Не правильный

Андерсон чуть отодвинул длинные худые ноги, освобождая себе место на диване. — Ты тоже должен попробовать, — вспомнил он слова старушки и всем телом повернулся к Холмсу, пытаясь рассмотреть, открыты ли его глаза. — Я серьезно, ты чёртов эгоист, вечно почему-то кому-то нужный. Грег беспокоится о тебе, та милая старушка терпит твое ужасное отношение к себе. Джон… Холмс вдруг, совершенно неожиданно, сел, едва не сталкивая Андерсона на пол. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Филлип — напуганно и дезориентированно. Холмс — злобно и недовольно. — Ты здесь только лишь потому, что больше тебе быть негде. Дома тебя ждёт пустота и одиночество. На работе тебе не доверяют и дают работу даже не по специальности. Ты здесь лишь из-за стыда и раскаяния. Ты жалкий идиот, который не знает своего места, — практически на одном дыхании выдал Холмс, сверху вниз склоняясь над замершим в момент речи Андерсоном. — Знаю, — неожиданно даже для самого себе говорит он в ответ. Холмс не реагирует, лицо его — нечитаемая маска. — Я знаю, кто я. Знаю, что все, что со мной сейчас происходит, — моя вина. Но я не лежу целый день и не ною, как жалкий, сдавшийся человек. Ты этот человек! Холмс отвел взгляд, не говоря ни слова, но также и не уходя. Андерсон, все ещё шокированный самим фактом диалога и его в нем победой, перевел взгляд на печенье, из-за суматохи немного выпавшее из тарелки и теперь разбросанное по всему подносу. Он на пробу укусил небольшой кусок, задерживая его во рту, наслаждаясь необычным вкусом. Ничего схожего с покупной химией. — Кусай, — сказал он, протягивая печеньку практически детективу в рот. Тот бросил на него взгляд, без всяких слов указывающий на уровень интеллекта Филиппа, но почему-то все же укусил. Этот укус ничто, даже не четверть, но Андерсон почему-то улыбается, доедая свою печеньку. Так они и сидят, каждый в своих мыслях, глядя куда-то за завесу прошлого. *** Он стоит у дивана, рассматривая стену, на которой когда-то вывешивал зацепки сам Холмс. Сейчас эта стена его и фотографии, записи и вырезки из газет также его собственные. Грег сегодня особенно взъелся на его просьбу предоставить ему нормальную работу по его специальности. Так что, выслушав разбор полетов на тему его прошлых ошибок и нынешнего наказания, был отправлен прочь с брошенными вслед словами не возвращаться, пока дело не будет хотя бы близиться к своей развязке. А так как оно не только не близилось, но и вообще стояло на мертвой точке, где-то в самом начале, он забрал все имеющиеся данные и развесил на стене, полной странных щелей, похожих на следы от ножей и дырок от пуль. Несколько раз он прослушал запись разговора с матерью и даже рассмотрел данные с разного расстояния и под разными углами. Ответов, как и зацепок, все так же не наблюдалось. Он со стоном отчаяния вцепился в волосы, чуть оттягивая их вверх. Будь это хотя бы труп, он мог бы сказать гораздо больше. Все должно было пойти не так. Это должно было быть первым делом перед его официальным нормальным возвращением. Когда ему сообщили, что для возвращения к работе ему необходимо пройти проверку его профпригодности он ожидал совершенно не этого. Он не ожидал Грега, не слишком радующегося его возвращению, не ожидал дела, совершенно не относящегося к его работе, и уж тем более не ожидал, что на него в один момент спихнут абсолютно всю работу. Если он не раскроет это дело, не видать ему возвращения, а матери ее ребенка. Он сделал ещё один шаг назад, намереваясь чуть отстраниться от дела, когда практически влетел в выскочившего Холмса. Уже несколько дней он пребывал в эмоциональных скачках на фоне резкого лишения наркотиков. А потому метался по квартире, к счастью, не выходя за ее пределы, хотя они на двоих с миссис Хадсон и бдили за ним. Он мог по пол дня лежать, а мог неожиданно вскочить, начать нести невразумительную чушь или подолгу замирать на одном месте и цитировать статьи из Википедии. Филипп решительно не мог к этому привыкнуть, несмотря на заверения домработницы, что все это для него норма и он так идёт на поправку. Во время подобных эпизодов он задумывался над тем, как Джон мог терпеть все это и вообще смог продержаться настолько долго. Иногда он пытался придумать, что стало причиной их ссоры. Но не обладал ни достаточными знаниями, ни какой-либо осведомленностью в этом вопросе, а потому продолжал проживать в неведении. Холмс, в которого он влетел, что-то тихо раздражённо прошипел и уже собрался было исчезнуть обратно в комнате, когда замер, рассматривая стену. Андресон даже затаил дыхание, надеясь хотя бы на небольшую подсказку, но детектив вдруг фыркнул и, вернув себе все тот же скучающий вид, скрылся в спальне. Как-то абсолютно незаметно для Филиппа, но совершенно очевидно для миссис Хадсон он и поселился на Бейкер Стрит, заняв пустующую наверху спальню.