Хуже ночной смены только он

      Ночные смены были для Габриэля настоящим испытанием. Какой идиот придёт ночью в кафе по кофе? Нет, неправильный вопрос… Какой идиот придумал ночные смены в кафе? Да какому всралось кофе ночью?! Кажется, этими вопросами Габриэль задаётся ещё с первой ночной смены. Сюда даже никто не приходил в ночное время кроме его отбитого на голову босса и его «шестёрок», на которых он лишь кидал косые взгляды и мысленно проклинал. Он ненавидел свою роботу, но особого выбора у него не было. Проклятие.       Сегодняшняя смена была особенная, ведь каким-то гениям действительно пришла в голову идея выпить кофе на ночь глядя. Только эти «гении» хуже свиней, ей-богу! Пролитое кофе, раскиданные грязные салфетки, обёртки… Какую нужно иметь наглость оставлять после себя такой беспорядок и даже не извиниться за причинённые неудобства?! Терпение Габри таяло быстрее, чем молочная пена на капучино. Часы на стене лениво тикали, показывая, что конец этого ада ещё не скоро. Заведение уже опустело — за последней парой посетителей закрылась дверь, и теперь в помещении остался только он и его усталость. Приглушенный свет ламп отбрасывал длинные тени на стены, на улице раздавался глухой звук автомобилей, изредка проезжавших по ночному городу. Парень тяжело вздохнул и непристойно выругался себе под нос, бросив очередную использованную салфетку в урну, и наклонился, чтобы поднять пластиковую крышку от стакана, которую кто-то бросил прямо под стол.       Дверь в кафе распахнулась, впустив внутрь порыв ночного воздуха. Габриэль услышал шаги и сразу всё понял. Ему даже не нужно было поднимать голову, чтобы знать, кто это. Конечно же это всеми любимый и неповторимый Калеб! Тот остановился у входа, наблюдая за такой чудной картиной. Его взгляд быстро нашёл Габриэля, который с явным раздражением оттирал стол и сердито бормотал что-то себе под нос, размахивая тряпкой так, будто это было оружие для уничтожения всего человечества. — Похоже, у кого-то сегодня хорошее настроение, — дразнящий голос разнёсся по помещению, привлекая к себе внимание.       Габри медленно поднял голову и наткнулся на знакомую самодовольную улыбку, на которую сразу же закатил глаза. — Только этого блять не хватало… — пробормотал он, сжимая в руках мокрую тряпку и желая засунуть её в глотку Калеба, чтобы меньше болтал.       Рисовый, казалось, прекрасно знал, что его появление лишь усиливает раздражение Габриэля, но, конечно, делал вид, что ничего не замечает. Он медленно прошёл вперёд, лениво проведя рукой по столешнице, которая только недавно была протёрта чуть ли не до блеска. — Даже не думай, — прошипел Габриэль, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. Такими темпами у него и глаз начнёт дёргаться при лишь одном виде       Калеб поднял руки вверх, будто сдался и раскаивался в своём преступлении. — Ой, извини. Я всего лишь хотел проверить, хорошо ли ты работаешь. — Отлично. Ты проверил. Теперь вали к чёрту отсюда.       Но тот лишь шире улыбнулся, явно давая понять, что так просто не уйдёт. Габриэль знал эту улыбку — она означала, что ночная смена сейчас станет ещё длиннее. Пиздец. — И чем это опять тебя так обидели? — поинтересовался он, спокойно приближаясь ближе. Габри бросил на него резкий взгляд, полный недовольства, фыркнул и повернулся к уборке. — Тем, что они ведут себя как дикари! — он сердито указал на оставленные на столе разлитый кофе и разбросанные салфетки, что так розбурхали в нём недовольство. — Это кафе, а не долбаный свинарник! — Думаю, если кто-то и выглядит сейчас опасно, то это ты, а не те несчастные посетители, — Калеб не скрывал своего хихиканья, останавливаясь рядом и изучая взглядом ситуацию с беспорядком. — Ты, похоже, не расслышал мою просьбу… — ему снова пришлось отвлечься от уборки, чтобы посмотреть наглецу в глаза. — Вали отсюда нахуй и не мешай мне работать.       Ответа не последовало. Этот полупокер лишь спокойно поднял ещё одну салфетку, чтобы выбросить её. Габриэль продолжает смотреть на него с непониманием и немым вопросом. Какого хрена он творит? — Хочешь помочь? Значит бери и сам драй эти столы, — он впихнул в его руку тряпку, хотя хотелось впихнуть её кое-куда выше и сам отошёл за метлой.       Кафе наполнилось лишь звуком движений: легкие удары тряпки по деревянным столикам, шуршание метлы по полу, тихое тиканье часов. Габри сжимал метлу так, будто она была единственным, что удерживало его от взрыва. Он проходил между столиками, подметая пол короткими, резкими движениями, будто пытался смести не просто крошки, а всю свою злость вместе с ними. Каждое его движение было чётким, почти агрессивным: провести метлой вперёд, собрать мусор, резко передвинуть её дальше. Калеб, в свою очередь, лениво вытирал столы, водя тряпкой настолько медленно, что Габриэля это раздражало ещё больше, чем если бы он вообще ничего не делал. Но тот, будто на зло, делал вид, что не замечает этого. — Не понимаю, почему ты такой злой, — задумчиво проговорил он, вытирая один и тот же столик уже в третий раз, хотя там уже ничего не было. — Работа ведь не такая уж и плохая. — Ой, извини, я забыл, что это ты здесь босс. Наверное, убирать за посетителями посреди ночи на ебучей ночной смене — настоящая мечта, да? — Габриэль остановился, опёрся на рукоять метлы и перевёл на него полный ненависти взгляд, явно намекая, чтобы тот закрыл рот для своего же блага. — Ладно, молчу.       Между ними повисла короткая тишина. Калеб на этот раз протирал край стола быстрым, методичным движением, будто вдруг действительно решил работать. Напряжение в воздухе стало более ощутимым. Каждое их движение, каждый взгляд, что они изредка бросали друг на друга, был наполнен электричеством, которое тихо потрескивало между ними, как статический разряд.       И это уже начинало нервировать Габриэля гораздо больше, чем даже само присутствие Калеба.       Кажется, они так увлеклись уборкой, что не заметили как приблизились друг к другу и столкнулись. Все мысли отошли на второй план, когда Калеб схватил его за руку для равновесия. На языке уже крутилась новая колкость, что так и не была озвучена. — Смотри, а то ещё упадёшь в мои объятия, — со смазливой улыбкой сказал рисовый, будто действительно желал видеть его в своих объятиях. — В моих кошмарах это и так уже случилось! — огрызнулся Габри, смотря на его руку и пытаясь освободиться со стальной хватки, в которой больше нет потребности.       Но Калеб не отпускает руку. Смотрит на Габриэля чуть дольше, чем обычно, непристойно задерживается на мягких губах. И прежде чем тот успевает отшатнуться, тихо говорит: — Давай проверим, действительно ли это кошмар.       И прежде чем он успел отреагировать на непонятное заявление, чужие тёплые губы коснулись его губ в быстром, едва ощутимом движении — так, будто Калеб просто проверял границы, проверял, как далеко можно зайти и где остановиться, чтобы забыться в этом моменте на ещё одну долю секунды. Это был вовсе не игривый жест, не очередной способ разозлить Габриэля. Это было иначе, как-то… Искренне. Тело застыло на месте, мозг уже ничего не переваривал. Сердце пропустило удар.       А потом, когда мозг наконец догнал то, что только что произошло, тело среагировало быстрее, чем он успел подумать. Метла, что до этого момента использовалась лишь как инструмент для уборки, стала его спасением. Калеб отскочил назад, не ожидая такой подлой атаки и хватаясь за плечо, по которому пришёлся не хилый удар. — Ты… ты ударил меня метлой?       Габриэль стоял в нескольких шагах, всё ещё крепко сжимая метлу, лицо покраснело то ли от негодования, то ли от смущения. — А что, ты думал, я тебя за это похвалю?! — выкрикнул он в ответ, вытирая влажные губы, что так странно жгли после поцелуя. — Ты совсем ахуел, узкоглазый! — По крайней мере, это была сильная реакция, — Калеб потёр плечо, а потом тихо рассмеялся, забавляясь растрёпанным видом своего подчинённого. Габриэль, не находя слов, просто указал метлой в сторону двери. — Убирайся отсюда, пока я снова не вьебал тебе этой метлой! — Хорошо-хорошо. Но ты меня поразил, Габриэль. Я не думал, что… — ПРОСТО ЗАТКНИСЬ И СВАЛИ НАХУЙ!       Что ж, испытывать судьбу дважды тот не собирался. Под сопровождением парой недовольных глаз, дверь в кафе закрылась за Калебом, а Габри снова остался один, стоя посреди помещения и в попытках понять произошедшее между ними. Сердце колотится в груди, а губы хранят память об обжигающем прикосновении.       Чёрт возьми. Что это сейчас было?