начинают сводить судороги. Перед лазурными глазами будто калейдоскоп плывёт насмешливое лицо Эмиролаза, а руки машинально хватаются за талию, ища опору. Сквозь пелену эйфории он слышит звонкий смех и на миг чувствует губы у себя на шее. Мир взрывается яркими огнями и Макаров обессилено вздыхает, сдаваясь и абсолютно принимая сладкое поражение в войне со своими чувствами. Он готов отдать всё что у него только есть, было и будет, лишь бы постоянно чувствовать ловкие пальцы в своих волосах и целовать губы невыносимого эльфа. Он готов мурлыкать от удовольствия и ластиться к этим рукам следующие столетия. Он бы сделал всё, только бы все эти желания были взаимными. Чувствуя холодную землю спиной, Макгендальф откидывает голову назад, понимая что сверху на него садяться. Кошоков наклоняется ниже и нависает над магом, не спуская с него зорких, кариих глаз.

- Проснись...

Рыжеволосый непонимающе смотрит на эльфа, который бесцеремонно разлёгся на его груди и выводил неведомые руны на его руке.

- Что?...

- Проснись. Алёу! Просыпайся нам пора!

Илья подскакивает на месте, пробуждаяь ото сна, чем пугает Амиродо. Возможный полурослик громко материться и падает на спину. Из-за этого просыпается Эмиролаз и смотрит за этим цирком с каменным спокойствием. Встал так будто и не ложился вовсе. Макар тяжело дышит и хватается за ткань своей рубашки. Не в силах сбросить наваждение, мужчина смотрит на эльфа, что всего пару секунд назад чуть ли не целовался с ним. Взглядом бегает по бледому лицу. В глазах Эмира бесы пляшут, а губы растягиваються в хищном оскале. Что-то здесь не так.

***

Пещера гномов угнетала своим величием. Тёмные, каменные стены подземелья уходили далеко ввысь. Три странника и недавно появившийся гном - Турин, лицезрели ужасного, древнего дракона. Тот спал и путешественники всеми силами старались не разбудить его и пройти мимо, но неуклюжий Амиродо испортил этот великолепный план всего одним неловкий звуком. Дракон зарычал, открывая свои глаза. У эльфа застыла кровь в жилах при виде этой картины, хотя его страх быстро прервался на искреннее удивление. Перед ним предстала спина Макгендальфа, что в силу своих габаритов полностью закрывала Эмира от глаз дракона. Он и правда закрыл его своим телом? Старался защитить? Это смущало и заводило в тупик. До этого момента Эмиролаз был свято уверен что они заклятые враги и ничего кроме ненависти друг к другу они не испытывают, но то что он был готов побороться с древнейшим злом, лишь бы защитить в первую очередь Эмира, заставляло задуматься. Почему в первую очередь? Чтож он мог закрыть собой Амиродо, ведь он всё таки его дядя. Про почти незнакомого гнома и речи не шло (всем было немного плевать). Факт оставался фактом. Он закрыл именно Кошокова. Что-то здесь точно не так. Времени размышлять нет, всё же дракон уже полноценно ракрыл свои огромные крылья и теперь смотрел на заблудшие души с неудержимым интересом. Всё вышло без потерь и трагедий. Дракон оказался с причудами и благодаря наиглупейшому каламбуру от гнома, странники спокойно прошли сквозь пещеры, наконец выходя наружу, наслаждаясь солнечными лучами и свежим воздухом. Мысли оседают липким слоем на коже, а груз недопонимания заставляет эльфа неотрывно смотреть на великана. Не в силах выдержать ожидания, брюнет хватается за рукав мужчины и тянет его на себя. Тот оборачивается, непонимающе смотрит на внезапно смущённого Эмиролаза. Парень молчит. Слов не находиться. Он бегает кариими глазами по чужому лицу и надеется, что маг поймёт все его эмоции лишь через взгляд. И он понимает. Выражение лица меняется. Макаров отворачивается и невнятно бурчит: - Потом... Эльфа это абсолютно не устроило, но возразить сейчас он не мог. В груди ворошились странные чувства. Волнение, непонимание, злость за вопросы без ответов и невероятный трепет. Чуткий слух уловил нервозность в голосе Ильи, а его покрасневшие уши заставли думать о самых невероятных раскладах событий. Видимо им предстоит серьёзный и возможно долгий диалог вечером, как только они разобьют лагерь. Попрощавшись с гномом, троица вновь направилась по направлению к раковой горе. Оставалось совсем немного.

***

И теперь они здесь. Сидят не в силах начать диалог. Эмир ждал пока маг объяснит своё странное поведение, а второй и сам не знал чего ждал. Он не мог объяснить что с ним происходит последние недели, но понимал что это заходит слишком далеко. Ну не может же человек рассматривать своего врага каждый раз когда тот тренировался. А кто виноват что эльф чертовски грациозно владел луком? Не мог человек переполненый ненавистью разглядывать чужие глаза долгими вечерами. Хотя он же просто удивлялся как обычные карии глаза могли переливаться самыми разными оттенками? В конце концов, заклятые враги не будут застывать в оцепенении после каждого не намеренного касания и краснеть как подростки. Да, определённо не будут. Кошокова разрывало изнутри от ожидания. Он еле сдерживался на протяжении всего пути, явно не для того что бы и дальше ждать ответов на все эти многочисленные вопросы. - Ну и? Может ты скажешь хоть что нибудь и не будешь молчать как придурок? Что это было - тогда в пещере? А на топях или во время драки? Макаров сцепил руки в замок и начал нервно перебирать пальцы, дабы успокоится. - Это допрос? - Считай что да. Тяжёлый вздох в попытке опустошить голову и наконец собрать целесообразный ответ воедино. Абсолютный провал. Мысли метались в сознании будто загнанный в угол зверь. Не давались в руки и постоянно кусались. - Я и сам не знаю. Всё это время я считал что ненавижу тебе каждой клеткой своего тела и души. Хотел тебя придушить во сне, лишь бы ты больше не пиздел своими заумными словами. Но кажется это была не ненависть. Я обожаю то как ты днями напролёт можешь вести глубокие диалоги, то как ты на меня постоянно смотрел со своим этим... Сучьим высыкомерием. Да чёрт его возьми, всё что бы ты не делал выходит идеально. Это выводит из себя. Наступило молчание. У Ильи просто закончились слова что-бы выразить свои чувства, а Эмир старался переварить всё сказанное. Всё же эти гляделки и странные прикосновения были не случайными. Тогда что ему стоит сказать? Может сделать? Оба боялись посмотреть друг на друга. Костёр будто парализовал их, заставляя мужчин бесконечно долго пялиться на яркое пламя. От этого начали болеть глаза. Макгендальф закрыл лицо руками, лишь бы не сгореть от стыда под этим холодным, пронзительным взглядом, который ему уже снится в самых страшных кошмарах. Ну ладно, не совсем кошмарах. А Эмиролаз лишь вздыхает. Он уже признался себе что это давно не ненависть, поэтому больше нет преград. Эльф пододвигается ближе и аккуратно берёт запястье Ильи, отводя то немного в сторону. Каждое движение будто бьёт током, заставляя мужчину содрогнуться. Преодолевая себя, он всё таки взглянул в столь полюбившиеся за короткое время карии глаза. Почему-то они будто остекленели и эмоции в них было невозможно распознать. А вот душа и сердце внутри пылали. Брюнет медленно наклонился вплотую к чужому лицу, оставляя жалкие сентиметры между ними. - Как же ты меня заебал. Своими выходками и самолюбием. Своими глупыми историями и не смешными шутками. Заебало то каким мямлей ты умеешь бы. Меня так сильно зебали твои красивые глаза. Твои блять отвратительно голубые глаза, что я без них больше жить не могу... Меня тошнит лишь одного взгляда на них. Зачем вы вообще пришли тогда в мой лес? И Эмир резко сокращает расстояние, обрезая любые возможности к побегу. А куда Макару бежать? У него не было даже мысли об этом, лишь ощущение чужих, мягких губ. Мозг бил тревогу, но уже было абсолютно плевать на сигналы нервной системы. Потакать желаниям - верх мечтаний, отказаться - быть дураком. И он отбрасывает все сомнения в сторону, напирает на чужое тело, заставляя упасть на согретую костром землю. Облизывает, кусает, выпуская всю злость и напряжение, а Эмиру будто только это и нужно было. Он извивается и стонет в нескончаемые поцелуи. Хватается за чужую одежду и охотно отвечает. Рот приоткрывается в очередном немом возгласе и маг не теряя ни секунды дрогоценного времени до возвращения Амиродо, проникает внутрь. Сплетает язык с чужим, делая поцелуй более глубоким и мокрым. Ещё более томящим и желанным, хотя ещё минутой ранее казалось что ещё больше – невозможно. Отстраняются друг от друга одновременно, тяжело дыша и смотрят как заворожённые. - Ты невыносим..- глубоко вздыхая говорит Эмир, не в силах отвести взгляд от лазурных глаз. - Если я хуже тебя даже в этом, мне стоит на месте убиться. - шепчет Илья ему на ухо, при этом язвительно усмехаясь. Обменявшись оскорблениями, оба без слов снова сливаются в поцелуе. Глубоком и страстном. На ощупь изучают тела, чувствуя как жар захватывает их обоих с головой. И мы не будем рассказывать в этой сказочной истории про то как Амир возвращался к лагерю и застал эту картину. Не будем говорить как он удивился и как по тихому отсиживался в сторонке, слушая взаимные ругательства и не совсем приличные звуки. Мы просто оплатим ему психолога.