Thought you were the One

Джей вцепился ледяными пальцами в край раковины, смотря на свое отражение в надтреснутом зеркале. Капли воды стекали по покрасневшему лицу — друзья и близкие сразу поняли бы, что он плакал, но Пак не хотел, чтобы кто-то видел его таким. Чтобы он увидел. Нет, он выйдет из туалета, натянув на губы дежурную улыбку. Подойдет к Хисыну и как обычно хлопнет по плечу, услышав звонкое приветствие и увидев знакомую ухмылочку. Потому что Чонсон — слабак. Идиот. Полнейший придурок. Потому что правда оказалась больнее, чем можно было предположить. Было бы глупо утверждать, что у них с Хи все было хорошо. Ни черта подобного — их отношения изначально были неправильными. Ли, узнав о симпатии Джея, не посмеялся и не стал издеваться, а наоборот — признался, что Пак тоже ему небезразличен. Только было одно «но» — у Хисына уже была девушка, и с ней расставаться он совсем не спешил. — Так будет правильнее, — заверил он. — Я не хочу, чтобы у моих родителей появились подозрения. Им нравится Сонджи, пускай останется. Она будет моим прикрытием. Потому что если они догадаются — мне конец. И Чонсон, дурак, согласился. Повелся на убеждения Хисына о том, что так будет удобнее для всех, что тот совсем не любит Сонджи, и их отношения скорее перетекли в дружеские. Девушка, кажется, ничего не замечала. Не придавала значения тому, что Хисын так много времени проводит наедине с близким другом — это их мужские дела, она же тоже любит ходить с подругами по магазинам или болтать обо всем, верно? И ей не обязательно было знать, как именно проводят время Хисын и Джей. Одного Хисын не учел — не всем это было удобно. Паку было больно видеть их с Сонджи сцепленные руки, медленный танец на дискотеке или то, как девушка кладет свою голову Ли на плечо. Но Чонсон молчал и терпел. Повторял себе раз за разом, что пройдет время, и Хисын станет полностью его. Надо лишь подождать — они поступят в университет и станут независимыми от родителей. Тогда можно будет наконец порвать все оковы и стать теми, кем они с самого начала являлись. Чонсон всегда был терпеливым, а еще он был влюблен. И прощал Хисыну все, закрывая глаза на, казалось бы, мелочи. Все они забывались, когда Хисын целовал его крепко, когда позволял себя трахнуть, когда с его губ слетало Чонсоново имя. Когда признавался, что никакая Сонджи не заставляла его чувствовать себя так хорошо. Когда клялся, что любит только его. И Джей верил. Верил и не подозревал, что люди могут умело врать. Почему-то ему казалось, что его чувства взаимны. О, Ли Хисын оказался умелым актером. Некоторым кинозвездам стоило бы у него поучиться, потому что Пак верил ему беспрекословно и ни разу не усомнился в правдивости. Ни разу до одного дня. Примерно две недели назад Джею с незнакомого номера пришел файл. Он сам не уверен, почему все же решил открыть его — это мог быть какой-нибудь спам или мошенники, но подпись гласила: «Ты должен это увидеть. Это касается тебя и Хисына.» Файл содержал несколько скринов переписки. Глаза Джея судорожно перебегали со строчки на строчку, а сердце заполошно билось в груди.

Твои отношения с Джеем, это неправильно.

Неправильно что? Что мы оба парни? Не думал, что ты станешь осуждать меня за это.

Неправильно то, как ты обходишься с ним.

Знаешь, его все устраивает. И меня все устраивает. Он сам согласился на это. Его никто не вынуждал.

Ты думаешь, ему не больно? Как бы ты ощущал себя на его месте?

Я бы не оказался на его месте.

То есть он должен был потребовать тебя расстаться с девушкой или бросить тебя, верно?

Да, на его месте я бы поставил ультиматум. Но Джей никогда так не сделает. Он слишком боится меня потерять.

Ты ведь не расстанешься с Сонджи, верно? Ни сейчас, ни потом.

Что ты от меня хочешь услышать? Признание, что я его не люблю? Считай ты его получил. С ним кайфово, но мне комфортнее с девушками. Не хочу, чтобы меня считали педиком.

Не думал, что ты так зависим от мнения остальных. Смотри, как бы твое отношение к Джею не аукнулось тебе когда-нибудь.

Ты так переживаешь обо мне, это мило. Не волнуйся, я не пропаду. Джей, наверное, в третий раз перечитал переписку и прикрыл глаза. Трясущимися пальцами он начал набирать сообщение, но стер, и так несколько раз, наконец, отправляя лаконичное:

Кто ты?

Это неважно. Просто неравнодушный.

Что за шутки, думаешь, я тебе поверю?

С чего мне тебе врать?

Ты можешь ненавидеть меня или Хи. Сейчас любой дурак может подделать переписку.

Мне просто не хочется, чтобы ты продолжал обманываться, Джей. Раскрой уже глаза на происходящее.

Спасибо за заботу, но я разберусь сам.

И да, я не верю, что Хисын так считает.

Что ж, если так, я найду более весомые доказательства. Тогда ты поймешь, как сильно ошибался. С тех пор Чонсон не мог отделаться от мыслей, что Хисын не полностью искренен с ним. А вдруг все же эта переписка — не подделка? Но кто мог анонимно отправить ему это? Явно кто-то, кому Ли доверяет, а таких не то чтобы очень много. Об их тайных отношениях знали только близкие друзья. В теории Джейк или Сонхун могли быть тайными отправителями, да вот только они вряд ли бы стали сдавать Хисына. Да, они отлично ладили и с Чонсоном, но в первую очередь парни были друзьями Ли. Они знали его с детства, когда Пак проучился с ними всего год. Был небольшой шанс, что Джеюн мог сжалиться над ним и попытаться раскрыть глаза на правду, но все же Чонсон в этом сомневался. Оттого предпочел верить, что это была чья-то попытка разлучить их с Хи. В его голове возникало множество теорий одна фантастичнее другой. Было даже предположение, что Сонджи узнала об их отношениях и таким образом решила поссорить их, чтобы Хисын был лишь ее. Но Чонсон не увидел в ее поведении никаких изменений — а поверьте, следил за ней он очень внимательно. Сонджи вела себя абсолютно обычно, и казалось, ничего вокруг себя не замечала. Она была столь же влюбленной и глупой, как сам Джей, и может быть поэтому Пак не мог ненавидеть ее от всей души. Чонсон хотел бы забыть о таинственном отправителе и переписках, но не смог. В его душе уже посеяли зерно сомнений, и он начал присматриваться внимательнее как к Хисыну, так и к его окружению. Казалось, что Ли чувствовал себя весьма комфортно, встречаясь сразу с двумя. Он был уверен, что Джей не раскроет их тайну, а порой Паку хотелось бросить в лицо Сонджи, что ее парень предпочитает ее компании вечер с ним. Но сказать это напрямую значило поссориться с Ли. Джей знал, что Хисын будет расстроен и разбит, а причинять ему боль — последнее, чего он желал. Хисын всегда говорил, что с Джеем ему комфортнее. Что Пак понимает его лучше всех, что с ним можно не притворяться, и Джей принимал это за чистую монету. Но что если на самом деле все это ложь, и Ли лишь умело водил его за нос, ведя двойную игру? Быть может, ему мало было одной Сонджи, захотелось поразвлечься, а тут вовремя подвернулся Пак — такой влюбленный, преданный, а самое главное — удобный. Чонсон и правда был неплохим вариантом. Его семья была богата, а сам он был отнюдь не жмот. Он хорошо учился, особенно преуспевал в математике и физике и постоянно давал Хисыну списать, объяснял непонятные темы. Чонсон был внимательным и заботливым, он всегда подмечал перемены в настроении Ли и не лез с расспросами, когда тот хотел побыть один. Джей был более чутким, чем Сонджи. И из-за влюбленности в Хисына он был готов на многое, если не на все. Прогуляем вместе уроки? Запросто. Погоняем на мотоцикле отца Чонсона? Разумеется, если ты хочешь. Дашь поносить брендовые кроссовки? Забирай себе насовсем. Джею для Хисына было ничего не жалко. Ли тоже не был бедняком или скупердяем, но все же не мог позволить себе стольких привилегий, какие имел Пак с собственной безлимитной картой и часто пустующим домом, где можно было все — беситься, играть в приставку, распевать песни во все горло, пить пиво или что покрепче и заниматься сексом без страха быть застигнутым врасплох. И если так подумать, Чонсон был замечательным партнером. Но он начал замечать это лишь после того, как увидел скрины. До этого он не думал о том, что вероятно, Ли его просто использовал, но теперь не мог отделаться от этих мыслей. Джей пытался отогнать их прочь. Повторял раз за разом, что у Хисына к нему чувства, что тот не поступил бы так подло. Ли смотрел на него с теплотой и нежностью — ну не мог он лгать! Наверняка это все были проделки завистников Хи или Пака, вот только как они узнали об их отношениях, все еще оставалось загадкой. Таинственный неравнодушный больше не объявлялся — должно быть, так и не нашел больше доказательств. И это лишь в очередной раз доказывало, что Ли с ним честен и откровенен. Хисын же на днях пригласил его к себе домой, что случалось редко. В основном они зависали у Джея — и места больше, и родители в безопасном отдалении. Но в этот раз Ли утверждал, что дома никого, а раз так, они смогут заняться чем угодно. Разумеется, от такого приглашения Чонсон не отказался — как раз наоборот, он был рад, что Хи ему доверяет — он не слишком часто звал гостей. К тому же, хён вновь предпочел его Сонджи, которой наврал, что будет весь вечер заниматься геометрией. Чонсон был не против даже вместе делать уроки, но все же склонялся к тому, что они найдут себе занятие поинтереснее. В комнате Хисына как всегда царил творческий беспорядок, не то что у Чонсона. Но в этом Джей видел свою прелесть — каждая вещь здесь кричала о личности своего хозяина. Парни развалились на диване, похрустели чипсами с колой, купленной по дороге домой. Готовить что-то было лень, да и кулинары из них были сомнительные, к тому же обоих устраивал быстрый перекус. — Отдохнули, пора и позаниматься, — Ли стряхнул с пальцев крошки и начал выуживать учебники из рюкзака один за другим. Чонсон удивился, но ничего не сказал — геометрия так геометрия. Быть может, у хёна проблемы с предметом — в этом случае он, разумеется, поможет закрыть пробелы в знаниях. Ли же поглядывал на него с хитринкой, будто отслеживая реакцию, но Джей спокойно присел рядом, дожидаясь, когда тот откроет учебник на нужной теме. — Теорема Эйлера. Хоть убей, я ее не понимаю. Все. что рассказывала госпожа Чхве своими заумными фразами, прошло мимо меня. Может ты найдешь слова попроще, чтобы до меня, глупенького, наконец дошло? — Хисын посмотрел на него из-под ресниц, и Чонсон замер, осознавая, что готов объяснять ему хоть всю ночь напролет, пока хён смотрит на него так. — Я постараюсь. Давай найдем изображение многогранника и попробуем посчитать вершины, мм? — Пак перелистнул страницу и подыскал подходящую фигуру для демонстрации. — Вот смотри, раз, — он указал пальцем на одну из вершин, а взгляд перевел на Хисына, что смотрел на него с жадностью и неподдельным интересом, — Два, три… На шестой ладонь Джея была сжата рукой Хисына, а его губы накрыли губы Пака, утягивая в требовательный поцелуй. Чонсон на секунду замер от неожиданности, но почувствовав прикосновение теплой ладони к пояснице, расслабился, приникая ближе. Хисын же, отрываясь на секунду, негромко хмыкнул: — Я думал, сколько же ты продержишься? Но оказалось, ты гораздо более стойкий, чем я. Значит, это был его план с самого начала. Что ж, Джей был согласен играть по его правилам, какую бы игру Ли ему ни предложил. — К черту геометрию и теоремы, — старший бесцеремонно откинул учебник куда-то на пол. — Меня они не интересуют, когда рядом ты. От его слов сердце Пака забилось с невиданной скоростью, готовое прорвать грудную клетку. Поцелуи Ли тем временем перешли на шею, а пальцы расстегнули тугой ворот рубашки, обнажая выступающий кадык и горло. Джей задыхался от желания, но старался не отставать, в свою очередь помогая Хисыну стянуть джемпер. Паку нравилось тело Ли — худое, жилистое, он любил оставлять на нем свои метки, пускай Хисын порой на него сердился. Джею до безумия хотелось, чтобы Сонджи увидела их и все поняла. Удивительно, как все эти несколько месяцев она оставалась слепой, не замечая очевидного? — Отсосешь мне? Пожалуйста, — спросил Хи, закусывая в предвкушении губу, — я все уроки ждал, как приведу тебя к себе, и как мы наконец займемся этим. Разумеется, Чонсон не мог отказать. Не ему. Раньше его не привлекала мысль о том, чтобы сделать кому-то минет, но это же Хисын. С ним все иначе. Пак судорожно кивнул, а Ли поднялся с постели, распрямляясь во весь рост, чтобы обоим было удобнее. Погладил Джея по щеке, произнося что-то ободрительное, но тот уже не слушал, принимаясь за дело. Звук поворота ключа в замочной скважине заставил его отшатнуться. Родителей Хисына же не должно быть здесь! Если их заметят, у Ли будут проблемы, но с другой стороны, тогда их прятки потеряют всякий смысл. Но вряд ли родители одобрят такие отношения. — Черт, — прошипел старший, но все же ободряюще сжал его плечо, — Это Сону, мой бестолковый младший брат. Не обращай внимания, он никому не расскажет. — Ты…уверен? Он может нас услышать, — с сомнением уточнил Пак. Ему было стыдно и неловко осознавать, что в соседней комнате будет сидеть брат Хисына и отлично понимать, чем они тут заняты. — Уверен. Я сказал ему не приходить раньше шести, но он все равно приперся. Пусть слушает, если так хочет, — но увидев сомнение на лице Пака, добавил, — не беспокойся. Я буду вести себя тихо. Хисын сдержал обещание — он лишь тихо стонал, зажимая рот рукой, но стоны и чавкающие звуки заглушала музыка, которую он специально врубил, чтобы не вызывать подозрений. Когда все закончилось, и отдышавшись, парни вышли из комнаты, едкий взгляд младшего брата Ли свидетельствовал о том, что тот все знает. Джею было неловко — он прятал глаза, а вот Хисын, кажется, не испытывал мук совести. — Ты чего тут торчишь? — спросил он у Сону, неспешно поедающего йогурт и обосновавшегося на кухне, — иди в свою комнату делай уроки. — Я уже все сделал, — ответил тот, зажмурившись, когда брат отвесил ему легкий подзатыльник. — Вам в девятом классе что, вообще ничего не задают? Джей не прислушивался к дальнейшим пререканиям, вместо этого пошел собирать вещи. Не стоило злоупотреблять чужим гостеприимством. Он вспомнил, что встречал Сону пару раз в школьных коридорах — он учился на два класса младше, только вот Джей не знал, что этот парень — брат Хисына. — Прости за него, — бросил Ли, когда Джей уже был за порогом, — обещаю, в следующий раз нам никто не помешает. — Все в порядке, не волнуйся, — Джей улыбнулся и убедившись, что Сону их не видит, быстро клюнул Хисына в щеку, — увидимся завтра. На самом деле ничего не было в порядке — на душе Джея скребли кошки. Он видел в глазах Сону осуждение и задавался вопросом — водил ли Хисын Сонджи к себе домой? Думалось, что да. И вновь ревность разгоралась в груди, сжигая все хорошее дотла. Чонсон пытался подавлять ее, но не мог. И не знал, сколько еще так продержится. До выпуска оставалось каких-то пару месяцев. Он повторял это себе раз за разом. Нужно было потерпеть чуть-чуть: Хисын переедет от родителей и точно расстанется с Сонджи. Он обещал. Он ведь сдержит свое обещание, верно?

***

На выходные выпадал день рождения их одноклассника Чонвона, и тот собирался отпраздновать свое совершеннолетие с размахом. Очень жаль, что Джей не мог пойти. — Мы с родителями едем на горнолыжный курорт на все выходные, — уныло протянул он. — Слиться не получится. Поверьте, я пытался. Друзья протянули сочувственно, что им будет его не хватать, а Хисын улыбнулся и с сожалением похлопал по плечу. Больше всего в этой ситуации Джея угнетало не то, что он пропустит праздник — это он мог пережить — а то, что Хисын будет там с Сонджи, а его, Джея, не будет рядом. Это заставляло сжирать себя изнутри, а от мыслей, как Хисын целует ее, держит за талию, обнимает, все внутри истекало кровью. Но поделать он все равно ничего не мог. Ребята веселились там, а он, вернувшись с трассы в гостиницу, лишь раз за разом пересматривал их сторис и посты в соц сетях, глядя на улыбающиеся лица. Судя по всему, на вечеринке было много алкоголя, и ребята тусили до самого рассвета, пока Джей без сна лежал в своем номере в полном одиночестве. Узнать все подробности он смог лишь в понедельник. Джейк уверял, что Хисын с Сонджи не очень много времени провели вместе, и девушка вообще довольно рано ушла домой. Парни же развлекались до утра, играли в алкогольные игры, изрядно пьяный Чонвон признавался им всем в любви и брал клятвы, что даже после окончания школы они продолжат дружить. Джею стало чуть спокойнее. Он вновь повторил про себя слова Хисына о том, что он больше ничего не чувствует к Сонджи. Что ему нужен лишь Чонсон. Но проклятая ревность не давала покоя, и на перемене он вытянул Хисына из компании приятелей под каким-то глупым предлогом. У него в кармане лежал ключ от кабинета физики — сегодня Джей вызвался подежурить, а значит, пустующий класс был полностью в его распоряжении. — Что ты задумал? — Хисына распирало любопытство, когда Чонсон бесцеремонно затащил его внутрь. — Просто соскучился, — проявляя инициативу первым, Пак впился в его губы, целуя жадно, почти что грубо. Он хотел присвоить Хисына, показать, что тот только его, хоть это и не было правдой. Хотел поверить в это хотя бы на минуту, забыть о Сонджи, обмануться. — Я тоже, — без запинки прошептал Хисын, когда Джей наконец оторвался от его губ, — ты такой требовательный. Мне нравится. Они продолжили целоваться и тереться друг о друга, и Чонсон пытался не замечать, что одежда Хисына имеет шлейф духов Сонджи. Как же его это заебало. Он хотел Ли себе целиком, но не мог получить. Жизнь — гребаная несправедливость. Прозвенел звонок на урок, но Паку было плевать — он не хотел отпускать Хисына. — Еще минуту, — попросил он и на зло старшему оставил маленький засос над ключицей. На удивление, тот даже не стал сердиться. Телефон Джея пиликнул сообщением, и он по инерции разблокировал экран. И тут же замер. — Что там? Кто пишет? — Ли заметил изменившееся выражение лица младшего и тоже забеспокоился. — Родители, — Чонсону удалось взять себя в руки и даже натянуть улыбку. — Кажется, дома что-то случилось. Иди на урок, я перезвоню отцу и подойду позже, хорошо? — Конечно, — Хи подхватил свой портфель. — Я передам учителю, что ты опоздаешь. Его последней фразы Пак уже не слышал — все его мысли были о таинственном отправителе. Он наизусть запомнил этот номер, а сообщение, что зависло на экране уведомлением, заставило поджилки затрястись. Вот доказательства, которые ты хотел. Теперь ты мне веришь? На этот раз аноним прислал не скрины, а видео. Трясущимися пальцами Чонсон нажал на «плей», делая звук на полную мощность. Из динамиков тут же полился громкий смех и голоса подростков. Снимающий вел камеру по кругу: сначала в объективе появилась младшая сестра Чонвона, рядом с ней — Джейк, Сонхун, потом и сам именинник, а следующим расположился Хисын. Все поздравляли Яна, чокались стаканами с пивом или чем покрепче и громко смеялись. Потом снимающий отложил телефон, видимо, расположив его экраном вниз — изображение пропало, осталась только чернота, но звук все еще шел, и Джей мог без труда различить голоса друзей. — За Чонвона! — весело прокричал Джеюн, — стань богатым, знаменитым, найди свою любовь — короче, пускай исполнится все, о чем мечтаешь! Ребята дружно загудели, присоединяясь к поздравлению Шима — каждый хотел пожелать что-то от себя. — В этом году ты во многом преуспел, — Джей прислушался, различая среди остальных голос Сонхуна, — думаю, ты мог бы посоперничать за звание короля школы. — Да, — согласился с приятелем Хисын, — но имей в виду, я не готов тебе его просто так уступить. — А если станешь королем, — рассмеялся именинник, — кого выберешь своей королевой — Сонджи или Джея? Пак замер, ожидая ответа Ли. Ему стало не по себе — он с самого начала понимал, что ничего хорошего не услышит, но сейчас…он едва сдерживался, чтобы не нажать на «стоп». Ему чертовски сильно хотелось не слышать ничего и притвориться, что он не получал никакого видео. Да, он мог поступить так. Просто удалить переписку, заблокировать неизвестный контакт и жить как ни в чем не бывало. Но он знал, что не сможет. Неизвестность и осознание подвоха будет глодать его, пока не сведет с ума. — Сонджи, разумеется, — из динамиков полился голос выпившего Хисына. — Вы забыли, что наши с Джеем отношения в тайне? — Я не понимаю, неужели он реально верит, что ты расстанешься со своей девушкой, когда выпустишься, и вы, счастливые, вдвоем побежите в закат? — а это рассуждал уже Сонхун. — Как-то это наивно, даже для него. — Если я когда-то и расстанусь с Сонджи, то точно не ради Чонсона, — согласился с приятелем Хисын. — Он — добрая душа, но не понимает, что я никогда не стану открыто встречаться с парнем. Я хочу стать успешным во всех сферах жизни, я хочу нормальную семью, жену, которую не стыдно показать друзьям и коллегам. То, что у нас с Джеем — классно, но несерьезно. Черт, нам всего по восемнадцать, о каких серьезных отношениях может идти речь? — Ты не жалеешь, что ввязался в отношения с ним? — Нет. Я хотел все попробовать. Джей — классный друг и парень, мне с ним хорошо. Но рисковать ради него репутацией…- Хисын нервно усмехнулся и продолжил, — я бы точно не стал. Сейчас я не готов с ним порвать — мне просто его жалко. Но со временем придется раскрыть ему глаза на очевидное. Я его никогда не любил — очень жаль, что у него ко мне чувства. Я не хотел его использовать. Просто так получилось. После объяснений Хисына празднующие сменили тему, вновь вернувшись к обсуждению спортивных успехов именинника. Через какое-то время видео прекратилось, а Джей все стоял с телефоном в руках, тупо хлопая глазами. В голове шумела кровь, ему не хватало воздуха, и он судорожно распахнул окно, чтобы подышать. Постепенно его настигало осознание, что аноним не лгал ему с самого начала. Хисын лишь использовал его для своего удобства, в качестве развлечения, но совсем не любил. А Джей оказался глупцом похлеще Сонджи, раз не замечал очевидного и предпочитал жить, обманывая себя, и довольствоваться теми крохами внимания, которые Ли ему снисходительно дарил. Дурацкие слезы сами полились из глаз — Пак не хотел их, но был слишком слаб чтобы сопротивляться. Он оустился на парту и рыдал, как сумасшедший, выплескивая все эмоции — обиду, боль, разочарование, злость. Правда оказалась чертовски жестокой, и Чонсон не понимал, чем заслужил это. Он не был плохим человеком — старался ни с кем не конфликтовать, не издевался над одноклассниками, не считал себя лучше других. Он просто оказался тем неудачником, что влюбился в парня, которому был совсем не нужен. Лучше бы Хисын отверг его с самого начала, чем все это время водить за нос. Было бы не так больно и подло. Кое-как Джей добрался до туалета и умылся ледяной водой — так он и оказался здесь, рассматривая свое убогое отражение и думая, как жить дальше. А жить не хотелось от слова совсем. Но нет, он вернется на урок, извинившись за опоздание, а потом сразу свалит домой, сославшись на семейные обстоятельства. Он не подаст виду, не раскроет себя, а сначала все обдумает. Успокоится, чтобы не натворить сгоряча бед, не наговорить лишнего. Ему надо решить, что делать дальше. Ему чудом удается избежать разговоров с Хисыном и одноклассниками и ускользнуть домой. В душе — пустота и безнадега, полнейшее бессилие. Он не знает, как вести себя с Хисыном. Продолжать улыбаться и делать вид, что он не знает правды? Быть может, он даже хотел бы так поступить, но не сможет. В отличие от Ли он плохой актер. Мысли его раз за разом возвращаются к таинственному отправителю. Теперь очевидно, что это не Чонвон, Джейк или Сонхун — те все знали, но оставались на стороне Хи, что в общем-то предсказуемо. Но кто еще находился в той комнате и слышал откровение, Чонсон понятия не имел. Но собирался выяснить. Он хотел поговорить с анонимом с глазу на глаз и спросить, для чего тот все затеял. Что ж, у него хотя бы появилась цель, но Чонсон все еще не решил, как поступить с Хисыном. Их отношения больше не будут как прежде, и Джей морально готовил себя к серьезному разговору. Но он так и не смог на него решиться — ни на следующий день, ни через. Пак будто ждал какого-то знака, давал Хисыну шанс, чтобы извиниться и признаться, но тот не собирался этого делать. Ли вел себя как ни в чем не бывало, а Джей лишь смотрел на него и задавался вопросом — как он мог быть таким дураком? Как не замечал очевидного? Прикосновения Хисына больше не приносили наслаждения — лишь душевную боль и физический дискомфорт. Ли, кажется, заметил изменения в поведении Чонсона и уточнил, все ли в порядке, но тот лишь заверил, что устал, и дома проблемы, поэтому он плохо спит. Хисын не стал копать глубже и переключил свое внимание на что-то другое. И раз уж Чонсон не мог пока решиться на разговор с Хисыном, он решился поговорить кое с кем другим. Помимо общих друзей, на видео засветилась младшая сестра Яна, Сэён, и Пак решил выпытать у девушки, кто еще остался на празднике, когда все остальные ушли. Он перехватил девушку на перемене, когда та вместе с подругами направлялась в спортзал. На просьбу Джея поговорить она откликнулась положительно, хоть и удивилась, и под хихикающие возгласы подружек отошла вместе с Паком в сторонку. — Сэён, вспомни пожалуйста, кто оставался на дне Рождения у Чонвона дольше всех? — А в чем дело? — с подозрением уточнила девушка, сузив глаза, — Почему у Чонвона не спросишь? — Я спросил, — решил рискнуть Джей, — он не помнит — был слишком пьян. — Вот же, — фыркнула Сэён, посмеиваясь над братом, — там Были Джейк, Сонхун, Хисын, его друзья с тхэквондо, Чан и Вихён, и мы с Сону. Вроде никого не забыла. А зачем тебе? — Я эээ.просто хотел сопоставить, кто какой подарок ему подарил! — сморозил первое, что пришло в голову, Пак, — но спасибо, теперь все стало на свои места! Мне пора, удачи! — махнув немного растерянной школьнице, Чонсон поспешил смыться, прежде чем Сэён забросает его вопросами. Друзей с тхэквондо Чонвона можно было даже не рассматривать как потенциальных информаторов, а значит, все указывало на одного конкретного человека. Чонсон подкараулил Сону у выхода из спортзала — у парня была физра вместе с классом Сэён, возможно, они даже учились в одном классе. — Можем поговорить? Брат Хисына не был удивлен — наоборот, довольно резво последовал за Джеем в самый дальний закуток коридора. Пак убедился, что их никто не подслушает — часть школьников разбрелась по этажам, некоторые пошли курить во двор, а остальные направились в буфет. — Ничего не хочешь мне рассказать? Например, почему ты решил сдать своего брата? На удивление Чонсона Сону даже не стал делать удивленный вид или отнекиваться. Он смотрел прямо без стеснения, и Пак удивился тому, что Сону — полная противоположность Хисына. Кажется, у братьев не было ничего общего — настолько они были не похожи. — Мне показалось, он поступает с тобой нечестно. А ты создавал впечатление хорошего человека. Я подумал, что ты не заслужил такого отношения. — Но он твой брат. Получается, ты предал его. Ты же понимаешь, что он обо всем догадается? — Понимаю, — без колебаний выпалил Сону, — но кажется, ты не слишком то спешишь порвать с ним. Если конечно то, что происходит между вами, вообще можно считать отношениями. — Я собирался с ним поговорить, но теперь все сложнее, — Джей решил пропустить укол мимо ушей — ему поделом. — Не думаешь, что Хисын решит отыграться на тебе? — Он ничего не сделает, — покачал головой Сону, — за меня не беспокойся. Он знает, что я могу сдать его родителям, и он останется без денег. Знаю, что он наплел тебе — после выпуска и поступления переедет в общагу, но Хисын и общага, — на лице Сону появилась насмешка, — вещи несовместимые. — Брат не слишком стремится устраиваться на работу, а значит, останется на родительском обеспечении. — Вот как, — себе под нос пробормотал Пак, — раз ты уверен, тогда я могу быть спокоен. Сону… — он поднял глаза, выдерживая пронзительный взгляд парня напротив, — спасибо тебе. Из всех ты единственный открыл мне глаза на правду. Это больно, но я благодарен. — Пожалуйста. Не убивайся из-за него, хён. Он того не стоит. Уверен, ты найдешь того, кто будет действительно заслуживать твоих чувств и стараний. От слов Сону пробежали мурашки по коже, но Чонсон, не найдя вразумительного ответа лишь кивнул и махнул на прощание, оставляя младшего одного. Сону оказался котом в мешке, и его поступок заставил Чонсона глубоко задуматься и обратить внимание на этого неприметного с первого взгляда парня. А также правда заставила Пака пересмотреть свои взгляды и внимательнее присмотреться к тем, кто его окружает. Друзья ли они Джею? Как бы он сам поступил на месте Джейка, Сонхуна и Чонвона? Ведь влезть в их отношения означало поссориться с Хи. Пока что Чонсон не стал совершать поспешных решений и разрывать связи со всеми приятелями — надо было разобраться для начала с Хисыном. На последний урок Пак решил не идти — учительница по географии не внушала вселенского ужаса, да и успеваемость у него была отличная. Он воткнул наушники в уши и вышел из школы, неспеша направляясь в сторону дома. Идти было не меньше получаса, но это даже было хорошо — достаточно времени, чтобы подумать обо всем. Но сделать это ему не дали — отойдя метров на сто, Джей почувствовал легкое прикосновение к плечу и, быстро обернувшись, увидел перед собой Хисына. — Ты почему не на уроке? — Я это у тебя хотел спросить, — усмехнулся Ли. — Увидел, что ты идешь в противоположную сторону и забеспокоился. Что у тебя происходит? Я же вижу, что-то не так. Пришлось нажать на «стоп», прерывая депрессивную песню в наушниках. Джей мог заверить, что все в порядке, и просто устал или сослаться на плохое самочувствие, но наверное, откладывать неизбежное больше не имело смысла. У них с Хисыном не было будущего. Ли выбрал не его, и держаться за эти отношения все равно что попытаться поднять со дна затонувший корабль. — Ты прав, — кивнул Пак, стараясь смотреть собеседнику в глаза и не прятать взгляд. — Я хотел с тобой поговорить, но все никак не мог решиться. И раз ты сам заметил, значит, больше нет смысла молчать. Между нами все кончено, Хи. Я знаю, что ничего для тебя не значу, как и наши отношения. Нам стоит все прекратить. — Что ты имеешь в виду? — на лице Ли появилось неподдельное изумление — не ожидал. — С чего такие мысли, Чонсон-а? — Ты буквально сам все озвучил на дне Рождения Чонвона. Не пытайся отрицать. Очень жаль, что ты забыл упомянуть мне о том, что я для тебя — лишь временное развлечение и даже не нравлюсь тебе. Я готов был ждать сколько угодно, только бы ты меня любил. Но я дурак и расплачиваюсь за свои ошибки. Сделай доброе дело — оставь меня в покое. Я не хочу больше быть тебе ни парнем, ни другом. — Вот же черт… — покачал головой Хисын, видимо пытаясь оправдаться, — и кто из них проболтался, а? Скажи, это был Джеюн? Я был пьян, Чонсона. К тому же…нам по восемнадцать лет, ну о каких серьезных отношениях может идти речь, а? Нам же весело вместе, давай не будем все усложнять… — Не будем, — перебил его Пак, сжимая руки в кулаки. От всего сказанного Хисыном ему становилось лишь паршивее. — Поэтому просто прекратим все это. На двух стульях не усидишь. Ты выбрал Сонджи, а я… я проиграл. Но знаешь? — он натянул из последних сил на лицо улыбку, стараясь, чтобы за ней нельзя было разглядеть боль, — это даже к лучшему. Спасибо, что освободил меня от этого дерьма. Сам бы я не смог. Счастливо оставаться. Даже не посмотрев в его сторону, Пак двинулся вперед, оставляя растерянного Хисына стоять посреди дороги. Джей гордился собой и тем, что смог найти в себе силы порвать с Ли. Никто не знал, как тяжело ему это далось, но так было нужно для будущего благополучия. Сону все же прав — Джей заслужил лучшего отношения, а не всего этого лицемерия и обмана, которыми были пропитаны их отношения. После разговора на душе полегчало, и Чонсон чуть ли не вприпрыжку дошел до дома. В чате он обнаружил несколько сообщений от Хисына — жалкие попытки объясниться, но тратить на них время Пак не стал. Контакт был отправлен в чс, а Джей набрал сообщение уже совсем другому человеку.

Я порвал с ним

Еще раз спасибо, что рассказал правду

Я должен был с самого начала поверить. Но я был слепым дураком

Все в порядке. Я мало рассчитывал на то, что ты воспримешь все адекватно. И я рад за тебя. Я знаю, что тебе грустно и больно, но со временем станет легче. Обязательно. Если что, ты всегда можешь написать мне. Я выслушаю.

Я твой должник, Сону. С меня вкусный ужин в кафе

Спасибо за поддержку. Я буду в порядке.

И хотя Джею действительно было больно и грустно, разум твердил о том, что Сону прав. Хисын оказался мудаком, и он не стоял ни слез, ни переживаний. Джею следовало двигаться дальше, оставить Ли в прошлом и вспоминать о нем после, как об ошибке юности. По своей натуре Чонсон был человеком упрямым и целеустремленным. Он отдавал этим отношениям всего себя, но получил взамен лишь разочарование. Но он не опускал руки, потому что внутри жила надежда на то, что жизнь наладится, а все, кто его когда-либо обижал и ранил, обязательно получат по заслугам.