Я обязательно найду тебя

Воздух, и без того пропитанный вонью гнилой плоти ходячих, наполнен запахом пороха и крови. Война с губернатором закончена, он больше не опасен для них. Его душа, такая же гнилая, как снующие вокруг мертвецы, покинула тело, которое теперь разрывают на куски монстры, жаждущие вкусить человеческую плоть. Двор кишит ими. Звуки взрывов и стрельбы привлекли целую толпу, которая теперь свободно проходит через разваленные ворота. Оставаться в тюрьме больше нельзя. Их слишком много чтобы отбиваться, да и силы давно покинули группу. Хватая первое, что попадется под руку, они, минуя цепкие, гниющих руки ходячих, выбираются с территории. Бегут без оглядки. Бегут, чтобы продолжить выживать в этом проклятом мире, полном ходячих мертвецов. Хершель остался там, он стал первой жертвой психа, который жаждал их крови. Его смерть засела камнем в сердце каждого. Он был их неотъемлемой частью, частью, которую так жестоко отобрали. Дэрил пострадал, он почти не мог идти, когда они наконец достигли поляны, далеко от территории тюрьмы. Ему нужно было сделать перерыв, он больше не мог передвигать ноги, силы окончательно покинули его. Кэрол шла с ним рядом, поддерживая, в то время, как Рик поддерживал Диксона с другой стороны. Слезы, тихими ручейками, катились по лицу женщины, стекая к её шее. Глаза покраснели и опухли. Она не могла этого вынести, не могла потерять ещё одного близкого человека, самого близкого человека. Им всегда везло, сейчас должно произойти тоже самое. Он не мог так просто взять и оставить её в этом жестоком мире совсем одну. Он не имеет права так поступать, не после того, что они пережили вместе. Когда они аккуратно опускают Дэрила и он, из последних сил, устраивается возле дерева, Рик уходит, чтобы проверить остальных. Кэрол держит большую, шершавую и мозолистую руку мужчины в своей, крепко сжимая. Другой рукой она прижимает тряпку к ране, из которой обильно льется кровь, унося жизнь мужчины. – Дэрил, держись. Не смей умирать, слышишь! Ты справишься, мы справимся, как и всегда. – рыдания подбираются к горлу женщины, сжимая его в своих тисках, не давая вздохнуть. Мужчина медленно, прикладывая титанические усилия, открывает глаза и смотрит на её заплаканное лицо. Её глаза и нос красные от слёз, а кожа бледная, словно накрахмаленная простыня. Её губы и подбородок подрагивают, а глаза полны ужаса. Они всегда понимали друг друга без слов, читали, словно открытую книгу. Только сейчас её глаза были полны такой боли, которую он видел там только тогда, когда София вышла из того амбара. Тогда она смотрела точно также и рыдала с такой же силой. Его сердце сжималось, он не мог сделать вздох, будто на грудь кто-то сел и перекрыл все пути для дыхания. Он ненавидел себя за то, что приносит ей такие страдания. За свою жизнь она испытала их слишком много и он поклялся больше не допускать такого, но подвел. Подвел себя, но больше он подвёл её. Он знал, что это конец. Рану такого масштаба они не смогут залечить в таких условиях. Как бы им не хотелось – они не всесильны. – Перестань плакать. – его голос прозвучал грубее, чем он расчитывал. Он заметил, как она вздрогнула и отвернулась, но плакать не перестала. Она не могла. Она не могла больше терять тех, кого любит. Почему это всегда случается с ней? Почему? Сначала София, её маленькая, невинная девочка, которая не заслужила всего этого. Теперь Дэрил, который стал таким родным, таким своим. – Нужно перевязать рану, нужно остановить кровь. – Она начала суетиться вокруг него, искать тряпки, с помощь которых сможет это сделать. Слёзы на мгновение перестали жечь её глаза. Она должна была что-то сделать, не должна отпустить его. Не имеет права отпустить. Она чувствует, как его рука находит её и слезы снова льются из глаз, безудержным потоком. Она наклоняется к нему и прижимается к плечу, не скрывая всхлипы из-за рыданий – Ты не можешь уйти. Ты не можешь оставить меня одну в этом проклятом мире. Ты не можешь. – Её рука переместилась на его грудь и сжала край рубашки Вокруг было тихо, никто, кроме Кэрол, не издавал ни звука. Все сидели у костра, который Рик недавно развёл, и наблюдали за ними. Их сердца сжимались от боли, но ничто не сравниться с болью, которую сейчас испытывала Кэрол. Они понимали это, поэтому не мешали, поэтому не пытались её успокоить или оттащить от Дэрила. У них бы просто не получилось, они бы не смогли. Мэгги и Бетт, прижимаясь друг к другу, оплакивали отца, которого потеряли в этой войне, который пал, чтобы они продолжали жить, продолжали дышать и сражаться с этим миром. Они все кого-то потеряли, и сейчас они смотрели на то, как женщина теряет ещё одного человека, которого любит всем сердцем, без которого сама не сможет жить. Дэрил чувствует, как хватка на его груди ослабла, а Кэрол поднялась, чтобы принести ему хоть немного воды, которую они успели схватить, и одеяло, чтобы он был в тепле. – Попей немного, тебе нужно больше жидкости. – она не плакала, но её голос дрожал, будто рыдания снова вот-вот захватят её. Женщина накрыла его одеялом и подбивала его с каждой стороны, что он был в тепле и не замёрз. – Перестань, наконец, суетиться и сядь рядом. – голос мужчины пропитан усталостью, как и глаза, когда он смотрит на неё. – Кэрол, пожалуйста.. Она садится рядом и переплетает их пальцы. Грудь разрывается от боли. Она не может сидеть и ждать, когда он закроет глаза и покинет её навсегда. Если это случится, она умрет рядом с ним, потому что жизнь без него потеряет весь смысл – Я люблю тебя. Ты не можешь оставить меня одну, я не смогу.. – она шепчет, не в силах посмотреть на него, боиться, что не выдержит снова, не сможет. – Я не смогу дальше жить без тебя, в этом не будет смысла. Без тебя нет смысла, понимаешь? – она смотрит на него и он видит эти стеклянные глаза, из которых будто выкачали жизнь. Он не видит в них ничего, кроме боли и слёз. Это невыносимо, невыносимо смотреть на её страдания. Боль в боку отступила на второй план, уступая место душевной боли. Сколько раз он хотел признаться, сколько раз хотел сжать её в своих объятиях и больше никогда не отпускать? Наверное с того самого момента, когда они увидели Софию, выходящую из амбара. С того момента что-то внутри перевернулось. Чего он боялся? Почему лишь на смертном одре решился сказать эти три слова, которые терзали его все эти годы? – Я тоже тебя люблю. Должен был сказать это раньше. Должен был признаться намного раньше, прости. – он протягивает руку, берёт её за подбородок, хмурясь от, пронзившей бок, боли и поднимает её голову, чтобы она посмотрела на него. – Ты сильная, Кэрол и ты со всем справишься. Когда придёт время, мы снова встретимся, я обязательно найду тебя, где бы я ни был. – и он целует её, целует её сухие и холодные губы, целует её щеки, целует её лоб, параллельно стирая слёзы с её лица Его губы с привкусом металла из-за разбитой губы, с привкусом табака соприкасаются с её губами. Почему они ждали так долго? Почему кто-то из них должен умереть, чтобы они, наконец, поняли, насколько любят, насколько нужны друг другу? Он отстраняется и прижимает её к себе. – Я люблю тебя, пуки.. – Шепчет она, прижимается сильнее и закрывает глаза. Она приняла решение, решение, которое не подлежит обсуждению – Я тоже люблю тебя. Давай немного отдохнëм. – Дэрил целует её в лоб и закрывает глаза, прекрасно зная, что она собирается сделать.

***

Неизвестно сколько они просидели в таком положении, неизвестно сколько прошло секунд, минут или часов. Под утро, когда первые лучи солнца освещают поверхность земли и жизнь покидает тело мужчины, по лесу проносится звук двух выстрелов. Один для Дэрила, чтобы он не обратился, а другой для неё самой. Потому что смысла жить без него нет. Они теперь навеки вместе где-то там, далеко-далеко, где никакие ходячие и другие опасности им не страшны.