Saint Cait-Violtine Day

      — Кексик! Эм-м...       Вай неуверенно останавливается перед любимой, держит руки за спиной. За окном — лёгкий мороз; на календаре — четырнадцатое февраля. Кейтлин только проснулась, набросила домашнюю футболку и даже не успела причесаться, в то время как она, покинув совместную постель на час раньше, чуть ли не готова к утреннему свиданию с чашкой кофе и круассанами.       — В чём дело, Вай? — Кейт поднимает вопросительный взгляд на неё. Ещё не успела осознать и в принципе обратить внимание на дату. — Хочешь что-то сказать?       Несколько секунд неловкой тишины — и её взгляду предстаёт тёмный футляр из ювелирного магазина. Мысли Кейтлин на момент бросает в хаос, но память быстро наводит на повод для такого подарка.       — Хочу... тебя поздравить. С днём всех влюблённых, — волнуясь до мелкой дрожи в ладонях, Вай несмело протягивает футляр ей. — Это тебе.       Сердце замирает, Кейтлин начинает переживать не меньше. Принимает подарок от возлюбленной и открывает. Блеск тёмно-синего камня, в обрамлении из крохотных бриллиантов, на стальной цепочке, овладевает её взглядом; побуждает Кейт развести губы в немом удивлении, не дрогнуть и мускулом на лице.       — Я поздно спохватилась с подарком и купила первое, что ассоциировалось с тобой, — признаётся Вай, касается затылка рукой. В душе сидит страх услышать, что подарок «слишком пафосен и претенциозен», «могла быть в своём выборе проще», спешит объяснить: — Ассоциировалось с чем-то дорогим и украшающим мою жизнь.       Весь мир Кейтлин на момент сужается до этого кулона. Подхватывает за цепочку аккуратно, будто та выкована из хрусталя, держит на линии своего взгляда; завороженно наблюдает, как сапфир переливается в лучах солнца за окном.       — Вай, это... очень красиво, — ей хочется описать испытываемые эмоции более красочно, выразительно, но на ум не приходит ничего лучше. — Сколько он стоил?       — Да так, половину моей зарплаты, — Вай вздёргивает плечами и равнодушно улыбается; сложив руки за спиной, уводит взгляд к окну. Стоил бы кулон всю — всё равно бы купила, а потом подсчитывала, как прожить месяц на лапше быстрого приготовления. — Так что... точно не подделка. Куплен в брендовом магазине, а не у левого торгаша на улице.       Смотрит на Кейтлин, продолжает наблюдать за реакцией — «если и прилетит за неоправданные траты, то несильно». Та, молча и всё так же аккуратно, закрепляет, примеряет кулон на себе; роняет на сапфир прежний, не верящий в происходившую действительность, взгляд. Поражённая, поднимает голову на Вай.       — Спасибо тебе большое! — На волне эмоций Кейт вскакивает с постели, бросается на шею любимой и обнимает её крепко-крепко. — Я безумно рада твоему подарку! Но больше — тому, что у меня есть ты! Ты, Вайолет, мой самый ценный подарок!       «Я? Дороже, чем настоящее ювелирное украшение?» — первое время Вай не может поверить в услышанное. Она — это она: обычный человек, со своими особенностями, заскоками и недостатками, оценивала себя не выше и не ниже других. «Не периферия человеческого потенциала, но и не дурочка с комплексом бога».       Только чуть погодя, начинает понимать смысл слов Кейт: она — истинная драгоценность в её глазах. Так же, как и сама Кирамман для неё — той, что готова обнулить свою зарплатную карточку в считанные секунды лишь бы даровать любимой девушке моменты счастья.       — Кексик, ты меня... доведёшь до слёз с самого утра, — признаётся, уже дрогнув голосом и чувствуя подступавшую к глазам влагу. Вай не плакала, когда в детстве её лишали игрушек (больше злилась), но была готова заплакать сейчас. От осознания того, что имела в настоящее время — кто оставался в её крепких руках в нынешние секунды.       — Могу себе позволить, — голос Кейтлин тоже дрожит. Отстраняется от плеча Вай, обнажает перед ней собственные слёзы. — Ты ведь можешь.       Обе улыбаются, смеются друг перед другом. В установившейся тишине Вай любуется кулоном, что идеально подошёл любимой, пока та не разворачивается и, в воодушевлении, не спешит к своей прикроватной тумбочке.       — А это тебе, — протягивает ей свой подарок: в футляре розово-красных тонов, цвета её волос. От мысли, что Кейтлин могла потратить на него не меньше, если не больше, Вай становится не по себе: «хотя она знает, что я не люблю украшения». Когда берёт футляр, чувствует больше нервного беспокойства, нежели взволнованного предвкушения.       Собравшись с духом, открывает. Внутри, сложенные друг на друга, лежит пара митенок — перчаток без пальцев — кофейного оттенка, со стальными вставками на месте костяшек. Такие обычно нужны людям с активным образом жизни, например, для хвата перекладин без лишних мозолей. А воли к активности Вай было не занимать.       — Ты ведь постоянно тренируешься, стараешься держать себя в форме, — объясняет ход своих мыслей Кейтлин. — Они будут тебе в помощь, вместо бинтов. Не такие дорогие, как твой кулон, но тоже ассоциируются у меня с тобой.       В ответ Вай так же молчит, не отрывая глаз от подарка. Присматривается, надевает перчатки со всей осторожностью, будто при резком движении — рассыпятся по её рукам будто песок. Оценивает с тыльной и передней сторон ладоней, сжимает и разжимает их — и с каждой секундой в её взгляде появляется всё больше признаков восторга.       — Кейт, ты... Ты удивительная!       Выплёскиваемый поток эмоций — такой же, как и у Кейтлин. С тем отличием, что крепкие объятия Вай вынуждают ту потерять равновесие и упасть на кровать вместе с ней.       — Господи, Вай... — Тяжесть тела любимой, запах её ментолового шампуня ощущаются Кейт особенно явно. — Я же только поднялась.       Но для Вай это падение не случайность. Для неё это — высказывание признательности. За подарок, за внимание, за себя как за Кейтлин Кирамман, которую она любила.       — Прости, Кексик. Я никуда тебя не отпущу... пока не отблагодарю соразмерно.       Она начинает с лёгких поцелуев в щёку, ещё влажную, солоноватую от недавних слёз Кейт. Оставленными в митенках ладонях — поглаживает чувствительную шею любимой, поднимается к линии выраженных скул. Ведёт большим пальцем по границам тонкого подбородка, проходит губами по шее; прислушивается к учащённому дыханию Кейтлин.       — Со... размерно? — переспрашивает на выдохах, пока ладонь Вай спускается к её груди. Накрывает, в отсчёте до момента приятного сжатия. — Кулон ведь наверняка обошёлся дороже.       Вай с иронией усмехается: Кейт никак не могла отвлечься от материальных сравнений, хотя сама дала повод от них отойти («Ты, Вайолет, мой самый ценный подарок!»). Ювелирное украшение, безусловно, дороже перчаток для занятия спортом, но оно не имело такой точной ассоциации.       Кейтлин Кирамман — не про внешнее богатство, не про атрибуты с дорогими камнями на руках и шее, не про одежду от известных дизайнеров. Она — про естественную красоту, утончённость и стойкость. Кулон — как приятный атрибут для любимой девушки в принципе, не конкретно для Кейтлин.       А вот кожаные митенки для тренировок — это точно про Вай, а не про какого-то другого человека.       — Важно не то, сколько стоит подаренная вещь, — она прикладывает указательный палец к разведённым губам Кейт. Проводит по ним, скользит вдоль гладкой шеи к кулону, многозначительно ухмыляясь. — Важнее, что эта вещь говорит о понимании меня как человека. Тобой.       Вай сжимает ладонь на мягкой груди любимой, сминая ткань её хлопковой футболки, захватывает между пальцами набухший сосок. Языком — обводит очертания второго через майку, прикладывается ртом и увлажняет, оставляя пятно от слюны. Она просто дразнила Кейтлин, притупляла ощущения через одежду, чтобы непосредственные ласки успели стать более желанными — хотя быстрее терпение таяло у неё самой. Желание прикоснуться к разгорячённой коже Кейт туманило её разум.       «... Чёрт, да пошло оно всё!»       Сдавшись, пойдя у того на поводу, Вай бросает ожидание хнычущей мольбы в качестве награды от своих манипуляций. Убирает руку с груди любимой и ныряет под её футболку, ведёт низ ткани выше для обнажения желанной кожи, желанных половин Кейтлин. На разведённых губах той проступает короткая ухмылка довольства — «наконец-то». Возобновившиеся, настоящие ласки Вай накрывают Кирамман с головой, влекут за собой в пропасть низменного удовольствия. На бёдрах проступают следы естественной влаги — Кейтлин хочет почувствовать Вай «там». Входящей в её стенки в новых, подаренных перчатках.       — Вай! Прошу... — Она дожидается мольб любимой. Хоть и не так, как планировала изначально. — Я хочу... почувствовать тебя внутри.       По правде говоря, Вай не нужно умолять. Умолять делать то, что она жаждет сделать сама: утолить желание наполненности Кейт своими пальцами. Спуститься, зайти за резинку и оттянуть трусы любимой по бёдрам; огладить поверхность лобковых волос и провести пару пальцев через её возбуждённое таяние, ко входу в приятное влагалище. Кожа митенок — в обильной смазке, собирает всё больше с каждым толчком Вай в узких стенках, жадно их принимавших. Из груди Кейтлин рвутся стоны, всё тело дрожит, заставляет сапфир съезжать и подпрыгивать со звоном цепочки в районе ключиц. Её бёдра напряжены, невольно подрагивают; подсознательно Кейт хочет подняться и насадить себя на пальцы Вай, двигаться по ним как по опоре, но сдерживается: позволяет любимой доводить себя до высшей точки. Хныками и стонами — поощряет более размашистые толчки в своё изнывающее нутро.       Моменты мучительного ожидания, и Кейтлин, замерев, проходит свой истинно женский пик. Короткое напряжение — и райская, приятная истома разливается по телу подобно мёду. Для неё это уже был полноценный подарок от Вай: в первые секунды после оргазма — в принципе забывает, что на шее висел кулон на пол её зарплаты.       — Вот теперь, — красноречиво вздёргивает бровь та, поднимается, упираясь коленями в постель, — моя благодарность подошла к концу.       Кейтлин же начинала ощущать себя в долгу. Одних перчаток для достойного поздравления Вай с Днём всех влюблённых становилось недостаточно.       — Но не моя... — произносит почти шёпотом. С рваным хватом за предплечье, спешит вернуть любимую в горизонтальное положение, но теперь не «над-», а под собой. Расставить руки по обе стороны от Вай и нависнуть, роняя заправленные за ухо синие пряди. Цепочка с сапфиром повисает на её шее красивым маятником.       — Кексик, что ты... — хлопает глазами перед Кейт в шоке. Весьма приятном шоке: одномоментная решительность, желание перехватывать инициативу Вай всегда импонировало в ней. Вновь прикрывавшая грудь, свободная футболка Кейтлин оставляла оголённой линию тонкой талии для её взора.       — Мне тоже есть чем тебя отблагодарить, Вайолет, — накрывает веснушчатую щеку любимой ладонью, опускается к желанным губам. Заключает Вай в долгий поцелуй, обозначая начало своих ласк. — Всё-таки я... огранённый тобой сапфир.       На недавние мокрые поцелуи шеи Кейт отвечает такими же — ещё более страстными, более торопливыми. Кровь в висках стучала до сих пор, тело подрагивало от недавнего оргазма. Бегло очерчивает ключицы Вай, обдавая кожу горячим дыханием, спускается к её груди; сжимает подтянутые половины через ткань бордовой безрукавки, выделяя пальцами отвердевшие соски — сжимает и оттягивает, зная, что её любимой нравилось обращение погрубее. Кейтлин пробуждает, проводит Вай через желание, по которому та провела её сама: желанию испытать больше, через непосредственные ласки её тела.       И в отличие от Вай, Кейт не была готова медлить, испытывать терпение любимой и собственное. Спускается по твёрдому торсу к её бёдрам, стягивает по ним шорты с нижним бельём, оголяя «чертовски» (как сказала бы сама обладательница) влажное лоно. Вай без стыда намокала, пока ублажала Кейтлин — что уж говорить, когда сама Кирамман вышла на охоту за её возбуждением? Наклоняется к её складкам, держит на прицеле своего заточенного взгляда; «выстреливает» по ним продолжительным ходом языка вдоль — первый. Накрывает изнывающий клитор любимой (цели) губами — второй. Томно посасывает головку, отстраняясь с довольным мычанием — третий. Выводит круги у самых граней чувствительного центра языком — четыре; активно стимулирует его кончиком — пять.       Обойма ласк Кейтлин опустошена. Как и чаша терпения Вай перед приходом всеобъемлющей волны оргазма. Удерживает Кейт у своего лона ногами, зарывается пальцами в синие волосы, касаясь подаренными перчатками макушки; выгнув спину, выкрикивает имя любимой и протяжно стонет. С такой благодарностью, от такой женщины, Вай готова устремиться к небесам.       «Это... не стоит даже двух кулонов», — возникает у неё в голове. «Это было бесценно».       Позволив перевести дух, Кейтлин поднимается к любимой; оказывается в крепких объятиях сразу, стоит выровняться с Вай взглядами. Ложится, соприкасается своим телом с её.       — Как проведём день? — с невольным смешком интересуется у любимой. Тянет руку, поправляет выбившиеся, прилипшие к её лбу яркие волосы.       — Посмотрим, что есть по акции, закажем «сет для влюблённых», — Вай ведёт ладони по талии Кейтлин ниже, накрывает и поглаживает оголённую часть её ягодиц. — Глянем романтические фильмы.       Кирамман не против, хотя небольшое замечание по второму пункту у неё всё же есть.       — Когда у меня есть сильные чувства к человеку по-настоящему, а не по сценарию... Любовь на экране уже не так прельщает.       Обхватывает лицо Вай и льнёт к её губам, мягко целуя.