Одиночество на вкус...

Сегодняшний день начался так же, как и десятки других. Спалось ужасно плохо — казалось, что к этому постоянному пиликанию разных приборов, надоедливому миганию лампочек и постоянным поломкам, из-за которых приходилось вскакивать даже посреди ночи и бежать устранять их, невозможно привыкнуть. С трудом разлепив слегка опухшие глаза, Лололошка, как всегда, встал с неудобной кровати и, немного поразмыслив, направился к метеомодулю, чтобы узнать, безопасная ли сейчас погода снаружи. Лампочка горела, обозначая, что на улице опасно. Парень проверил свои сундуки, обнаружив, что, как всегда, закончилось железо. Натянув на себя заряженный скафандр, Лололошка вышел на улицу. Его взору открылось огромное солнце, которое грозилось спалить все живое, в частности, одного мироходца с голубым шарфом. Кожу начало жечь даже сквозь толстую ткань. Пострадавший парень тут же отбежал в тень пещеры. Взяв кирку в руки, он стал пополнять свои запасы необходимого металла, параллельно думая, что надо будет проверить несколько домов на наличие ценных ресурсов. Никогда не знаешь, где попадется что-то действительно полезное. После нескольких часов беспрерывных трудов Лололошка наконец вылез из шахты. Солнце уже село и, несмотря на свой все такой же большой размер, не было опасно. Можно спокойно погулять по городу. Погулять… Вряд ли эти прогулки можно назвать веселыми. И какой же во всем этом смысл… Помотав головой, парень отгоняет ненужные мысли. Не время об этом думать. Лололошка пробирается через порог дома, который, кажется, ещё не осматривал. Его взору открылась небольшая квартирка. Незапертая дверь, остывшая кружка чая на столе, покрытая тонким налетом плесени, разбросанные бумаги… Все выглядит так, будто здесь живут люди. Только вот это иллюзия. Обман. Здесь никого нет. Он один. Совершенно один. Только бесполезный У.Т.К.Э.Р. и Смотрящий, который пугает своими появлениями и раздражает своим вечным молчанием. И Джон, который всего лишь галлюцинация. Джон. Даже ненастоящий, выдуманный им самим Джон помогает ему. Спасает ему жизнь. Жалкая попытка его подсознания. Но почему оно проецирует именно этого невыносимо-прекрасного гения? Не Джодаха, не Окетру, не Райю или Дилана, а именно Харриса? Они знакомы намного меньше, и большинство времени, что они провели вместе, ученый его очень раздражал. А потом что-то изменилось. Их общение стало ближе, теплее. Лололошка чувствовал, что этот некогда ненавистный Джон Дейви Харрис стал ему очень дорог. В последние дни в Архее они так сблизились, стали такими хорошими друзьями. И у голубоглазого появилась надежда, что между ними будет что-то большее. А потом… Пустошь, крик «Лололошка, ты бежишь не туда!», и вот он здесь, в полном одиночестве… Горькие слезы стекают по щекам, прожигая бледную кожу. Парень пытается протереть их, но лишь проводит рукой по прозрачной части шлема. Вздохнув, он решает вернуться в бункер. Металлические двери раздвигаются, пропуская мироходца в его убежище. Он выкладывает железо в сундук, снимает осточертевший скафандр и тут же вскакивает, — опять поломка. Побежав осматривать вышедший из строя модуль, Лололошка обнаружил, что всё не так серьёзно. Просто необходимо заменить парочку кислородных труб. Вроде легко, в сундуках их полно было. Поломка была устранена, но настроение не улучшилось. Какой же во всем этом смысл… Он чинит бункер, прокачивается, улучшается, добывает ресурсы и всячески поддерживает свою жизнь. Но зачем? Раньше всегда рядом были друзья, а сейчас лишь полное одиночество. И отчаяние на грани безумия. Хотя, кажется, он уже сошел с ума. Так может просто прекратить все это? Всю эту боль, все страдания, свое бессмысленное существование… Взгляд падает на слегка запачканный кровью нож, лежащий на столе. Все так просто. Лололошка взялся за рукоятку чуть дрожащей рукой. Обнажив запястье, он приставил холодный металл к бледной, почти белой коже, но провести не решался. Его пальцы скользили по холодной стали. Нож лежал в руке, словно продолжение его собственной измученной души. Лололошка рассматривал лезвие, от которого едва заметно отражался тусклый свет аварийной лампы. Зачем все это? Зачем эта нескончаемая череда ремонтов, добычи ресурсов, поддержания жалкой иллюзии жизни? Ответ не приходил. Лишь давящая пустота и всепоглощающее одиночество, разрывающее на части. Каждый день — это борьба с самим собой. Борьба с безумием, шепчущим о том, что все бессмысленно. Борьба с отчаянием, тянущим на дно. Сегодня он проиграл. Друзья… Где они сейчас? Воспоминания о совместных приключениях, о победах, о смехе, о поддержке, ощущались как далекий сон. А сейчас? Лишь эхо прошлого, лишь боль, усиливающая ощущение потерянности. Лололошка уже не чувствовал ничего. Лишь усталость. Усталость от борьбы, усталость от жизни, усталость от самого себя. Он больше не видел смысла продолжать. Рука дрожала, но решимость в глазах крепла. Ему не за что бороться. Пора закончить и освободиться от этой боли. Парень поднес нож к запястью. Бледная кожа казалась почти прозрачной, беззащитной. Он видел, как бьется пульс, как течет жизнь. Жизнь, которая больше не принадлежала ему. Лезвие коснулось кожи. Холод металла обжигал. Лололошка зажмурился. В голове промелькнули обрывки воспоминаний, лица друзей, моменты радости… Но они были слишком далеки, слишком размыты, чтобы остановить его. Он сделал вдох. И надавил. Тонкая кожа задрожала и порвалась. На краях раны выступили капельки крови и, тут же превратившись в тонкие струйки, потекли по бледному запястью. Волна боли пробежала по телу, но это было так ничтожно по сравнению тем, что творилось внутри. Он поднял ладони и закрыл ими свое лицо. Нож выпал, звонко зазвенев на гладком металлическом полу. Белый, запачканный грязью и кровью рукав сполз вниз, обнажая руку, на которой виднелось множество шрамов от этого же ножа. Слезы потекли по щекам, попадая на новую рану, обжигая ее своей солью. Сколько можно? Эти порезы… Их недостаточно, это абсолютно ясно. Надо сделать как можно больше, как можно глубже. Наносить каждый раз всего по несколько порезов — бесполезно. Этой боли давным-давно не хватает, чтобы забыться. А если решиться, то можно избавиться от этого ужасного чувства одиночества навсегда. Не все ли равно, что после смерти? Там явно будет лучше, чем здесь. Просто исчезнуть из этого мира, очутившись в вечной пустоте. Рука подбирает нож с пола. Прикусив губу, Лололошка снимает с себя куртку, оставшись в одной белой футболке. Наружу показались хрупкие плечи, на одном из которых тут же появился глубокий порез. На секунду захватило дыхание от сильной боли. Как же… одновременно хорошо и плохо. Ладонь, обхватившая нож, делает новый порез, уже глубже. Второй, третий, четвертый… Перед глазами начал появляться туман. Сквозь него виднелся… — Джон?.. Серьёзно? Прости, подсознание, но в этот раз у тебя не получится меня спасти. Я один. Абсолютно один. Кажется, я сошел с ума, раз даже перед смертью вижу тебя, мой милый Джон… — Лололошка посмотрел на свое альтер-эго в оранжевом шарфе пустым взглядом огромных голубых глаз. — Лололошка! Что с тобой?! — Джон тут же подбегает к парню, который сидел на холодном полу. Он с паникой, почти ужасом оглядывает его раны, истекающие кровью. Осторожно взяв парня на руки, кареглазый мироходец торопливо, но максимально аккуратно и плавно шагает по коридору бункеру, окидывая взглядом различные модули. — Ты галлюцинация, я знаю… — тихо мямлит Лололошка, безжизненно обвиснув в крепких руках старшего. От его ослабшего голоса в груди что-то болезненно сжимается. Джон, осмотрев медицинский модуль, понял, что это именно то, что было необходимо. Войдя в него, он осторожно кладет Лололошку на операционный стол. После недолгих поисков находятся бинты. Джон, закончив перевязку последних ран, оглядел Лололошку. Бледный, измученный, он казался совсем хрупким, почти сломанным. Старший боялся даже пошевелиться, боялся сделать что-то не так. — Ло… — прошептал Джон, проведя дрожащей рукой по его волосам. — Как ты? Лололошка не ответил, лишь слабо застонал. Джон понимал, что ему нужна помощь, и лихорадочно огляделся. В медицинском модуле было немногое: бинты, антисептики, какие-то непонятные приборы. Ничего, что могло бы по-настоящему помочь. Он постарался как можно аккуратнее уложить Лололошку на операционный стол, подложил под голову свой свернутый халат. Парень дрожал — в помещении было прохладно, а тот в одной футболке. — Сейчас, Ло, сейчас я согрею тебя, — пробормотал Джон, ища что-нибудь теплое. Так и не найдя ничего, он стянул с себя длинный шарф, аккуратно укрыв им парня, и взял его холодные, почти ледяные тонкие пальцы в свои теплые ладони в попытке хоть немного отогреть его руки. — Потерпи немного. Все будет хорошо. Я обещаю. Джон сел на стул рядом с Лололошкой, не отрывая от него взгляда. Он боялся, что если он отойдет хоть на секунду, случится что-то ужасное. Он просто сидел и наблюдал, как Лололошка дышит, стараясь запомнить каждый его вздох. Время шло медленно, мучительно медленно. Вдруг Лололошка зашевелился и открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, он казался потерянным. — Джон… — прошептал он, с трудом выговаривая слова. — Что… что случилось? — Все хорошо, Ло, — ответил Джон, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и уверенно. — Ты в безопасности. — В безопасности?.. — повторил Лололошка, пытаясь собраться с мыслями. — Я умер?.. — Не говори, Ло, — перебил его Джон. — Не трать силы. Просто отдохни. Все хорошо, ты не один. — Больно… — прошептал Лололошка, и слезы потекли по его щекам. Джон вытер слезы и крепче сжал его руку. — У меня просто галлюцинации. Откуда тебе тут быть здесь… — Ты побежал не туда, Ло. Я вернулся к Джодаху, Окетре, Райе. Потом я… В общем, мне было плохо без тебя. И я вновь вернулся в пустошь. И попробовал побежать туда же, куда и ты. Получилось далеко не сразу. Но теперь я здесь. С тобой. — Не верю… Наверное, это просто предсмертный сон?.. — Лололошка… — Джон горько вздыхает, мягко проведя пальцем по коже ладони. — Давай я тебя положу на кровать. Вряд ли тебе здесь удобно… Не дождавшись ответа, старший снова взял хрупкого парня на руки, прошелся с ним по коридору и, поднявшись по лестнице, аккуратно положил его на матрас, покрытый тонкой простыней, и заботливо укрыл его одеялом. Джон встает на колени перед кроватью, взяв холодную руку, свесившуюся с края, и приложив ее к своим губам. Он что-то неразборчиво шептал, пытаясь справиться с той бурей, что разразилась внутри. — Джон… Что ты делаешь? — Тот, кому обращался голубоглазый, отпустил его руку и слегка смущенно, но при этом с какой-то радостью сказал: — Лололошка, я… я так беспокоился за тебя, когда ты изменил направление, и так испугался, когда увидел тебя в крови. Я очень, очень рад, что ты жив. — Неужели это правда ты? — Лололошка чуть привстал на кровати, широко распахнув свои голубые глазенки, но тут же рухнул обратно, сморщившись от боли. — Не двигайся, Ло. Да, это правда я. А что ты там бормотал про галлюцинации? И почему ты… резал себя?.. — Ну, — Лололошка заметно смутился и покраснел. — Я начал сходить с ума от одиночества. И я несколько раз впадал в отчаяние, но видел в галлюцинации тебя, который подсказывал мне, что нужно делать и поддержал. А потом… Я перестал видеть смысл во всем этом существовании. И решил, что лучше умру, чем и дальше буду один. — Лололошка… — Джон снова взял его ладонь в свою, легонько сжав. — Сколько же тебе пришлось пережить… — Джон, я… — Тот тут же вскинул голову и посмотрел на него снизу вверх. Лололошка попытался отвести взглядом его карих глаз, но что-то в его сердце заставляло его остановиться. Он чувствовал, как его лицо горит от смущения, но, несмотря на это, он не мог перестать смотреть на лицо Джона. — Ты правда… так много для меня значишь, — Лололошка выдохнул, его голос был едва слышен. Его щеки покрылись густым алым румянцем, предательски выдавая смущение их владельца. Джон, взволнованно вздохнув, мягко наклонился, коснувшись его губ своими. Лололошка застыл на месте, его сердце бешено колотилось. Он был ошеломлен, его глаза широко раскрылись, а лицо покраснело до неузнаваемости. — Джон… — Лололошка тихо выдохнул, — ты… ты… не думал, что я могу… Джон улыбнулся и аккуратно приподнял его голову, снова коснувшись губами его лба, перед тем как ответить: — Я люблю тебя. — Я-я… Джон, я тоже. Тоже люблю тебя… — с трудом пробормотал Лололошка, смущенно опустив голову. Их губы снова слились в поцелуе, и вокруг них словно замерло время. Вся боль, все печали и всё одиночество растворились в нем, не оставляя и следа. Теперь они будут вместе. И обязательно смогут разобраться со всем, что происходит в этой странном и непонятном мире будущего. И больше никто и ничто их не разлучит…