Пленённые Бездной

Конечности постепенно оттаивали, освобождаясь от ледяных тисков. В тело возвращалось тепло, отсутствие которого отдавалось неконтролируемой дрожью, достающей до самых костей. Лабиринт не спешил отпускать её из плена. Разум смутно понимал, что всё закончилось, но тело — нет. Что-то внутри отказывалось верить, что она здесь, в зале, а не там, среди белых коридоров, ведущих в никуда. Сквозь стихающий звон в ушах ей удалось услышать неторопливое цоканье каблуков. Она подняла глаза. Через туманную дымку проступил размытый женский силуэт. — Твой ритуал завершился неудачей, — голос принадлежал Царице. Архонт говорила сухо, лишь констатируя факты, словно ожидала подобного исхода. Люмин с трудом поднялась, ноги казались ватными. Рука пробралась в карман мантии, нащупывая вырезку. Та оказалась на месте. Значит, она правда вернулась... Она жива. Мысль пронеслась, не принося облегчения, и испарилась под волной дрожи. За ней градом последовали другие, острее и болезненнее. Это конец? Она не сможет вернуть элементы? — Что теперь, Ваше Величество? — голос Чайльда прозвучал далёким гулом. Ответа не последовало. И именно в этом давящем молчании внутри поднималась волна паники.  — Я... — с пересохшего горла сорвался хрип. — Я могу попробовать... ещё раз... Прямо сейчас. Царица покачала головой. — Исключено. — Почему? — вырвалось у Люмин. — Всё не может... закончиться вот так. Я готова. — Ты чуть не умерла, — вмешался Чайльд, прерывая её попытку объяснений. — Ты в своем репертуаре, Путешественница. Думаешь твой героизм что-то изменит? Ты даже не знаешь, почему провалилась, а уже... Царица подняла руку, пресекая дальнейшие споры. Тарталья замолчал, но его нахмуренные брови красноречиво говорили о неодобрении. Он ударил по самому больному и попал прямо в цель. «Почему? Почему всё пошло не так?» Вопрос бился в сознании, не находя объяснения, в какой момент всё пошло не так. Лабиринт стал кошмаром наяву, и выхода из него так и не нашлось. Бой с самой собой оказался худшей схваткой, тяжелее которой нельзя представить. — Тогда что теперь? — выдохнула Люмин. Подбородок дрожал, но уже не от холода. — Что мне делать? Царица наконец повернулась к ней. — Приди в себя. Ты едва стоишь на ногах, Путешественница. Ни о каком продолжении ритуала речи идти не может. Люмин застыла в оцепенении. Всё, что она выстраивала и планировала, рухнула в один миг. Если она не сможет пройти испытание заново... Что с ней будет тогда? — Вовсе нет! Все в порядке, — она попыталась пройти вперед, чтобы доказать, но ноги подкосились. Она едва удержалась, схватившись за постамент кристалла. — Я просто... Просто замёрзла. Отогреюсь — и всё... — И всё? — передразнил Чайльд. — Серьёзно? Отогреешься и что? Владыка лично вылезет из кристалла и пожалует тебе силу? Ты не на задании для Гильдии, Путешественница. Люмин вздрогнула и поникла. Она крепче подтянула к себе мантию, не в силах поднять глаза. — Довольно, Тарталья, — вновь осадила его Царица, а затем подошла ближе к Люмин. — Ты останешься в Заполярном дворце, Путешественница. Ты не в состоянии трезво оценивать свои силы. А блуждать по Снежной в таком виде будет для тебя самоубийством. Она говорила ровно и строго. Приказной тон не оставлял пространства для возражений. Люмин попыталась глубоко вдохнуть, собрав остатки воли и прежнего «я», которое никогда не сдавалось. Но голос выдал её положение и дрогнул на первых же словах: — В этом н-нет необходимости. Я с-смогу дойти. Тарталья издал короткий смешок и покачал головой. — Ну, конечно. Уверен, нашим дорогим жителям не терпится посмотреть на то, какая ты беспомощная. Люмин стиснула кулаки. Метания отразились на её бледном лице, еще недавно покрытом коркой инея. В голове крутились возражения, которые могли продолжить спор и доказать, что она еще чего-то стоит. Что она не такая слабая и беспомощная, какой её видят. Но слов так и не нашлось. — Для всех будет лучше, если ты переночуешь здесь. У тебя осталось не так много сил. Не трать их на споры. Люмин устало выдохнула. У неё действительно нет выбора, как и сил упрямиться и продолжать препирательства. — Идём, — коротко сказала Царица и направилась к выходу, Чайльд последовал её примеру. Немного поколебавшись, Люмин двинулась следом. Во дворце стоял привычный мороз, но по сравнению с истинной мощью Крио и её безжалостными тисками, даже он теперь казался теплее. Дрожащий свет, отбрасываемый факелами, резал глаза. Люмин шла неторопливо, сосредоточившись на каждом шаге. Ритуал пошатнул её и без того иссякшие силы. Движения оставались неуклюжими, и на одной из ступенек она едва не споткнулась, но смогла удержаться на ногах. В конце катакомб их уже ждали слуги. И не только. Позади них стояла невысокая фигура, одетая в форменную шубу Фатуи с густым серым мехом. Пульчинелла. Когда он сделал шаг к ним, стекла от его очков блеснули, отражая лунный свет.   — Ну? — спокойно спросил он. — Каков результат? Царица перевела взгляд на дрожавшую Люмин. Объяснений не требовалось. — Хм, понимаю, — Пульчинелла прищурился, осматривая её с ног до головы. Последовало недолгое молчание, после которого он повернулся уже к Царице, чуть склонив голову. — Ваше Величество... Она прошла мимо Предвестника и сухо произнесла: — Позже. Пульчинелла коротко кивнул. Царица тем временем подошла к слугам, которые уже стояли с опущенными головами. — Нашей гостье нужны новые покои. Проводите её в южное крыло... Люмин пропустила мимо ушей дальнейшие приказы Царицы. Внимание зацепилось за нечто другое. Казалось, в полумраке за её спиной что-то изменилось. Ей не сразу удалось понять, что именно, но витавшее напряжение сгустилось. Она обернулась и её взгляд остановился на Предвестниках. Взгляд Тартальи, прикованный к Пульчинелле, был лишён прежнего уважения. В нём плескалась пустота. Пульчинелла отвечал ему тем же. Они не обменялись ни одним словом, но повисшее между ними молчание сказало больше, чем любая беседа. Царица прервала его. — Восстанавливайся, Путешественница, — твёрдо сказала она. — Ты пока не готова повторить ритуал. Я позову тебя, когда придет более подходящее время. Люмин коротко кивнула и последовала за слугами, позволяя увести себя дальше от этого места. Впереди её ждала ночь. Слуги вели её вглубь дворца по мраморным лестницам, массивные ступени которых превращали каждый шаг в новое испытание.Дыхание быстро сбивалось, отчего Люмин приходилось цепляться за перила и останавливаться, чтобы отдышаться. Когда слуги остановились у дверей, парень замялся прежде чем потянуться к ручке. Женщина поспешила открыть дверь за него, пропуская её. — Ваши покои, — негромко произнёсла она. Люмин, не обратив внимания на запинку, прошла внутрь. Новая комната была тёмной и холодной. Слуги не зажигали свет, оставив её в полумраке. Она не помнила, как провалилась в сон. Следующий день встретил её пасмурным светом и неестественной тишиной. Единственным, что Люмин могла слышать, стало её собственное, сбивчивое дыхание. Стоило ей подняться, мышцы отозвались тянущей болью. Казалось, лабиринт так и не отпустил её из своей ледяной глубины, откуда ей удалось вынырнуть лишь наполовину. Люмин ожидала, что на испытании столкнется с монстрами, с которыми ей придется сражаться. Что она должна будет доказать свою стойкость. Но ритуал вывернул все её чувства, страхи и вину наизнанку. Мысли лихорадочно метались и не могли остановиться на чем-то одном. Она мерила комнату усталыми шагами, только бы не сидеть сложа руки. Заметив своё истощенное и бледное отражение, Люмин замерла у зеркала. Уже по привычке взгляд задержался на перчатках, а затем обвел мантию. Всё внутри неё ощущалось чужим, хотя снаружи ничего не изменилось. Люмин устало прикрыла глаза в надежде, что туман в голове рассеется, но перед лицом вновь вспыхнул белый свет. Отголоски их разговора с Итэром и видений всё еще витали в глубине сознания. Она не хотела видеть это, и в то же время нуждалась в том, чтобы вспомнить, что произошло на самом деле. Когда-нибудь. «Тогда давай уничтожим» «Я не могла так легко согласиться, — подумала Люмин. — Глупый кристалл. Откуда ему знать?» «Ты принесла с собой нечто чуждое.» Она поморщилась. Люмин не хотела верить неизвестному голосу, но было бы глупо отрицать, что внутри неё действительно есть что-то иное. Бездна. Люмин отошла от зеркала, словно вместе с этим могла спрятаться от себя и собственных мыслей.  Она подошла к окну, не найдя других способов отвлечься. Стеклянную поверхность покрывал иней, за которыми не проглядывались даже очертания строений Снежной. Только морозные узоры. Она прижалась к окну плечом и очертила их пальцем. «Ты отрицаешь свою природу». Люмин мотнула головой. Бездна никогда не была её природой. Она помнила, кем была. Светом, носительницей семи стихий. У нее были друзья, путешествия и Паймон. А теперь... Всё изменилось. Царица не будет милостива к ней вечно. Если она провалит ритуал снова, то Архонт решит, что Путешественница бесполезна, и просто перестанет тратить на неё время. И тогда... Люмин не хотела думать об этом, но знала, что тогда всё будет кончено. И её поиски брата и возвращение элементов рухнут, так и не успев начаться. Нет. Она не позволит. Мысль о том, чтобы стать беспомощным объектом в чужих руках, подняла внутри яростную волну. «Нужно поговорить с Царицей. Я не могу так просто сдаться!» Люмин поднялась и подошла к двери, почти не чувствуя ног. Та не была заперта и легко поддалась. Новый день встретил её пасмурным небом. По ощущениям, она проспала до полудня, если не больше. Коридоры этого крыла отличались от других. Здесь не было ни стражи, ни слуг, словно время в этом месте давно остановилось. Бродить по враждебному дворцу в одиночку было последним, чего ей хотелось. Но оставаться в комнате было бы хуже. Слуги не заходили к ней, а ждать, пока о ней вспомнят, значило признать, что она и правда лишь безвольный объект в чужих планах, в которые никто не хотел её посвящать. Это походило на своеобразный побег. От тишины и давящих мыслей о собственной беспомощности. Когда Люмин свернула за очередной поворот, её тело врезалось во что-то твёрдое и неподвижное. В чужую грудь. Воздух вырвался из лёгких коротким, болезненным выдохом. — Прошу прощения... Она увидела перед собой слугу, который провожал её в покои прошлым вечером. Увидев её посреди дворца, его глаза в ужасе расширились. Он отшатнулся от неё так резко, что покачнулся, едва не потеряв равновесие. Люмин неосознанно потянулась вперед, чтобы удержать его за локоть, но слуга снова дёрнулся и вскрикнул:  — Нет! Не трогай меня! Его подбородок дрожал. Мужчина уставился на её руку с таким звериным испугом, будто из них в любой момент могла вырваться Бездна и убить его. Люмин опешила и подняла ладони вверх, показывая, что не собирается причинять ему вреда. — Я не... — Довольно. Это была Царица. Она стояла посередине прохода и смотрела на них. Слуга мгновенно склонил голову и побежал прочь. Люмин смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Руки обессилено опустились вдоль тела, пока щеки продолжали гореть от смеси унижения и смущения. Чужой страх ударил по ней хуже всех оскорблений, хуже грязных слухов за спиной. К горлу подкатил ком. Люмин думала, что ей уже всё равно. Оказалось, нет. — Похоже, я так и осталась для них чудовищем Царица прошла мимо неё в сторону другого крыла. — Они боятся того, чего не понимают. «Я никогда не хотела, чтобы они боялись меня», — с горечью подумала Люмин. Но теперь она ясно осознавала: их страх был лишь отражением того, что она увидела в лабиринте. В глазах слуги отражалось то же, что кричали фантомы из лабиринта. «Монстр.» И от этого не убежать. Архонт обернулась к ней: — Пойдём. Люмин замешкалась. В голове вертелся целый круговорот вопросов, который рвался наружу, но с губ так и не сорвалось ни единого. Ноги сами двинулись вслед за правительницей. Они свернули туда, где Заполярный дворец начинал дышать жизнью. До слуха долетали приглушенные голоса, вдали слышался звон металла со стороны тренировочного зала. Проходы теперь были наполнены слугами и стоящими в ряд Фатуи. Увидев Царицу, они склонялись почтительном поклоне, стражники выравнивали спины и крепче сжимали оружие. Люмин косилась на них, но те отвечали ей немым предупреждением, холодно смотря на неё из-под металла масок. Наконец они остановились у покрытой изморозью двери. Царица распахнула её, выводя их под низкое, свинцовое небо. Впереди раскинулся зимний сад. От центра, где стоял замёрзший фонтан с несколькими скамьями, по бокам расходились дорожки. Воздух здесь был свободнее и чище, чем в душных коридорах дворца. Люмин сделала глубокий вдох. Взгляд, скользнув по голым, покрытым инеем ветвям, наткнулся на неё. Статую Архонта. Вырезанная фигура Царицы возвышалась над ней. Она была спокойнее и безмятежнее, с посохом в руках. Застывшее лицо обратилось к небу. Люмин не видела статуй Семерых с тех пор, как вернулась из Бездны. Когда-то они реагировали на одно её прикосновение, резонируя, и укрепляли её связь с элементами. Теперь они не работали — она помнила. Но, может быть... Люмин замедлилась, что не скрылось от внимания Царицы. — Они не помогут, — сухо сказала она. — После смерти Селестии связь с артериями земли угасла. Царица прошла дальше и опустилась на одну из скамей напротив фонтана.   — Присаживайся. Нам предстоит долгий разговор. Поколебавшись, Люмин села рядом. За их спинами тихо захрустел снег. Люмин обернулась. Несколько стражников зашли в сад следом за ними. Они оставались в тени арок, но их молчаливое присутствие развеяло умиротворенность сада. Царица, не поворачиваясь, жестом приказала им удалиться, и Фатуи исчезли так же бесшумно, как и ушли. Брови Люмин взметнулись вверх. — Нам не нужны лишние уши, — спокойно произнесла Архонт и сложила руки на коленях. — Ты здесь не в плену, Путешественница. Люмин горько усмехнулась. Граница между пленом и невидимой клеткой стерлась ещё тогда, когда одиночество в компании газет дало ясное представление об её истинном положении. Царица перешла сразу к делу:   — Ты провалила ритуал, но выжила. Исходя из архивных записей, прежде такого не происходило. Что именно произошло? Я должна понимать, что стало корнем исхода. Люмин прикрыла глаза, позволяя картинкам из испытания замелькать перед лицом. Солдат, Итэр, Чайльд. Селестия. «Если её не уничтожить, всё начнётся заново». «Тогда давай уничтожим». — Когда ритуал начался, я попала в лабиринт, — Люмин медленно заговорила, пробуя слова на вкус. — Не знаю, что происходило с моим телом здесь, но там... Там всё ощущалось по-настоящему. Я видела фрагменты своих воспоминаний, искаженные... Царица слушала её, не перебивая. Её прикованные к Люмин глаза были лишены сочувствия, но полны прагматичного интереса. Люмин рассказывала про человека, которого убила на озере. Про обвиняющих её фантомов, смутные воспоминания и странности лабиринта. Всё, что заставляло кровь застывать в жилах, стоило вновь представить это наяву. Когда речь дошла до неудачной попытки побега и Итэра в Селестии, она сделала глубокий вдох прежде, чем заговорить вновь.  — Итэр сказал, если не уничтожить ту сферу, всё начнется заново. И я, точнее - другая я, согласилась. Но я этого не помню. Лабиринт же... не мог знать, да? Он не мог показать то, чего я не помню. Откуда он взял эти образы?.. — Твой разум слился с кристаллом и был открыт для него, — пояснила Царица. — Твое испытание вполне могло быть намеренно связано с чем-то, что ты не можешь вспомнить. Или, наоборот, боишься. В висках застучало. — Я видела и то, и другое, — тихо отозвалась она. — Но самое страшное казалось... реальным. Я даже услышала голос. Он говорил, что я принесла с собой нечто чуждое, что я отрицаю свою природу, недостойна элемента и... Люмин осеклась. На лицо Царицы легла тень. Взгляд устремился куда-то в глубину её собственной памяти, где она пыталась отыскать ответы.   — Голос... Значит, ты услышала эхо души самого Владыки, оставшейся в кристалле. Не думала, что он решит заговорить с кем-либо. В любом случае, его слова должны быть важным посланием. Люмин поморщилась. — Посланием? Это приговор. Я не знаю, что ещё мне нужно понять из него, кроме того, что Крио отторгло и чуть не убило меня. Царица оставалась невозмутимой. — И всё же ты жива. Ты так и не поняла главного, Путешественница, — наконец произнесла она. — Ты описала события: лабиринт, голос, видения, - но это второстепенно. Главный вопрос в том, почему Крио, которое когда-то принадлежало тебе как Сошедшей и без ритуалов, отвергло тебя? В голове тут же всплыл очевидный, горький ответ, тот самый, от которого она пыталась спрятаться за ширмой контроля. — Бездна, — сдавленно прошептала Люмин, опустив плечи. —  Теперь она внутри меня, и Крио должно чувствовать это. Как что-то чужеродное, грязь. Элемент не может вернуться туда, где всё гниет. Горло сдавило настолько, что каждое слово приходилось выталкивать наружу. Люмин ожидала, что Царица бесстрастно подтвердит её худшие опасения, но та снисходительно посмотрела на неё. Как на несмышлёное дитя. — Если бы дело было только в этом, ты бы умерла мгновенно. Кристалл признал тебя, а значит, проблема в ином, — она затихла, давая словам осесть. — Бездна - не порча и не грязь. Это такая же энергия, как и Крио. — Но Крио не убивает людей прикосновением, — резко парировала Люмин. — Не убивает, — спокойно согласилась Царица. — А Бездна не замораживает. Ты смотришь на них как на несовместимые противоположности. Но когда начался ритуал... они слились. Люмин выдохнула, позволяя услышанному пройти через себя. Улечься на подкорке кричащего разума, который отказывался принимать эту простую правду.   — Тогда в чём может быть проблема? — В тебе. Бездна — часть тебя, хочешь ты этого или нет. И вопрос не в том, достойна ты или нет. Он в том, что оказалось сильнее? Мороз или... твой страх перед тем, что ты в себе отрицаешь и потому не контролируешь? Люмин так и не нашлась, что ответить. Царица устало вздохнула. — Твои сомнения опаснее любой Бездны, Путешественница. Крио их не терпит. Те, кто пытался пройти ритуал еще при жизни Владыки и терпели провал, обычно умирали. Ты стала исключением. Тебе следует правильно распорядиться вторым шансом. Люмин облокотилась на спину скамейки, позволяя холоду мрамора коснуться лопаток. — Хорошо... Значит, шанс еще есть. Что вы хотите, чтобы я сделала? Царица перевела взгляд куда-то в даль заснеженного сада, обдумывая. Пауза затянулась. — Сейчас на карту поставлено слишком многое. Мы уже видели, к чему приводит одна ошибка. Второй такой мир не переживёт. Гадать, в чём именно причина - роскошь, на которую у нас нет времени. Ты должна продолжать изучать свою силу. Все её возможности и... ограничения. Люмин нахмурилась.    Изучать? Но как именно? Ответ врезался в сознание как заточенный кол. На миг из лёгких вышел весь воздух. Звон в ушах сменился мертвой тишиной, которую вмиг затмил голос из воспоминаний. Дотторе. Перед глазами вспыхнули его алые глаза, в которых не угадывалось ничего человеческого, только ненасытный голод к неизведанному. К ней. К Бездне внутри неё. Он ждал этого. Ждал с самого начала. Что она, загнанная в угол, сама приползёт к нему, потому что все другие двери закроются. Всё внутри неё кричало оглушительным протестом. Только не он. Всё, что угодно, кроме его лаборатории. Но никакого другого пути не находилось. Всё упиралось в единственное решение. Челюсти сжались. — Дотторе, — выдавила Люмин после молчания. Имя обожгло язык, подобно яду. — Он... Он уже изучал меня. Если кто-то и знает, что со мной происходит... Это он. Царица свела брови и провела ногтем по подлокотнику скамьи, и мрамор под её движениями покрылся витиеватым морозным узором. На её обычно собранном и спокойном лице промелькнула тень.   — Он хотел продолжить работу с тобой, — ответила она после недолгих раздумий. — Дотторе... приглашал меня в лабораторию, ещё до ритуала, — выдавила Люмин так, будто признавалась в чём-то постыдном. — Я... пойду. — В таком случае, мои люди доложат ему о твоём решении. Но не позволяй его жажде экспериментов ослепить тебя. — Я хочу лишь понять себя и разобраться, насколько Бездна мешает восстановлению. Большего мне от него не нужно. — Не заиграйся, Путешественница. Дотторе легко может перевернуть доску в свою пользу и начать игру по своим правилам, особенно когда думаешь, что победа на твоей стороне. — Я знаю. Царица прищурилась. — Но ты же не думаешь, что этого хватит? — её тон приобрел властные нотки. — Ты слаба. Мне докладывали об этом ещё до того, как привести тебя в тронный зал. Ты проявила себя в деревне, но этого, как мы убедились, недостаточно. «Чайльд» — пронеслось в голове. Он не упустил бы возможности раскритиковать её форму во всех подробностях, как делал это лично. У Люмин не осталось ни сил для споров, ни иллюзий, что она справится с усталостью. Слабость была диагнозом. Констатацией факта, с которым теперь придётся работать, как и с последствиями проваленного ритуала. — Ты должна вернуться в форму, — заключила Царица. — С моей стороны было упущением не предусмотреть, насколько ты ослабла. Ну и ты останешься здесь, разумеется. Твое присутствие в городе вызывает больше противоречий, чем ожидалось. Мой народ не оказался к тебе милостив. Никто больше не предлагал ей компромиссов. И не притворялся, что они возможны. Переселение во дворец означало не просто смену места. Теперь за ней будут следить. Каждое её действие, каждый шаг окажутся под пристальным вниманием. Ей не могли доверять. Люмин сама не могла доверять ни себе, ни своей памяти.  — Хорошо. Царица кивнула. — У тебя будет несколько дней перед началом тренировок, чтобы прийти в себя, — закончила она, поднимаясь. — А теперь... Тебе пора ознакомиться с новым порядком. Их путь лежал в один из мрачных коридоров на нижних этажах. В нем располагалась единственная дверь, высокая и массивная по сравнению с остальными во дворце. За ней слышался лёгкий гул, смешанный со скрежетом шестеренок и равномерным тиканьем. Воздух вокруг пропах машинным маслом и металлом. — Мы к Сандроне? — подала голос Люмин. — Не совсем. Прежде чем Люмин успела открыть рот, молчание прервал скрежет. Дверь отъехала вбок, и из проема вышла девушка в бело-зелёной форме. Сложив руки перед собой, она коротко поклонилась. Её голубые глаза отражали узнаваемую пустоту, характерную для... — Приветствую, Путешественница. … куклы. — Ты уже встречала Катерину, — сказала Царица. — Сандроне немного изменила её. Отныне она будет сопровождать тебя и поможет освоиться. Катерина осталась точно такой же, какой её помнила Люмин. Она видела её десятки раз, в каждом регионе, где стояло здание Гильдии искателей приключений. Её формальное приветствие навсегда запечаталось в памяти как что-то привычное. То, что сопровождало каждый их с Паймон день, проведенный за вылазками. Впервые за долгое время рядом с ней оказалось нечто, что не боялось её. Люмин не сразу поняла, что чувствует. Не простое облегчение оттого, что Катерину нельзя убить прикосновением. Скорее - горечь от осознания, что люди не хотят даже приближаться к ней, и только бездушная кукла сможет разговаривать с ней без дрожи в голосе.  Архонт продолжила: — Катерина проведёт тебя обратно в покои и ознакомит с распорядком. С ней не возникнет... недопониманий. — Я к вашим услугам, Путешественница, — прозвучал её мелодичный голос. Царица миновала их. Она больше не смотрела на Люмин, будто та перестала быть её непосредственной заботой. По крайней мере, сейчас. — Восстанавливайся, Путешественница. И впредь не ходи по замку без сопровождения. — Пройдемте. Я ознакомлю вас с новым порядком, — ровно сказала Катерина и повела её за собой. — Передвигаться по дворцу разрешено только в сопровождении. Это для вашей безопасности и удобства. Здесь легко заблудиться. Если захотите выйти — сообщите мне. Я всегда рядом. Они вышли в аркадную галерею, огибающую сад с другой стороны. Среди колонн неподвижно стояли стражники. Катерина не обращала на них внимания и продолжала тем же ровным тоном объяснять правила. Люмин не могла перестать прокручивать в голове возвращение к Дотторе, мысли о котором вцепились в сознание ноющей занозой. Цветок, камень — всё это показалось глупым лепетом по сравнению с тем, какими были его истинные исследования, слухи о которых разносились по Тейвату дрожащими шепотками. — Ваши покои останутся в южном крыле. Это самое тихое место во дворце, — продолжала Катерина. Голос робота звучал фоном, в который Люмин почти не вслушивалась. — Я буду приносить питание дважды в день... Солнце за тяжелыми тучами уже клонилось к горизонту. День, начавшийся разговором с Царицей, плавно подходил к вечеру. Они снова пришли к саду, прогуливаясь под опадавшим снегом. — Нам не следует задерживаться, — напомнила Катерина. — Комендантский час начинается ровно в восемнадцать ноль-ноль. После этого покидать крыло запрещено. Люмин подняла голову к темнеющему небу. В саду было умиротворенно. Фатуи оставались на постах и не смотрели в их сторону. Никто не мелькал перед глазами, бросая на неё настороженные взгляды. И это ощущалось глотком свежего воздуха. Способом оторваться от серой реальности. — Я бы хотела еще немного прогуляться здесь. Одна. Он прозвучал после короткого молчания: — Да, конечно. Вы можете остаться здесь. Ограничений в личном пространстве нет, но из соображений безопасности вы должны оставаться под наблюдением и соблюдать правила, Путешественница. У вас есть пятнадцать минут. Она встала к краю арки, сложив руки за спиной. Люмин подавила желание огрызнуться, вспыхнувшее из неоткуда. Она не имела права жаловаться на то, что теперь её приходилось получать разрешение на то, куда ходить, сколько быть там, где она захочет. Это её выбор. Ради Тейвата и Итэра она сама согласилась затянуть эту петлю на собственной шее. Вернуться к Дотторе. Отведённые минуты проходили за неспешной прогулкой по заснеженным дорожкам. Люмин позволила себе на миг не задумываться о завтрашнем дне. Снег усилился. Она шла дальше, пробираясь сквозь укрытые снегом ветви.   Ноги сами привели её к подножию статуи Семерых. Задранное к небу каменное лицо Царицы оставалось спокойным и безучастным. Таким же холодным и далёким, как сам элемент. И вопреки разуму, тело Люмин затрепетало в ожидании, будто она стояла в шаге от давно утерянного ощущения. Рука сама потянулась к изваянию. Люмин закрыла глаза, вслушиваясь в мёртвую тишину в надежде почувствовать хотя бы слабое, когда-то знакомое ей покалывание. Но ничего не произошло. Фраза Чайльда всплыла из глубин памяти сама, словно всё это время ждала, когда будет лучший момент для того, чтобы сделать удар больнее. «Бездна всегда забирает». Она медленно опустила руку и подняла взгляд на каменную фигуру Царицы. На лице не осталось наивной надежды. Тьма, которую она пыталась изгнать из себя, игнорировать, стала её неотделимой частью. И ничего не оставила. Ни от прежнего мира, ни от её сил. Бездна всегда забирает. Тогда почему она ещё здесь?