Называй меня Ветер

      Я смотрел на этого парня и всё не мог решить, чего мне больше хочется — сожрать его или трахнуть. Возможно, сперва второе, потом первое.       Прекрасный безумец, воплощённая буря... Я лишился покоя в тот миг, когда увидел его.       Глупая история, на самом деле, получилась.       Я шёл по следу божка-пустослова — уж очень хотелось выловить дрянь, что портила мне жизнь. Выяснить, какого чёрта он прицепился ко мне и — если получится — опознать того странного пафосного хрена, что явился поглазеть, как я умираю.       Я совсем недавно вернул себе тело — несколько лет мотался дурацким зелёным огоньком, прежде чем сумел воплотиться. Конечно, оно отличалось от прежнего, питаемое не кровью, а тёмной духовной энергией, но так здорово оказалось снова иметь руки и ноги! Ну, и кое-что между ног тоже — мне очень не хватало. Понятно, что не обошлось и без побочных эффектов вроде постоянного желания жрать, но я слишком радовался всему остальному, чтобы придавать значение мелочам. Тем более, что внешность удалось восстановить почти прижизненную.       Я не позволил себе погрязнуть в пороке, осваивая возможности новой оболочки, поэтому быстро среагировал на новости об очередной жертве поганого божка — парень обезумел, свёл счёты с жизнью и воплотился в демоническую сущность, которая устроила форменный беспорядок в одном небольшом городке. Я поспешил туда — на охоту должна была собраться толпа заклинателей, а мне хотелось перехватить беднягу прежде них и, если получится, съесть вместе с необходимой информацией. Нет, конечно, чисто физически я никого не ем — так, чтобы вот прям жевать. Скорее, впитываю душу — со всеми силами и знаниями — предварительно разломав оболочку, если таковая имеется. Будто ешь речного рака: раскалываешь панцирь и вытягиваешь всё самое вкусное.       Демона я, конечно, нашёл — у нас, безумцев, своя логика. Только оказалось, что не я один такой умный — пяток заклинателей из разных кланов подоспели чуть раньше, чем я успел расправиться с добычей.       Сцена вышла безобразная. Местные власти назначили за демона недурную награду, и парни очень хотели ее получить — настолько, что решили отказаться от честной конкуренции. Я понимал, что против пятерых пока не вытяну — слишком недавно воплотился. Да и сверкать демоническими силами затея не из лучших — как бы самому не оказаться рядом с пленником. Наверное, благоразумнее было отдать, и в другой раз я бы согласился, но всё, что связано с пустословом, слишком много для меня значило.       Стая павлинов из разных кланов своё упускать тоже не хотела. В это сейчас сложно поверить, но при жизни я был весьма интеллигентным человеком, и потому участие в базарных сварах даётся мне нелегко. Я обычно долго терплю и не огрызаюсь, а потом срывает резьбу и начинается светопреставление. Собственно, поэтому я и умер.       Боги милостивые, чего они только не городили... Ежу понятно, что, ежели я первый нашёл и собственноручно изловил, то мне и принадлежат права на данное — как бы помягче выразиться — произведение. Но какие только чудеса кривой логики не продемонстрирует людской разум, чтобы выдать свои хотелки за объективную истину!

***

      — Я его поймал. Он мой! — говорю я.       — Черта с два! Мы шастали по этим лесам три дня, и не уйдём без награды! — отвечает клоун в жёлтом наряде с пионами.       — Можете оставить себе деньги, а я заберу этого типа! — Хорошее предложение, между прочим.       — Погоди, зачем тебе этот мужик, если не из-за награды? — подозрительно прищурившись, интересуется парень в фиолетовом, который мог бы показаться симпатичным, если бы не выражение извечного недовольства на лице.       — Для операции "не твоё собачье дело", — огрызаюсь в ответ. — Возьми золото и катись! Какая тебе разница, куда я его потом дену?       — Ребят, я с вами хочу! Этот псих... — испуганно булькает связанный демон, и я отвешиваю ему пинка. Хочет он...       — Какого хрена вам надо ещё, я понять не могу? Вы хотите денег или вам самим этот тип зачем-то нужен? — Что за дурни, сами не знают, зачем пришли.       — Мужики, не оставляйте меня с ним! Я ничего плохого не сделал! Просто голос мне говорил... — Приходится снова дать пленнику пинка. Ой, ты бедняжка, голос ему приказывал! Однажды организую для таких, как ты, богадельню! Только ты до этого не доживешь.       — Это всё подозрительно! Ты почти с гарантией хочешь нас обмануть! — назидательно объявляет дурень с белой ленточкой. Надо же, какая глубокая мысль... Я понимаю, что сейчас не сдержусь и просто дам ему в табло, чтоб звенело. И всё, и конец моей карьере.       Но прежде, чем я успеваю ответить, раздается свист рассекаемого воздуха. Мелодичный, едва уловимый — ни один меч так не поёт. Неразличимое глазу движение, коснувшееся всех дуновением ветра... Заклинатели впадают в замешательство: пояса, ленты, завязки кошельков и даже ремешки ножен оказываются перерезаны. Вещи валятся на землю — кажется, будто само время замедляется... Пленник издаёт какой-то странный звук. Я, словно во сне, поворачиваюсь в его сторону — в самый раз, чтобы увидеть, как у бедняги просто отваливается голова! Рана настолько чистая, что даже кровь не брызнула! Как такое возможно?       Но удивляться будем после. Пока мои оппоненты суетятся из-за одежд, я успеваю втихую прибрать душу — сначала сделаю, что хотел, а потом разберусь, что всё это значит. Только исполнив свой долг, я замечаю, что и мои одежды пострадали — невидимое нечто срезало край моего рукава...       ...Я оглядываюсь и вижу его в ветвях старого клёна — он расположился там с невероятной томной грацией. Волны волос, бирюзовые шелка, кожа что белый жемчуг, алые от вина губы... Нежное правильное лицо с немного женственными чертами, чем-то неуловимо знакомое... Глаза оттенка "цин" — голубые или зелёные, в зависимости от света... А в глазах — пожар. Безумное, одержимое веселье. Мне кажется, я вижу бога. Какая-то удивительная, нездешняя красота, просто не укладывающаяся в голове. Как природа сумела создать подобное совершенство? От него будто исходит свет.       Такое ощущение, что он смотрит только на меня одного. Я понимаю, что до смерти хочу его. Я понимаю, что пропал.       И не сразу замечаю в изящных пальцах раскрашенный веер. По самому краю — тоненькая полоска крови. Вот как он это сделал! Неужели одним только веером..? На что же способен этот парень?       — Эй, ты испортил наши вещи! — вопит придурок в жёлтом. Что за люди... Тут такое чудо — а они думают только о своих жалких шмотках! Хотя сам я прикарманил душу демона, прежде чем восторгаться... Но это совсем другое дело!       — Не велика потеря, — хмыкает красавец, отмахнувшись веером. Такой мягкий, вибрирующий голос — до мурашек пробирает. — Ничего важного я вам не отрезал! По крайней мере, пока...       Юноша спрыгивает с ветки и грациозно приземляется на траву. Как прекрасно — будто летит... Вот о чём ты думаешь, Хэ Сюань? Этот тип сейчас и тебе башку отпилит, а ты любуешься! Но ведь он смотрит на меня совсем не так, как на остальных... Не с насмешкой, а будто на аппетитное блюдо... Или я принимаю желаемое за действительное?       — Ты нам должен! — выступает вечно недовольный парень в фиолетовом.       — Считаете, что я вам недодал, юные господа? — великосветски осведомляется прекрасный незнакомец, помахивая веером. Я уже люблю этого типа. — И мне следует дать ещё?       — Мы не опустимся до склоки с благородным господином из-за пары ленточек и грошовой награды! — Очевидно, тип в белом у них самый умный и быстрее всех оценил опасность. Но звучит настолько умилительно, что я хмыкаю. Пять пар глаз смотрят на меня с ненавистью и лишь одна — с интересом. Но именно она-то мне и нужна.       Хэ Сюань, ты сам себя слышишь? Ты же всегда был осторожным! Все инстинкты кричат, что этот парень опасен, а ты залип и думаешь совсем не тем местом, которое для этого предназначено! За тобой прежде такого не водилось...       В том и дело, что не водилось. Ни разу я ещё не встречал человека, способного впечатлить меня настолько, чтобы отключились мозги. Надо изучить этот феномен подробнее...       Юноша проходит мимо, окатив волной дивного запаха. Пахнет самой весной: цветущими садами, первыми листьями, свежестью, нектаром, чистыми ручьями... Затаиваю дыхание, чтобы подольше удержать аромат, присвоить себе, благодаря судьбу за то, что дышу сегодня, изображая смертного заклинателя... Вот бы стащить какую-нибудь его ленту или платок... Боги, о чём ты думаешь! Ты в самом деле собрался нюхать чужое бельё?       — Может, господа хотят настаивать на возмещении? — томно предлагает парень, но в глазах его пляшут черти. Я бы господам не советовал, но мнение пока оставлю при себе. Посмотрим, что будет.       Парень в жёлтом — самый задиристый из компании — открывает было рот, чтобы повозмущаться, но благоразумный друг с белой лентой его одёргивает.       — Мы лучше поспешим обрадовать жителей деревни новостью, что господин избавил их от бедствия, — неискренне произносит он и едва ли не пинками прогоняет товарищей прочь. Мне бы под шумок последовать за ними, тем более, что своё я уже получил, но какая-то странная сила держит меня на месте. Магнетизм, гипноз, притяжение...       Юноша оборачивается ко мне, и я забываю дышать от этого взгляда. Что же со мной такое...       — А ты почему не сбежал? — любопытствует он, делая шаг мне навстречу. Я с удивлением осознаю, что выше него ростом. Странно, со стороны он кажется таким масштабным, грандиозным и величественным... А на деле ведь совсем хрупкий.       Потому что если я тебя упущу, то буду жалеть об этом до скончания времён, но озвучивать это я, конечно же, не стану. Будь я проклят — меня понесло.       — Может, они не хотят возмещение, а я хочу? — говорю с вызовом, чуть прикусив губу.       Юноша расплывается в хищной улыбке, и я понимаю, что мне конец. Невесомое движение вокруг — он будто весенний ветер, лёгкий, переменчивый... Способный в любой миг превратиться в бурю. Но отступать поздно.       — Ты не только испортил мою одежду, но и убил моего демона, — стараюсь звучать уверенно и оставаться неподвижным, пока прекрасный хищник кружит возле меня. — Я не понимаю, чего ради ты вообще вмешался.       — О, так те парни не лгали... — заинтригованно тянет незнакомец, разглядывая меня, будто товар на невольничьем рынке. Я, делая вид, будто умираю от жары, распахиваю ворот ханьфу. Понимаю, что провоцирую потенциально опасного человека, но удержаться не могу. — Мне показалось, будто они хотят напасть на тебя впятером...       — И ты решил, что мне нужна помощь? — Смотрю на него с вызовом, но интонация всё равно выходит мягкая.       — Или решил напасть на тебя сам... — задумчиво тянет незнакомец, глядя на меня из-под ресниц, но тут же делает невинный вид, словно мне это послышалось.       — И зачем же тебе сдался этот тип? Неужели только ради награды? — Красавчик подходит ко мне вплотную, но я не отступаю и не отвожу взгляд.       — Может, я собирался съесть его живьём, — интригующе шепчу я, зная, что правде он точно не поверит. — А ты испортил мой обед...       — Ох, какая жалость! — Настроение юноши немедленно меняется, он вдруг напускает на себя виноватый вид, отступает и робко хлопает ресницами. — Можно угостить тебя ужином в качестве извинения? Живых демонов не обещаю, но можешь выбрать что угодно в местной таверне!       Честное слово, у меня сейчас голова взорвётся от этих перепадов настроения! Но надо держать лицо до конца.       — Согласен, — отвечаю я, приподняв бровь.       Прекрасный заклинатель вновь одним танцующим движением оказывается вплотную, настолько близко, что я чувствую тепло через тонкие шелка. Он приподнимается на носки, проводит веером по щеке и зачарованно вглядывается в мое лицо. Я ощущаю его дыхание, винно-медовое, пьянящее... Мы в одном шаге, в одном мгновении от поцелуя... Как же сильно я хочу этого — моё мертвое сердце, движимое лишь за счёт ци, сейчас выскочит из груди навстречу ему...       — Совсем меня не боишься, да? — выдыхает он, заливается смехом, отворачивается, задев волосами, и направляется прочь.       Очнувшись от волны дивного аромата и шёлкового прикосновения, делаю шаг следом. Мы будто танцуем какой-то диковинный танец.       — А стоило бы? — усмехаюсь в ответ.       — Конечно, нет! — легкомысленно отмахивается парень. — Разве не очевидно, что я добрейшей души человек?       Я бросаю взгляд на горку пепла, в которую обратилось лишённое сущности тело обезглавленного демона.       — Жалеешь этого бедолагу? — В беззаботном облике впервые с момента нашей встречи проскальзывает грусть. — Это пустое.       — Ну, да, конечно, зачем жалеть злодеев... Но ведь что-то свело его с ума и сделало таким! — Пожимаю плечами. Мне неуютно. Ведь меня тоже что-то таким сделало.       — Иногда лучше спокойно умереть, чем вечно крутиться в вихре безумия, ни в чём не находя опоры, — как-то очень горько произносит юноша, и мне кажется, что он знает, о чём толкует. Может, он тоже встречал пустослова? Нет, это невозможно — слишком благополучный. Тварь такую еду не бросает.       — Так как зовут молодого заклинателя с хорошим аппетитом? Я хочу знать, кому задолжал! — внезапно сменив тему и тон, бодро интересуется незнакомец.       Едва не называю настоящее имя, но в последний момент решаю проявить благоразумие.       — Господин Мин. — Мне кажется невероятно остроумным выбрать антоним в качестве фамилии.       Безумец резко останавливается, и я чуть не влетаю в его спину. Вновь оказываюсь близко, восхитительно близко, весь вспыхиваю... Он оборачивается.       — Ты слишком молод и красив для "господина". Буду звать тебя "Мин-сюн", ведь мы же теперь друзья! — объявляет нахал. Мы знакомы несколько минут — какие ещё друзья? Но, похоже, прекрасное создание ничуть не смущают такие мелочи. Он уже всё себе решил.       —А как тебя зовут? Если мы теперь друзья, как ты утверждаешь, я должен знать! — Понимаю, что не стоит вовлекаться в эти дурные игры, но затормозить уже не могу. Дико притягивает, невозможно сопротивляться.       Он окидывает меня оценивающим взглядом, словно решая, заслуживаю ли я откровенности.       — Называй меня Ветер! — отвечает юноша, и я понимаю, что это имя подходит ему больше всего на свете...

***

      Я прижимаю его к дверному косяку и впиваюсь в губы, о которых мечтал весь сегодняшний день. Целуемся запоем, взахлеб. Как же сильно я хочу его... Никогда никого так не хотел, даже не знал, что можно настолько хотеть — чтоб кости скручивало. А я ведь толком не знаю этого парня, даже имени настоящего... Он псих, совершенно ненормальный... Но чёрт возьми, как же жжёт!       Пожалуй, это был самый странный вечер в моей жизни. Ветер угощал меня ужином и поил вином, умилялся моему аппетиту, очаровал весь персонал... Изловил хозяйскую кошку, пригладил у себя на коленях, восхищался, когда она обляпала шерстью всё его одеяние, танцевал на столе (лучший танец, что я видел, не только на столе, но и вообще, без шуток), повздорил с каким-то купцом...       Ладно, тот в самом деле вёл себя отвратительно, требуя, чтобы слуги бросили остальных гостей и занимались лишь его драгоценной персоной, но то, что случилось дальше, не лезло ни в какие ворота...       Ветер с чашей в руке, нетрезво пошатываясь, отправился выяснять отношения — я не успел перехватить. Понимая, что надвигается скандал, к нему наперерез двинулся местный вышибала — габаритный парень размером, как три психа наподобие моего.       — Господин, по-моему, Вам уже хватит пить! — на удивление учтиво обратился громила к шальному красавцу.       — Пусть он мне это скажет! — капризно потребовал тот, указав пальцем на купца.       — Тебе уже хва... — ядовито начал бедняга, но Ветер прервал его звонкой оплеухой, из-за которой он кубарем улетел под стол.       — А тебя я бить боюсь! — кокетливо сообщил юноша остолбеневшему от удивления охраннику, проведя ладонью по его груди. А потом вдруг резко плеснул несчастному в лицо вино из чаши и с хохотом умчался прочь из зала.       Извинившись перед людьми, я последовал за ним, пока это горе луковое ещё чего не натворило.       Абсолютно чокнутый тип! Господин, проливающий вино, мать его за ногу... Хотя я никогда не числил себя поклонником подобных выходок, мне почему-то стало ужасно смешно. Глупо, странно, неприлично — но что-то было в этом живое, бесшабашное, ветреное...       Стоило выйти, как меня схватили и затащили в одну из спален (надеюсь, это хотя бы его комната, но уже ничему не удивлюсь)... И знаете, что самое интересное? Ветер оказался кристально трезв! Его так быстро отпустило или он всё это безобразие в зале творил не во хмелю?       ...Рву на нём дорогущие одежды, по полу со звоном катятся какие-то бусины... Ему плевать, он весь дрожит, тает на моих ладонях, подставляет губам свою дивную, божественную кожу — я схожу с ума от её запаха.       Потихоньку тяну его к ложу, в нетерпении задирая подол, и Ветер вдруг начинает вырываться. Я что-то делаю не так? Слишком тороплюсь? Смотрю на него с недоумением, но на припухших губах играет лишь чудная усмешка...       А потом земля уходит из-под ног — прекрасный безумец толкает меня на постель, падает сверху, прижимая к простыням, одержимо впивается в губы... Очарованный этим пылом, я не сразу понимаю, как на руках моих смыкаются путы — этот гад прицепил обездвиживающие талисманы на запястья, чтобы приковать к изголовью!       — Ты что творишь? — должного градуса возмущения в голосе не выходит — слишком хороши поцелуи на шее.       — Думал, я упущу такого красавца? — отстранившись, лукаво спрашивает юноша. Его шаловливые пальцы распускают завязки моих одежд. — Я хотел тебя с того мгновения, как увидел!       Какое совпадение. И чего тогда время теряли весь день? Надо было прям там, под деревом...       — И часто ты тащишь в постель первых встречных? Ох, чёрт, да... — не могу удержаться, чтобы не поддеть его, хотя учитывая, что этот парень творит с моими сосками, мы будем продолжать до победного независимо от ответа. Я уже заранее на всё согласен.       — Если я скажу, что со мной такое впервые, ты ведь не поверишь, правда? — Ветер поднимает на меня взгляд, на миг оставив ласки, но тут же возвращается к ним — то, что он делает своим языком, туманит мне разум. Глядя в эти дивные бирюзовые глаза, я готов верить во что угодно.       Но ведь я согласен лечь с ним — на кой сдались путы? Неужели не видит, как я хочу его? Он меня взять, что ли, собирается? Не могу сказать, что большой поклонник подобных вещей, но ради такого... Да пусть берёт! Он слишком, просто божественно хорош. Такие шансы не выпадают дважды. Не хватало ещё торговаться.       — Ты мог обойтись без талисманов, обещаю не сопротивляться, — хриплю я, выгибаясь под языком, который спускается вдоль линии живота.       — А если я хочу, чтобы ты посопротивлялся? — мурлыкает юноша, развязывая мои штаны. Вот ведь маленький развратник! Сопротивляться таким вещам — я разве похож на дурака? Впрочем, может, и похож, если лежу полуголый и скованный перед парнем, которого знаю всего несколько часов. Совершенно безумным, надо сказать, парнем, который способен разогнать толпу заклинателей и казнить демона одним взмахом веера... Парнем, профессия которого — истреблять тварей вроде меня...       Но, боги, боги, боги... Что же он делает со мной... Его губы, его язык — я просто забываюсь, улетаю от этих ласк. Глубоко не берёт — думаю, он совсем не так опытен, как пытается казаться, но чёрт, как же он хорошо языком... Я же сейчас... Он доведёт меня до пика ртом, а потом трахнет — идеальный финал вечера... Я почти, уже почти...       Эй, ты чего! Я возмущённо вскрикиваю и вдруг осознаю, что всё это время стонал в голос, чего за мной прежде не водилось.       — Не всё сразу, — кокетливо смеётся Ветер, вытирая яркие губы. — Я, может, поэтому и связал тебя — чтобы без самодеятельности!       — Ты негодяй, знаешь об этом? — рвусь из пут, но талисманы держат надёжно. Это какое-то издевательство! Или, может, он хочет, чтобы я немного потерпел, а потом кончил под ним? Звучит гораздо заманчивее...       Но я снова не могу предсказать поведение этого существа, которое и в самом деле непостоянно, будто ветер.       — Не будь таким эгоистом, Мин-сюн! — смеётся юноша. — Сейчас моя очередь!       Даже так? Иди сюда, давай выясним, кто из нас в этом лучше! Ветер, скинув остатки растерзанной одежды, садится на меня сверху. Посмотрим, что ты мне предложишь... О, он гораздо крупнее, чем можно предположить по телосложению! Но ничего такого, с чем бы я не справился.       Размыкаю губы, впускаю его, изучаю языком... Давай-давай, не стесняйся... Поза, конечно, неудобная до жути, вообще не могу глубину контролировать, но всё равно сумею впечатлить этого поганца.       — Ого, Мин-сюн, я от тебя такого не ожидал! — в голосе парня звучит искренний восторг, который только подстёгивает меня, и я начинаю работать усерднее. Никогда раньше не испытывал интереса к подчинению в постели, но у меня никогда и не было такого божественного партнёра. Он вызывает желание поклоняться ему, служить, он будит во мне жадность и голод, но впервые эти чувства кажутся приятными, наполняют не тошной мукой, а энергией, желанием действовать...       Боги, каков он на вкус, как выгибается, как стонет, как врывается в мой рот, теряя контроль над собой! Хочу, чтобы он сделал это прямо так, прямо сейчас!       Но внезапно всё вновь прекращается. Маленький негодяй покидает меня, хотя едва дышит от возбуждения. Вид у него в таком состоянии ещё более безумный — и ещё более привлекательный.       — Куда же ты... Неужели даже семени мне не подаришь? — выдыхаю я и с наслаждением отмечаю, как расширяются его зрачки и вспыхивают скулы. Зацепило, правда? Красивый, черт возьми, какой же ты красивый...       — Не будь таким нетерпеливым, Мин-сюн, — усмехается дивное создание, проведя по моей щеке. — Я пока просто изучаю твоё тело... — Пальцы ныряют мне в рот, я покорно ласкаю их. — Смотрю, что интересного ты можешь мне предложить...       Кажется, этот безумец воспринимает меня, будто игрушку для удовлетворения своих желаний. Странно, но это возбуждает. Если бы ещё вчера кто-то сказал, что я буду заводиться от подобных вещей, я бы рассмеялся ему в лицо. Но, похоже, Ветер просто меня заводит — не важно, что конкретно он творит.       — Мне нравится, что ты делаешь своим языком... — продолжает ворковать юноша. — Как ты отнесёшься к тому, чтобы поласкать меня кое-где ещё?       Боги, хорошо, что я уже мертвый, иначе умер бы на месте! Давай, да, хочу! А уж если ты сам в это время... Черт, он читает мои мысли!       Поняв всё по выражению лица, Ветер усмехается своей изобретательности, поворачивается ко мне спиной и ложится на меня, расположив ноги по обе стороны моего тела. Его напряжённый влажный член прижимается к моей груди, а я сам приникаю губами к доверчиво открытому тайному месту, старательно лаская его языком. Долгий сладкий стон и дрожь прижатого ко мне тела становятся наградой и приглашением продолжать. Так не хватает рук, так хочется притянуть его поближе, раскрыть, вторгнуться в горячую глубину...       — Ещё... Ещё... — умоляет Ветер, покрывая поцелуями головку моего члена, трётся об мою кожу своим возбуждённым органом, стонет...       — Освободи руку, если хочешь ещё, — прошу я, не в силах оторваться от вожделенного тела. — Надо раскрыть... Чтобы глубже...       Но у него свои правила — я могу сколько угодно выдумывать предлоги. Он сам раскрывает себя передо мной, входит в себя пальцами, и то, что я не кончаю от одного этого зрелища, говорит об исключительной выдержке. Вспыхнув от жадного желания, я подаюсь вперёд, насколько позволяют талисманы, ласкаю эти пальцы, провожу вдоль них языком, входя, вторгаясь в горячую плоть вместе с ними. А мой прекрасный безумец стонет, дрожит, у него сбивается дыхание... Неужели кончит только от этого? Боги, я сойду с ума вслед за ним, если такое случится!       — Нет, хватит, стой! — Голос его звучит почти умоляюще. Меня отталкивают, отстраняют, он встаёт, лишив своего тела... Пылающий, возбуждённый, красивый более, чем кто бы то ни было в этом грешном мире... Дай, верни обратно, хочу ещё!       — Почему? Не нравится? — хрипло спрашиваю я, облизнув губы, хотя прекрасно вижу, что нравится. Видимо, слишком боится потерять контроль.       Вместо ответа он впивается в меня, целует взахлёб, буквально трахает языком, почти так, как я сам только что брал его — только в губы, а не там...       И вновь покидает, разгорячённого и связанного. Вот смеху будет, если он сейчас возьмёт и уйдёт! А я буду валяться, как дурак, пока талисманы не выдохнутся... Этот ведь может!       Но Ветер возвращается — с крохотным флаконом в руке и коварной улыбкой на устах. По всей видимости, я угадал — он надумал меня взять. Мне придётся нелегко, но я справлюсь. Справлюсь ведь? Вот уже смазывает пальцы, сейчас войдёт ими...       Но чёртов безумец вновь умудряется удивить меня, потому что нежные пальцы, блестящие от масла, он погружает в собственное тело. С таким ярким, сладострастным выражением лица, что меня всего выкручивает, я снова рвусь из оков, я хочу, хочу участвовать! Не смей делать это у меня на глазах и не давать к себе прикасаться!       — Хочешь меня? — хрипло спрашивает бесстыдник, и я готов отдать всё на свете, лишь бы дотронуться до божественного тела. Выломать собственные руки, содрать кожу — но только бы добраться до него, воплощённого искушения.       — Сам как думаешь? — огрызаюсь я, указывая взглядом на нетерпеливо стоящий член.       Он лишь томно усмехается и со стоном вонзает пальцы в себя поглубже. Я уже едва не скулю. Нельзя же так, это просто бесчеловечно!       — Прикоснись ко мне, хоть как-нибудь! — не выдерживаю я. — Молю!       Я собирался сказать "прошу" или "пожалуйста", но именно это слово внезапно всплывает в моём сознании и кажется тем, что идеально описывает мои чувства. Да, именно так. Он — божество. И я молю его одарить меня своей милостью.       По всей видимости, я угадал, потому что Ветер вновь усмехается, и его вторая рука начинает смазывать маслом мой орган. Он хочет..? Неужели он хочет..? Я и мечтать о таком не смел!       — Спасибо, спасибо тебе, — задыхаясь, бормочу я, когда юноша, оседлав сверху, медленно опускается на мой член. Как же он прекрасен, как же в нём тесно, я не могу, я не вынесу! Нельзя опозориться, я должен терпеть, я должен сделать всё, чтобы ему было хорошо... Но как же тяжело держаться и не кончить просто от самого факта — я внутри этого восхитительного тела!       Ветер вновь улыбается порочной сладкой улыбкой, проводит кончиками пальцев по своей головке и протягивает их мне — я с наслаждением слизываю вкус, а он тем временем принимает меня всё глубже, заставляя млеть от удовольствия. Хочется немного быстрее, но я не посмею, да и не смог бы — слишком крепки заклятия, слишком сладка мука... Ветер, наконец, впускает меня до конца, ложится сверху, зажимая свой член между наших горячих тел, и долго, с упоением целует, начиная медленно двигаться. Я не выдерживаю — начинаю стонать прямо в поцелуй, не в силах ни прерваться, ни промолчать. Какое удовольствие, чистый восторг... А вскоре и он сам начинает постанывать и терять дыхание — кажется, кто-то вновь приближается к оргазму. Я уже не строю никаких прогнозов — кажется, ему нравится играть мной, подводить себя к краю разными способами и в последний момент останавливаться. Как повезло, что он выбрал меня в партнёры для этой игры! Хотя мне, скорее, отведена роль инструмента, но я не в претензии. Многим даже такой чести не выпадает.       Юноша откидывается назад, насаживаясь до предела, раскрасневшийся, с поднятым членом. Он кусает губы, прикрывает глаза, тяжело дышит, двигаясь всё быстрее. Боги, он же сейчас кончит, прямо без рук, прямо на мне! Я умру, просто развоплощусь, если увижу это!       Меня всего колотит, я с трудом сдерживаюсь, подаюсь навстречу, глубже во влажную тесноту... Его член дрожит, всё тело дрожит... Он так и не касается себя — лишь несколько рваных вздохов, брызги семени... Какое восхитительное зрелище, в жизни не видел ничего прекраснее! Божество, истинное божество... Безупречное тело, выгнутое в оргазме, безупречное лицо, искаженное мукой и удовольствием, так горячо и так узко...       Я в нём, но этого мало, хочу целовать, хочу касаться руками, всей кожей, впитать этот оргазм, поглотить эту красоту! Хочу, хочу его всего, получить его, забрать себе это восхитительное тело, душу его хочу! Алчность и голод переполняют меня, разрывают на части, заряжают странной энергией, стремлением утолить свои желания во что бы то ни стало... Впервые я ощущаю их так — не слабостью, а бурлящей, трепещущей силой, звенящей в жилах. Вдохновляющей, освобождающей, силой, что испепеляет оковы... Вот как с ней было надо, вот как совладать с этой мощью! Отчего же я раньше не понял...       Талисманы обращаются в прах, я хватаю желанное тело, швыряю на постель, наваливаюсь сверху, жадно целуя. Наконец-то, наконец-то я получу всё!       Ветер вскрикивает от неожиданности, ещё в тумане оргазма, но не сопротивляется, позволяет заломить свои руки... Я читаю в бирюзовых глазах удивление и восторг.       — Да! — выдыхает он, подаваясь мне навстречу, и я окончательно слетаю с катушек. Буквально втрахиваю его в постель, целую, кусаю, выкручиваю нежные руки — о, какие от этого останутся следы! И хоть ненадолго, пока они не заживут, он будет принадлежать мне... Его запястья такие тоненькие, что одной руки довольно, чтобы удержать их, а пальцами второй я собираю его семя со своего живота, тяну в рот — сладко, пряно...       Хочу большего, ещё большего...       Он понимает, что я собираюсь делать, и всё же выдаёт свой страх.       — Подожди, это слишком... — в голосе звучит сомнение.       — Тебе понравится, — обещаю я, ошалевший от желания, и медленно ввожу в него увлажнённые пальцы, прямо вместе с членом. — Хочу, чтобы ты кончил для меня ещё разок!       — Мин-сюн! — задыхается Ветер, а я схожу с ума от того, как в нём становится тесно.       — Тише, тише, — шепчу я и нежно целую его, пытаясь успокоить. Судя по тому, что перепачканный семенем орган юноши вновь окреп, я совершенно прав: ему нравится.       — Потерпи немного, я аккуратно, — провожу языком вдоль шеи и наслаждаюсь дрожью.       — Узко, — сбивчиво отвечает он, пряча взгляд, и выглядит внезапно совсем молоденьким и неопытным. И его такого хочется иметь ещё беспощаднее.       Я начинаю двигаться, сперва медленно, наслаждаясь ощущениями, слушая стоны... Сдашься? Оттолкнешь? Конечно, нет. Ты позволишь мне, ты всё мне позволишь, радость моя... Разгорается, расходится, попадает в ритм...       — Да, ещё... Мин-сюн, ещё! — умоляет его прекрасный голос, когда я, отравленный этой красотой, изнемогая от страсти, одержимо беру его, лаская пальцами чувствительное место. Ты ведь можешь кончить от этого, я знаю, я видел...       Его голос, его запах, его кожа, его жар... Я никогда не соприкасался с чем-либо настолько прекрасным... Мы сливаемся воедино, мы сходим с ума, мы вместе возносимся в небеса... Выгнутая в сладкой муке шея — приглашение вонзить зубы. Но не бойся, я не больно, я ни за что не причиню тебе вреда, преступно даже помыслить о таком! Просто чтобы ярче, просто чтобы ещё ближе... Чтобы и вкус, и запах, и тепло — и всё равно мало... Невыносимо, нестерпимо, горячо, до самых костей, до самой души... Нечто за пределами обычной похоти — неожиданно — святое.       Мне пришлось умереть, чтобы испытать это, но сейчас смерть не кажется такой уж дорогой ценой за блаженство... Вот бы познать такое, будучи живым.       Ветер мой, сердце моё, воздух мой...       ...Боги, как же больно мне будет, когда ты уйдешь...

***

      Конечно, поутру я проснулся один, но совсем не удивился — где-то в глубине души знал, что этим кончится. Такое счастье никогда не бывает надолго, для меня-то уж точно. Лишь яркий, живой запах весеннего сада, что пропитал подушки ложа, доказывал, что мне это не приснилось.       Даже зал таверны в то утро выглядел осиротевшим. Мы с родителями когда-то держали заведение, и я знаю, как никто — обычно хозяева счастливы отделаться от психа. Но и они — в том числе вчерашний вышибала — казались такими же потерянными, как я сам. Меня даже не обрадовал тот факт, что и за ужин, и за гостиницу, и за мой гипотетический завтрак оказалось заплачено с избытком.       Нас всех словно на миг коснулось божество. Коснулось — и ушло, оставив лишь воспоминания о том, как светло и весело было в его присутствии. Воплощённая стихия, глоток свежего воздуха, глоток весны...       Пусть это была просто близость на одну ночь со случайным знакомым, Ветер что-то необратимо изменил во мне. Он заразил меня жизнью, пробудил от мёртвого оцепенения, напомнил, как дышать, что значит быть живым... И, сам того не ведая, научил, как совладать с собственной силой. Я понял, как превращать свою главную слабость в источник энергии, и теперь ничто не заставит меня свернуть с дороги. Я пойду вслед за ветром и найду путь, чтобы добиться правды и призвать к ответу тех, кто сгубил мою семью.       Я знаю, что никогда не забуду его. Теперь, даже в самый страшный час, это волшебство останется со мной и придаст мне сил двигаться дальше. Прекрасная, несбыточная мечта.       Может, однажды мы ещё встретимся, и я узнаю его настоящее имя... Я буду ждать.