Сборник фанфиков по "Наруто"

Он любил её с тех пор. У неё не было команды. Именно поэтому какое-то время она работала вместе с Какаши — не только как бывшая АНБУ, но и как друг, помогающий тренировать Команду 7. Она знала Итачи, всегда была близка с ним. И, возможно, именно поэтому она уделяла так много внимания Саске. Но дело было не только в Саске — она заботилась и о Наруто ещё тогда, когда он был маленьким. Каждый день, когда он был ещё в приюте, она приносила для него еду, не задерживаясь надолго, но наблюдая за ним из тени. А Сакура… Сакура была её любимицей. Ей одной она передавала все свои дзюцу, требующие высокой концентрации чакры, и обучала различным стратегиям на поле боя. Однако Какаши всегда чувствовал, что с Т/И что-то не так. Она улыбалась с ними, смеялась над выходками Наруто, препиралась с Саске, тренировалась с Сакурой, но всегда была какой-то дерганной. Молчание между словами. Дистанция, даже когда она стояла совсем рядом. Честно говоря, это было ожидаемо для Какаши. Любой бывший АНБУ носил с собой призраков. Но всё же он не ожидал найти её в таком состоянии. Первым, кто заметил отсутствие Т/И, был Наруто. — Она никогда не опаздывает, — настаивал он. Так что они отправились её искать. Они пришли к её дому, долго звали, но не получили ответа. Тогда Какаши выбил дверь. Т/И лежала без движения на полу: её кожа была слишком бледной, а дыхание — таким слабым, что его едва можно было уловить. Её успели доставить в больницу… едва-едва. Теперь, когда она лежала без сознания, Какаши сидел рядом, его пальцы, скрытые в перчатках, сжались в кулаки. Он знал. Конечно, знал. Т/И не была атакована. Ни один враг не сделал этого. Она сама. Это были таблетки. Целый пустой пузырёк лежал рядом с ней. Дверь распахнулась. — Какаши-сенсей! Наруто ворвался внутрь, за ним последовали Саске и Сакура. Медсёстры пытались их остановить, но им было всё равно. — Кто это сделал?! Кто пробрался в её дом?! Кто её ранил?! — его кулаки дрожали, дыхание сбивалось. — И как?! Она же такая сильная, как они смогли… — он замолк, ожидая ответа Какаши. Какаши не ответил. Он просто смотрел на неё, когда она медленно открыла глаза.

***

Света было слишком много. Это было первое, что Т/И почувствовала, когда её глаза дрогнули и приоткрылись. Резкий свет больничной палаты заставил её голову болеть, а жёсткие простыни казались удушающими. А горло — так пересохло. Она была жива. Она не должна была быть. Пальцы слегка дёрнулись — онемевшие, слабые. Монотонное пиканье монитора рядом с ней давило на грудь. А потом — голоса. Но медсестра просила оставить её в покое, и все вышли из палаты, кроме Какаши. Никаких слов не было: он просто молча сидел рядом с ней, иногда глядя на неё, иногда в окно. Он привёз какие-то фрукты, которые Т/И так и не съела. Через несколько дней она стала чувствовать себя чуть стабильнее, и тогда пустили детей, когда Команда 7 пришла навестить Т/И. Наруто спросил: — Т/И! — его голос дрогнул. — Кто это сделал?! Кто пробрался в твой дом и ранил тебя?! Сакура нервно сглотнула, а Саске стоял неподвижно, его кулаки были крепко сжаты. Т/И хотела отвернуться. Но не могла. Её горло было сухим, и голос, едва слышный, вырвался, когда она наконец заговорила: — Никто не делал этого. Тишина. Наруто моргнул, на его лице мелькнуло замешательство. — Ч-что? Т/И сглотнула, заставляя себя говорить. Слова были тяжелее, чем любой кунай, который она когда-либо держала. — Никто меня не ранил, — её голос дрожал, но она продолжала, несмотря на дрожь в руках. — Это сделала я. Наруто уставился на неё. — О чём ты говоришь? — Он нервно засмеялся, но этот смех не дошёл до его глаз. — Это не смешно, Т/И-сан. — Я не шучу. Комната стала невыносимо тихой. Взгляд Саске потемнел, но он промолчал. Сакура всхлипнула, прикрывая рот рукой. Но Наруто… Наруто выглядел так, будто она только что выбила из него весь воздух. Его губы дрогнули, но он не смог вымолвить ни слова. Он покачал головой, будто отказываясь верить в то, что только что услышал. — Нет… Это не имеет смысла, — его голос сорвался. Где-то глубоко внутри Т/И что-то болезненно сжалось. Она отвернулась, уставившись в потолок, пытаясь прогнать жжение в глазах. — Я устала, Наруто. — Слова сорвались с её губ прежде, чем она смогла их сдержать. — Простите, ребята. Это не из-за вас, вы не имейте к этому никакого отношения… — прошептала Т/И. — У тебя есть мы! — его голос звучал громче, почти отчаянно. — Если что-то не так, ты говоришь об этом! Ты решаешь это! Саске резко вдохнул. — Заткнись, Наруто. Наруто быстро заморгал, его руки сжались в кулаки. — Но мы… мы же были рядом! Ты не была одна! Она грустно улыбнулась. — Я знаю. И в этом была самая страшная правда. Т/И дрожащим выдохом прошептала: — Прости. Наруто вздрогнул. А затем, прежде чем кто-то успел среагировать, он обнял её. Глаза Т/И широко распахнулись, когда его лоб прижался к её плечу, всё его тело дрожало. — Никогда больше так не говори, — пробормотал он, его голос был наполнен болью. — Просто… никогда больше так не делай. Ты была первым человеком после Какаши-сенсея, кого я встретил… Я даже видел тебя, когда был в приюте… Т/И колебалась, затем медленно, слабо, подняла руки, чтобы обнять его в ответ. Какаши, который всё это время стоял у двери, тихий и наблюдательный, наконец сделал шаг вперёд. — На сегодня хватит, — сказал он спокойно, но твёрдо. Т/И медленно, дрожащим дыханием, выдохнула. Какаши не потянулся за её рукой. Не заставил её встретиться с ним взглядом. Он просто остался рядом, предлагая молчаливую поддержку. — Но… — — Уходите, — повторил Какаши, его взгляд поочерёдно остановился на каждом из них.— Все. Сакура колебалась, но затем кивнула, мягко потянув Наруто к двери. Дверь закрылась за ними, и они снова остались наедине. Она сглотнула. — Ты ничего так и не сказал. Какаши вздохнул и сел на стул рядом с её кроватью. — Потому что я не собираюсь читать тебе нотации. И не собираюсь говорить, что ты не права. Т/И слегка нахмурилась. — Значит, ты считаешь, что я права? Какаши посмотрел на неё. Его единственный видимый глаз оставался непроницаемым. — Я думаю, — осторожно произнёс он, — что тебе больно. И эта боль мешает видеть что-либо ещё. Какаши слегка наклонился вперёд, упираясь предплечьями в колени. — Я не буду делать вид, что у меня есть все ответы. И не стану утверждать, что время само по себе всё исправит, потому что… не исправит. Какаши не взял её за руку. Не заставил её встретиться с ним взглядом. Он просто оставался рядом, предлагая молчаливую поддержку. — Какаши… это не… Я не хочу, чтобы ты… — голос Т/И дрожал, слова застревали в горле. Какаши ждал. Он не перебивал, не подталкивал. Просто сидел, спокойный и надёжный, словно якорь в бушующем море. Т/И сжала пальцы в кулаки, сминая одеяло. — Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня так, хотя бы… — наконец прошептала она. — Как так? — мягко спросил Какаши. — С призрением. Между ними растянулась тишина. Какаши тихо выдохнул. — Я не смотрю тебя так. Челюсть Т/И напряглась. — Лжец. Какаши откинулся на спинку стула, внимательно изучая её. Т/И сглотнула. Его голос был тихим, ровным. — Я не презираю тебя, я понимаю тебя. Горло сжалось от боли. — Ты не понимаешь. — Понимаю, — просто ответил он. Т/И выдохнула, и этот вздох был слишком похож на всхлип. Долгое время никто из них не говорил ни слова. Затем Какаши чуть наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. — Тебе не нужно ничего объяснять. Ты даже не обязана мне верить. Он слегка наклонил голову, его взгляд стал мягче. — Но я буду здесь. Хочешь ты этого или нет. Т/И зажмурилась, чувствуя, как что-то внутри сжалось от боли. И впервые за долгое время она чувствовала что-то, кроме боли.

***

Несколько месяцев спустя День за днём становилось немного легче. Одни дни проходили проще, другие были невыносимыми. Но Т/И больше не чувствовала себя так безнадёжно. Какаши всё ещё был рядом. Команда 7 приходила и уходила, шумная и настойчивая, не давая мне утонуть в тишине. Приходили и другие — сенсеи, шиноби, даже те, кого я никогда не ожидала увидеть. Они не всегда находили правильные слова, но они оставались. И этого было достаточно. Но Какаши… Какаши был другим. Он не давил. Не навязывался. Не пытался заполнить пустоту пустыми утешениями. Он просто был рядом. Как и всегда. А потом — однажды вечером, совершенно неожиданно — он признался. — Я боюсь очень потерять тебя… Я люблю тебя. Все те, кого я любил, умерли на войне, в битвах, а ты, дура, пыталась сама… Я моргнула, уставившись на него в недоумении. — Что? Какаши вздохнул, потерев затылок, явно ожидая такую реакцию. — Как ты вообще к этому выводу пришёл? — спросила я, всё ещё потрясённая. Он тихо фыркнул, покачав головой. — Это было очевидно уже много лет. Я нахмурилась. — Тогда почему ты не сказал раньше? Какаши отвёл взгляд, будто подбирая правильные слова. Его пальцы невольно сжались. Я задержала дыхание. — Не смог. Долгое время мы просто молчали. Затем, медленно, осторожно, я наклонилась и положила голову ему на плечо. Какаши сначала не двигался, словно боясь спугнуть этот момент. Затем, спустя мгновение, расслабился, чуть сместившись, чтобы мне было удобнее. Это был момент, когда время, казалось, застыло. Т/И резко подняла голову, её глаза широко распахнулись. Сердце заколотилось в груди так, что, казалось, его мог услышать даже он. — Какаши… — её голос был почти беззвучным. Но он не отвёл взгляда. — Я слишком долго терял людей, — его голос был хриплым, тихим, но в нём звучала непоколебимая искренность. — Я не хочу снова пройти через это. Он немного наклонился вперёд, его рука нерешительно зависла в воздухе, словно он не был уверен, можно ли коснуться её. — Я не прошу тебя немедленно ответить мне. И не жду, что это что-то изменит. Т/И смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается нечто тёплое, незнакомое и пугающее одновременно. — Но если ты снова почувствуешь, что тебе некуда идти… — он глубоко вдохнул, прежде чем закончить, — …знай, что у тебя есть я. Т/И сглотнула, ощущая, как в горле встал ком. Она закрыла глаза, стараясь удержаться на грани эмоций, не позволить себе расколоться. Но в тот момент, когда она наконец посмотрела на него, её губы дрогнули в слабой, едва заметной улыбке. — Спасибо… Какаши.