Проволока из одуванчиков

И снова сидя у того дерева, Глэм держал между пальцев один цветочек, белый, с множеством лепестков и жёлтой серединкой — это была ромашка. Он вглядывался в него, рассматривал и медленно крутил у себя в руке, иногда аккуратно трогал его нежные лепесточки. Колдун не думал о его красоте — он думал о своей "проблеме". Этой проблемой был один человек, который совсем недавно был призраком, что однажды в результате неудачного ритуала был привязан к нему навеки, и звали его Чес. Но его уже нельзя было назвать проблемой, он будто стал частью жизни для него, смыслом жизни. Глэм стал улыбаться и настраиваться на позитивные мысли, когда до этого он жил в вечной печали и апатии, словно в агонии, и сразу после возникновения фантома, по началу агрессивно к нему относился, но вскоре привык. Он даже и не заметил, как его сердце стало стучать громче рядом с ним, а в животе порхали бабочки, что называлось возбуждением, и когда он раньше просто отделывался обычным рукоблудием в его тёмной кладовой после ритуала с Чесом, думая о нём, то сейчас он просто не может ничего с собой поделать. Глэм думал, что это последствия ритуалов, якобы такое "послевкусие", однако это послевкусие стало постоянным и не давало ему покоя. Все его мысли про Чеса, порой даже сложно на чём то сосредоточиться. Раньше приведение спало сидя на полу, положив голову на край кровати, но несмотря на то что он был просто призраком, ведьмаку было его жалко и он пустил его спать к себе. По началу они спали очень далеко друг от друга, но со временем были всё ближе и ближе, как и физически, так и по отношению друг к другу. Всё дошло до того, что они засыпали в обнимку, и чаще всего Чес обнимал его, ведь несмотря на то, что колдун был выше, Глэм был меньше и более хрупким, потому что очень худой, а причина этому — почти что не ест. Однако, после появления влечения к парню, он стал есть чаще, будто радость вместе с аппетитом появилась. После того внезапного предложения призрака потанцевать вальс с ним, магу совсем снесло крышу. И что думать? Это что-то значит? Он бы просто так не предложил. Скорее всего, эта мысль пришла ему спонтанно, ещё и под воздействием той дряни, что он постоянно курил. А Глэм не знает что делать. Навряд ли его чувства взаимны, ведь всё это очень странно, и ему остаётся только гадать — отрывать лепестки ромашек и прошёптывать: — Любит, не любит... — он аккуратно отрывал листочки и отпускал, а они в свою очередь медленно падали ему между согнутых ног. Он вроде и счастлив, но и в тоже время опечален. И даже магия его тут не поможет — безвыходных ситуаций не бывает, говорили они. Но даже так, Глэм рад, что Чес так внезапно появился в его жизни. Он был единственным, кто не проклинал его, пока другие презирали. Рассказывал то, что никогда не думал о нём что-то плохое. — Любит, не любит... любит. — последний лепесток был сорван, и вслед за остальными, упал на землю, также как и сам стебель. — Смешно. — полностью безэмоционально пробормотал он, а после откинул голову назад и закрыл глаза. Чес куда-то отошёл, сказал что скоро будет. Интересно, куда? Ну далеко он не мог уйти, он же слышит шелест травы. А Глэм не только не знает что делать, он и не знает что и думать тут. Знаки внимания ли это, или просто обычное дружеское отношение к нему — он не знал. Он вообще никак раньше не контактировал с людьми, не считая его уже умерших родственников. Чес с ним так мил, но это же также как и у других, да? Он не знает. Он ничего не знает. Он вообще ничего не знает. Он устал. Возможно, скоро он обо всём ему расскажет, ведь он уже не в силах держать всю свою любовь в себе, но очень боится быть отвергнутым. Это единственное, что его останавливает. Приятный удар в груди растекается, словно проростает как цветы, но из глаз вот-вот потекут маленькие слёзы. Буря эмоций и чувств воротит в сердце Глэма что-то невероятное, словно проволока из одуванчиков пронзает его, на какие цветы у него есть аллергия. — Че-ес, ты что, меня бросил? — со сарказмом прокричал ведьмак, сам не зная куда, однако быстро получил ответ откуда-то слева. — Не-ет конечно!! Глэми, подожди немного! Что же он там такое делал? Волшебнику было очень интересно. Он просто обожает, когда тот называет его по имени, в те моменты он готов расстаять. Его имя из чужих уст проносится ему по ушам и прямиком стреляет прямо в сердце, особенно приятно было тогда, когда он добавлял "и" на конце. Ему казалось это очень милым. Глэм, раскрасневшись, улыбается, прикрывает веки и закрывает лицо руками, ликуя внутри. Чес наконец-таки заканчивает свою работу, и довольный в предвкушении тихонько подходит к магу, держа руки за спиной. Друг молчит, но Глэм всё-же услышал тихий шелест травы и посмотрел на него. — Закрой глазки, пожалуйста. Он послушно закрыл глаза. За одну секунду, в его голове пронеслись тысячи мыслей, и плохих, и хороших. Он замер, когда почувствовал приближение Чеса и то, как его руки приближаются к его макушке. На его верхушку что-то положили и аккуратненько поправили, но не успел парень отойти, как Глэм чихнул, и это что-то упало перед ним. Он открыл глаза, увидел перед собой венок из одуванчиков и быстро придвинулся вплотную к дереву. — Чес, у меня аллерг-..! — не успел он договорить, как снова чихнул. — Ой! — парень быстро схватил венок, отбросил его в сторону и присел рядом с ведьмаком. — И-извини... я не знал. — аккуртано положил свою руку ему на плечо, но сразу же отдёрнул, когда тот снова чихнул. — Солнце, прости пожалуйста! Давай я тебе из ромашек сплету, хочешь? Глэм потерел красный нос. — Не нужно ничего... спасибо. Он выпрямил ноги и положил на ляжки свои руки в замок. Чес, сидящий впритык рядом с ним, сбоку приобнял его за плечи и положил на них свою голову. У колдуна снова начался приступ чихания, но быстро отошёл. Он обмяк и расслаблено приложил голову на его. И снова ему жарко и тяжело дышать, а из-за аллергии будто сейчас совсем задохнётся. Сердце трепещет, и он боится, но всё же тихонечко спрашивает: — Чес, а ты любишь кого-то? — он сжимает губы одну тонкую полосу, когда заканчивает говорить. Парень молчит секунд десять, однако отвечает. — Да, свет очей моих. И что значит это "свет очей моих"? Он слышал, как однажды его мать называла так отца. Глэм расстроен, но надежда всё же есть, и немедля, он снова задаёт вопрос. — И... кто же? Чес поднял голову и своей рукой нежно взял того за подбородок, маг быстро повернул на него свою голову и сразу же был заключен в короткое смыкание их губ, на чей момент Глэм даже перестал дышать. Когда брюнет медленно отодвинулся, то взглянул глубоко в его большие голубые глаза. — Ты. Когда глаза волшебника стали ещё больше, а румянец на щеках ярче, он слегка приоткрыл рот от удивления и Чес воспользовался этим. Он втянул его в поцелуй снова, но уже используя свой горячий, скользкий язык у него во рту. Глэм не сопротивляется, и даже пытается подойти к этому ближе, но не может делать этого правильно в силу своего опыта. И всё начинается с того, что Чес медленно проводит своей рукой под рубашкой Глэма вверх, нежно задевая рубцы от порезов на его рёбрах.