Не бесите некроманта!

💀💀💀

POV Эммануил Распутин

      Господи, вот ведь приснится же такое…       Врагу, блять, не пожелаешь прочувствовать, пусть даже и во сне, как тело твоё разбирается на атомы, чтобы пролететь сквозь время и просторы вселенной и вновь очутиться там, где ты уже и не хочешь больше никогда быть, а единственный важный в твоей жизни человек остаётся где-то там, в далёком и недосягаемом для тебя прошлом… Уф… Аж в пот бросило…       — Ри, ты уже проснулся? — глаза после пережитого во сне кошмара открывать было лень, и я просто тихо позвал спящего на соседней кровати Поттера, прекрасно зная, что с его кошачьим слухом тот, если и дрых до этого момента, то от моего вопроса должен был уже проснуться.       Но в ответ мне была лишь тишина.       Странно, неужели мой тигрёнок в кои-то веки проснулся раньше меня? Ведь Поттер, как любой представитель семейства кошачьих, просто обожал поспать. А по утрам этого соню иногда было просто не добудиться, особенно если он ночью засиживался в библиотеке за какой-нибудь очередной только ему важной книжкой.       — Ри! Котёнок, ты дома? — пришлось даже повысить голос — вдруг это чудо зависло в гостиной?       Ответом снова была тишина.       Внутри что-то противно заныло, словно в старую, уже подживающую рану воткнули тупой нож, вскрывая её заново, а в голове с громким щелчком вдруг пришло осознание, что нихрена это был не сон…       Вот теперь глаза открывать было не просто лениво, а реально страшно, потому что я уже прекрасно понимал, что именно увижу перед собой. Точнее, кого уже точно больше никогда не увижу…       Малодушно захотелось спрятаться с головой под одеялом и больше никогда не высовывать носа в реальность, которая мне нахрен не сдалась без единственного дорогого сердцу человечка…       Осознание произошедшего окатило с головой, и я вспомнил всё…       Лучше бы, блять, не вспоминал…       Где-то над ухом раздалась давно подзабытая мелодия мобильника. И по тому, как настойчиво не прекращался звонок, можно было догадаться, что звонивший на том конце провода нервничал. Сильно. Только вот что могло случиться за одну ночь, пока меня не было на рабочем месте?       — Хуй ли тебе надо? — мой голос, хриплый и глухой, кажется, произвёл на трезвонившего друга, а по совместительству ещё и моего заместителя, неизгладимое впечатление.       Ну ещё бы — это в мире Поттера я был язвительным и саркастичным мудаком, а здесь друзья и сослуживцы знали меня как спокойного и уравновешенного руководителя. Знали бы они, с каким трудом мне всегда удавалось держать эту дружелюбную маску на своём лице… Но должность, как говорится, обязывала, поэтому приходилось сдерживаться, и вместо того, чтобы частенько хорошенечко послать собеседника по батюшке, я лишь натягивал дежурную лыбу…       — Миль, у нас пиздец! Полный! — кажется, Лёха был на грани паники, и я даже подозревал по какому поводу. — Охранки по всей стране сошли с ума и выдают какую-то дичь! Ты срочно нужен…       — Не нужен! — сказал, как отрезал. — Я в курсе. Ничего страшного не произошло, и через пару часов всё придёт в норму.       — Но, Миль… Такой всплеск…       — Лёша… На хуй иди… — я устало вздохнул и всё-таки вылез из-под одеяла — после истошного ора друга в трубку даже рефлексировать на тему собственной неудавшейся жизни больше не хотелось. Да и смысл?       Мара ведь чётко оговорила в контракте, что вернёт меня аккурат в то время и место, откуда и забирала двадцать лет назад. Взамен она должна была подправить будущую историю мира Поттера так, чтобы мой Тигрёнок больше не смог вляпаться в то, что приведёт его к смерти…       Поттер будет жить! Пусть без меня, пусть где-то за сотни лет и километров от того времени, которое считалось мне родным, но он будет жив! А я…       А я, как сопливая студентка-первокурсница, буду до самой своей смерти хранить и лелеять в душе воспоминания о своей первой, единственной и не сложившейся любви…       В трубку что-то ещё орали, видимо пытались взывать к моей совести, которую я тоже благополучно оставил там же, где остались мои сердце и душа. Пару минут спустя мне это надоело, и я, совершенно не стесняясь в выражениях, поведал другу всё, что я о нём думаю.       Леха заткнулся и лишь молча внимал. Даже не видя его лица, могу точно сказать, что друг охуевал от услышанного не по-детски, а я, хоть так выплеснув скопившиеся в душе бешенство и разочарование, в конце уже почти спокойно выдал:       — Я приду в офис, когда соберусь. И, Лёш… Ты зарплату получаешь не за то, что скидываешь на меня все проблемы. Не один я должен тянуть эту лямку. А если тебе что-то не нравится — милости прошу — место Верховного Мага я могу освободить в любой момент.       — Распутин, у тебя что-то случилось? — Лёха, конечно, та ещё заноза в заднице, но друг всё же отличный. И моё убитое настроение уловил чётко.       — Случилось. Но тебя и всех остальных это никак не касается, — я хмыкнул, представив на секунду, куда меня могут упрятать добрые люди, узнай они историю моих последних лет жизни. — Через пару часов приеду, — я сбросил звонок.       Ещё с десяток минут я потратил на то, чтобы привести в порядок собственные мысли и чувства. Хотя последние я просто запечатал внутри убойной дозой успокоительного и залил сверху литром крепчайшего кофе.       Дико хотелось курить, но сигарет в моей квартире отродясь не водилось, потому как Эммануил Распутин до этого дня вёл здоровый образ жизни и никогда не курил. Даже выпивал последние года сугубо по большим праздникам, потому как пьяный некромант — это та ещё бомба замедленного действия…       Вообще, анализируя свою жизнь в теле Снейпа, я всё больше и больше убеждался в том, что именно тогда я и был самим собой, а не притворялся тем, кого желали во мне видеть окружающие. Ведь даже в период собственной бунтарской юности, когда мне наивно казалось, что я творил абсолютно безумные вещи, я всё равно всегда вёл себя с оглядкой на других.       Вот и получается, что собственной жизнью я смог пожить лишь в чужом мире и в чужом теле… Печально, однако…       Но с этого момента я твёрдо вознамерился исправить сложившуюся ситуацию. А если кого-то что-то не будет устраивать — что ж, за пост Верховного Мага я не держусь. Мозги у меня есть, Силой тоже Госпожа не обделила — прорвёмся…       Допив последнюю чашку кофе, я пошёл собираться.       Из зеркала в ванной на меня смотрело моё-не моё лицо. Вроде бы привычная по прошлой жизни мордашка, но за последние года я как-то уже привык к совершенно другой, более мужественной, что-ли…       Здесь меня всегда считали смазливым красавчиком. Натуральный пепельный блонд, длиной ниже лопаток, точёное скуластое лицо-сердечком, пухлые, словно зацелованные, розовые губы… Лишь глаза чёрные, как августовская ночь, оставались одинаковыми в обеих жизнях… Прибавим к этому образу невысокий рост и весьма субтильное телосложение, и получим эдакого андрогинного мальчика-зайчика. И если бы не густой шлейф магии Смерти, что окутывал меня плотным эфемерным коконом, наверняка, ни один человек никогда не воспринял бы меня всерьёз.       Криво усмехнувшись своему отражению, привычным жестом вставил в глаза голубые линзы — чтобы не пугать лишний раз впечатлительных правильных волшебников, и решил сегодня не одевать привычный строгий костюм: заебала эта официозность.       Поэтому выбор мой пал на модные свободные чёрные джинсы с прорехами на коленях и ляжках и шёлковую рубашку густого сиреневого цвета. Всё это дополнил ремень с массивной пряжкой в виде тигриной лапы. Откуда в моём гардеробе взялась эта странная вещица, я совершенно не помнил, но воспоминания о реальном Тигре накатили душной тоскливой волной, не помогал даже успокоительный бальзам.       — Нафаня! — верный домовой возник передо мной буквально через секунду и, к моему удивлению, протянул мне пачку сигарет.       На мой удивлённый взгляд, он лишь пожал плечами и, огладив ладошкой свою лохматую бороду, проворчал:       — Не спрашивай как, сам не знаю… Но я тоже всё помню…       В глотке моментально стало сухо, и я, гулко сглотнув ставшую вдруг вязкой слюну, прохрипел:       — До какого времени?       — Всё. От момента, как ты появился в том мире, до момента, когда Ри отправился в родовой зал на встречу с Госпожой…       Я глухо простонал. Руки сами вцепились в волосы, словно в попытке выдрать их с корнем. Я же самым позорным образом рухнул на пол и завыл…       Всё, от чего я так старался оградить своего котёнка, всё-таки произошло. Сомневаюсь, что Мара встретилась с Поттером для того, чтобы поговорить с ним о погоде или распить чашечку чая…       Только вот совершенно не понятно, как Нафаня из той реальности переместился в эту. И где сейчас мой Тигр… И как пошла история в том мире, если в этом всё осталось так же, как и было…       От обилия мыслей голова сейчас была готова просто взорваться. Я откровенно ни черта не понимал. Но ощущение, что я провалился в какую-то безумную кроличью нору, не отпускало.       — Не напрягай мозг, ребёнок… — мой домовой вид имел не менее озадаченный, чем у меня. — Просто, проснувшись сегодня утром, я вдруг понял, что помню то, о чём до этого момента не знал… Неисповедимы причуды Великой…       Вот с этим утверждением верного друга я был полностью согласен. Отчего-то в груди крохотной искоркой загорелась Надежда, что это не конец нашей с Гарри истории… Но меня очень сильно смущало одно: если мой малыш стал Повелителем Смерти, как того и добивалась Мара, то это значило лишь одно: Тигрёнок, даже если и помнил меня, то больше ничего ко мне не чувствовал…       — Ребёнок, ты на совещание опаздываешь… — Нафаня сунул мне в одну руку очередной флакон с успокоительным, а в другую уже тлеющую сигарету. — Не пытайся анализировать — просто живи чувствами. Ведь всё равно будет так, как того хотела Госпожа. Отпусти ты ситутацию и не загоняй себя в депрессию собственными дурными мыслями.       — Ты, как всегда, прав, старый ворчун… — я устало вздохнул. — Всё, что мне остаётся — это просто принять ситуацию и ждать…       — Вот и умничка! А то расклеился, словно барышня кисейная… Где тот грозный некромант, которого я нянчил с пелёнок? Ты же сейчас на бездомного щенка похож, такой же потерянный и не понимающий, за что его из дома выкинули… — Нафаня грустно улыбнулся, а потом, словно вспомнив что-то, пробурчал. — Беги уже, давай, на работу. Тебя там заждались…

💀💀💀

      Офис Главы Гильдии магов Руси располагался на верхнем этаже в совершенно обычной на вид шестнадцатиэтажке в самом центре Москвы. По правде говоря, всё это здание с самого момента его постройки принадлежало Магическому сообществу, и в нём работали те, кто отвечал за безопасность и защиту колдунов, волшебников и волшебных существ, проживающих на огромной территории этой страны.       Стеклянные двери холла расступились с привычным тихим шорохом, а, проходя через стандартный магловский турникет, я всей своей шкурой почувствовал на себе кучу сканирующих заклинаний, которые проверяли личность каждого входившего сюда человека. Обычные и вполне привычные меры безопасности именно сегодня почему-то взбесили просто до неимоверности, а улыбчивое лицо охранника-мага очень сильно захотелось подправить с помощью кулака.       Блять, не прибить бы кого ненароком с нервов…       Но я лишь недовольно поджал губы и с хмурым видом отправился к лифту, чтобы подняться в свой надоевший за три года до блевотины кабинет. Каждый встретившийся на пути волшебник смотрел на меня с нескрываемым непониманием: ну да, блять, мой сегодняшний прикид явно выделялся на фоне однотипных тёмных костюмов и белых рубашек!       Радует, что хоть никто из них не полез с расспросами, иначе ничем хорошим для них это бы точно не закончилось. А ведь мне ещё предстояло каким-то образом пережить сегодняшнее совещание. А внутри что-то подсказывало, что закончится оно, наверняка, допросом с пристрастием от Лёхи…       Ну и как тут не сорваться и не прибить кого-нибудь с психу, если во мне тайфуном бушует боль, гнев и дичайшее желание что-нибудь разбить?       Узкий длинный стол, за которым уже собрались все главы отделов, в длину имел метров десять, а заканчивался стоящим во главе здоровенным кожаным креслом напротив широкого панорамного окна с шикарным видом на город, который всегда действовал на меня умиротворяюще. Ну хоть что-то приятное за сегодняшнее утро…       Игнорируя недоуменные взгляды своих подчинённых и ехидную ухмылку бритого под ноль Лёхи, я всё так же молча прошёл к своему месту и рухнул в объятия безумно удобного кресла. Подумав немного и решив, что ломать установившиеся в этом стоячем болоте устои надо сразу, закинул обе ноги на стол и достал сигарету.       Ну хотя бы с субординацией у моих коллег было всё в порядке: они хоть и офигевали от моего совершенно не типичного поведения, но благоразумно молчали. Один лишь Березин, судя по его хитро прищуренным зенкам, с интересом ждал продолжения.       — Сегодня утром меня лишили моего законного и долгожданного выходного только потому, что вы все, кучка ленивых задниц, не смогли самостоятельно разобраться со своими прямыми обязанностями… — я лениво затянулся и выдохнул облако сизого дыма в сторону стушевавшихся от моего напора мужиков.       А я, демонстративно вытащив из глаз уже успевшие подзаебать за утро линзы, уставился на них не мигая. Чёрные провалы вместо глаз на собравшихся произвели неизгладимое впечатление — солидные взрослые дядьки, все как один, нервно сглотнули и сбледнули с лица.       Видимо, память у магов всё же плохая и они малость подзабыли, что имеют дело не просто с сильным колдуном, а с рождённым, мать его, некромантом. Что ж, самое время им об этом напомнить!       — Мне уже сообщили о массовом сбое в работе охранной системы, но по непонятной мне причине передо мной до сих пор нет ни одного отчёта о происшествии. И ни одного внятного предположения, что именно послужило этому причиной, — я вновь смачно затянулся и одарил присутствующих пристальным взглядом и кривой ухмылкой в лучшем духе Северуса Снейпа.       Народ молчал, пытаясь уложить в голове столь резкие перемены в поведении начальства, но, похоже, и с этим у них была беда.       А я, смотря на их понурые лица и абсолютно пустые глаза, всё больше и больше впадал в бешенство. Что ж, мне, вроде как, простительно — я всего несколько часов назад навсегда потерял смысл собственной жизни, и за то, что произошло дальше, прощения ни у кого просить не собирался.       Резким взмахом руки я испепелил остатки недокуренной сигареты и выпустил наружу Силу. Судя по тому, как истошно заорала сигнализация по всему зданию — немного переборщил… Начальников магических отделов правопорядка, далеко не слабых магов, к слову, прижало к стульям так, что они даже дышали через раз, а воздух в Зале Собраний стал мутного серого цвета и теперь переливался золотыми искрами моей магии, словно диско-шар в каком-то третьесортном баре. Я уже собрался было задать этим обленившимся придуркам хорошую моральную и физическую трёпку, как вдруг дверь резко распахнулась, и на пороге появился ОН…       Комнату до отказа заполнила родная и такая знакомая мне магия Смерти, а на меня с насмешкой смотрели любимые изумрудные глазищи…       От того, что я почувствовал и увидел, меня словно закоротило, а вся моя магия, резко отпустив своих невольных жертв, счастливым щеночком бросилась к стоявшему в дверях Поттеру.       Повзрослевшему, немного осунувшемуся, но всё такому же улыбчивому Поттеру…       Поттеру, затянутому в узкие кожаные штаны и сверкающему широченными плечами из-под безрукавки, напяленной на голое тело…       Поттеру, бесстыдно приковывающему чужие взгляды к своим рукам, забитым цветными узорами Силы по самый подбородок…       К тому, кого я теперь мог лишь мечтать увидеть хотя бы в собственных снах…       Любимому…       Живому…       И пока я пытался сообразить, какого хрена происходит, и почему вдруг у меня возникли такие яркие и реалистичные галлюцинации, мой котёнок, едва улыбнувшись уголком губ, хрипло протянул:       — Ну здравствуй, любимый. Не ожидал?

💀💀💀

POV Гарольд Поттер-Принц

      Семьдесят лет…       Именно столько я провёл в Серых Пределах, изучая под пристальным контролем Бледной Госпожи и её супруга их огромнейшую библиотеку и тренируясь, тренируясь, тренируясь… Именно эта учёба и многочасовые лекции о том, как мне теперь со всем этим жить, и были условием моего контракта с прародительницей. Я официально становлюсь её Повелителем, а она после окончания моего образования отправляет меня к моему Милю.       Хотя я после долгих дискуссий всё же смог выторговать у неё одну небольшую, но очень важную поблажку: отправит меня она аккурат в тот момент, когда мой любимый вновь очутится в своём мире.       Просто, зная Миля и его нездоровую привычку к самокопанию, я боялся, что этот дурилка накрутит себя настолько сильно, что потом ни один психолог не разгребёт…       Ведь Мара ещё при первой нашей встрече честно показала мне всё, что довелось пережить Милю в последние дни его бытности Северусом Снейпом. Сказать, что я впечатлился — ничего не сказать. Я был в шоке и трясся в ужасе от мыслей, что же именно пришлось пережить моему крайне впечатлительному, пусть и внешне всегда такому непробиваемому и безучастному мужчине.       И вот сейчас, спустя долгие года одиночества, я наконец-то вновь вижу его. Плевать, что родная внешность Миля совершенно не похожа на ту, к которой я привык за время, проведённое вместе. Я любил и люблю его не за это. И даже если бы он сейчас выглядел, как свежеподнятый зомби, это не стало бы для меня помехой.       Но передо мной стоял молодой, не старше двадцати лет на вид, парень, с хрупкой, словно девчачьей фигурой и кукольным личиком и с неверием, не мигая смотрел на меня своими бездонными чёрными глазищами… Точно такими же, какими я их запомнил в своём прошлом мире.       Я так много хотел ему сказать, но всё, что смог вытолкнуть из сдавившейся спазмом глотки — это банальное:       — Здравствуй, любимый. Не ожидал?       Да, стопроцентно не ожидал. На идеальном лице чётко читались неверие и глубочайший шок. Ещё и табун мужиков, ошалевших от демонстрации силы моим любимым некромантом, напрягал… Сильно. И даже то, что моя истеричка изволила сейчас гневаться, градус ревности в моём организме не сбавляло, а наоборот, выводило её куда-то далеко за точку кипения…       Да один только лысый, как моя коленка, и здоровенный, словно шкаф, мужик, смотревший на моего Миля с какой-то странной нежностью, выбешивал настолько, что я всерьёз обеспокоился, чтобы меня не сорвало. Даже годы тренировок сейчас не помогали усмирить бушующую внутри злость…       — ВОН!       Командный рык, щедро сдобренный магией Повеления, произвёл на собравшихся совершенно предсказуемый эффект — мужиков словно ветром из кабинета сдуло. Всех, кроме всё также ехидно лыбящегося и недобро косящегося в мою сторону лысого придурка.       — Я что-то непонятно сказал? — от моего рыка в окнах задребежжали стёкла и замерцали лампочки, а сирена в здании, едва заткнувшись, взвыла с новой силой.       — Да вполне всё понятно, — лысый ехидно осклабился и, обернувшись к замершему Милю, ласково так, сука, спросил. — Солнце, помощь нужна?       Тот отрицательно мотнул головой, на что мужик флегматично пожал плечами и с неприкрытой угрозой вдруг выдал в мою сторону:       — Обидишь его — из-под земли достану! — и спокойно так вышел, тихо прикрыв за собой дверь.       Ну и что это сейчас было?!       Где-то с боку раздался тихий нервный смешок и короткое, но такое долгожданное: «Котёнок…»       И меня в то же мгновение отпустило. Совершенно.       Всего несколько шагов понадобилось для того, чтобы подойти вплотную к неверяще смотревшему на меня Милю, и сгрести его в объятия…       Какой же он в этом теле маленький и хрупкий…       У меня от нежности больно защемило в груди, а для того, чтобы привычным жестом уткнуться любимому куда-то за ухо, пришлось его приподнять от пола, потому что в этом мире мой любимый некромант едва доставал мне макушкой до плеча…       Блять… Он даже пах так же, как я запомнил… Как такое вообще может быть?       — Тигрёнок, это ведь правда ты? Или я реально умом тронулся?       Вместо тысячи слов я просто его поцеловал, вкладывая в это действие всю скопившуюся во мне любовь и боль… Чтобы он точно знал, как сильно я мечтал вновь прикоснуться к этим губам…       Одно лишь прикосновение к ним срывало мне крышу, а руки вдруг начали мелко подрагивать, и я поспешил посадить Миля на стол, малодушно побоявшись уронить его. Только вот мой некромант так и не ответил на поцелуй, а смотрел на меня всё такими же неверящими глазищами…       — Миль, я так скучал… — голос хрипел и отказывался слушаться. А странное поведение любимого мужчины начинало вгонять в панику: забыл? Разлюбил? Или злится на что-то?       — Ри, я не понимаю… Как… Как ты здесь оказался? Ведь Госпожа сказала…       — Плевать, что там она говорила! Родной, посмотри на меня… — я вдруг вновь почувствовал себя несмышлённым мальчишкой, пытающимся любыми средствами добиться внимания того, кто для меня всегда был важнее всего на свете. — Всё закончилось, любимый. Вообще всё. И мы теперь вместе. Навсегда. Только ты и я. И никто не сможет нам помешать. Даже Мара, иначе в этот раз точно словит по шее…       Последние слова я, видимо, зря ляпнул, потому что Миль в моих объятьях вдруг резко напрягся и, словно глядя мне прямо в душу, рявкнул:       — Значит ты, придурок малолетний, всё-таки согласился стать её Повелителем? Я чему тебя учил столько лет, балбесина? Как ты вообще додумался до такого?! Да ты…       Уф… Прямо гора с плеч упала: моя змеища изволила просто гневаться, а не то, что я себе уже успел за пару минут надумать… Видимо, он тоже был в курсе побочных эффектов при принятии этой сомнительно почётной должности. Вот и истерил.       Но я же Поттер, мать мою… У меня же с самого рождения всё не как у людей… Так что надо срочно донести это до психующего Миля, пока ещё есть шанс сделать это без членовредительства в мою сторону.       — Ну, вообще-то я теперь старше тебя почти на тридцать лет, так что эпитет «малолетний» уже не катит… — я старался как можно более беззаботно улыбнуться, пряча за улыбкой собственную неуверенность. — «Придурок» — да, возможно… Ведь я тогда, когда узнал, что тебя больше нет, наворотил такого, что сейчас даже самому стыдно немного…       Миль после моей тирады как-то резко заткнулся и опустил голову, по старой привычке загораживаясь от мира длиннющей чёлкой. А в этом теле белый цвет волос ему просто сказочно идёт — он сейчас с ними на феечку похож… Вредную такую, смущённую и очень обиженную феечку…       Только вот удар у этой «феечки» и в этом теле был поставлен так же хорошо, как и в бытность его Снейпом. Наверное, если бы я не держался обеими руками за эту тонкую талию, меня бы точно снесло на пару метров от стола. А так я лишь глухо крякнул, а когда смог всё же нормально вздохнуть, без раздумий магией скрутил эти изящные лапки у него за спиной и буквально вгрызся в его пухлые губы…       Способ заткнуть милевский фонтан красноречия оказался вполне действенным: вместо рассерженного шипения зал наполнили громкие пошлые звуки поцелуев и тихий на грани слышимости стон…       Я честно старался держать себя в сознании… Честно… Но мозги словно вырубило от такого близкого контакта с самым желанным во всём мироздании мужчиной. Руки словно жили собственной жизнью, оглаживая всё, до чего могли дотянуться. Казалось, что пару минут спустя на теле Миля не осталось ни единого миллиметра, по которому бы не прошлись мои ладони.       И что несказанно радовало, так это то, что он явно был не против. Наоборот, Миль, словно чересчур ласковый кот, с каждой секундой притирался ко мне всё ближе и ближе, будто пытался срастись, слиться, стать вместе единым целым… Чтобы всегда рядом, чтобы максимум на расстоянии дыхания, чтобы вместе…       Наши с ним магии, изголодавшиеся друг по другу, словно разумные, сплетались вокруг нас в безумный хоровод, прорастая, сливаясь, меняя цвет и ещё больше усиливая друг друга. Сирена в здании выла дурниной, охранные заклинания трещали по швам в попытке нивелировать разбушевавшуюся Силу, но даже они не выдерживали напора такого количества магии Смерти, и, утробно взвыв в последний раз, сирена заткнулась — видимо, своей совместной магией мы с Милем просто выжгли все охранки этого места.       Губам отчего-то вдруг стало солоно и я с удивлением понял, что мой всегда такой сильный, не эмоциональный и вообще скупой на чувства мужчина плачет. Тихо, молча, но от этого мне стало ещё более страшно…       — Прости меня… Прости… — Миль словно в бреду шептал это между поцелуями, мёртвой хваткой вцепившись в мои плечи.       Плевать на то, что на этих местах появятся синяки — со своей регенерацией я вполне мог запустить себе сердце, если вдруг оно сейчас не выдержит моих чувств и решит остановиться. Что мне какие-то отметки от любимых ладошек… Гораздо сильнее меня сейчас заботило моральное и эмоциональное состояние расклеевшегося от пережитого Миля.       — За что ты извиняешься, родной? — я еле смог приподнять за подбородок его лицо, которое он с маниакальным упорством пытался спрятать у меня на груди. — Забудь всё, что было. Просто забудь. Я здесь, рядом, и больше ты от меня уже никогда не сможешь отделаться. Я не отпущу. Надо будет — прикую к себе цепями, пока в твоей дурной головушке не закрепится мысль, что всё хорошо…       — Я такой идиот, Ри… — Миль не рыдал взахлёб, не истерил, нет, — он просто смотрел на меня абсолютно больными глазами, из которых стекали редкие прозрачные солёные капли. — Я ведь давно всё знал. И про то, что Мара желает видеть тебя на месте Повелителя Смерти, и про то, что рано или поздно мне пришлось бы вернуться обратно… Прости меня за то, что обещал беречь, но так и не уберёг… За то, что клялся быть навсегда рядом, но не сдержал слова…       Знаете, именно сейчас я понял, что если бы даже я стал таким же, как и все маги до меня — тупым безэмоциональным Повелителем, то сейчас, именно после этих произнесёных с надрывом, идущих из самой глубины сердца слов Миля я бы вспомнил… Вспомнил то, как я всю жизнь любил его. Вспомнил и снова смог бы чувствовать…       Потому что такие чувства, которые мы с ним испытывали друг к другу, не подвластны даже Госпоже. Потому что наша с ним любовь вечна. Потому что она зародилась в наших сердцах сама, вопреки установке Мироздания и в обход воли Судьбы. Потому что выстрадана и оплачена болью и кровью так, как не было ещё ни разу до нас…       — Тебе не за что извиняться, Миль. Всё, что произошло — это не просто идиотское стечение обстоятельств, это чётко спланированые действия Мары, за которые она, кстати, от меня уже не единожды огребла, — я усмехнулся, пытаясь этим показать и доказать своему любимому что ВСЁ. Действительно всё. Что можно отпустить печальные воспоминания и простить себя за совершённые ошибки.       — Я не злюсь на тебя. Да и не злился никогда, если честно. Даже в тот момент, когда я прочёл твоё ебучее прощальное письмо, я злился не на тебя, а на себя. За то, что не доглядел, что за всеми своими переживаниями и попытками понять твои чувства ко мне упустил твоё странное и совершенно нетипичное для тебя поведение…       — Ты рассуждаешь сейчас, как столетний старик… — Миль попытался улыбнуться, что у него почти что получилось. Только взгляд чёрных глаз так и остался таким же больным.       — Ну так ведь оно и есть. Ещё немного и мы с тобой будем праздновать моё первое столетие… — я не пытался его успокоить, понимал прекрасно, что это бесполезно. Пока этот не в меру совестливый не теми местами человек сам не отпустит все свои переживания, я ничего не смогу сделать.       Единственное, что было в моих силах — это теперь всегда находиться рядом, оберегать, любить и заботиться. Так же, как когда-то и он позаботился о совершенно чужом ему сироте.       — До сих пор не могу поверить… — Миль, едва касаясь, провёл пальцами по моему лицу, а я просто перехватил его маленькую ладошку и оставил на ней долгий поцелуй, безмолвно обещая, что он больше никогда не останется один. Пухлые губы тронула лёгкая, наконец-то настоящая улыбка, и он, резко вырвав свою руку, крепко схватил меня за волосы на затылке, которые за эти года выросли едва ли не до задницы, и их теперь приходилось собирать в низкий хвост, чтобы они не лезли в лицо.       Долгую минуту Миль пристально вглядывался в мои глаза, словно пытался прочесть в них подтверждение моим словам, а после, глубоко вздохнув, резко притянул к себе и поцеловал.       Поцеловал так, что я, как сопливая малолетка, почувствовал, как начали подгибаться колени и от накатившей эйфории затряслись руки. Тонкая кожа на губах словно огнём горела от прикосновения его языка и зубов. Миль больше совершенно не сдерживал себя — он буквально вылизывал мой рот изнутри, изредка прихватывая зубами то верхнюю, то нижнюю губу.       Честно говоря, терпеть всё творившееся безобразие у меня больше не было сил, и я, глухо рыкнув, подхватил своё сокровище под задницу двумя руками и собрался аппарировать куда-нибудь туда, где в радиусе пары сотен километров не будет ни единой души. Ни живой, ни мёртвой.       — Не надо… — хриплый голос Миля немного сбил градус страсти с поплывшего растаявшим мороженым мозга, и я с непониманием уставился в любимые глазищи. — Не доламывай бедную охранку — её же ведь мне потом восстанавливать придётся.       Ну что ж, не доламывай, так не доламывай.       Подсадив поудобнее почти невесомое теперь для меня тельце (в голове всё ещё не до конца уложилось, что в родном своём виде мой некромант такой мелкий и хрупкий), я просто понёс его на выход.       А за дверью нас в полнейшем охреневании дожидалась целая делегация из местных защитников правопорядка. Все как один с палочками на перевес и отчётливой решимостью в глазах защитить своего Верховного от поползновений неизвестного никому мужика.       Я лишь хмыкнул на такое рвение и спокойным шагом, аккуратно придерживая обвившего меня ногами за бёдра Миля, направился в самую гущу толпы. Раскидать их по углам, чтоб под ногами не путались — дело пары секунд, но не хотелось бы портить любимому подчинённых, тем более, судя по всему, они его действительно любили и ценили, раз так отважно бросились на защиту.       Ситуацию разрешил сам Миль.       Повернув голову в сторону собравшейся толпы — он нашёл глазами того самого борзого лысого мужика и, ухмыльнувшись ему кривой, привычной мне по прошлой жизни Снейповской усмешкой, выдал:       — Березин, я в отпуск! Можешь не ждать нас минимум месяц, — услышав мой скептический фырк, Миль задумался на секунду, а потом согласно кивнул каким-то там своим мыслям. — Ну или больше… Короче, департамент на тебе. И Лёш… Не трезвонь мне — не до тебя будет.       А потом, совершенно не стесняясь собравшихся вокруг нас и ни черта не понимающих людей, потёрся носом о мою скулу и тихо сказал:       — Поехали домой, котёнок…