Игра Престолов/Драконов

Брат поднял платье, показывая ей. – Смотри, какая красота. Прикоснись. Пощупай эту ткань. Дени прикоснулась к платью. Невероятно гладкая ткань, казалось, омывала ее пальцы подобно воде. Дени не помнила, чтобы когда-нибудь носила столь мягкую одежду. Ткань пугала ее. Она отняла руку. Где-то на краю зрения она засекла движение у края комнаты. – Платье и в самом деле мое?-спросила Дейнерис – Это подарок магистра Иллирио, – отвечал с улыбкой Визерис. Брат её пребывал сегодня в хорошем настроении. – Ткань подчеркнет фиалковый цвет твоих глаз. Кроме того, ты получишь золото и всякие камни. Иллирио обещал. Сегодня ты и... - Он запнулся- Должны выглядеть как принцессы. Как принцесса, подумала Дени. Она уже и забыла, что это такое. А может быть, никогда и не знала. – Почему же он дал нам столь много? – спросила она. – Чего он хочет от нас? – Уже почти полгода они обитали в доме магистра, ели его еду, пользовались услугами его лакеев. Дени уже исполнилось тринадцать, она прекрасно понимала, что в свободном городе Пентосе за так подарков не делают. – Иллирио не дурак, – проговорил Визерис, тощий, нервный юноша с узкими ладонями и лихорадочным взглядом сиреневых глаз. – Магистр знает, что я не забуду друзей, когда сяду на престол. Дени ничего не сказала. Магистр Иллирио торговал пряностями, самоцветами, драконьей костью и другими не менее драгоценными вещами. У магистра были друзья во всех девяти свободных городах, да и за ними, в Вейес Дотрак и сказочных землях возле Яшмового моря. Считали также, что всех своих друзей он самым любезным образом продавал за подходящую цену. Дени прислушивалась к разговорам на улицах и знала об этом, но предпочитала не смущать брата, когда он сплетал паутину своих мечтаний. Проснувшийся гнев его бывал ужасен… Визерис всегда предупреждал ее: «Не буди дракона!», на что Лими наедине с ней кривлялась мол((Дракон, Дракон... Когда полетит тогда поверю. А пока он просто ******)). Честно сказать Дени была даже солидна в какой-то мере, но её порой пугало то откуда девочка, любившая засесть с книгой и сладостями, знает такие подходящие и в то же время ужасающие речевые обороты. Лиминора Таргариен младшая сестра Дейнерис Таргарьен и Визериса Таргариена, странная персона. Но Дени знала одно, Лими не молчилива в своих намерениях и желаниях, так или иначе она даст понять что ей нужно. Её тоже лучше не злить , нет она не накинется с кулаками и воплями "Не буди Дракона!" как брат . Нет. Скорее всего ничего не будет, просто в какой-то момент, окружающие начнут на тебя косо смотреть, шептать, иногда ругать, иногда бить, и ты так и не поймёшь, что бедой, этой обязан сам себе, когда обидел эту "ранимую"особу. Спроведливости ради, совершали этот подвиг редко, но счастливчаки долго не задерживались в её окружении, это точно. Дени порой удивлялась, как брат до сих пор стоит рядом на ногах. А Лими в шутливой монере изредка твердила, что "Когда-нибудь это тебя доканает, сестрёнка!". Визерис повесил платье возле двери. Дейнерис вышла из размышления когда брат добавил. – Иллирио пришлет рабынь, чтобы ты искупалась. Постарайся, чтобы от тебя не пахло конюшней. У кхала Дрого тысяча лошадей, но сегодня он ищет другую кобылу. – Брат оглядел ее критическим взглядом. – Опять сгорбилась. Распрямись. – Он хлопнул Дени ладонью по спине. – Пусть он увидит, что ты похожа на женщину. – Пальцы его мимоходом коснулись ее наливающейся груди и сжались на соске. – Ты не подведешь меня? Если что – хорошего не жди. Ты же ведь не хочешь разбудить дракона, правда? – Он жестоко ущипнул ее тело под грубой тканью. – Не хочешь, так? – повторил он. – Нет, – робко ответила Дени. -Да. -раздолось громче, где-то слева от неё. Она повернулась, брат тоже обратил внимание. Но это не остановило выскачку- Я хочу увидеть дракона! Но, о нет они исчезли! По глупости нашей семьи. Если то что ты дракон правда, то спрыгни с крыши, расправь крылья и сам завоюй Ве... Ммм- Дейнерис закрыла ей рот своей рукой и -тишшш е... - незаметно для себя сказала она. Брат улыбнулся, не понимая прямого наезда на свою "великую" персону: – Хорошо. Я это учту когда ты станешь моей женой, а пока... – Он прикоснулся к ее волосам едва ли не с симпатией. – Тогда тот, кто напишет историю моего правления, милая сестрица, отметит, что оно началось сегодня ночью. -фу-с - принебрежением фыркает младшая из оставшихся Таргариенов,не получив ни чего со своей выходки, кроме мелкого и мерзкого озноба... Когда он ушел, провожаемый едким взглядом Лими, Дени направилась к окну и завистливым взглядом поглядела на воды залива. Заходящее солнце вычерчивало черные силуэты квадратных кирпичных башен Пентоса. Дени могла слышать пение красных жрецов, разжигавших ночные очаги, и крики оборванных детей, носившихся по улицам. На мгновение ей захотелось оказаться среди них – босой, запыхавшейся, в лохмотьях, без прошлого и будущего… только бы не присутствовать на пиру в доме кхала Дрого. Дейнерис даже не заметила как к ней присоединились в созерцании вида из окна. И немного вздрогнула когда мелкий нарушитель её спокойствия заговорил: -Этот день, обещает быть долгим... - слова прозвучали, как-то странно, как-то не по привычному... Не было сарказма, не было насмешки, не было ни чего таво что обычно было в её речи Ни чего , кроме канстотации факта, которого они обе знали, и тени поддержки, что даже показалось одновременно и странной, и приятной. Пслепние она очень ценила. Но ничего не ответила,да это было и не нужно. Где-то там, за закатом, за Узким морем, жила земля зеленых холмов, цветущих равнин и громадных бегущих рек; башни из темного камня вырастали между величественных голубых гор, рыцари в панцирях выезжали на битву под знаменами своих лордов. Дотракийцы звали эту землю Рейхс Андал – землей андалов. В Вольных Городах ее именовали Вестеросом и Закатными королевствами. Брат называл этот край проще. – Наша земля, – говорил он. Слова эти он носил с собой словно молитву, которую надо повторять почаще, чтобы боги наверняка услышали ее. – Земля принадлежит нам по праву рождения, она отнята у нас предательством, но она наша, наша навсегда. Кто сумеет обокрасть дракона? О нет, дракон не забудет. Быть может, дракон и помнил, но Дени забыла, тем более Лими. Она никогда не видела земли, которую брат называл своей, – страну, оставшуюся за Узким морем. Он рассказывал им про Бобровый утес, иначе Кастерли Рок, Орлиное Гнездо, Хайгарден – Вышесад, Долину Аррен, Дорн, остров Ликов, но имена эти оставались для них пустыми словами. Визерису было восемь, когда они бежали из Королевской Гавани, спасаясь от наступающей армии узурпатора Дейнерис было пара месяцев , а Лиминора тогда еще лежала в материнском чреве. И все же иногда Дени представляла себе, как все было, – так часто брат рассказывал ей эту повесть. Они бежали ночью, чтобы пробраться к Драконьему Камню, черные паруса корабля блестели под луной. Она видела своего брата Рейегара бьющимся с узурпатором в кровавых водах Трезубца и погибшего ради любимой женщины. Видела и захват Королевской Гавани теми, кого Визерис называл псами узурпатора, – лордами Ланнистером и Старком. Видела принцессу Элию Дорнскую, еще молившую о милосердии, когда наследника оторвали от ее груди и убили перед глазами матери. Видела полированные черепа последних драконов, слепыми глазницами глядевшие со стен тронного зала на цареубийцу, золотым мечом перерубившего горло отца. Дейенерис родилась на Драконьем Камне за пол года беред бегством, в жуткую летнюю бурю, едва не уничтожившую островок. Говорили, что шторм был ужасен. Стоявший на якоре флот Таргариенов разбился о скалы. Волны выворотили из парапетов огромные каменные блоки и выкинули их в бурные волны Узкого моря. Мать чуть не умерла, рожая её. И все думали, что все обошлось. Но... Потом начался переворот. Они снова оказались на Драконьем Камне. И снова произошла катострофа; Волны были как драконьи крылья, закрывающие небеса. Солнце ярко светило, на небе ни оболочка, все затопило на пару дней. И уже полностью истощенная Рейнис Таргариен умерла родив последние дитя. Этого брат так и не простил Лиминоре. Они не помнили и Драконьего Камня. Потом они снова бежали, как раз перед тем, как брат узурпатора поставил паруса на своем заново отстроенном флоте. К тому времени лишь Драконий Камень, древнее гнездо дома Таргариенов, остался от Семи Королевств, что прежде принадлежали роду. Долго это положение не могло сохраниться. Гарнизон уже был готов продать детей узурпатору, но однажды ночью сир Уиллем Дарри с четверкой верных ему людей ворвался в детскую, выкрал их троих вместе с няней и под покровом темноты направился под парусом к безопасному браавосианскому берегу. Она смутно помнила сира Уиллема, казавшегося ей огромным серым медведем, полуслепого, громкоголосого, выкрикивающего приказы с ложа. Слуги до ужаса боялись его, но с Дени и Лими он всегда был ласков. Он называл ее крохотной принцессой,иногда своей госпожой, а её сестру маленький возмутитель, и его ладони были мягкими, как старая кожа. Впрочем, он никогда не покидал постели, запах хвори не оставлял его день и ночь – жаркий, влажный, болезненно сладкий. Так было, пока они жили в Браавосе, в большом доме с красной дверью. У Дени там была собственная комната с лимонным деревом под окном. После того как сир Уиллем умер, слуги украли те небольшие деньги, которые оставались у них, и детей скоро выставили из большого дома. Дени плакала, когда красная дверь навсегда закрылась за ними. После этого они скитались – из Браавоса в Мир, из Мира в Тирош, а потом в Квохор, Валантис и Лисс, не задерживаясь подолгу на одном месте. Брат твердил, что их преследуют нанятые узурпатором наемные убийцы, хотя Дени так и не видела ни одного из них. Поначалу магистры, архонты и старейшины купцов с удовольствием принимали последних Таргариенов в свои дома и к столам, но годы шли, узурпатор невозмутимо восседал на железном троне, и двери закрылись, заставив их жить скромнее. Им пришлось продать последние оставшиеся драгоценности, а теперь ушла и монета, которую они взяли из короны матери. В переулках и питейных заведениях Пентоса ее брата звали королем-попрошайкой. Дени не хотелось бы узнать, как они звали её или сестру. – Мы все вернем, милые сестрици, – обещал им Визерис. Иногда в эти моменты его руки начинали трястись. – Драгоценности и шелка, Драконий Камень и Королевскую Гавань, Железный трон и Семь Королевств, все, что они отняли у нас, мы вернем обратно. Визерис жил только ради этого дня, а Дейенерис хотела одного: вернуться в большой дом с красной дверью, чтобы возле окна росло дерево, усыпанное лимонами, чтобы вернулось детство, которого она никогда не знала. В дверь негромко постучали. – Войдите, – сказала Дени, отворачиваясь от окна и казалось ничего не замечаю шей сестрёнки. Вошли слуги Иллирио, поклонились и приступили к делу. Это были рабы, подаренные одним из многочисленных друзей магистра среди дотракийцев. В свободном городе Пентосе рабства не существовало, но тем не менее… Старуха, невысокая и серая, как мышь, не проронила ни слова, зато девушка старалась за обеих. Темноволосая, синеглазая, лет шестнадцати, она была фавориткой Иллирио и трещала не умолкая. Дени обернулась, Лими у окна уже не было, огляделась ещё раз и увидела как та пыталась скрыться от везде сущих слуг в дальней части комнаты за креслом, что получилось бы если бы не одна говорливая, молодая служаночка, заподозрившая пропажу. Это вызвало у Дейнерис улыбку, когда на сестру посыпались причатания, а та понурив голову, смотрела на неё с укоризненым и веселым блеском в глазах. Слуги уже наполнили ванну горячей водой, доставленной из кухни, и надушили благоуханными маслами. Девушка стянула грубую льняную рубаху через голову Дени и помогла ей забраться в ванну. Вода обожгла, но Дейенерис не дернулась и не вскрикнула: она любила тепло, дававшее ей ощущение чистоты. К тому же брат часто говорил им: «Таргариенам не бывает жарко. Мы принадлежим к дому Дракона. Огонь растворен в нашей крови». Лими тоже набрали ванну рядом. Правда ей пришлось немного подождать прежде чем вода немного остынет. Нет Лиминора не боялась жара, Дени знала это наверняка, она просто не любила его так же сильно как Дейнерис. Она вернулась к купанию. Сохраняя молчание, старуха вымыла ее длинные серебристые волосы и аккуратной, ласковой рукой расчесала их. Тем временем девушка терла спину и ноги Дейенерис и говорила, как ей повезло: – Дрого такой богатый, что даже его рабы носят золотые ошейники. В кхаласаре его ездит сотня тысяч мужчин, а дворец в Вейес Дотрак располагает двумя сотнями комнат – в которые ведут двери из литого серебра. Но самое важное – это какой он видный мужчина. Высокий, свирепый, бесстрашный в битве и не знающий промаха; наездник, лучший его, еще не садился на спину коня. Дейнерис услышала краем уха как кто-то зевнул и явно закатил глаза, она этото зивок очень хорошо знала, ей не нужено было видеть лицо чтобы знать наверняка. Но Дейенерис молчала. Она всегда предполагала, что выйдет замуж за Визериса, когда достигнет возраста. Век за веком Таргариены выдавали сестру за брата – начиная с Эйегона-завоевателя, бравшего в жены собственных сестер. Следует хранить чистоту крови. Визерис тысячу раз говорил ей, что в их жилах течет кровь королей, золотая кровь древней Валирии, кровь Дракона. Драконы ведь не соединялись с полевыми зверями, так и Таргариены не мешали своей крови с кровью простонародья. Но Визерис решил продать сестру варвару. Хотя была ещё и Лими, но Дейнерис не думала о том. Когда они всласть помылись, рабыни помогли им вылезти из воды и вытерли досуха. Девушки расчесывала им волосы до тех пор, пока они не засияли, как расплавленное серебро. Старуха надушила ее тело цветочными ароматами дотракийских равнин: по капле на каждое запястье, позади ушей, на кончики грудей и, наконец, последнее холодное прикосновение – к губам, что между ее ног. Лиминора же отделалась, как она сама сказала, легко обойдясь ключицами и запястьями. На что говорливая служанка ляпнула : -Не вы же выходите замуж,- эта фраза омрачила лицо Лим,она с таской посмотрела на Дени и отвернулась как будто ей прилетела пощёчина, больше она не сказала ни слова. Она её понамает, она её поддерживает и никогда не перестанет этого делать. Дейнерис это знала каким-то шестым чувством и почему-то не сомневалась. К этому времени Лими уже была наполовину одета слугами в прекрасное нежно-голубое, узорчатые льняное платье чуть выше пола, с милыми руковами фонариками и вырезом под горлышко. Дени невально умилилась этой картине, нехватало только калье, серёжек или браслета, однако сестра на отрез осталась надевать их. Её лавандовые глаза смотрели на украшения с неким, понятным только ей укором. Слуги ели её уговорили недеть хотя бы один тонких серебряный запяст. Они же и надели на Дейенерис вуаль, которую прислал магистр Иллирио, а потом облачили в платье; сливовый шелк подчеркивал фиалковый цвет ее глаз. Девушка надела на ноги Дени золоченые сандалии, а старуха закрепила в волосах тиару и застегнула на руках золотые браслеты, украшенные аметистами. Последним было наплечье – тяжелая золотая гривна, украшенная старинными валирийскими иероглифами. – Настоящие принцессы, – выдохнула девушка, когда они закончили. Дени поглядела на свое отражение в зеркале, которое Иллирио предусмотрительно ей прислал. Принцесса, подумала она, но вспомнила слова девушки о том, что кхал Дрого настолько богат, что даже рабы его носят золотые ошейники. Она ощутила внезапный холод, озноб, и гусиная кожа выступила на ее обнаженных руках. -Тц, принцесса, принцесса - Сказала Лиминора подходя сзади- Не слушай их, Нери, - это обращение придумала Лими для неё, когда она снова "разбудила дракона" и катарый раз получила от Визериса- ты давольно прикрасна и без всей этой шилухи - она сказала это твёрдо с заботой и обняла её. Дени почувствовала что не может это так оставить и решила подбодрить непутевую, лубимую сестричку: -Когда я выйду замуж, то я отдам тебе все что угодно что подарят мне на свадьбе. Хорошо? - с наигранным воодушивлением сказала она. Это не скрылось от Нору но та просто приняла это как клятву, отпустив её, и ответила : -Хорошая попытка, сестрица. Я принимаю условия, но ты от меня накуда не денешься, я с тобой, хоть на край света иди, не отделаешся!) - с лучезарной улыбкой сказала она когда слуги вышли в коридор. Они тоже пошли. Брат ожидал их в прохладе прихожей. Сидя на краю бассейна, он водил пальцами по воде. Визерис поднялся, заметив сестер, и критически оглядел их. – Стань здесь, – сказал он Дени. – Повернись. Да, хорошо. Ты выглядишь…-Пока Лими стояла в стороне подошёл ещё один участник. – Царственной, – проговорил магистр Иллирио, появившийся под аркой входа. Он двигался с удивительной легкостью для столь массивного человека. Свободное одеяние из огненного шелка укрывало слои трясущегося жира. На каждом пальце поблескивали драгоценные камни, и он умастил свою раздвоенную желтую бороду, доведя ее до золотого блеска. – Пусть Повелитель Света осыплет тебя благословениями в самый удачный день твоей жизни, принцесса Дейенерис, – проговорил магистр, взяв ее за руку. Он поклонился, на миг показав желтые зубы в золоте бороды. – Она просто видение, светлейший, просто видение, – сказал он брату. – Дрого будет покорен. Дейнерис посмотрела на сестру, та стаяла прямо, в напряжении, руки её были скрешены на груди, глаза с призрением смотрели на все, лицо застыло в притворной радости, что с легкостью скрывало искренне чувствова.И если бы Дени не знала что искать то подымала бы, что сестр рада за васю эту свадьбу и пренебрежение к себе со стороны. – Слишком уж худа, – отозвался Визерис. Волосы того же серебристого цвета, что и у сестер, у него были туго зачесаны назад и скреплены брошью из драконьей кости. Прическа подчеркивала жесткое и сухое лицо принца. Он опустил руку на рукоять меча, который Иллирио одолжил ему, и спросил: – А вы уверены, что кхал Дрого любит именно таких молодых женщин? – Важно ее происхождение. Ваша сестра созрела для кхала, – повторил ему Иллирио уже не в первый раз. – Поглядите на нее. Серебристо-золотые волосы, фиалковые глаза… в ней видна кровь старой Валирии, вне сомнения, вне сомнения… И знатность – дочь старого короля и сестра нового, она не может не увлечь нашего друга. – Когда брат выпустил ее руку, Дейенерис поняла, что дрожит. Он обратился к Лиминоре заставив ту чуть скривится но не дрогнуть : -Лими, когда созрееш и ты - начал он - Я буду править в Вестероссе. А ты станешь моей женщиной, не беспокойся об этом. - Визерис сладко улыбнулся своим словам, явно не поняв ввырожения младшей Таргариен. И снова повернулся к ней. – Может быть, – с сомнением отвечал Визерис. – У дикарей странные вкусы. Мальчики, лошади, овцы… – Лучше не говорить об этом при кхале Дрого, – проговорил Иллирио. Гнев блеснул в сиреневых глазах ее брата. – Вы принимаете меня за дурака? Магистр чуть поклонился. – Я принимаю вас за короля. А владыкам несвойственна природная осторожность обычного человека. Прошу простить, если обидел вас. – Иллирио отвернулся и хлопнул в ладоши, призывая носильщиков. На улицы Пентоса пала темная, как смоль, ночь, когда они выехали в паланкине Иллирио, украшенном тонкой резьбой. Двое слуг впереди освещали дорогу причудливыми масляными фонарями из бледного стекла, дюжина сильных мужчин несла шесты на плечах. Было тепло, занавески лишь усиливали духоту. За крепким запахом духов Дени ощущала вонь пухлой плоти Иллирио. Брат, распростершийся на подушках возле нее, ничего не замечал. Ум его был далеко, в стране за Узким морем. Сестра же, сидела рядом с Иллирио и украдкой поглядывала на Дени переодически морща нос от его вони. – Нам не потребуется весь кхаласар, – сказал Визерис. Пальцы его играли рукоятью чужого клинка, хотя Дени знала, что он никогда еще не использовал меч по назначению. – Десяти тысяч будет довольно. Я покорю Семь Королевств с десятью тысячами крикунов-дотракийцев. Страна поднимется на защиту своего законного короля. Тирелл, Редвин, Грейджой любят узурпатора не больше, чем я. Дорнцы рвутся отомстить за Элию и ее детей. Простонародье поддерживает нас. Они всегда за короля. – Он озабоченно посмотрел на Иллирио. – Так, я не ошибаюсь? – Это ваш народ, и они любят вас, – дружелюбно отвечал магистр Иллирио. – В твердынях по всему государству люди втайне поднимают тосты за ваше здоровье, женщины же вышивают на знаменах драконов и прячут их до того дня, когда вы возвратитесь из-за моря. – Он пожал плечами. – Так утверждают мои агенты. У Дени не было агентов, и она не могла узнать, что думают или делают за Узким морем, однако принцесса не верила ласковым словам Иллирио, как и не верила купцу вообще. Брат же ретиво кивал. – Я сам убью узурпатора, – обещал он, юноша, еще не проливший ни капли крови, – как убил он моего брата Рейегара. И Ланнистера-цареубийцу за то, что он сделал с моим отцом. – Достойный поступок, – проговорил магистр Иллирио, и Дени заметила тень улыбки, скривившей его губы, она так же заметила и касой взгляд сестры, но брат не видел ничего. Кивнув, Визерис отодвинул занавеску и принялся смотреть в ночь. Дени поняла, что в мечтах он вновь сражается при Трезубце. Девятибашенный дом кхала Дрого расположился возле залива, высокие кирпичные стены его заросли плющом. Как объяснил им Иллирио, дворец представили кхалу магистры Пентоса. Свободные города всегда соблюдали вежливость в обращении с владыками кочевников. – Не то чтобы мы боялись этих варваров, – повествовал Иллирио с улыбкой. – Повелитель Света защитит наш город от миллиона дотракийцев, так обещают красные жрецы… Но зачем рисковать, когда дружба обходится столь дешево? Паланкин остановился у ворот, один из телохранителей без всякой учтивости отодвинул занавески. Дотракиец этот, меднокожий, темноглазый и безбородый, в рогатом бронзовом шлеме Безукоризненных, обдал их холодным взглядом. Магистр Иллирио буркнул ему что-то на грубом дотракийском языке, страж ответил подобными словами и пропустил их через ворота. Дени видела как Лими продолжала новяшивую игру в дурочку, с интересом разглядывая замок и вздыхая с восторгом и удивителением время от времени содрогаясь, но не от холода, так же заметила, как рука ее брата стиснула рукоятку одолженного меча. Они были тоже испуганы, как и она. – Надменный евнух, – пробормотал Визерис, пока паланкин, дергаясь, поднимался к дворцу. Магистр Иллирио отвечал медовыми речами: – Сегодня на пиру будет много важных людей. У таких людей есть враги. Кхал должен защитить своих гостей, и главные среди них вы с сестрами, светлейший. Вне сомнения, узурпатор готов хорошо заплатить за вашу голову. – О да, – жестко ответил Визерис. – Он уже пытался это сделать, Иллирио. Не сомневайтесь в этом. Его наемные убийцы повсюду преследуют нас. Я – последний дракон, и он не может заснуть спокойно, пока не отнимет у меня жизнь. Паланкин замедлил ход и остановился. Занавеси отодвинули, и раб предложил руку, чтобы помочь Дейенерис выйти. Она отметила, что наплечье его сделано из обычной бронзы. Брат последовал за ней, не отнимая руки от рукояти меча. Сестра аккуратно скальзнула следом. Потребовались усилия двух сильных людей, чтобы Иллирио приподнялся на ноги. Внутри замка воздух насквозь пропах благовониями, огненной понюшкой, сладким лимоном и киннамоном. Гостей провели по прихожей, где мозаика из цветного стекла изображала гибель Валирии. В черных железных фонарях, развешанных на стене, горело масло. Под аркой из переплетенных каменных листьев евнух воспевал их приход. – Визерис из дома Таргариенов, третий носитель своего имени, – провозгласил он тонким и сладким голосом, – король андалов, ройнаров и Первых Людей, владыка Семи Королевств и Хранитель Областей. Невеста его Лиминора Волнорожденная,будущая королева семи каролевств. Его сестра, Дейенерис Бурерожденная, принцесса Драконьего Камня. Его достопочтенный хозяин Иллирио Мопатес, магистр свободного города Пентос. Миновав евнуха, они вошли во двор, окруженный заросшей плющом колоннадой. Лунный свет разрисовывал листья оттенками кости и серебра, вокруг расхаживали гости. Среди них было много дотракийских конных владык, рослых мужей с красно-коричневой кожей; вислые усы перехвачены металлическими кольцами, черные волосы намаслены, расчесаны и увешаны колокольчиками. Были тут и наемники из Пентоса, Мира и Тироша; красный жрец, толщиной превышавший Иллирио; косматые жители Порт-Иббена и князья с Летних островов, кожа которых показалась ей темнее эбенового дерева. Дейенерис оглядела собравшихся с удивлением и с внезапным ужасом поняла, что, кроме ний, женщин здесь нет. Иллирио шепнул им: – Вот эти трое – кровные всадники Дрого. Возле столба стоит кхал Моро с сыном Рхогоро. Тот зеленобородый – брат архонта Тироша, а позади него – сир Джорах Мормонт. Последнее имя заинтересовало Дейенерис: – Это рыцарь? – Никак не менее. – Иллирио улыбнулся сквозь бороду. – Помазанный семью елеями самим верховным септоном. – А что он делает здесь? – выпалила она. – Узурпатор искал его головы, – объяснил Иллирио. – Из-за какой-то пустячной ссоры. Сир Джорах продал каких-то бродяг тирошийскому работорговцу, вместо того чтобы передать их Ночному Дозору. Абсурдный закон. Человек должен иметь право поступить с такими людьми, как ему угодно. – Мне бы хотелось переговорить с сиром Джорахом Мормонтом, прежде чем ночь закончится, – проговорил ее брат. Дени обнаружила, что и сама смотрит с любопытством на рыцаря. Человек пожилой, лысеющий и уже миновавший сорокалетие, он сохранил силу и крепость. Вместо шелка и хлопка на нем были кожа и шерсть. Темно-зеленую тунику украшало изображение черного медведя, стоящего на задних лапах. -Мормонт? - с интересом в тоне заключила Лими, будто ей это что-то сказало и кивнула сама себе задумавшись. Дейенерис все еще глядела на этого странного человека, родившегося в ее отечестве, когда магистр Иллирио положил влажную ладонь на ее плечо. – Нам туда. А вон там, милая принцесса, – прошептал он, – там находится кхал собственной персоной. – Дени хотелось спрятаться и убежать, но брат глядел на нее, и, не угодив ему, она, конечно, разбудила бы дракона. С тревогой она обернулась и поглядела на человека, который её поддерживал на Лими, но с ужасом поняла что брат держит её за талию и явно не намерен отпускать ту. Рабыня не слишком уж ошибалась, подумала она. Кхал Дрого был на целую голову выше самого высокого из мужчин в этом зале, но вместе с тем двигался легко и изящно, словно пантера в зверинце Иллирио. Кхал оказался моложе, чем она думала, и еще не достиг тридцати лет. Кожа Дрого отливала полированной бронзой, густые усы украшали золотые кольца. – Я должен приблизиться и принести кхалу собственное приветствие, – проговорил магистр Иллирио. – Подождите здесь, я приведу его. Когда Иллирио, переваливаясь, направился к кхалу, брат взял Дени за руку, не отпуская вторую девочку , болезненно сжимая ее ладонь пальцами. – Видишь его косу, милая сестра? Коса Дрого, черная как ночь и тяжелая от ароматных масел, была увешана крошечными колокольчиками, позвякивавшими, когда он двигался. Коса эта опускалась ниже пояса, ниже ягодиц кхала, доставая концом бедер. – Видишь, какая длинная? – спросил Визерис. – Когда дотракиец терпит поражение в поединке, он отрезает свою косу в знак унижения, чтобы мир знал о его позоре. Кхал Дрого никогда не проигрывал поединка. Он вновь рожденный Эйегон, Повелитель Драконов, и ты будешь его королевой. Дени поглядела на кхала Дрого. Лицо его показалось ей жестоким и жестким, глаза холодными и темными, словно оникс. Брат иногда причинял ей боль, когда она будила дракона, но Визерис никогда не пугал ее так, как этот человек. – Я не хочу быть его королевой, – проговорила она тоненьким голоском. – Прошу тебя, прошу тебя, Визерис, пойдем домой. – Домой? – отвечал он негромко, но так, чтобы она могла слышать ярость в его тоне. – И как же мы попадем домой, милая сестрица? Родной дом у нас отобрали. – Визерис попытался увести сестер в тень подальше от посторонних глаз, но Лими одернула его и пальцы впились в ее кожу, вызывая кривость на лице, но все же он остался и продолжил шопотом. – И как же мы вернемся домой? – повторил он, имея в виду Королевскую Гавань, Драконий Камень и ту страну, которую они потеряли. Дени, конечно, имела в виду лишь их комнату у Иллирио, а не истинный дом, но брат не хотел и слушать об этом. У него здесь не было дома. И тот большой дом с красной дверью не являлся ему родным. Пальцы Визериса впились в ее руку, он ждал ответа. – Не знаю, – наконец дрожащим голосом проговорила она. Слезы закипали в глазах Дени. Когда он хотел ещё что-то сказать, его перебили: –Я знаю, я! – резко сказала Лими. -И как же? - с интернетом спросил он. -На тебе, - не возмутимо ответила та. - Ты спрыгнеш с крыши, станешь драконом и полетишь в Вестеросс, потом мы дома. И... - она хотела ещё что-то добавить но сильный подзатыльник от брата не позволил ей. Но он продолжил: –Нет ,Калла, мы направимся домой во главе войска, милые сестрици. Во главе войска кхала Дрого, вот так мы вернемся домой.- он посмотрел на Дейнерис - И если для этого тебе нужно выйти за него замуж и лечь с ним в постель, значит, ты сделаешь это. – Он улыбнулся. – Я бы позволил всему его кхаласару отодрать тебя, моя милая сестрица, всем сорока тысячам мужчин и их жеребцам, если бы таким образом смог получить для себя войско. Радуйся, что тебя ждет только Дрого. Со временем он, может быть, тебе даже понравится. А теперь просуши глаза. Иллирио ведет его сюда, и кхал не должен видеть твоих слез. Дени повернулась и увидела, что магистр Иллирио, сладко улыбаясь, с поклонами уже подводит кхала Дрого к месту, где они стояли. Она смахнула неупавшие слезы тыльной стороной ладони. – Улыбнитесь, – нервно шепнул Визерис, положив руку на рукоять меча. – И стой прямо. Пусть он увидит, что у тебя есть грудь. Боги знают, что она и так невелика. Дейенерис улыбнулась и стала прямо. Лиминора тоже встала ровно но не удержалась и толкнула брата логтем со словами : -Лучше молчи братец, а то изо рта воняет - он повернулся чтобы ответить но не успел.