Всеобъемлющий ужас

      Новый день в штабе уборщиков подошëл к концу. Ничего особенного не произошло. Рудо продолжает тренироваться на пути к небесам, на пути к эгоистичным, жалким и мелочным подонкам, что там живут. За весь день он не мало использовал руки, перчатки знатно запачкались.. Пока холодная вода течëт по чернющим рукам, боль немного притупляется и, вроде, всë не так плохо. Отмоет перчатки и отправится спать, завтра тоже стоит выложиться на максимум.       Глаза всë чаще останавливаются на кистях. На самой мерзкой, чернильной части. Те местные всегда гнобили его за это. Он сын убийцы и это клеймо не спадëт с него, пока эти шрамы существуют. Клеймо.. Сын убийцы.. Рудо всматривается в свои пальцы, на них даже не видно привычных для других отпечатков. Его разум пронзают мысли о том самом злополучном дне. Тот человек в маске.. Пришëл за Легто из-за того, что он заботился о таком отребье как он? Исключительно из-за своего отца Рудо лишился человека, сопоставимого с членом семьи? В том, что произошло нет ничьей вины, кроме его самого. Это всë из-за него. Не будь он сыном убийцы, всë было бы иначе. На его руках кровь.. Кровь единственного родного человека..       Лицо кривится в отвращении. Должно быть, в его жилах и в правду осталась жажда его отца. Жажда убийств. Если это всë произошло по его вине, имеет ли он право прямо сейчас стоять здесь, носить перчатки, столь любезно подаренные ему Легто? Нисколечко. Сама его жизнь не стоит и гроша, если он так же жалок, как и те, кого он искренне возненавидел когда падал сюда. Его руки всë равно будут по локоть в крови. Он сжимает кулаки, сама мысль о том, что его действия не имеют смысла заставляет его поджать губы ещë больше. Шрамы нещадно ноют без перчаток, напоминая ему о тех ужасах жизни, пока его не нашëл Легто.       ..Нашëл Легто.. Он буквально вырастил его, дал ему всë, что мог в их условиях, поддерживал и искренне любил. А Рудо отплатил ему этим? Чуть ли не буквальным убийством? Он эгоистично обесценил его старания. Его жалкие попытки отплатить ему тем же, пока он был жив, не смогли выйти дальше мусорных вылазок. Легто умер, прекрасно зная о его отце, но всë ещë веря в Рудо. Его добродетель должна была быть возвращена в двойне, по итогу, он стоит с окровавленными руками и сдерживает боль, нарастающую с каждой мыслью о его неблагодарности. Не так всë должно было произойти.       Он не контролирует своë дыхание, грудь слишком часто вздымается, лицо застыло в ужасе. Один лишь всепоглощающий страх у него на уме. Раз уж он привëл Легто к такой участи, могут ли его новые друзья покончить как и он? Руки бесконтрольно дрожат, воздуха всë меньше и меньше с каждым вздохом, в груди странное липкое месиво из ненависти и отчаяния. Боль его больше не волнует, раз уж он послужил причиной его умерщвления, то и наказание он должен понести соответствующее. Кулаки мучительно сжимаются, будто заставляя последнюю кровь выйти из пальцев. Хочется кричать от собственной пытки, правда зубы также болезненно сжаты, аж уши закладывает. Глаз дёргается от непреодолимой ярости, идущей откуда-то изнутри. Рудо не выдерживает. Локти с тупым стуком падают о раковину, кисти разжаты и всë ещë дрожат, отдавая покалываниями с кончиков пальцев. Жадно пытаясь вдохнуть, он облокачивается и смотрит вниз, в мутную воду, показывающую ему его безжизненное лицо. Голова немного кружится, мозг не сразу воспринимает собственную физиономию. Ещë более бледная кожа, широко раскрытые глаза и стекающая по губе струйка крови. Он прекрасно знает, что заслужил это. Заслужил как никто иной. Как отцеубийца, пусть и косвенный.       Погружая руки в воду, он стискивает перчатки со всеми оставшимися силами. Легто доверил их ему, подарил, просто потому, что Рудо нуждался в них. И он не может позволить им гнить в его руках. Он извлëк из них столь нужную и полезную силу, он просто обязан позволить Легто находится рядом с ним, хотя бы мысленно, эфемерно. Рудо сглатывает, не собираясь мириться с такой судьбой. Он добьётся расправы над теми, кто посмел затолкать его в эту гущу. Ведь в ушах всë ещë звенят набатом его последние слова:       "Измени этот мир, Рудо."       И он точно знает, что не хочет подводить его.