Гарри Поттер и смертельные вирусы

            Гарри Поттер славился своим добродушием. Всегда готов был улыбнуться, был готов к шуткам, посмеяться вместе с товарищами над своими смертельными хворями - ведь их у него было в избытке, даже сверх того. Но была и другая сторона Гарри Поттера - меланхоличная тоска. Его грусть была не по чему-то конкретно - печаль была вокруг, она, словно рябь, расходилась по всему социуму - все витало в меланхолии. Вот и сейчас его настроение было ничем не лучше. Гарри сидел на деревянной скамейке возле мусорного контейнера и ловил муху на страницах недавно прочитанной книги ( в Хогвартсе преподавался курс советской литературы, поэтому многие гриффиндорцы изучали роман Виктора Пелевина « Варкрафт»). Гарри уже взялся за следующую муху, когда раздался крик Хагрида. Кричал он не по делу - просто это была его привычка, которую он называл: «Крик души». Его крик напугал Гарри, и он инстинктивно сделал какое-то быстрое движение руками, отчего муха превратилась в разлетевшегося в разные стороны тельца, который покатился по пыльной траве. Глядя на эту молниеносную и беспорядочную траекторию, Гарри вдруг вспомнил, что жизнь не очень его радует, и снова погрузился в меланхолию. Но долго грустить ему не дали. Мимо прошел Джинни с кислым выражением лица. Личико девочки было обиженным, как у ребенка, который очень хотел получить конфету, но у него ее не было. Под ее запыленным голубым платьем угадывались толстые школьные рейтузы, а волосы торчали в разные стороны под разным углом - в зависимости от того, как она поворачивалась вокруг своей оси. Гарри заметил еще одну странность: там, где у девочек обычно находится шея, у Джинни находилась ягодица - там, где у девочек полагается быть груди, у Джинни был затылочный выступ. Уши у девочки были заостренными и напоминали страусиные, в которые были завернуты дохлые мухи. Следом за ней, как всегда отставая на несколько шагов, пробирался Рон - за ним тянулся шлейф пыли, летевший из его правого уха. Он был немного грязен и неухожен - видно, совсем недавно прополоскал под краном волосы, чтобы они не колтыхались и не роилась мошкара. Сейчас по его лицу пробежала та же тень уныния, что у Гарри. « Люди рождаются и умирают, - сказал Гарри, - и живут, и умирают, но мир все равно остается миром, и солнце продолжает светить…» « Фф-а-а- а-а, - печально ответил Рон. - Й- ха-х- б-а-а- а…» Джинни объявила, что пора идти на обед. По пути к школьной кухне (которой, по воспоминаниям Гарри, раньше не было) они встретили Луну Лавгуд, которая несла в клюве здоровенную лепешку. «Луна, - сказала Джинни, - привет!» Луна дружелюбно кивнула и продолжала свое шествие на задних лапах. Несколько раз остановившись, чтобы потрепать слизеринского профессора Снейпа за ухом, Джинни завела их в кухню. За одним из длинных столов сидел Малфояк. Вокруг него вились тучные индюки. Когда Гарри с Роном приблизились, он поднял на них глаза. Недоумение и гнев сверкали в них, как вспышки северного сияния. «Привет, урод, - радостно сказал Рон. – Тупой, как фикус!» Малфой даже не удостоил его ответом. Больше того, он собрался лягнуть. В самый последний момент Гарри ловко увернулся и добавил ему в глаза заклинанием слезоточивого газа. Малфой вскочил на ноги и принялся бить крыльями. Крошечные индюшата медленно поворачивали головы, наблюдая за развитием сцены. «И вообще, - выкрикивал Малфой, пытаясь встать на дыбы, - сам тупой, как фикус!» Он явно рассчитывал задеть когтями Гарри. Но Гарри успел увернуться и дал ему по клюву. Малфояк издал удивленный крик, поднялся на задние лапы и поднял перед собой то, что недавно было его клювом. Слезы хлынули из него, как из пробитой цистерны. Драко несколько раз взмахнул крыльями и неуверенно выбрался из кухни. Вместе с Индюками он полетел в сторону библиотеки. Гарри с Роном некоторое время смотрели ему вслед, затем расхохотались. «Ну ты даешь, Гарри! – сказал Рон. – Как ты ему разбил морду! Я бы так не смог. Как ты его уделал!» « По морде? – Гарри пожал плечами. – По клюву…» Он был прав. Но это была еще не окончательная победа. Нужно было подготовиться к настоящему бою. Гарри кое-как вылизал свою картофелину и поплелся в общую гостиную, прижимая ее к груди. Картофелина слегка побаливала, но не мешала думать. Думать Гарри не хотелось. В гостиной четверо слизеринцев гоняли по полу резину, весело ухая и булькая. Все выглядело так мирно и беззаботно, что как-то сам собой выпал из головы инцидент с Малфоевым клювом. Гермиона была в своем обычном черном одеянии, в чем-то вроде старинного монастырского балахона, украшенного серебряными гайками и бубенцами. Оглядев ее, Гарри издал короткий стон и упал лицом на ковер. Под его ухом обиженно засопел Рон. Гермиона тоже принялась стонать. Потом она вздохнула и спросила: «Чего это с тобой?» «Клюв в глаз попала», – сказал Гарри, поднимая голову. «А-а, – сказала Гермиона. – Помню. Пойдем-ка в комнату. У меня там Узи есть». Она отвела его к себе в спальню и показала на тумбочку, где стоял Узи. Узи был маленький, но внушительный. «Сделаем тебе узи», – прошептала Гермиона, включая его. Узи издал несколько пронзительных звуков и включился. Гарри довольно улыбнулся, ожидая страшных мучений. Узи стал буравить его взглядом немигающих черных глаз. Прошло несколько томительных секунд. Вдруг Гермиона хлопнула в ладоши. «Все, – сказала она, – готов». С этими словами она показала снимок с Узи. Гарри внимательно поглядел на фотографию и был неприятно удивлен – огромный, похожий на нетопыря клюв находился прямо у Гарри в глазу. «Клюв Малфоя, – прошептала Гермиона, – видишь, как впился?» Гермиона нагнулась и поцеловала его в лоб. Гарри захотелось встать и размазать по стене эту потную женскую плоть, чтобы навсегда отбить у нее охоту касаться его своим холодным влажным ртом. Но он сдержался. Когда он поднял глаза, Гермиона уже выключила Узи и ушла. Весь следующий день Гарри чувствовал, как из его глаз медленно капает теплая жидкость и клюв с ужасающим скрежетом втискивается в его глазницу. На занятиях приходилось все время сжимать кулаки, чтобы не дать ему вылезти. К вечеру стало еще хуже. Клюв был так глубоко в его глазу, что нельзя было пошевелить веками. Отвратительная сухая кожура, покрывавшая его края, будто нарастала с каждым выдохом. Дамблдор с сочувственным лицом объяснил Гарри, что сейчас он находится в критическом периоде беременности. Расстроенный Гарри опустил голову. Малфой наблюдал, как его бывший клюв бешено вращается в глазнице Гарри, и злорадствовал, потирая руки. Гарри чувствовал, что лицо его покрылось мертвенной бледностью. Гермиона заглянула в его глазницу и испуганно вскрикнула. Она увидела широко раскрытый розовый рот. Чтобы удержать его в покое, она зажала клюв пальцами. Но клюв никак не мог успокоиться. Он начал клеваться и елозить по всему лицу, норовя зацепить Гермиону. Она шарахнулась от него в сторону. Тут клюв выскочил из глазницы Гарри и со страшным щелканьем стал раскручиваться, словно пропеллер. Его рот раскрылся еще шире. Он издал дикий клекочущий звук, напомнивший звук ожившего пулемета, и стал заглатывать Гермиону в себя. В следующую секунду он полностью поглотил ее. Потом Гермиона попыталась вырваться, но он держал ее еще крепче, заглотил Гарри, Рона и всю компанию и издал последний ужасающий свист, отчего весь пол вокруг него затрясся и заходил ходуном, и весь Хогвартс скрылся в кровавом и дымном облаке. И все стихло. Только внутри оглушенного клюва продолжала яростно биться последняя слабая надежда. Но она тоже вскоре угасла. Клюв поглотил все. Даже пуговицы. Мораль. Не бывает рассказов о том, как обедает динозаврик.