Котенок

— Куро, повторяю в последний раз… — Да-да, вот только уровень пройду и сразу тебя развяжу. Кенма снова дернулся и попытался высвободиться — бесполезно, Куроо, оказывается, вязал из галстуков отличные узлы. У этого дебила обнаружилось множество талантов, вот только прохождение игр в их число не входило. Смотреть, как он тратит с трудом накопленные монеты на всякую ерунду и всячески понижает рейтинг, Кенме было больно физически. А может, это просто запястья затекли. — Да куда ты идешь! Не иди туда… Ай, черт! Кенма сдул со лба челку, чтобы видеть позор Куроо. Разумнее было бы отвернуться или закрыть глаза, а еще лучше — попытаться удавиться подушкой, но Кенма, похоже, оказался вовсе не таким умным, как о себе воображал. Иначе не согласился бы на этот дурацкий спор. — Какая экспрессия! — восхитился Куроо, обернувшись на него. Именно в этот момент его персонажа безжалостно проткнули мечом — Кенма скрипнул зубами от злости. — Вот бы ты на игры с ней выходил. Затмил бы даже Бокуто. — Не дождешься, — процедил Кенма. Прошло всего десять минут, а Куроо уже совершил невозможное. Воистину человек многих талантов. Если Кенма не вмешается в ближайшее время, его выгонят из игрового клана и, возможно, вывесят на доску позора. Раструбят в стримах на весь мир, что Козуме Кенма, жалкий неумеха, запорол самые легкие бои и не прошел босса, с которым бы и пятилетка справился. Придется бросить все и переехать в Антарктиду. Проблем в этом решении Кенма видел две. Во-первых, он ненавидел холод. Во-вторых, Куроо достал бы его не только в Антарктиде, но и на Луне или в аду. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень милый, когда злишься? — ухмыльнулся Куроо, снова отвлекаясь от игры. Кенме захотелось заплакать. — Ты постоянно мне это говоришь, кретин. Он и не думал, что Куроо правда сможет продержаться и целый день не называть его дурацкими прозвищами. От слащавого «малыш» у Кенмы давно уже дергался глаз. От «котенка» и «зайчика» чесались кулаки. Поэтому пришло время решительных действий. Кенма, конечно же, не высказал Куроо напрямую, но привычно собрал свое раздражение и бессонной ночью написал длиннющее сообщение, где по пунктам перечислил, что именно ему не нравится. На самом деле, он не питал никаких надежд. Для Куроо дурацкие прозвища давно стали необходимы как воздух, доставалось и окружающим, просто Кенма страдал больше всех. И как они вообще от перепалки в переписке перешли к этому дурацкому спору? Как будто Кенма не знал, что если Куроо действительно чего-то хочет, то сделает ради этого все. Даже откажется от дебильных прозвищ на сутки. За то время, что Кенма в бешенстве дергал привязанными к спинке кровати руками, узел немного ослаб. Это, кстати, можно засчитать за тренировку — мышцы устали еще как. Так Кенма Куроо и скажет, и в выходные никуда не пойдет. Если, конечно, после его возмездия у Некомы вообще останется капитан. — В следующий раз будете умнее, Кенма-сан, — продолжал болтать Куроо, втаптывая игровую репутацию Кенмы в грязь, — пускай мне было больно и сложно… Стиснув зубы, Кенма продолжал дергаться и ослаблять узел. Мало что настолько выводило его из себя. Куроо мог потребовать любое наказание, но выбрал то, от которого Кенма переходил в режим берсерка за пять секунд. — …пускай приходилось бить себя по губам, чтобы случайно не назвать тебя «котенком»… Сейчас Кенма немного жалел, что не увлекался тру-крайм подкастами. Там бы он наверняка почерпнул много интересных идей для мести Куроо. И советов, как потом избавиться от тела. — …пускай приходилось умиляться твои надутым щечкам и давить в себе желание назвать тебя «хомячком»… Говорят, из-за выброса адреналина люди иногда способны на страшные вещи: поднять руками машину или победить медведя. С медведем Кенма бы, пожалуй, не справился, но придушить одного болтливого кретина точно сможет. — …прятать слезы, когда на язык так и просилось «рыбка». Знаешь, Кенма, когда тебе приходится сдерживать слова, которые идут от сердца, это так больно… Ай! Кенма со всей силы втащил Куроо подушкой и быстро выключил игру. Может, если он скажет, что отходил от наркоза и потому так паршиво играл, его великодушно простят. Кенма еще раз ударил идиота — от хохота тот упал на ковер. Он почти не уклонялся, пока его лупили подушкой, и это тоже бесило. Кенма уже пожалел, что схватил подушку, а не тяжелый ночник. С другой стороны, он ненавидел убираться, а ему бы явно пришлось оттирать кровь со светлого ковра. Оседлав бедра Куроо, Кенма прижал подушку к его лицу, заглушая раздражающий хохот. Тот немного дернулся и сумел слегка оттолкнуть Кенму. Лицо его зарумянилось, волосы были в абсолютном беспорядке, грудь быстро поднималась от шумных вздохов. Когда Куроо лежал под ним вот так, избитый и покорный, Кенма вспоминал, почему вообще согласился с ним встречаться. — Последнее слово? — угрожающе спросил он, вновь занеся подушку для удара. Куроо сдул со лба челку и ухмыльнулся. Одна из его шаловливых рук вдруг схватила Кенму за задницу. — Отличная попа, котенок! — заржал Куроо. — Дебил, — вздохнул Кенма и снова треснул его подушкой.