Пленённые Бездной

Дверь конференц-зала тихо захлопнулась за её спиной. Но даже несмотря на это, Люмин всё еще ощущала на себе оценивающий взгляд Царицы. Слова Архонта продолжали вертеться в голове настойчивым эхом. Люмин задержалась у выхода. Голова слегка закружилась, напоминая о последствиях использования Бездны. Тело ещё не оправилось до конца. И эта несвойственная ей слабость только усиливала волнение перед ритуалом. Что, если это помешает ей? Что, если она не сможет выложиться на полную силу из-за того, что не бережет собственное здоровье? Царица, вероятно, догадывалась об её положении и ничего не сказала по этому поводу. Люмин предположила, что если бы это помешало ритуалу, то Архонт бы что-то сделала с этим. Но что скрывалось за её бездействием? Уверенность в силах некогда великой Путешественницы? Или знание о том, что испытание потребует от нее куда большего, чем простого запаса сил? Она сделала несколько механических шагов, как вдруг ощущение чужого присутствия заставило её поднять голову. Чайльд. Он стоял у колонны, скрестив руки на груди. — Судя по твоему лицу, Царица не угощала тебя там чаем, — лениво протянул он, наклоняя голову набок. Люмин насторожилась. — Почему ты ещё здесь? — Мне приказано дождаться тебя, — равнодушно ответил Чайльд. — Не думай, что мне настолько нечем заняться, чтобы искать твоей компании. Люмин фыркнула и двинулась вперёд, минуя его. Он оттолкнулся от колонны и пошёл рядом. — Царица сказала ждать наступления темноты, — произнесла она, не глядя на него. — Какое счастье, — сухо отозвался Чайльд. — Если ты задумала гулять по дворцу, то советую передумать. Здесь никто не позволит тебе шататься по коридорам. Ещё решат, что ты что-то вынюхиваешь. Она заметила: он не шутил. Тарталья ускорил шаг и Люмин пришлось подстраиваться под его уверенный темп, с которым он обычно следовал по коридорам Заполярного. — У тебя есть несколько часов, — продолжил он. — Если станет скучно, можешь почитать другие газеты. Она едва не оступилась. — Ещё газеты? Он наигранно задумался, не скрывая издёвки. — Ну, их целая куча. Ты даже не дочитала старые. Какая жалость. А там ведь столько интересного. Например, за что именно тебя ненавидят. Или боятся. Или и то, и другое сразу. Люмин поморщилась, вспоминая жирные заголовки, пропитанные спекуляциями и ненавистью. — Обойдусь, — наконец сказала она. — Как знаешь. Но если передумаешь, я принесу тебе целую стопку из архивов. Воняет чернилами и страхом. Они свернули в очередной коридор, и Тарталья заговорил уже серьёзнее: — В любом случае, не советую шататься по дворцу. Меня заставят тебя искать, а я не люблю отрываться от тренировок. — Тренировки… Она сразу вспомнила, как он критиковал её боевую форму. И был прав. Она действительно стала не такой ловкой как раньше. Ей нужно было вернуться в форму. Особенно перед грядущим ритуалом, о степени опасности которого оставалось только гадать. — Тогда почему бы не потренироваться вместе? — предложила Люмин прежде, чем успела обдумать эти слова. Тарталья остановился настолько неожиданно, что она почти налетела на него. — Ты серьёзно? — с удивлением спросил он. — Ты сам говорил, что мне это нужно, — заметила она. Чайльд нахмурился, пристально вглядываясь в неё в попытке понять, в чём подвох. — С каких пор ты меня слушаешь? Люмин пожала плечами. — Я решила, что это логично. Он хмыкнул. — Логично, говоришь… — Чайльд задумался. После недолгого молчания, наполненного витавшим между ними в воздухе напряжением, он наконец раздражённо вздохнул. — Ладно. — Вот и отлично. — Но предупреждаю, — его голос стал ниже. — Я не буду с тобой нянчиться. — И не нужно. Она ожидала, что они сразу пойдут на арену, но Чайльд молча развернулся и повёл её вглубь коридора, к раздевалке с парой деревянных скамеек. Люмин никогда не была здесь прежде. — Переоденься, — бросил он и ушёл, оставляя её одну на пороге. Что-то подсказывало, что это будет не простой тренировкой, а первой ступенью её восстановления. И проводником в этом станет человек, готовый перерезать ей глотку в любой момент, стоит ей сделать хоть один неверный шаг. По крайней мере, сейчас Чайльд казался ей единственной возможностью вернуть хоть часть былой формы и единственной гарантией, что она сможет подняться на следующую ступень. Тренировочная форма села на ней по-другому. Люмин повела плечами, чувствуя, что движения кажутся непривычными по сравнению с её прошлой одеждой — более легкими и свободными. Она поправила перчатки. И вдруг, на периферии зрения, она уловила движение, словно в углу комнаты шевельнулась чужая тень. Она резко обернулась. Никого. Люмин провела рукой по лицу. — Сконцентрируйся, — прошептала она себе под нос, крепче затягивая ремни на перчатках. И, взяв меч, покинула раздевалку. Когда она вошла в зал, то без труда нашла Чайльда, стоявшего в центре. Он бегло окинул её с головы до ног, едва Люмин подошла. А затем лениво взмахнул рукой, в которой мгновенно появился лук. — Сейчас узнаем, насколько ты теперь медленная. Люмин заставила себя сохранить спокойствие. Любое проявление слабости было бы для Чайльда топливом. В спарринге важно было не только победить, но и не поддаться манипуляциям. Особенно его. — Что, боишься проиграть? — с издёвкой спросил он. Люмин гордо приподняла подбородок. — Посмотрим, кто из нас проиграет первым. Уголки его губ моментально дрогнули: он принял её вызов. Стоило бою начаться, Тарталья не дал ей ни секунды на раздумья. Его атаки обрушивались на неё бесперебойным и беспощадным градом: лук сменялся рукопашным боем, а в следующее мгновение пространство вокруг разрывали вспышки Электро. Даже нестабильный Глаз Бога не мешал ему компенсировать эту слабость невероятной скоростью. Люмин едва успевала парировать и только отступала, не успевая обдумать план дальнейших действий. Её дыхание вскоре стало прерывистым, легкие предательски горели. На висках выступили капельки пота. — Ты тормозишь, — бросил он, не сбавляя темпа. Люмин знала это. Ощущала собственную слабость каждой мышцей, но не спешила признавать даже самой себе. Она отшатнулась, когда он ударил по её бедру коленом в попытке сбить с равновесия. Земля ушла из-под ног. В один миг в голове вспыхнула непрошеная мысль: она могла бы попробовать использовать Бездну. Это легко изменило бы ход боя. Но что, если её атака убьёт его, как того солдата у озера? Ей нужно учиться использовать Бездну во время боя, даже если её сила пугала, но не сейчас. И не на живом человеке. Чайльд заметил её колебания. — Что с тобой? — фыркнул он, отскакивая после очередной атаки. — Раньше ты дралась отчаяннее. Боишься запачкать руки? И Чайльд намеренно вызывающе провёл голой ладонью по лезвию своего кинжала. — О чём ты? — сдавленно спросила она и отшатнулась от очередного выпада. — Ты не используешь Бездну. Это скучно, Путешественница, — Чайльд театрально вздохнул, размыкая клинки. — А вчера ты была куда смелее. — Я справлюсь с тобой и без неё. Он ухмыльнулся. — Проверим. Он рванулся вперёд, сменив темп настолько сильно, что ей пришлось выкладываться до предела, чтобы не отставать. Удары Чайльда стали рваными и частыми. Стены мерцали от фиолетовых вспышек его клинков. Люмин отступала, инстинктивно парируя и уворачиваясь. В ходе одного из отчаянных рывков её лезвие наконец задело его предплечье, отчего на нём выступила тонкая струйка крови. Но он даже не поморщился: боль всегда была для него развлечением. Чайльд не давал ей и шанса на передышку. Уже в следующее мгновение он врезался в место, где она только что стояла. Люмин почувствовала покалывание тока, исходившее от его клинков, но успела перекатиться вбок раньше, чем они вонзились в пол. Несмотря на импульсивность Тартальи, каждое его движение оставалось продуманным. Казалось, он не просто дерется, а ведёт её в танце, подгоняя к краю, где не останется места для манёвра. Он загонял её. Ждал, когда она наконец оступится так, чтобы он смог нанести решающий удар. Люмин помнила эту тактику. При их первой битве в Золотой палате Чайльд делал точно так же, подвергая её серии мощных атак и чередуя свои возможности, чтобы повысить градус опасности боя. Тогда ей удалось одолеть его с помощью Анемо и Гео. Теперь же её единственным оружием, кроме меча, служила только Бездна. С каждым ударом сила внутри неё всё сильнее рвалась наружу, навязчиво напоминая о себе. Люмин чувствовала это. Каждая клетка её тела вибрировала от тьмы, взывавшей к ней изнутри. «Перестань сопротивляться. Впусти её, как тогда. Стоит лишь отпустить контроль…» Она поморщилась. Чайльд, круживший вокруг, мгновенно почувствовал запинку, словно Бездна внутри него отозвалась на её колебания. Их взгляды пересеклись. Люмин изо всех сил стиснула рукоять и выдохнула, пытаясь вытолкнуть из головы навязчивый шёпот Бездны. Но было поздно. Перед лицом, на грани между кошмаром и реальностью мелькнули образы: туман, Итэр, его глаза в пелене тьмы. Почему именно здесь? Почему именно во время боя? Не сейчас. Пожалуйста. Мир поплыл. Люмин моргнула в попытке сбросить непрошеное видение, её взгляд метнулся в сторону. И остановился на нём. Человек стоял сбоку, в полумраке стены, куда падали тени, отбрасываемые факелами. Он сразу почувствовал её и поднял голову. Люмин узнала его. Это был тот самый солдат, который следил за ней вчера. Она сбилась. Этой короткой запинки хватило, чтобы Чайльд смог воспользоваться моментом. Как хищник, он нашел слабость в её и без того шаткой обороне, и нанёс удар именно туда. Сталь взвыла. Барабанные перепонки пронзил оглушительный звон. Её лопатки с резким рывком ударились о камень так, что с губ вырвался болезненный вздох. Тарталья прижал её к земле, держа гидро-клинок прямо у горла. — И это всё, на что ты способна? — с издёвкой проговорил он, цокнув языком. — Знаешь, я ожидал большего. Особенно от той, кто бросал вызов Богам. Люмин сжала зубы до хруста, но промолчала, чувствуя, как последние силы покидают её. — И ведь ты правда надеялась победить меня. Как тогда, в Золотой палате, — Чайльд наклонился так близко, что его шёпот стал единственным, что она могла слышать сквозь гул в ушах. По его лицу расползлась надменная улыбка. — Но теперь ты всего лишь медленная, рассеянная девчонка, которая спотыкается на ровном месте. Он убрал клинок, но не спешил вставать, давая ей возможность прочувствовать своё поражение. Как бы ей не хотелось отрицать, несмотря на все её усилия, Тарталья оказался сильнее. — Перестань вести себя так, будто у тебя ещё есть право на ошибку, — бросил он через плечо, поднимаясь. — Вставай. Люмин поднялась, невольно задержав дыхание в попытке заглушить горечь поражения, и машинально потёрла запястье. Она и не ожидала, что Чайльд подаст ей руку. И всё же лёгкий укол раздражения успел задеть её до того, как она прогнала эту глупую мысль. К реальности её вернул его голос, лишенный всякого сочувствия: — Не стой, как вкопанная. Раз уж ты решила тратить моё время, то, будь добра, делай это с пользой, — Чайльд жестом указал на часть зала, где стояли тренировочные манекены. — Базовая стойка по десять подходов. Только давай без той вычурной ерунды, которую ты пыталась применять в нашем спарринге. Люмин, всё ещё переводя дух, смерила его взглядом и направилась к указанному месту. Каждое движение отзывалось ноющей болью в мышцах. Чайльд наблюдал за ней, прислонившись к стене. — Спину ровнее, ты не на прогулке. Любая атака будет сбивать тебя с ног, если ты продолжишь так горбиться. Она выровняла стойку и краем глаза вновь заметила того самого солдата. Он стоял всё там же. Пока другие Фатуи тренировались или украдкой наблюдали за ней и Тартальей, перешёптываясь и обмениваясь мнениями, он просто смотрел с тем же необъяснимым выражением, что и вчера на поле боя. «Что ему нужно?» — Не отвлекайся, Путешественница, — раздражённо произнёс Чайльд, возвращая её внимание к тренировке. Люмин заставила себя сосредоточиться и не смотреть по сторонам. Но напряжение от этого никуда не исчезло. Следующий час тянулся в изматывающей работе. Чайльд поправлял положение её стойки, критиковал запинки при ударах и не стеснялся в выражениях, вызывая у наблюдающих смешки и волну шепотков. Казалось, он соревновался сам с собой в том, чтобы дать как можно более язвительный комментарий, который разозлил бы её сильнее. Наконец Люмин не выдержала и резко обернулась к нему. — Ты всегда такой… придирчивый? — Только с теми, кто может больше. Это была не тренировка — каторга. И, к её величайшему раздражению, Чайльд был прав в каждом замечании. Когда всё закончилось, Люмин едва стояла на ногах. — Ты действительно ослабла, — едко констатировал он, наблюдая, как она пытается отдышаться. — Будь это настоящий бой, ты бы закончила его костями в земле. Она скрестила руки на груди. — Ты преувеличиваешь. — О, неужели? — Тарталья наклонил голову набок, оценивающе рассматривая её. — Посмотрим, что скажет Царица, когда увидит, что ты разучилась сражаться. Она промолчала, не собираясь давать ему повод для дальнейших комментариев. Когда они покидали тренировочный зал, Люмин всё ещё ощущала на себе десятки глаз. И одни из них, острый и неотрывный, резал её насквозь. Тот самый солдат оттолкнулся от стены и бесшумно преградил им путь. — Путешественница. Как неожиданно приятно видеть тебя в строю, — он говорил с выверенной вежливостью, но в этих словах не было ни капли искреннего тепла. Чайльд шагнул вперёд, чуть заслонив её собой. — У нас нет времени на светские беседы, — отрезал он стальным тоном, от которого у других Фатуи по спине пробежал холодок. Но только не у этого человека. Без тени страха он выдержал тяжелый взгляд Предвестника, не сдвинувшись ни на сантиметр. — Я и не собираюсь вас задерживать, господин Тарталья. У меня всего лишь сообщение для Путешественницы. Люмин встретилась с ним глазами, и внутри у неё всё похолодело. Она знала, чьё это послание, ещё до того, как он открыл рот. — Доктор передаёт, что его лаборатория всегда открыта для тебя. Он ждёт, когда ты будешь готова задать правильные вопросы. Дотторе. Его присутствие ощущалось даже сейчас, в каждом слове, произнесённом чужими устами. В памяти вспыхнули образы: его спокойный тон, от которого замирало сердце, хищная усмешка и ощущение, что он смотрит не на неё, а сквозь, видя лишь куклу для своих целей. Когда она только прибыла, он исследовал её. И хотел продолжить начатое. — Оставь его «приглашение» для кого-то другого, — отрезал Чайльд, не оставляя места для возражений. — У Путешественницы есть дела поважнее. Солдат проигнорировал его, обращаясь только к Люмин: — Уверяю, у него есть ответы, которые ты ищешь. — Разве он не получил всё, что хотел, в прошлый раз? — голос Люмин невольно стал жёстче. — О, ты большее, чем просто объект для единоразового изучения. Доктор ценит те явления, которые выходят за пределы привычного, и считает, что твоя трансформация только начинается. А начало — самая увлекательная часть любого процесса. От его ровного, безжизненного тона по коже побежали мурашки. За этими словами скрывался холодный, научный интерес, который был намного страшнее любой открытой угрозы. Люмин не нашла, что ответить. Её молчание было красноречивее любых слов. — Это всё? — снова вмешался Чайльд уже без тени насмешки и шагнул, нависая над Фатуи. Тот не выглядел напуганным, но всё же отступил, учуяв перемену в настроении Предвестника. — Тогда исчезни. Сейчас же. Безупречная усмешка солдата дрогнула, ослабленная бескомпромиссностью Предвестника. Он поправил китель, старательно делая вид, что держит всё под контролем. — Как скажете, Предвестник. Но, уверен, это не последний наш разговор. А затем развернулся и скрылся в полумраке коридора. Тарталья смотрел ему вслед, прищурившись. Если бы он задержался здесь ещё на миг, то тренировочный зал ждало бы очередное столкновение. И неизвестно, кто вышел бы из него победителем. Люмин не отпускали острые переживания о том, что Наблюдатель был не так прост. Его внимательность, появление там, где была она — всё это не предвещало ничего хорошего, как и интерес Доктора. Напряжённую тишину, повисшую после ухода человека Дотторе, внезапно прервал голос другого солдата. Чайльд и Люмин обернулись на него одновременно. — Господин Тарталья, Путешественница, Царица ждёт вас. Люмин посмотрела на другого солдата и медленно кивнула, возвращаясь в реальность, которая снова обрели четкие очертания. Она сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, но легкие будто налились свинцом. Прежде чем отправиться к Царице, Люмин переоделась. Она вернулась к своему белому платью, надев поверх него привычную мантию. Холод во дворце усиливался, пробираясь под кожу, и пока эта тяжёлая ткань была единственным, что защищало её от мороза и ощущения, что за ней следят. Люмин шагала рядом с Чайльдом, ощущая в теле ноющую тяжесть после тренировки. Мысли не отпускали. Ритуал, сон с Итэром, Бездна, а теперь ещё и этот человек. Помнил ли его Чайльд? — Ты же узнал его, да? — не выдержав, спросила она. — Посыльного Дотторе. Это он следил за мной. Чайльд не посмотрел на неё. Его взгляд был прикован к концу коридора, но Люмин смогла заметить, как напряглись его плечи. — Держись от него подальше, — отрезал он. — Игры Дотторе всегда заканчиваются на его операционном столе. От последних слов по её телу пробежали мурашки. Чайльд знал, о чем говорил, что только усиливало градус тревоги. Люмин поджала губы, не позволяя себе углубляться в размышления о Втором Предвестнике. Они миновали поворот. Коридор перед конференц-залом был пуст, но обстановка здесь ощутимо потяжелела. — Дотторе и его люди — последние, с кем я стану иметь дело, — Люмин нахмурилась, отгоняя назойливые воспоминания, которые то и дело лезли в голову. — Я не верю его «ответам». Чайльд коротко хмыкнул. — Радует, что в отличие от сил, ты не потеряла рассудок. — Неожиданно слышать от тебя комплименты. — Не обольщайся, — он покосился на неё с насмешкой, но на его лице не было привычного веселья. Лишь та же усталая настороженность, как и у неё. — Я всего лишь констатирую факт. После минутной тишины Тарталья вновь заговорил, уже тише и серьёзнее: — Не забывай, у всех Предвестников есть свои люди в Фатуи. И все они теперь будут следить за тобой. Тебе следует быть осторожнее, если хочешь выжить, Путешественница. Прежде, чем Люмин успела ответить, он распахнул дверь в конференц-зал, пропуская её вперёд. Она замедлила шаг, невольно затаив дыхание. Царица сидела за столом, занимая себя чтением многочисленных записей, сложенных перед ней. Люмин помнила, что еще днём их здесь не было, значит, Архонт тоже готовилась к ритуалу. Только своими методами. Она подняла на них голову. — Пора. Люмин коротко кивнула, хотя с каждой минутой внутри поднималась давящая неуверенность. Чем больше она думала о том, что может ждать её во время ритуала, тем сильнее становилось это чувство. Конечно, она знала, что будет нелегко. И её уверенность только крепла под прицелом острого взгляда Царицы. Архонт плавно поднялась со своего места и повернулась к Чайльду. — Ты идешь с нами, Тарталья, — неожиданно сказала она. Её тон не терпел возражений. Чайльд не стал спрашивать, почему Царица приняла решение взять его с собой. На его лице не отразилось ни капли колебаний, хотя на лице промелькнуло замешательство. Оно тут же исчезло, когда с его губ сорвался формальный, выученный ответ: — Как пожелаете, Ваше Величество. Они последовали за Архонтом, не переглядывалась. Она уверенно вела их за собой, свернув в дальние коридоры дворца. В один момент её высокая фигура остановилась возле одного из потухших факелов. Пальцы провели по старой, деревянной ручке, и потянули её на себя. Тишину нарушил треск. Каменная стена перед ними задрожала, а потом разъехалась в стороны, открывая проход вниз. Не медля, Царица, приподняв подол шубы, ступила на слабоосвещенную лестницу. Люмин шагнула за ней, не переставая осматриваться. Коридоры стали другими. Температура здесь упала на несколько градусов, отчего клубы пара, выпускаемого их дыханием, стали заметнее. Люмин украдкой посмотрела на Чайльда. Он тоже почувствовал перемену. Обычно он двигался по дворцу с уверенностью хозяина, сейчас же его взгляд выхватывал из полумрака замшелые стыки плит и почерневшие от времени факелы, запоминая путь с несвойственной тщательностью. Она поспешно отвела взгляд. Почему именно он? Зачем её Величеству понадобился кто-то ещё на ритуале? Чайльд везде следовал за ней тенью, и его присутствие рядом стало уже привычным, оттого и пугающим. Он явно делал это не по их былой дружбе. Возможно, он просто ждал приказа Царицы убить её, если что-то пойдет не так. От этой мысли по коже пробежал холодок. Люмин плотнее запахнула мантию, но мороз в коридорах проникал под ткань, заставляя кости ныть от сырости. Когда они вошли, Люмин замерла, чтобы осмотреться. Зал был огромным и пустым, напоминая гробницу. Полы искрились серебристым инеем, создавая иллюзию хрустальной поверхности под ногами. Стены покрывал лёд, настолько чистый и прозрачный, что в нём отражались их силуэты. Здесь явно давно никто не был. Она посмотрела вперед. В центре возвышался белоснежный кристалл. Его грани мягко переливались, отбрасывая блики, напоминающие движение северного сияния. Чем дольше Люмин всматривалась в него, тем ощутимее становилось покалывание в кончиках пальцев, словно к ней взывала сама сила Крио. Голос Царицы эхом пронесся по залу: — Это место силы. Именно здесь вознёсся первый Крио-Архонт. Люмин не могла перестать смотреть на мерцающий кристалл. Он манил её подойти ближе, коснуться. Прочувствовать силу, что таилась внутри и зазывала. Но ноги будто примёрзли к полу. — Что мне делать? — тихо спросила она. — Войди в круг. Она нахмурилась и застыла на месте. Простой приказ Царицы застиг её врасплох. Волна тревоги прокатилась по телу от макушки до кончиков пальцев. Щёки покраснели не то от впившихся в кожу иголок, не то от сжавшего горло волнения. Люмин не понимала, что произойдет за этим. Как именно ей вернуть элемент? Что ждёт её за гранью невидимого круга, о котором сказала Царица? Если ей придётся сражаться, то в одиночку она не сможет дать отпор. Во время тренировки она убедилась, что её прежние силы иссякли окончательно, даже когда она использовала меч. Но сейчас в руках не было оружия. Если кто-то или что-то нападёт на неё в ходе ритуала, у неё не останется способов защищаться. Кроме одного. И тогда ей придётся использовать Бездну. — Подождите… — Люмин не узнала собственный голос, когда он вырвался из горла рваным хрипом. — Но… Что именно я должна буду сделать? Царица перевела взгляд с неё на пульсирующий кристалл, давая вопросу повиснуть в воздухе. Затем так же медленно вернула его Люмин. — Ты должна понять это сама. Люмин выдохнула, мысленно отмечая, что слова Архонта ничем не помогут ей в испытании. С каждой секундой волнение нарастало в груди безжалостным ураганом. И ни одна жалкая ободряющая мысль не могла его утихомирить. Рука опустилась в карман, нащупывая уголок знакомой вырезки. Люмин не стала доставать её. Только сжала на одну короткую секунду, проверяя, на месте ли она, прежде чем отпустить. Наконец она смогла вдохнуть полной грудью и двинуться вперед. Воздух вокруг стал вязким, как если бы сама стихия сопротивлялась её присутствию. — Прикоснись к кристаллу, — услышала Люмин сквозь гул крови в ушах. Голос Царицы зазвенел внутри сознания. Она подчинилась. И в тот же миг Крио безжалостно вторглось в её тело. С посиневших губ моментально сорвался болезненный стон. Её мантия, казавшаяся таким надежным укрытием от холода, вдруг стала бесполезной. Холод проникал под кожу, пробираясь к самым костям, замедлял кровь в жилах. На секунду Люмин показалось, что даже стук её сердца стал звучать медленнее, будто оно готовилось вот-вот остановиться. Она стиснула зубы. Что-то внутри неё начало ломаться ещё давным-давно, и сейчас, под давлением безжалостного мороза, эти трещины только усиливались. Люмин прикрыла веки. Вместо тьмы перед ней вспыхнуло лицо Итэра, его образ из сна, будто он ждал её по ту сторону мрака и хотел что-то сказать. Видение было слишком ясным, таким до боли отчетливым, что казалось реальностью. Но в грудь рванулась новая волна холода. Всё исчезло. Последним, что она услышала, был треск. И в следующую секунду её больше не было в этом мире. Когда Люмин распахнула глаза, всё вокруг изменилось. Перед ней возвышался огромный лабиринт из настоящего льда. Его вершины терялись в непроглядной дымке, а стены сияли, дробя её отражение на сотни искажённых силуэтов. Вдалеке пробивался слабый свет, который зазывал её вперёд, в самое сердце лабиринта. Внезапно позади неё прогремел голос, который она не узнала. — Чужеземка… Люмин затаила дыхание. — Ты пришла за силой, которая никогда тебе не принадлежала. Люмин подняла голову. Над ней возвышались бесчисленные ледяные стены, коридоры, которым не было конца. И где-то там, за лабиринтом, скрывалось то, ради чего она здесь оказалась. Она не знала, что именно ей придется сделать. Но этот путь она должна пройти до конца, любой ценой. — Докажи, что ты её достойна. Люмин опустила руку в карман, но пальцы нащупали только пустоту. Снимка Паймон там не оказалось. В лабиринте она была одна. Она стояла посреди этого хаоса, а впереди, среди вечной мерзлоты, лежал её путь. Порыв ветра рванул край её мантии: тяжёлая ткань стала бесполезной против этого холода. Он сковывал невидимыми тисками в попытке проникнуть глубже. Дойти до самого сердца, превратив её в ледяную статую и оставив здесь навсегда. Но Люмин не дрогнула. Она шагнула вперёд. И ритуал начался.