Невинная манипуляция

Очертание чужого тела в сумерках маленькой комнаты двинулось, скрипнули пружины кровати. Парень расслабленно растянулся на мягком кресле-мешке рядом с другом, подкладывая руки под голову. Духота комнаты после выпивки обволакивала затуманенную голову, поэтому под голубыми распущенными волосами на шее собиралась неприятная липкая испарина. Салли приподнялся, собирая спутанные волосы в небрежный хвост. Ларри, оторвавшись от приставки, вгляделся в очертания тонких изящных пальцев, скользящих под густыми прядями. По телу побежали мурашки, когда Салли взглянул в карие глаза в ответ. Парень прищурился, в голубых глазах мелькнула насмешка, он опустился на колени перед другом, прикасаясь к худощавым коленкам — Ларри тяжело выдохнул. Касания теплых ладошек от коленей пошли по бедрам, парень загнанно задышал, роняя приставку. ⁃ Ларри? Что с тобой? Стук хрупкого пластика о пол вернул в реальность, а после Ларри густо покраснел. ⁃ Ты чего так на меня уставился? Не разбилась? — Сал поднял упавшую консоль и вручил в едва заметно подрагивающие руки Ларри. ⁃ Да устал уже. — Буркнул парень и отключил устройство. — Время поздно, я спать. С этими словами Джонсон вскочил, едва сдержав желание одернуть футболку, после чего одним движением стянул её и юркнул под одеяло прямо в джинсах. Вдох-выдох, вдох-выдох. Позор, жуткий позор. Его фантазии начали просачиваться в реальность. Казалось бы, чего зазорного — чувства к лучшему другу? Но в мыслях образ его фантазий был не так скромен, что омрачало ситуацию. Чересчур… Были и плюсы в симпатии к Салу — тот всегда был рад встретиться и даже был инициатором, парни проводили кучу времени вместе, поэтому можно было спокойно и без мучений совести пялиться на «друга», после воскрешая в ночных видениях лик профиля, очертания ловких пальцев и образ худощавого тела, особенно там, где джинсы в облипку сидели особенно хорошо. Это и был минус — на руках скоро появятся мозоли, потому что очень уж много внимания было обращено к этим злосчастным красно-бордовым джинсам с дырками на коленках. Сал возбуждал своим голосом, телом, мыслями, чувствами, образами… Упаси Господь Ларри Джима Джонсона, который не раз и не два мысленно снимал с него одежду, представляя страсть и что-то безумное, дикое, пылкое с этим парнем в закромах своих мечт. Но мысли о том, чтобы как то воплотить это в реальность не были столь привлекательны, да и в силу характера Салли, тот бы просто послал его к херам собачьим, наверное. Наверняка Ларри не знал, но на взаимность не надеялся. Этой ночью и без того опозорившемуся Джонсону снится, как его голубоволосая муза восседает на кровати, едва прикрывшись простыней в позе Венеры Победительницы, а сам Ларри, а-ка великий художник, рисует огромное полотнище излюбленным маслом, в данном случае в приглушенных тонах едва освещенного помещения. Мурашки идут по телу от вдохновения, от образа, вырисованного на листе, утонченности эмоций, отображенных на столь необычном лице — только Ларри знает, что они означают, и от этого душа еще больше ликует. Внезапно вдохновение и восхищение прерывает Салли — он вскакивает, едва успевая придержать запутавшуюся ткань, и незамедлительно прижимается всем телом к поджарому телу Джонсона, который тут же чувствует себя абсолютно раздетым — это же сон, а что такого? — и порывисто прижимает к себе податливое тело, целуя усеянные редкими шрамами губы. Тело накрывает сладкая истома — реакция в нем наступает незамедлительно, а Ларри продолжает прижиматься, чувствуя жар тела своего возлюбленного. Еще мгновение — с головы до пят его покрывают мурашки, из горла вырывается гортанный стон, бедра непроизвольно делают несколько толчков, а потом Ларри чувствует вязкость и липкость. Распахнув глаза, Джонсон чувствует, что ощущения неправильности его не подвели — он вплотную прижался к Фишеру аккурат между бедер в мягкое место. Мурашки пошли от одной лишь мысли, что этот парень сейчас не спит. Прервав очень двусмысленное положение тел, Ларри кладет руку на пах и выдыхает — ткань джинсов слишком плотная, чтоб возникла еще более неловкая ситуация, но парень, даже не думая радоваться подобной удаче, вскакивает с кровати и бежит в ванну. Там он стыдливо сдирает с себя испачканные спермой джинсы и нижнее белье и залезает под душ, едва переводя дыхание. Он даже не знает, сколько проходит времени — все, что он делает — мысленно материт свою распущенность и молится, чтоб все осталось незамеченным, как вдруг его прерывает стук в дверь: ⁃ Ларри, ты че так долго? Позорная, но тем не менее тщательно застиранная одежда отправляется на самое дно корзины с грязными вещами, а Джонсон быстро оканчивает водные процедуры. ⁃ Привет, чел, — с этими словами Ларри делает вид, что смотрит на Сала, но перед глазами тот в обличии античного бога, завернутый в спадающую с бедер простынь. — Сейчас посмотрю, что есть в холодильнике на завтрак. Через время оба жуют омлет с помидорами, прерываясь на очень натянутую беседу. ⁃ Так вот она ему и говорит: «Да ты такой весь из себя, а я для тебя стараюсь!» — Салли хохочет, а затем откладывает вилку. Он заметил, что Ларри невпопад кивает ему уже минут двадцать и говорит только «ага», «угу» и «класс», при этом почти не притрагиваясь к еде. Неловкость и смущение не то чтобы прямо «висит в воздухе», но чувствуется, что что-то не то. ⁃ Ну, так что это было? Салли выпаливает эту фразу совершенно не в тему беседы, а Ларри словно выводит из транса — тот на секунду теряет самообладание и теряется. ⁃ Что? Ты о чем? — Ларри хватает вилку и закидывает в себя порцию целиком, едва сдерживается, чтоб не вскочить, и идет мыть посуду. ⁃ Ну, ты плохо спал, ворочался, сейчас какой то потерянный совсем, это снова кошмары про культ? Или еще что-то? — в голосе Фишера звучат нотки тревоги, поэтому Ларри успокаивается. ⁃ Да все норм, братан, хотя кошмары снились жуткие… Про культ, ты угадал. Ларри выдыхает, домывая кружку с постером любимой группы. Все нормально. Пока что. Но напрасно он это подумал, потому что начался настоящий ад. Его персональный ад с Салли Фишером. Салли был натурой очень эмпатичной, и поэтому с легкостью понимал эмоции другого — Ларри это в нем понравилось в первую очередь — но была одна загвоздка. Этот парень мог запросто надавить на больные точки оппонента, обезоружить его словом, действием — чем угодно, но факт только в том, что он умел это делать. Влюбленный по уши Джонсон идеализировал своего друга, поэтому не задумывался об этом, пока не стало слишком поздно. Их стычки шуточных драк стало похожи на игру «Полапать Ларри Джима Джонсона», в их привычные и уже обыденные ночевки стали входить обязательные минуты философии перед сном — Фишер делился своими переживаниями, каждый раз чуть не плача, и Ларри приободрял его объятиями, ставшими крайне неловкими, потому что Фишер буквально разлеживался на теле друга, после чего у Ларри бешено билось сердце, а мысли медленно уходили не в то русло, и, стоя в кабинке душевой, Ларри умолял себя не вспоминать чуть ли не томные вздохи на ухо при рассказе очередной волнующей Сала проблемы. Пока в один момент все не стало слишком уж чересчур. Парни слушали металлику, потягивая пиво, и Салли со словами «Твою мать!» пролил на себя внушительную порцию алкоголя. Ларри выдал ему чистые вещи и Фишер отправился в ванную. Джонсон без задней мысли продолжил пить, удобно устроившись на кровати. Расслабившись, тот не мог не воспользоваться возможностью подумать об объекте своего воздыхания — в последние несколько дней он не мог не думать ни о чем другом, как будто специально что-то или кто-то направляли ему невидимые сигналы. Но вдруг дверь комнаты приоткрылась, и в спальню вошел Сал с одним только полотенцем на бедрах, и тут сердце Ларри пропустило удар. У него перед глазами уже стоял образ греческого бога, который величественно восседал на своем камне. Не успел Джонсон и глазом моргнуть, Салли стоял рядом и пристально вглядывался в карие глаза. Ларри отвел взгляд, но успел заметить капельки воды, стекающие по худощавому телу по животу, и приметил линию волос, от пупка идущих к линии паха, и ему свело все внутренности. ⁃ Что, мать вашу, происходит? — едва сумел пробормотать бледнеющий Джонсон. В ответ Салли тихим баритоном на выдохе шепнул: ⁃ Возьми меня. Ларри от неожиданности закашлялся, почувствовав, что ему как будто перекрыли кислород. Салли же медленно наседал, по миллиметру приближаясь ближе к лицу Джонсона. Воздух стал словно сгущаться в эту душную комнатку, а парень едва мог дышать — повсюду был едва слышимый запах Фишера. В голове эхом звучал голос с очень двусмысленным выражением. Хотя нет, вполне прямым. Ларри уже едва не подался вперед, чтобы обхватить плечи Сала, как вдруг почувствовал красноречивое движение рукой внизу — и орган свело судорогой. ⁃ Стой! Блять, остановись! — воскликнул парень и ретировался в ванную. Трус, который позорно сбежал, поджав хвост. Всего несколько секунд ему потребовалось, чтобы спустить, едва ли не повторив тот постыдный конфуз в одежде. Тогда Ларри впервые подумал, что тут не все чисто. Едва переведя дух, Ларри умылся и постарался прийти в себя. В голове творился полнейший кошмар от непонимания ситуации. ⁃ Что за чертовщина, Фишер? Салли на удивление был уже одет и даже в протезе, он сидел на кровати и рассматривал стершийся лак на ногтях. Ларри и без вида его лица увидел ехидную ухмылку: ⁃ А что-то не так? Ларри разозлился, вскочил с кресла и начал возмущенно жестикулировать: ⁃ Что не так? Ты меня трогал, чувак, это как-то не очень нормально! Салли подошел вплотную, и с вызовом посмотрел на Джонсона, снова наседая на него, но уже больше морально: ⁃ А насколько нормально видеть эротичный сон с лучшим другом и прижиматься к нему во сне? И кончать в штаны, а, Ларри? Ларри пытался придумать оправдание, но выходило плохо, поэтому он просто в ступоре то открывал рот, то закрывал его, издавая какие-то странные звуки. ⁃ Блять… Не ты мне снился, с чего ты вообще это взял?! Сал привстал на цыпочки и томно зашептал в ухо Джонсону: ⁃ «Сал… Салли! Ох…» Думаешь я это не слышал? — через эту гребаную маску Джонсон чувствовал этот прищур и до ужаса хитрую улыбку. Внутри что-то снова шевельнулось, когда горячее дыхание опалило ухо, поэтому Ларри, уже не медля, приподнял протез Салли и прижался к его губам. В груди словно разразился сноп фейерверков и стало так хорошо, что захотелось кричать и ликовать. Тепло разливалось по телу от груди до самых кончиков пальцев и доводило чуть ли не до дрожи. Ларри снова и снова то смотрел в глаза Салу, то пылко целовал. Губы Фишера были мягкие, теплые, и до одури вкусные, как бы странно это не звучало. Под руками скользили шелковистые и до сих пор чуть влажные волосы, а сам Салли трогал Джонсона за чуть подрагивающие плечи или прижимался к груди. Неведомо как Сал повалил парня на спину, так что оба оказались на кровати, сразу чувствуя положение друг друга. ⁃ Чувак, твое предложение все еще в силе? — со смешком произнес Ларри, глядя в голубые глаза. ⁃ Это наглость, Джонсон! — выпалил парень, хоть и легонько двинул бедрами, потому что поза их тел в данном движении ощущалась прекрасно. Ларри прошипел сквозь зубы, едва сдерживая стон: ⁃ Сученыш! Салли улыбнулся. Его губы необычным образом распухли из-за поцелуев, и выглядело это сногсшибательно. Ларри притянул его к себе и, дернув собранные одной рукой голубые волосы, прижал к губам, углубляя страстный поцелуй. Салли внезапно сменил траекторию движения и начал вытворять невесть что с нежной кожей шеи и ключиц, да так, что Ларри почти взвыл. ⁃ Фишер, сукин ты сын… А Салли не думал останавливаться. Руки уже давно скользили под футболкой, а поцелуи перемешивались с легкими покусываниями — откуда ему вообще известно от чего у Джонсона крышу сносит? Футболка улетела в далекое пространство за пределы кровати, а Ларри тихо постанывал, когда теплые ладони Фишера скользили по торсу, задевая чувствительное место ниже пояса. Салли спустился ниже и коснулся ширинки, после чего освободил Джонсона от неудобства в виде джинс. Ларри вскинул бровями, ухмыляясь: — Ты чего? — Я думаю ты это заслужил, Ларри. А после произошло что-то теплое, мокрое, быстрое и тем не менее до умопомрачения страстное. Джонсон поддерживал дрожащими пальцами густые волосы, едва сдерживая порывы начать толкаться в горячий рот. А руки… Что Фишер вытворял этими руками! Ладонью и кончиками пальцев он довел дело настолько умело, что у Ларри чуть ли не ушах зазвенело, когда он кончил. — Салли, что за блядские фокусы? Я не могу дышать… — произнес Ларри еле двигающимися губами через некоторое время после этого действа. Фишер ухмыльнулся, захотел что-то ответить, но Ларри уже поцеловал его, да так сладко, что Салли с тихим стоном кончил в штаны, а после тактично отодвинулся, не удержавшись от смеха. — Это пиздец как ненормально, чувак, — хитро усмехнулся Ларри, трогая рукой мокрую ткань. Мысленно он отметил, что не даст этому непропорционально развитому парню быть сверху. - Кстати, что ты видел в том сне? - Я тебя рисовал… - Тогда думаю это нужно воплотить в реальность, в смысле, нарисуй меня. - Погоди, ты не знал? А что тогда было с полотенцем? Салли рассмеялся. - Я просто вышел из душа и понял, что либо сейчас ты признаешься в том, что твоя задница голубее моих волос и по мне сохнешь, либо никогда. ⁃ Так это была провокация?! Фишер, ты лицемер! ⁃ Ох, и ты такого мнения обо мне? Это была всего лишь невинная манипуляция!