Песок, соль и один несостоявшийся поцелуй

Тогда, несколько столетий назад, Русалочка превратилась в пену на свадьбе своего возлюбленного, сняв с его сердца проклятье. А всем известно, что сказки не заканчиваются плохо. И это значит, что конец Русалочки просто не наступил. Сяо Чжаня всегда тянуло к океану. Он мог вечно смотреть на две вещи: как на его банковском счету растет сумма и как его щенок Каштанчик играет с барашками волн, тявкая на них и убегая, глупый, но милый. У Сяо Чжаня была целая неделя для молчаливого уединения где-нибудь в отдельном коттедже с выходом на личный пляж для лечения расшатанных нервов. Поэтому вопрос: как так получилось, что сейчас он сидел под зонтиком в купальном костюме на шумном пляже, популярном у серфингистов, а не эстетично гулял по границе пляжа, где волны набегами кусали бы его пятки, в развевающейся белой рубашке и легких брюках? Каштан носился рядом и по всему пляжу сразу, знакомясь с огромным количеством улыбчивых людей и фыркая на мелководье. А к Сяо Чжаню подсел лао Ван, хозяин серфшопа, в котором он остановился – это было действительно вайбовое местечко в двух минутах от океана с несколькими домиками и кафе, в котором можно было арендовать доску и инструктора, – и хлопнул его по плечу: – Готов? – его улыбка была очень яркой на фоне загорелой кожи, а в уголках глаз собрались лучики морщинок. Сяо Чжаню было просто приятно даже находиться с ним. Все-таки, признаться честно, он ни капли не жалел, что сейчас был тут. Сяо Чжань помотал головой в отрицании. – Вообще, я не очень хорош в таких опасных штуках, – рассмеялся он. – Но, может быть, мой Каштанчик сможет встать на доску. У вас есть инструктор для собак? – Может быть, – хмыкнул собеседник, переводя взгляд за его плечо. Сяо Чжань обернулся и увидел, как Каштанчик вцепился в полотенце, махая своим хвостом-крендельком, а противоположную часть ткани держал парень с влажными волосами цвета черешни, на лице которого было написано, что еще минута, и он зарычит на щенка или сам вцепится зубами в полотенце, чтобы это перетягивание каната проходило на равных условиях. Сердце Сяо Чжаня сбилось с ритма от нелепости ситуации. Абсурдной он мог назвать ее еще и потому, что очарование непосредственностью и искренностью разворачивающихся действий, не имело логики. Не от этого ли глупое сердце подвело его на мгновение? Сяо Чжань несколько хрипло позвал питомца. – А-Бо, – в один голос с ним крикнул хозяин. Полотенце, забытое, упало, когда щенок вылетел из состояния игры и акробатически запрыгнул в приветливо раскрытые хозяйские руки, а парень поднял вопросительно бровь. – Простите, – Сяо Чжань робко улыбнулся, когда "а-Бо" подошел к ним, – мой щенок очень игривый. Он не хотел доставлять вам хлопот. – Ван Ибо – мой племянник и сам своего рода щенок, – хохотнул лао Ван. – Думаю, он отлично поладит со своим новым учеником. – Ван лаоши, – смиренно склонил голову Сяо Чжань, пряча улыбку, - позаботьтесь о сяо Каштанчике. Когда Ибо непонимающе переводит взгляд с лица мужчин на радостную морду сиба-ину, крутящийся знак вопроса в его глазах становится ярким выражением непонимания. После этого разговора прошло три дня. В первый день Чжань только к концу занятия оседлал свою первую волну. Потом он, приятно уставший, лежал на песке, разглядывая сквозь стекла солнцезащитных очков Ван Ибо. О, тот притягивал к себе взгляд магнитом: яркие волосы, бледная кожа (Сяо Чжань не понимал, как человек, столько времени проводящий под солнцем мог оставаться такой белоснежкой), зеленый плавательный костюм с геометрическим фиолетовым узором (ну что за фешн-катастрофа) и кислотно-зеленая доска, которая светилась в темноте. Кто-то определенно был главным модником на этом пляже. Кто-то, кто определенно был во вкусе Каштанчика, потому что после громогласного сражения, именуемого гордо “Битва за полотенце”, тот бежал к нему каждый раз, как в поле зрения появлялась стройная фигура. Кто-то определенно был влажной мечтой людей от 25 до 50. Сам себе некий господин Сяо говорил, что влажность мечты было прямым значением этого выражения: милый инструктор совершенно не любил расставаться с волнами. И сейчас бойкий Каштанчик игриво подпрыгивал за пружинисто двигающимся полотенцем в руках инструктора. Сяо Чжань, наблюдая за ними, неожиданно хорошо понял слова Лао Вана о сравнении Ибо с щенком: выходя из воды, тот отряхивался, точно большой пес, и также задорно светил зубастой улыбкой, выныривая из соленых волн. Хотя в то же время Сяо Чжань думал, что тот похож на хуманизированную лягушку в своих зеленых водных доспехах. Возможно, на черепашку-ниндзя. В тот вечер, разглядывая под ночным покровом светящуюся доску Ибо, Сяо Чжань увидел висящие на ней две сиреневые ракушки. Неожиданный аксессуар напомнил о звании “фэшн-катастрофа”, которое опрометчиво получил Ван Ибо в первую встречу. Несерьезные мысли заглушало ранимое осознание – красивый образ вырисовывается, и каждая деталь находит место. На второй день это было уже не одностороннее сталкерство, а полноценная игра в гляделки. Чжань только взял лимонад, который собирался цедить еще по крайней мере минут 15, скролля новости, когда в кафе появился слегка сонный Ван Ибо с энергетиком. Увидев Сяо Чжаня, он словно сбросил с себя легкую примятость и сел через стол лицом к нему. Сяо Чжань выпил лимонад за 3 глотка и спешно пошел на пляж. В этот раз они поменялись. Ибо развалился на шезлонге, натурально прожигая взглядом неудачные попытки Чжаня встать на доску. Из-за этого тяжелого зуда Сяо Чжань не мог сосредоточиться и оттого бесился еще больше. Хотелось наехать с вопросом: "проблемы?", но гневный взгляд сошелся в острой битве с лениво приподнятой чужой бровью. Весь вид Ван Ибо выражал расслабленное неудовлетворение прогрессом юного покорителя волн и, возможно, раздражение коллегой, который не мог несчастного поставить в вертикальное положение. Сяо Чжань не допускал мысли, что в нелестном свете выставлялся и он сам. Здраво рассудив, что не имеет никакого права на недовольство, учитывая его вчерашнее плохое поведение (негативный оттенок оно приобрело только сегодня, отзеркаленное), Чжань позволил этой маленькой мести осуществиться. "Хорошо-хорошо, – думал он, – я понял насколько неприятно, когда за тобой наблюдают. Больше не повторю такой дурацкой ошибки и буду скрытнее". Но в третий день, все еще не слыша голоса каштанчикового товарища, Чжань почему-то очень расстроился. Не как-то глупо, из разряда "я не достоин даже и какого-нибудь привета?", что довольно легко исправлялось, а тревожным чувством потери, будто все шло по неправильному плану и не хотело становиться на нужные места. На четвертый день Сяо Чжань наблюдал дежавю. Ибо с собакой снова дрался за полотенце. Наблюдая за развернувшейся второй легендарной битвой, он услышал: "Наша русалочка, наверное, поэтому и не вылезает из воды, потому что от проблем на суше уплыть невозможно". Смех прозвучал обидно, но Сяо Чжань не мог с точностью утверждать, что это форма буллинга, а не разновидность молодежной дружбы. В то же мгновение Чжань впервые слышит голос Ибо. А вы и дальше не верьте в благосклонность Вселенной, которая исполнила желание так неожиданно. В романтическом порыве Сяо Чжань додумывал, какой может быть голос у его влажной мечты. Глубокий, драматичный? “Сексуальный, манящий?” – стыдливо догоняли хотелки. Как же он оказался прав! И как же обидно было услышать в таком случае первым: “Я ща на тебя нагавкаю, если ты не отпустишь полотенце". Наверное, на собачьем прозвучало действительно грозно, потому что Каштанчик поджал хвост и убежал к Сяо Чжаню, за ним следовал Ибо. Возможно, пронесет и его конечный пункт – друзья? Все-таки, Сяо Чжань. – Уважаемый папа Сяо, прочтите своему сыну лекции о том, что клептомания – это плохо. И в принципе, можете провести уроки хорошего поведения. Сзади доносится смех: – Он же вернул твои плавки. Хороший мальчик. У Сяо Чжаня краснеют уши. Он не знал, что отношения между Каштанчиком и Ибо несколько теснее, чем можно было предположить. – Прошу прощения, если он нанес вам невыносимое оскорбление, – чопорно отвечает Сяо Чжань. – Вы правы, я озабочусь этим. Ван Ибо тушуется от такого приема. Попытка познакомиться с красивым собачником еще никогда не выглядела так провально. На пятый день Чжань узнает секрет белоснежности Ибо, который забывает свой противозагарный крем дома и выливает почти весь одолженный чжаневский тюбик. В то утро он как-то целенаправленно устроился поблизости, один, без своей компашки. Пусть с Сяо Чжанем они не стали развивать светский разговор ни о чем, для него все равно это было неожиданно быстрое сближение. На шестой день Ибо прокатил Каштанчика на доске. Щенку так понравилось, что он весь день вился с Ибо. Чжань немного позавидовал. В последний вечер чжаневского уикенда устраивают барбекю. Ибо тусуется рядом с Чжанем (больше с Каштанчиком), легкий алкоголь развязывает ему язык, и он рассказывает, что развел своих друзей на новый серф атрибут, потому что те реально решили, что задача молчать неделю для него непосильная, что учится он в Пекине, а большую часть каникул проводит тут. Сяо Чжань подписывается на страничку серфшопа в инсте и находит Ибо, но тот не обновлял свою страницу года два как. Под звездным небом он наконец гуляет в легкой белой рубашке, стопы утопают в остывающем песке, океан комфортно шумит и обволакивает ароматом соленой свежести. – Ушел, – доносится со спины. Сяо Чжань разворачивается и замирает. Ван Ибо тоже стоит неподвижно и показушно расслабленно, заправив руки в карманы шортов. Чжань помнит, как от него пахнет – кожей и свежей солью. Будто он слился с океаном, будто он и есть расслабляющий шепот спокойных вод. – Да, – неловко посмеивается Чжань. – Хотелось запечатлеть все-таки местную красоту. Вроде за неделю много можно успеть, но на отдыхе всегда мало. Ибо порывисто делает несколько шагов вперед, сокращая дистанция между ними до чьего-то последнего храброго вздоха. – Наверное, потому что я не на отдыхе, не успел ничего сделать. Глупый спор не стоил возможности начать разговаривать с тобой раньше. – Жаль, что ты заговорил именно в тот момент. Еще немного – и я бы набрался смелости, чтобы снять с тебя заклятие поцелуем, как настоящий принц. – Действительно жаль. Ван Ибо рушит расстояние одним шагом. До Чжаня доносится кислый шлейф алкоголя. Соленый, терпкий, бодрящий и свободный. Интересно, его губы..? – Сяо папа… – Спасибо, что развлекал моего пушистого ребенка, – быстро перебивает Сяо Чжань. – Давай не усложнять. Позволь на красивой ноте завершить отпуск. – Поцелуй был бы красивой точкой. – Ты прав. Но его предвкушение – прекраснее. Чжань жалеет, что это последний день. Потому что его все еще тянет к океану. Он может вечно смотреть на три вещи: как на его банковском счету растет сумма, как Каштанчик играет с барашками волн и как Ван Ибо снова рассекает океан на неоновой доске. Будет ли у Русалочки счастливый финал?