Почему нельзя глушить боль алкоголем или растоптанное достоинство

Последние теплые лучи закатного Солнца, пробивающиеся сквозь узорчатую решетку, покинули комнату. Захмелевшие глаза, в глубине которых еще плескалась толика осознанности, с грустью проводили их. Почувствовав холод, Мэй Ханьсюэ поежился, невольно прижавшись теснее к трясущемуся телу в своих объятиях. – Отец… матушка… брат… – хрипло шептал Сюэ Мэн, хватаясь за друга, словно утопающий за соломинку. Его тело снова накрыла крупная волна дрожи. Он захлебнулся в рыданиях, еще ниже припав к дощатому полу. – Не оставляйте меня! Не бросайте!.. Он так долго кричал, что теперь его голос осел. Но даже так, не обращая на это внимание, молодой господин из последних сил продолжал взывать к родным в надежде, что сейчас дверь спальни Мэй Ханьсюэ откроется, и в проеме покажутся любимые лица. – Наставник… Мэй Ханьсюэ продолжал смотреть в окно и молча обнимать Сюэ Мэна. Со стороны могло показаться, что этому сошедшему в бренный мир небожителю все равно на страдания птенца, бьющегося у него под сердцем, но сейчас это самое сердце уже в который раз разрывалось на мелкие кусочки. Ему было невыносимо смотреть на агонию друга, но только сидя рядом с ним он мог быть уверен, что тот будет в безопасности. Мэй Ханьсюэ уже потерял своих благодетелей, не хотел потерять еще и их сына. Внезапно птенец, расправив крылья, оттолкнул своего защитника и взял в руки кувшин с вином. Его тело настолько ослабло, а разум затуманился, что пил он неаккуратно; вино лилось мимо рта, стекая по подбородку, шее, разливаясь мокрым пятном на груди. Сюэ Мэн захлебнулся и зашелся кашлем. Мэй Ханьсюэ, глядя на развернувшуюся перед ним картину с жалостью, мягко забрал кувшин из рук друга и заглянул тому в лицо. – Цзымин… – на выдохе прошептал он, и голос его звучал не менее хрипло, чем у Сюэ Мэна. – Отдай! Откашлявшись и прочистив горло, юный феникс неуклюже вытер рот рукавом и потянулся за кувшином. Но нежное прикосновение к щеке заставило его остановиться и замереть. Мэй Ханьсюэ с теплой улыбкой на губах провел большим пальцем по мягкой коже, стирая влагу, и заглянул в глаза друга. – Такие красивые глаза не должны лить слезы, – возможно, из-за стольких лет ухаживаний его слова звучали более интимно, чем ему бы хотелось, – Посмотри на себя: волосы растрепались, нос покраснел, одежды помялись. Неужели пристало так выглядеть молодому господину духовной школы? Подмяв под себя ноги, Мэй Ханьсюэ сел прямо перед Сюэ Мэном и потянулся к белой ленте в его волосах. На этом пути рука его заметно дрогнула в нерешительности, но хвост господина и так распустился, поэтому было вопросом времени, когда лента сама упадет. Бережно потянув за край, Мэй Ханьсюэ запустил пальцы в волосы Сюэ Мэна и попытался собрать их в прическу. Его движения были невероятно нежными и приятными. В конце концов, за свою жизнь этот господин к стольким женщинам прикасался с трепетом, что уже вошло в привычку. Данный жест должен был хоть ненадолго отвлечь и успокоить юного феникса, но Мэй Ханьсюэ где-то промахнулся в своих расчетах. Теперь, пропуская между пальцев мягкие волосы и чувствуя, что прямо так может прижать этого неугомонного к стене, ему едва удавалось сдерживать грязные мысли в голове и не дать волю распутному телу. Кадык нервно дрогнул, когда он, забывшись, потянул за хвост слишком сильно, и перед глазами всплыла картина, как, насладившись ласками от Сюэ Мэна, Мэй Ханьсюэ поднимает его лицо и впивается в губы жарким поцелуем. Теперь и Сюэ Мэн ощутил, что в комнате стал холоднее и тяжелее. Легкие горели от недостатка воздуха, и он глубоко вздохнул, уловив свежий аромат, исходивший от человека, чье прекрасное лицо было всего в нескольких сантиметрах от его. Стоило мягким пальцам прикоснуться к затылку, как по шее пробежала теплая волна, заставившая выгнуть спину. Сюэ Мэн вздрогнул и дернулся вперед. – Гото… – старательно отвлеченный своим занятием Мэй Ханьсюэ еще не успел выпустить из рук ленту, когда оказался вплотную лицом к лицу с Сюэ Мэном, – …во. Его губ коснулось горячее дыхание, а в нос ударил сладкий одурманивающий запах вина. Что делать? Конечно, отодвинуться. Но последние капли трезвости в его глазах высушил огонь, загоревшийся в сердце. “Хватит уже думать об этом! Это же Цзымин, сын твоих благодетелей…” И этот самый сын сейчас был так близко, что хмельной румянец на щеках сделался ярче от исходящего от него тепла. Сюэ Мэн всматривался в это лицо и отчего-то ему казалось, что с дрожащими веками, красными щеками и полуоткрытыми губами оно стало еще прекраснее. Такие красивые глаза не должны лить слезы… Сюэ Мэн чувствовал себя до жути одиноким в этом мире. Его друг пропал, брата и наставника нет рядом, а родители погибли. И все из-за него. Он не смог их защитить. И в итоге остался один. Глушил боль в алкоголе, но на утро, на трезвую голову, эта боль возвращалась с новой силой. И он снова пил. Но даже забывшись в пьяном экстазе, Сюэ Мэн страдал. К нему приходили видения, сводящие с ума. Они терзали сердце, выворачивали душу, ломали тело… но только так он мог видеть их.Но сколько бы Сюэ Мэн не обманывал себя, он прекрасно понимал, что все это не более, чем фантазии. На самом деле он всегда был один. И отчаянно нуждался в ком-то, с кем можно разделить эту гнетущую боль, с кем можно молча сидеть плечом к плечу и напиваться до беспамятства, с кем можно просто быть… Сколько женщин делили с Мэй Ханьсюэ ложе? Сколько было мужчин? Но ни к кому из них он не испытывал такого жаркого желания, как к человеку напротив. Возможно, виной тому было затуманенное сознание, но даже если так… Не обнажает ли алкоголь наши тайные желания? Не подталкивает сделать то, на что мы бы не решились на чистую голову? Огонь в сердце разгорался все сильнее, грозя вот-вот прожечь одежду. Мэй Ханьсюэ облизнул высохшие губы. “Будь что будет. Если оттолкнет, спишу на крепкое вино”. Теплая ладонь снова легла на лицо Сюэ Мэна, но в этот раз ее движения были более выверенными и настойчивыми. Очертив границу скулы, пальцы спустились к линии челюсти, коснулись подбородка и прошлись по мягким губам. Сюэ Мэн сидел, затаив дыхание, и лишь дрожащие ресницы выдавали в нем живого человека. Мэй Ханьсюэ с большей уверенностью заглянул в чарующие голубые глаза и осторожно, почти невесомо накрыл губы юного феникса своими. Он действовал аккуратно, словно с неопытной девушкой, только-только познающей прелесть любви. Медленно, с наслаждением он раз за разом припадал к этим цветущим лепесткам, словно они дарили ему жизненную силу. В его движениях не было грубости или нетерпеливости. Он знал, что только подготовив почву можно сажать в нее семя. И если будет неосторожен, податливая глина затвердеет и раскрошится прямо в его руках. Только спустя несколько минут, когда понял, что Сюэ Мэн не собирается отталкивать его, Мэй Ханьсюэ позволил себе проявить капельку настойчивости, углубляя поцелуй. Первое время Сюэ Мэн наблюдал за ним с широко раскрытыми глазами. Он все еще не смел пошевелиться, до конца не осознавая: он настолько перепил, что ему мерещится происходящее или это?.. “Как бы то ни было, нужно оттолкнуть… Оттолкнуть… Он - мужчина. Так нельзя…” Но чем больше проходило времени, тем сильнее внутри него ощущалось что-то доселе неизвестное. Оно тянуло к нему свои липкие руки и подталкивало прыгнуть в этот омут с головой. Не в силах сопротивляться, Сюэ Мэн неуверенно опустил веки и попробовал отдаться нахлынувшему чувству. Он все еще не мог по-настоящему ответить на обжигающий поцелуй, а когда преодолевал робость и старался подражать другу, попытки его были до того неловкими и неумелыми, что Мэй Ханьсюэ усмехался ему прямо в губы. Щеки и без того пылали огнем, поэтому, чтобы не сгореть со стыда заживо, он, привыкший всегда и везде быть неоспоримым лидером, стушевался и оставил все на милость Мэй Ханьсюэ. И тот этим охотно пользовался. Когда их поцелуй стал настолько горячим и влажным, что сдерживаться было практически невозможно, Мэй Ханьсюэ скользнул губами к подбородку и спустился к шее. Наконец, обретя контроль над телом, Сюэ Мэн закинул голову, тяжело дыша, пока нежные поцелуи подбирались к его уху. “Что он творит? Какой позор. Если кто-то узнает… Но почему это так приятно?” Мэй Ханьсюэ превратился в тигра, поймавшего в свои лапы прекрасную бабочку. В глазах, которые он поднимал, чтобы всмотреться в лицо друга, плескалось желание. Трепетавшее под его умелыми руками тело стало горячее лавы и податливее глины. Не торопясь, он проникал под верхние одежды, сжимал плечи, водил по груди, вырисовывая одному ему известные узоры, касался живота и упирался в бедра. Сюэ Мэн только и мог выгибать спину и не забывать дышать. Но шепот прямо около уха выбил воздух из легких. – Молодой господин ведь никогда не… Мэй Ханьсюэ осекся. Никогда не был с женщиной? Не то, чтобы сейчас это имело какое-то значение. С мужчиной? Он точно знал ответ на этот вопрос. Да и задал его скорее собственной забавы ради, чем из искреннего интереса. Ему прекрасно было известно, что ночи Сюэ Мэн проводил в одиночестве, а в последнее время с кувшинами вина в обнимку. В свои годы этот господин был чист и невинен, словно ребенок. И при одной мысли о том, что Мэй Ханьсюэ может стать его проводником в греховный мир страсти, пламя в сердце стекло к низу живота, наливая тело новой безудержной силой. – Что? – в забытии прохрипел Сюэ Мэн, даже не разомкнув глаз. Несмотря на то, что Мэй Ханьсюэ так и не закончил свой вопрос, Сюэ Мэн вообще не разобрал и слова, что тот сказал. То, что этот развратник делал с его телом, пронзало мысли, отрывая от реальности, и он больше не мог думать ни о чем, кроме как о близости. Она будоражила кровь и вскрывала такие чувства и ощущения, какие Сюэ Мэн ни разу не испытывал в своей жизни. Все, чего он хотел - чтобы этот человек не останавливался. И стоило ему так подумать, как Мэй Ханьсюэ отстранился и, взяв его за руку, прошептал: – Вставай. По спине пробежала волна недовольства, отразившаяся в стеклянных глазах. Сюэ Мэн нахмурился, как вдруг сильная рука потянула его вверх, пока другая крепко держала за талию. Покачнувшись, юный феникс все же оказался на ногах. Словно в качестве награды за труды, Мэй Ханьсюэ притянул его к себе и снова увел в поцелуй. Но не успел Сюэ Мэн распробовать этот нектар на вкус, как губ коснулся холодный ветер с улицы. Мэй Ханьсюэ отстранился, крепче сжал его руку и подвел к кровати, усаживая на самый край. Изображение в глазах двоилось. В какой-то момент Сюэ Мэну даже показалось, что в комнате рядом с младшим братом стоит старший. Он хотел было оттолкнуть друга от себя, как вдруг оба брата сели перед ним колени. Сюэ Мэн сильнее нахмурил брови и дернул головой. “Да что же происходит? Нет, нужно уйти… Нужно… уйти…” Руки Мэй Ханьсюэ дрожали от предвкушения. С трудом ему удалось развязать пояс молодого господина и, один слой за другим, скинуть с него одежду. Сюэ Мэн не знал, как реагировать. С одной стороны, его тело так разгорячилось, что на лбу проступили капельки пота. И теперь прорывающийся сквозь решетку ветер, нежно касаясь оголенной кожи, дарил все новые и новые ощущения. Но с другой - взгляд, который Мэй Ханьсюэ бросал в его сторону, не таил в себе ничего хорошего. По телу пробежала волна мурашек, и кадык Сюэ Мэна дрогнул. Заметив это, Мэй Ханьсюэ приподнялся и вцепился губами в его шею. В ту же секунду все сомнения Сюэ Мэна развеялись, и он отдался на волю судьбе. Пусть Мэй Ханьсюэ делает с его телом что угодно, лишь бы не уходил. Лишь бы не бросил его. Тем временем Мэй Ханьсюэ спустился к ключицам, покрыл поцелуями широкую крепкую грудь и исследовал губами каждый сантиметр живота, неумолимо приближаясь к месту, пылающему сильнее всего. Его светлые волосы и одежды время от времени задевали налитый силой орган, и от каждого прикосновения неопытное тело Сюэ Мэна вздрагивало, а с губ срывался приглушенный стон. Такая реакция сводила Мэй Ханьсюэ с ума. Он еле сдерживался, чтобы не сбросить одежду и не войти в молодого господина до упора, вдалбливая его в кровать, выбивая воздух из легких, заставляя кричать от удовольствия. Но, какой бы заманчивой идея не казалась, он не мог действовать так грубо. Чтобы не навредить Сюэ Мэну, нужно было его подготовить. Да так, чтобы тот сам умолял его войти. Одно лишь представление о выражении лица юного феникса в такой момент с новой силой распалило желание Мэй Ханьсюэ. Он спустился дальше, и у Сюэ Мэна сперло дыхание. Он не смел посмотреть вниз, сгорая от стыда, но всей своей грязной душой желал почувствовать то, о чем даже в самых смелых фантазиях не мог думать. Казалось, вот-вот водопад поцелуев обрушится на самое чувствительное место, но прошла секунда, две, а Мэй Ханьсюэ не двигался. Сюэ Мэн сжал в кулаках ткань одеяла и сцепил зубы в томительном ожидании. Тело трясло от напряжения, а спина сама выгибалась, стоило холодному ветру коснуться влажной кожи. Хотелось схватить наглеца за его золотые волосы и силой притянуть к себе, но едва эта мысль возникла в голове, Сюэ Мэн ужаснулся. О чем он думает? Какой демон в него вселился? Как же низко пал Любимец Небес, юный феникс, молодой господин духовной школы Пика Сышен, раз занимается такой грязью в постели с мужчиной. Какой же он жалкий и мерзкий. Он не достоин ни одного из своих прозвищ. Но… раз Сюэ Мэн жалкий и мерзкий, значит, и Мэй Ханьсюэ тоже, раз целует его, обнимает? Нет… Нет, Мэй Ханьсюэ совсем не такой. Но ведь это он толкнул Сюэ Мэна в бездну разврата? Но не тащил с собой, второй шаг молодой господин сделал сам. Да кто же тогда мерзкий?! От этих мыслей разболелась голова. Но еще сильнее она болела оттого, что тело Сюэ Мэна изнывало без ласки, а Мэй Ханьсюэ, его мучитель, словно ничего и не собирался делать, а ведь прошло столько времени. В конце концов, не выдержав, молодой господин опустил взгляд и застыл. На него смотрел Мэй Ханьсюэ , но это словно был другой человек. Постоянно возвышенный и прекрасный облик стал опасным. В затуманенных глазах поселилась жажда дикого зверя разорвать добычу на мелкие кусочки. На лицо легла жуткая тень. И Сюэ Мэн мог поклясться, что секунду назад под нежными губами блеснули клыки. От этой завораживающей перемены в горле пересохло. Он наблюдал, как Мэй Ханьсюэ, не отрывая взгляд, наклонился к его бедру вплотную и замер, словно все это время ждал лишь внимания. – Молодой господин желает этого? Зеленые глаза закрылись, а губы оставили горячий поцелуй на покрытой мурашками коже. Сюэ Мэн вздрогнул. Вот он - решающий момент. Поддавшись низменным желаниям, Сюэ Мэн станет тем, кого всегда презирал. Как после этого он сможет смотреть в глаза Мэй Ханьсюэ? Как сможет жить с этим чувством в сердце? Но если уйдет сейчас, оттолкнет друга и выскажет ему все, что думает, станет лучше? Нужно было думать раньше, когда все только началось. Когда еще была возможность отойти и сохранить лицо. Словно в подтверждение мыслям, на тело накатила истома. И в холодной комнате прозвучало простое и хриплое: – Да… Удовлетворенный даже этим, Мэй Ханьсюэ хищно улыбнулся и снова припал к телу любовника губами, медленно двигаясь в том самом направлении. Последнее, что смог увидеть Сюэ Мэн перед тем, как закрыл от стыда глаза - остановившегося прямо перед его достоинством Мэй Ханьсюэ, невинно заправившего прядь светлых волос за ухо. А дальше, как в тумане. Его тело прошибла молния, когда он почувствовал, как горячий и влажный рот обхватил его головку. Даже закусив губу, ему не удалось сдержать вырвавшийся из горла сладкий стон. – Ханьсюэ… – прошептал он, когда тот опустился ниже. Сюэ Мэн откинулся назад, оперевшись на локоть, и содрогнулся всем телом. Уголки глаз тут же намокли, а брови сошлись на переносице. Оказывается, Мэй Ханьсюэ был настоящим умельцем: его ласки и поцелуи туманили мысли, а изворотливый язык выбивал из груди душу. Молодой господин мог умереть на кровати прямо в такой порочной позе, но Мэй Ханьсюэ спускался все ниже, и своими бесстыжими губами раз за разом возвращал его к жизни. И чем энергичнее становились стоны, а член во рту тверже, тем яснее Мэй Ханьсюэ понимал, что должен остановиться, если не хочет закончить вечер на этом. Приподнявшись, он наклонился к уху Сюэ Мэна и, облизнув мочку, спросил с лукавой улыбкой: – Понравилось? Сюэ Мэн тяжело сглотнул и, повернув пустую голову к Мэй Ханьсюэ, впился взглядом в его губы. Красные, влажные - они манили к себе, словно наливная вишня под теплыми лучами Солнца. Во рту пересохло от одной только мысли, насколько сладкими могут быть эти плоды. Заметив пристальный взгляд, Мэй Ханьсюэ медленно провел по ним языком. – Понравилось? – он решил, что Сюэ Мэн не расслышал вопрос, поэтому повторил его. Молодой господин растерянно кивнул. Улыбка на лице Мэй Ханьсюэ стала шире. Он приблизился и прошептал прямо в губы: – Хочешь… чтобы было еще приятнее? Его голос сладкий и тягучий, словно мед, такому было невозможно сопротивляться. Внутренности Сюэ Мэна стянуло в тугой узел от волнения. Щеки раскраснелись пуще прежнего. Как ни старался, он не мог себе вообразить что-то более приятное, чем испытанное минуту назад. Как под демоническим влиянием, из-под дрожащих ресниц Сюэ Мэн заглянул в глаза Мэй Ханьсюэ и снова робко кивнул. Тут же его губы оказались в плену горячего поцелуя, а тело - придавленным к кровати. В пылу страсти Сюэ Мэн не сразу ощутил что-то твердое, упирающееся ему в бедро, а как подумал об этом, Мэй Ханьсюэ снова заговорил: – Только это будет немного больно… Но молодому господину не стоит переживать, я буду аккуратен. Может под влиянием алкоголя, может под злыми чарами развратника, но сейчас, даже если бы ему сказали, что нужно бросить его тело в кипящий котел, вспороть все внутренности и линчевать, Сюэ Мэн все равно согласился бы. Что ему боль? Минуту назад он пребывал в таком экстазе, что теперь переживал лишь о том, что следующая волна и впрямь снесет из его тела душу. Но Мэй Ханьсюэ вполне справлялся с этим сам. Не дав достаточно времени на размышления, он сильнее вжался в податливое тело, словно желал раствориться в нем. Все нутро, распираемое сладким желанием, сгорало от предвкушения. Исподнее покрылось влажными пятнами. И даже несколько слоев одежды не могли скрыть жар кожи. Влажные, налитые кровью губы сошлись в поцелуе, языки сплелись воедино. Сюэ Мэн запустил руку в золотые волосы, прижимаясь еще плотнее, чтобы между ними не осталось ни капли пространства. Грубо, но робко он касался тела Мэй Ханьсюэ, пока тот неожиданно не отстранился с хриплым: – Я сейчас. И не встал с кровати, направившись к столу, из ящика которого достал темный бутылек. Сюэ Мэн, едва это увидел, сразу отвел взгляд, стараясь не думать о его содержимом и о том, зачем вообще Мэй Ханьсюэ взял его в руки. Вместо этого, желая подольше сохранить приятные ощущения в теле, он прикрыл глаза, как следом услышал ворох падающей на пол одежды, а за ним и томный голос: – Сдвинься дальше. Он послушно полностью залез на кровать и лишь сильнее зажмурился. Нарастающая тревога, которую все это время пытались запихать поглубже и не замечать, наконец вырвалась наружу, и волнение с новой силой разлилось внизу живота. Сюэ Мэн соврал. На самом деле, его очень даже беспокоило, что за флакон в руках Мэй Ханьсюэ и зачем он ему. По своей природе этот господин не был трусом, но сейчас его мысли охватил страх. Действительно ли он готов к тому, что будет дальше? А что вообще будет дальше? И хочет ли он этого? Волнение в такой важный момент не стало для Мэй Ханьсюэ в новинку. В большинстве своем, девы, с которыми он возлежал, были невинны. И что-что, а успокоить и приласкать в этом случае он умел. Но страх Сюэ Мэна отозвался в нем особым трепетом. На короткий миг в голове даже возникла мысль остановиться, прижать дрожащий комочек к груди и убаюкать, но похоть разбила ее в пух и прах. Отставив бутылек в сторону, Мэй Ханьсюэ неспешно сел рядом с Сюэ Мэном и погладил его по щеке. Мягкая кожа под пальцами горела, лишь сильнее распаляя желание. Еще секунда, и успокаивать нужно будет его самого. Сдерживаясь из последних сил, Мэй Ханьсюэ наклонился и оставил на лбу Сюэ Мэна легкий поцелуй. – Открой глаза. Посмотри на меня. Сюэ Мэн подчинился, пусть и не сразу. Мэй Ханьсюэ терпеливо ждал. И тогда взору голубых глаз предстал спустившийся в мир небожитель с изящным обнаженным телом. Очерченные мышцы соблазнительно блестели даже при тусклом свете. С замиранием сердца Сюэ Мэн скользнул взглядом от длинной шеи и острой ключицы к нервно вздымающейся груди, от груди к напряженному прессу, от пресса к… – Боишься? – с ухмылкой спросил Мэй Ханьсюэ. Сюэ Мэн сглотнул. Он даже думать не хотел, что должно происходить дальше, поэтому, плотно сжав губы, мотнул головой, чем вызвал новый смешок. – Упрямец… – прошептал Мэй Ханьсюэ, – Тебе понравится. Он снял пробку с бутылька и вылил себе на пальцы несколько капель густой жидкости. Комната тут же утонула в цветочном аромате. Стук сердца с болью отдавался в висках юного феникса, а от волнения к горлу подступила тошнота. Он напряженно проследил, как Мэй Ханьсюэ закрыл бутылек, убрал его в сторону и устроился между ног Сюэ Мэна. – Все будет хорошо. Расслабься… С этими словами он снова накрыл его губы своими и поднес пальцы к проходу, смазывая его прозрачной жидкостью. Тело Сюэ Мэна напряглось еще сильнее, и тогда Мэй Ханьсюэ повторил, но уже с нажимом в голосе: – Расслабься. Сюэ Мэн оказался пойманным в клетку. Может, еще не поздно оттолкнуть его и оставить честь при себе? Честь? Молодой господин горько усмехнулся. Он потерял ее в тот момент, когда разрешил поцеловать себя. Теперь поздно отступать. Собрав волю в кулак, Сюэ Мэн сосредоточился на покалывающих кончики пальцев ощущениях, на очередном поцелуе, на приятных прикосновениях к своему телу. Получилось не сразу, но алкоголь сделал свое дело, и Сюэ Мэн наконец перестал волноваться. И как только Мэй Ханьсюэ это понял, осторожно толкнул палец вперед. Сердце пропустило удар. А вместе с тем тело накрыла волна жара. Пути назад нет. Молодой господин отвернулся, не в силах сдержать стыд, разливающийся алым полотном вплоть до шеи. Столь соблазнительное зрелище не могло скрыться от Мэй Ханьсюэ, и он припал губами к нежной коже, оставляя на каждом ее участке поцелуй.От обильных ласк у Сюэ Мэна закружилась голова. Не помня себя он извивался в руках друга и старался даже не дышать, лишь бы не издать стон. Но второй палец, введенный Мэй Ханьсюэ, вырвал из него этот греховный звук. Сюэ Мэн выгнул спину и прикусил губу до крови. – Ну что ты… – Мэй Ханьсюэ тут же склонился над ним, щедро осыпав щеки поцелуями, – Мы ведь даже не начали. – Ханьсюэ, ты!.. – ему не удалось договорить, как из груди снова вырвался стон. Дрожащие от возбуждения пальцы вцепились в плечо Мэй Ханьсюэ, на лице которого все явственнее проступала ухмылка. Кто бы мог подумать, что однажды этот господин развалится на его кровати, принимая в себя? О столь невозможном даже мечтать было бессмысленно. Но вот он здесь, прямо в его руках, податливый, словно глина. И из этой глины можно было столько вылепить, что аж мысли сводило. Ощущения от движений Мэй Ханьсюэ были неоднозначными. Проход напрягался и ныл от вторжения, но стоило тому пройти дальше и коснуться неизвестной акупунктуры, как тело тут же прошибло наслаждение. Сюэ Мэн не понимал, что с ним происходит, почему ему доставляет удовольствие подобная мерзость, откуда такие грязные желания в голове, но, на самом деле, и не думал понимать. Все, чего он хотел - еще большей близости. Все его естество подсказывало, что происходящее - не предел, и Сюэ Мэн сгорал от ожидания, от того, что будет дальше. Когда его стоны стали более громкими, а морщинки на лбу разгладились, Мэй Ханьсюэ ввел третий палец. Он с трудом держал себя в руках, чтобы не схватить Сюэ Мэна за запясться и не войти в его тело рывком, не понимая, откуда взялись такие жестокие мысли. С другими любовниками он всегда был нежен и уважителен. И пусть для него уже давно эти занятия стали скучными, но главное, что все, кто покидал его постель, уходили счастливыми и удовлетворенными. Ни с кем Мэй Ханьсюэ не позволял себе чего-то особенно грубого или грязного, но Сюэ Мэн… С этим человеком ему хотелось воплотить в жизнь все свои животные желания. Хотелось заламывать руки, зубами вгрызаться в горячую плоть, хватать за волосы и нещадно трахать всю ночь напролет. Может быть, он даже мог бы сам лечь под него… – Хватит… – умоляюще прохрипел Сюэ Мэн, жадно хватая воздух ртом. Он сам уже был на пределе. Прекрасно сложенное тело блестело от пота, на висках показались венки от напряжения. Его глаза были обращены к окну, а щеки горели, словно налитый цветом персик. Веки Мэй Ханьсюэ дрогнули. От страха даже уши заложило. Он остановился и взволнованно посмотрел в лицо юного феникса. – Неприятно? Но этого не могло быть. Он делал все, чтобы Сюэ Мэн получал удовольствие. Нежно целовал его, бережно растягивал, не настаивал. Где он допустил ошибку? Сюэ Мэн нахмурился и сильнее отвернулся . Его губы дрожали, а в уголках глаз собралось так много влаги, что, казалось, еще секунда, и по щеке скатится слеза. – Думаешь, я не понимаю, зачем ты разделся?.. Сердце Мэй Ханьсюэ забилось сильнее от тревоги. Неужели все усилия напрасны? Неужели сама мысль о слиянии с ним настолько отвратительна Сюэ Мэну? И неужели его желаниям так и не суждено было сбыться? – Сделай уже это. Голос Сюэ Мэна все еще звучал хрипло, но источал сильную уверенность. Мэй Ханьсюэ замер в непонимании. “Сделай уже это? Сделай что? Это…” А затем его глаза широко раскрылись. Лицо снова приобрело соблазняющий вид, а губы растянулись в улыбке. Он наклонился и провел языком по розовой мочке уха. – Ты уверен, что понимаешь… – Сделай уже! – Сюэ Мэн повернулся и с обидой посмотрел на Мэй Ханьсюэ. В его глазах застыл немой стыд. Он стал омерзителен сам себе. Хранящий свою честь, за всю жизнь даже за руку девушку не державший, теперь пошел на поводу у своего падкого на ласки тело. Но отступать было поздно. Пусть Мэй Ханьсюэ будет испытывать к нему отвращение, пусть он сам будет себе ненавистен, но если сейчас он уйдет, будет жалеть об этом до конца своей жалкой жизни. Не так себе Мэй Ханьсюэ представлял мольбы Сюэ Мэна. Он надеялся хотя бы на простое “пожалуйста”, но никак не на требование. Тем не менее, любому ясно, что Сюэ Мэну было не легко сказать даже это. А уж что творилось у него в голове - вообще загадка. Мэй Ханьсюэ не пытался унизить или растоптать достоинство молодого господина. Все, чего он хотел - получить удовольствие и сделать приятное своему любовнику. Поэтому, если тот сам этого просит… Мэй Ханьсюэ выпрямился и взял в руки бутылек с маслом. На его теле выступила испарина, а головка распалилась до красна. Поэтому холодная жидкость, стекающая вниз по стволу, вызвала волну мурашек по спине. Сжав пальцы в кольцо, он провел ими вверх-вниз пару раз, растирая эту жидкость по бархатной коже, а затем, нависнув над Сюэ Мэном, приставил член к его входу. Тело Сюэ Мэна снова напряглось. Может, все же зря он просил об этом? У него еще есть время сказать, что передумал. Пусть Мэй Ханьсюэ после этого считает его трусом, но… – Посмотри на меня. Этот тяжелый влажный голос выбил все мысли из головы. Он был нежен, но требователен, и как бы Сюэ Мэн не цеплялся взглядом за решетку, тело само подчинилось. Сверху на него взирали два изумруда, чей блеск был способен обезоружить любого. Губы дрожали от каждого вздоха, а на лбу сплелся узор светлых прядей. Сюэ Мэн сглотнул в изумлении от представшей перед ним картины. Лицо этого человека выглядело так сладко, что все сомнения тут же развеялись. Мышцы расслабились, и молодой господин, в край осмелев, притянул Мэй Ханьсюэ к себе, обвив пальцы вокруг его шеи. Губы слились во влажном поцелуе. И в тот же миг поясницу Сюэ Мэна пронзила боль, острая, резкая. От такой внезапности он стиснул зубы и нечаянно укусил Мэй Ханьсюэ за кончик языка. Рот наполнился металлическим привкусом. Сюэ Мэн вжался в кровать, впиваясь ногтями в широкую крепкую спину. Длинные ноги интуитивно обвились вокруг мужской талии, словно ища поддержки. – Скоро пройдет, – прошептал ему в ухо Мэй Ханьсюэ и спрятал лицо, уткнувшись носом в шею. Он сам до боли прикусил губу, лишь бы не потерять контроль. Но запах кожи, пота и алкоголя дурманил разум. Внутри Сюэ Мэна было так горячо и влажно, что ни о чем другом думать не получалось. Такой неопытный, такой беззащитный… это опьяняло. Тело невыносимо трясло от возбуждения. Грудь и ноги онемели. Все, что Мэй Ханьсюэ мог - постепенно проникать глубже и не забывать дышать, прислушиваясь к ощущениям Сюэ Мэна. Лишь бы не доставить боль. Лишь бы сделать приятно. Постепенно, сила, с которой Сюэ Мэн обхватывал его, ослабла, и Мэй Ханьсюэ смог двигаться свободнее. Толчки стали быстрее, жестче, напористее. Громкие стоны и запах похоти наполнили комнату. В какой-то момент Сюэ Мэн отреагировал особенно бурно и Мэй Ханьсюэ, в секунду отрезвев, с волнением и беспокойством в глазах посмотрел на него. – Больно? Перестав чувствовать движения внутри себя, Сюэ Мэн нахмурился. Жалобно, злобно, умоляюще. Боль давно отступила, оставив после себя сладостное напряжение внизу живота. Оно росло с каждой секундой, с каждым движением. И только Сюэ Мэну показалось, что это напряжение вот-вот выльется наружу, как коварный развратник спугнул его. На глаза чуть ли слезы не накатывали от обиды. – Идиот… – процедил юный феникс сквозь зубы и, притянув к себе, жадно впился в его губы поцелуем. Ошарашенный Мэй Ханьсюэ не знал как поступить. Может быть, Сюэ Мэн решил отвлечься от болезненного процесса? Лишь когда бедра молодого господина неумело подались вперед, затем еще раз и еще, он все понял. Разорвав поцелуй, прижал юношу к себе и задвигался еще яростнее, чувствуя, как терпение трещит по швам. Он входил до упора, больно бился о кости, отчего кожа местами даже побагровела. И вот, когда тело уже достигло предела, между стонами Сюэ Мэна Мэй Ханьсюэ различил всхлип. Он немедленно распахнул глаза и повернул голову. Сюэ Мэн снова смотрел в сторону решетки, нахмурив брови и приоткрыв губы в оскале, а по его щекам струились слезы. Мэй Ханьсюэ потерял возможность дышать, но прежде чем ему удалось вымолвить хотя бы слово, его тело онемело, задрожало, а колени подкосились. Он рухнул на и так придавленного Сюэ Мэна, хватая ртом воздух, и вместо слов с его губ слетали лишь хриплые стоны. Низ живота разливался огнем, и очень скоро этот огонь начал прожигать тело Сюэ Мэна изнутри, и тот зарыдал еще громче. Когда волна экстаза прошла, Мэй Ханьсюэ поднял голову и прикоснулся рукой к щеке друга. – Я сделал молодому господину больно? Пусть такое случалось нечасто, но бывали дни, когда партнеры Мэй Ханьсюэ в конце их любовных утех проливали пару слезинок. Но то была пара и от сильного наплыва чувств. Ни разу после ночи с ним никто не рыдал, и Мэй Ханьсюэ оказался в смятении. Неужели он растерял все свои навыки? Неужели настолько мерзок, что после секса с ним хочется лишь плакать? – Отвали, – прохрипел Сюэ Мэн и попытался скинуть мужское тело с себя. Но он был так слаб и так мало силы вложил в свои действия, что просто уперся руками в плечи Мэй Ханьсюэ. Тому не требовалось повторять дважды. Он вышел из Сюэ Мэна, и последний коротко простонал, отчего алые простыни украсили влажные следы их недавней “любви”, и лег рядом. Сюэ Мэн дернулся, чтобы встать, но тело подвело его острой болью в нижней части, и пришлось снова упасть на подушки. – Неужели я так плох? – натянув улыбку на лицо, спросил Мэй Ханьсюэ, но в голосе его звучала обида. – Ненавижу тебя! – крикнул Сюэ Мэн и снова попытался встать, и снова тщетно. Ненавидит его? Мэй Ханьсюэ? Нет… Мэй Ханьсюэ ведь не заставлял целовать себя. Не тащил силой в постель. И не измывался против воли над его телом, как заблагорассудиться. Он сам поддался. Из жалкого желания не остаться в одиночестве. Это он испугался, что, если откажет, Мэй Ханьсюэ бросит его. А был ли вообще главной причиной страх? И теперь Сюэ Мэн винит его во всех грехах? Так кого ему следовало ненавидеть? Того, кто просто предложил себя или того, кто растоптал свою честь и мужское достоинство, смешав их со свиным навозом? Сюэ Мэн почувствовал тепло на своей щеке. Он крепче сжал зубы, мышцы шеи напряглись. Теперь любое прикосновение Мэй Ханьсюэ вызывало лишь стыд, неприязнь и рвотные позывы. Но он не осмелился отбросить его руку. Ведь… если сейчас оттолкнет Мэй Ханьсюэ, у него больше никого не останется. Тогда столь ли велика плата за дружбу? Ну переспали разок… Если вспомнить молодые годы Мо Жаня, тот вытворял дела похуже. Мэй Ханьсюэ с болью и жалостью посмотрел на Сюэ Мэна. Его сердце точно также обливалось слезами от обиды и сожаления. – Прости… – он почти шептал, – Не нужно уходить, отдыхай здесь. Я не потревожу тебя. Он убрал руку и отодвинулся, чтобы встать, но Сюэ Мэн вцепился в его запястье. – Не уходи! – его голос был таким горячим, что Мэй Ханьсюэ прошибли мурашки. Для самого Сюэ Мэна его действия стали неожиданностью. Он подумать не успел, как клубочком свернулся рядом с Мэй Ханьсюэ. Его прожигало отвращение, он чувствовал себя донельзя грязным, ущербным, но все равно не мог отпустить руку. Словно, если сделает это, обязательно потеряется в непроглядной тьме до конца своих дней. – Не уходи… – умолял он уже гораздо тише. Мэй Ханьсюэ прикусил алые губы. Ему было неведомо, что творится в юной горячей голове, и он ужасно жалел об этом. Сначала отталкивает, потом просит остаться… Действительно, нрав, как у девицы. – Молодой господин, я в смятении, – Мэй Ханьсюэ снова улыбнулся, – Что же мне делать: отвалить или не уходить? – Заткнись, – процедил сквозь зубы Сюэ Мэн, – И будь рядом… Мэй Ханьсюэ ухмыльнулся. – Хорошо.