Герой нашего времени

Готье не знал этих движений. Люмьер учил его совершенно другой стойке, ноги уже автоматически, на рефлексе, становились в знакомое положение для Готье. Но сейчас Скэриэл по-хозяйски передвигал ноги Готье, что вцепились в пол. Готье уже давно привык твердо стоять на полу, если на него нападают во время дуэлей, то он не отойдет. Его ноги не сдвинутся с места. Единственная причина по которой Готье мог поменять положение ног — нападение, а после и победа. Готье часто сражался с кем-либо на шпагах в Академии Святых и Великих, как и Скэриэл. Они не могли ступить назад — дать противнику первенство. И для Готье, единственной причиной отступить назад был Скэриэл. Так и для Скэриэла — Готье. Девушки старших курсов всё чаще и чаще говорили Готье, что тот похож на брата. Готье и Гедеона не интересуют девушки, а женаты они на учебе и тренировках. Часто на такие утверждения Готье лишь хмурил брови да поджимал губы. Они с Гедеоном уже давно не общались, как нормальные братья. Иногда Готье скучал по тем временам, когда Гедеон злился, как Габи, дул щеки и розовел от злости. Хоть его глаза часто оставались полными холода и злобы. Именно таким Готье запомнил заботу брата о себе. А сейчас Скэриэл нагло переучивает Готье: меняет его стойку, чему его научил Люмьер, показывает новые удары, что отличны от тех, которым его научил Гедеон. Не по своей воле, конечно, учил. Готье просто смотрел на него, наблюдал и запоминал. А после уже Люмьер корректировал выпады. — Готи, попробуй отразить мой удар, — мягко начал Скэриэл, словно они не ссорились неделю назад из-за вечной лжи. А после и не разговаривали несколько дней. Готье неумело заблокировал выпад Скэриэла. Его удар казался грубым и рубящим, не таким плавным, как у кошки. Не таким плавным, как у других патрициев Академии. Это заставило смутиться Готье. Его шпага чуть не выпала из рук от такого грубого напора. Скэриэл ударил так, словно самой опасной частью был не наконечник шпаги, а его несуществующее лезвие. *** Скэриэл часто водил на ночные тренировки Готье, в перерывах между собраниями Стервятников и такими же ночными занятиями с Люмьером. Готье рассказал Люмьеру в первую очередь, что Скэриэл вновь вернул с ним общение, что хочет научить новым странными приемам, и что с каждой тренировкой Скэриэл приносил всё новое и новое оружие, где каждое следующее становилось всё меньше и меньше по размерам. Пока не дошли до размеров ножа. Было тяжело назвать оружием то, что приносил на тренировки Скэриэл, но благодаря их некому подобию, было легко перейти с одного размера шпаги, на другой размер ножа. Диссонанса практически не произошло, Скэриэл об этом позаботился. Из-за частых тренировок со шпагой, как говорил Люмьер: «Шпага должна быть продолжением руки, частью тебя, как темная материя», оружие буквально приросло в руке Готье. И испытывать в первые дни тренировок то, как тебе отрезают руку — было не особо приятно. В дополнение к фразе Люмьера Скэриэл говорил: «Она не должна быть третьей рукой» И вновь Скэриэл его учит. Всё это было так странно, словно они вновь вернулись в те времена, когда Готье только выпускался из лицея. Когда он ещё слышал голос Скэриэла рядом с собой во время экзамена на Темную Материю. И вот вновь он слышит его голос, но уже в реальности. Чувствует его руки на своих ногах, груди, тазу, локтях и кистях. Столь странно ощущать его вот так близко, словно раньше они делали вещи и не хуже. Странно слышать его горячее дыхание рядом: Скэриэл тоже устал, потому дышал прерывисто. Странно видеть легкую улыбку на его лице, не ту фальшивую, которой он одаривал в последнее время. И шуток практически не было. Готье даже практически поверил, что Скэриэлу действительно нравится с ним заниматься. В такие ночи, как эти, Готье часто зевал, ошибался, но всё равно старался последовать за движениями Скэриэла. Отразить его грубые атаки, которые словно рассекали его самого. Люмьер не был рад этим тренировкам. Каждый раз, когда Готье упоминал их, шрам начинал гореть так, словно рана на теле Люмьера была сделана только вчера. А сейчас он продолжает лежать в больнице. И каждый раз из-за этих тренировок Готье не высыпался. Но смотря на прогресс в тренировках, Люмьер лишь улыбался, отшучивался перед Гедеоном и продолжал за всем этим наблюдать, стараясь не оставлять Скэриэла и Готье наедине с оружием слишком долго. *** — Зачем ты учишь его? — Проговорил Джером, сидя в старом кресле в новом кабинете Скэриэла. — Чтобы он смог защититься, — Скэриэл перепроверял бумаги после своего нового финансиста. Скэриэл ему всё ещё не доверял, потому он был на «испытательном сроке». Прошлого такого убили спустя два месяца после начала работы. Он воровал деньги у Скэриэла. — От кого? У него есть Темная Материя. — От меня. Джером хмыкнул, выходя из кабинета, и бросил напоследок: — Я к Эдварду. — Передай от меня «привет». — Хорошо. Джером и Скэриэл перестали разговаривать. Джерому перестали доверять важные задания, лишь «подай, да принеси» ему дают. Он даже немного рад был такой смене заданий: не надо было напрягаться и рисковать своей жизнью, чтобы добыть важную информацию для Скэриэла, но и отсутствие доверия его не радовало. Хотя, кому он это предъявляет? Скэриэлу? Джером уже давно ему не верит. И держится рядом только потому что Скэриэл его не отпускает, угрожает убийством, если тот предаст, если расскажет Люмьеру или Готье о белых корнях, о плане революции или об истоках всей истории зарождения дружбы Готье и Скэриэла. Скэриэл не отпустит Джерома. Вероятнее всего, если Джером умрет — вслед за ним пойдет и Скэриэл, после революции он покончит с собой. Ведь с реальностью его больше ничего не держало бы. Если бы умер Скэриэл, Джером бы приходил к нему на могилу в сопровождении Готье, как и к Эдварду. *** Когда Скэриэл Лоу умер, Джером даже не удивился тому, какая смерть его постигла. Казалось, всё именно так и должно было закончиться. Скэриэл уже давно сошел с ума. Единственное, что его держало в этом мире — Готье Хитклиф и Джером Батлер. Какая жалость, что умер Скэриэл от рук Киллиана Париса Бёрко. Единственное, чему был удивлен Джером — тому, что убил его именно Готье. За туманным взглядом Джерома (хоть он и был информатором, сердца людей от него ускользали), он не смог распознать их отношения. Пару лет назад Готье был только рад встретить во дворе своего дома Скэриэла. Даже несмотря на ложь, Джером мог представить, как Скэриэл и Готье вместе нежатся на солнышке. Даже несмотря на ложь, на то, что настоящий Скэриэл душил Джерома, а фальшивый, пропитанный улыбками, сахаром и глупыми историями веселился с Готье. Казалось, единственное, что было от него настоящее — Македонский. Может быть только эта черта его личности прослеживалась в обеих жизнях. Джером не знал. После смерти Скэриэла, Готье и Джером практически его не обсуждали. Иногда Джером забывал, что Скэриэл — их общий знакомый, они ни разу не обмолвились о нем. Горькое воспоминание о его двуличной жизни всплывало, когда молодой Император Бёрко посещал незаурядливую могилку полукровки. Никто из полукровок и низших не устроил похороны своему Принцу. В момент восстания Джером помнил, какие слова ходили среди людей. Им было всё равно на Скэриэла, но не на его идеи. Все пошли не за великим человеком, а за его идеей равенства. Многие не считали Скэриэла Великим. Единственное, что могло дать ему такой титул — посещение его могилы Императором Бёрко, да сами мысли Джерома. Только эти вещи говорили о том, насколько сильно был ценен Скэриэл. — Ваше Величество, скоро стемнеет. Голос Джерома был уверенным, он не боялся перечить Киллиану, как-то делали некоторые его подданные. — Ещё немного, Джером. Для Джерома и Готье Скэриэл был действительно Великим человеком. Жаль его идея забрала его самого, ничего не оставив от человека. Джером больше всего сожалел о том, что не смог найти тот момент, когда Скэриэл был полностью отдан цели, забыв о средствах. Возможно, то было до их знакомства. Джером не знал. *** Готье Хитклиф рассказывал Люмьеру всё. И очень часто после некоторых разговоров с Готье, Люмьер тяжело вздыхал и направлялся себе в комнату. Часто в его там ждал Гедеон. И также часто Люмьеру приходилось заново выстраивать давно утерянные отношения братьев. Казалось, только одному Гедеону не нравилось то, что Готье от него отдалился. Но даже не смотря на это, Люмьер всячески помогал своему другу восстановить отношения со сводным братом. — Как он? — Первым задал вопрос Гедеон, после того, как Люмьер закрыл за собой дверь на замок. Гедеон читал Мировую Историю на арабском. Судя по тому, что книга была открыта на той же странице, когда Люмьер ушел, книга была только для вида. — Тяжело. Гедеон отложил Историю и сел, уперев локти в колени. Он опустил голову. С того момента, как Гедеон преподнес всего себя не Готье, братья стали меньше разговаривать. Единственная забота, которой мог одарить Гедеон Готье раньше была полна злобы и холода. А теперь, нет и её. Гедеон теперь вовсе разучился заботиться о брате без криков и холодных взглядов. В тот день, когда Гедеон сел на одно колено перед принцем, комната и гостинная поместья Хитклифов были полностью разгромлены. Единственным способом позаботиться о брате для Гедеона стал Люмьер, как бы мерзко ему от этого не было. Готье доверяет больше Люмьеру, чем ему. — А Скэриэл? — Учит его драться на ножах. — Ножах? — Гедеон поднял одну бровь, смотря на Люмьера. На что он кивнул. Это было странно. *** Скэриэл предпочитал не пропускать занятия в Академии Святых и Великих, хотя многие его однокурсники наоборот бахвалились тем, как искусно им всё равно на предметы и пары. Обида заложенная в нем кружилась с гордостью: «Вот, взгляните на него! Полукровка учится в Академии Святых и Великих! Он же полукровка!» Хотя в этих словах было больше раздражения, злости на судьбу и несправедливость системы, Скэриэл гордился собой, как никогда. Хотя некоторые студенты Плуто сомневались, что в таком человеке есть гордость, ведь он вырос и жил в Запретных Землях. Ездил в Запретные Земли Скэриэл часто. Ему нельзя было оставлять Джерома одного, ведь весь план мог бы пойти к черту, если Джером всё же решит его предать, если уже этого не сделал. Кроме Академии у Скэриэла было много и других дел: следить за Стервятниками, следить за Джеромом и запретными Землями, разбираться с остатками людей мистера Эна и Адама, не терять лицо в компании Готье. Всё это чертовски выматывало. Каждый раз, когда Скэриэлу приходилось пропускать занятия ради наведения порядка в Запретных землях — часто руки его марались кровью — ему приходилось догонять программу, тратя на это драгоценные часы сна. Часто, если Скэриэл задерживался в Запретных Землях, Джером наблюдал, как он — кажется, даже во сне — повторял материал. Джерому было жаль Скэриэла, хотя ему часто говорили, что жалеть здесь надо самого Джерома, ведь именно он сейчас занимается черной работой, а Скэриэл сейчас находится кругу чистокровок. «А какая вам, к черту, разница?» — иногда плевал им в лицо Джером, а после шел выполнять свою работу, помогать Скэриэлу и следить за «потерянными мальчишками», как их назвал Скэриэл. — Урод с красивой душой. — Прекрасный с гнусной душой, — вторил ему Джером. *** Скэриэл действительно думал, что у Джерома красивая душа, она переполнялась тихим штилем, ярким солнцем. Вот только яркое Солнце сейчас затмевает Луна. А небесный океан поднимет волны из-за жуткой бури. Несмотря на все свои действия, Скэриэл знал, что Джером его предаст, Луна больше не может закрывать Солнце, а буря вечно продолжаться не может. И всё это из-за Скэриэла. — Ты сам себя предаешь, — произнес Джером. Он уже не боится смотреть в глаза Скэриэла, но сейчас они закрыты. Джером массажирует мокрые вьющиеся волосы. Удивительно, как Скэриэл, зная, что в душе Джерома буря, позволял ему настолько близко притронуться к его душе. — А ты меня, — без зазрения совести, ответил Скэриэл улыбаясь. — Все меня предают, какой ужас! С закрытыми глазами Скэриэл поднял руки вверх, явно драматизируя. Джером только полил его волосы водой, промывая их от шампуня. — Как легко наносить краску на волосы, даже осветлять не надо, — улыбнулся Джером, вытирая своё лицо от брызг, что появились от всплеска рук Скэриэла. — Лучше бы я не знал об этом «плюсе», — Скэриэл опустил руки. Всё что ему теперь оставалось — верить Джерому. Верить самому себе. Джером уже знает слишком много, и отпускать его нельзя. Либо с ним, либо мертвым. И Джером это знал. Никто из них не знал, насколько сильным должно быть предательство, чтобы Джером умер. Но благодаря ему часть информации уже просачивается. Казалось, даже сам Скэриэл не знал эту границу. А ему и не надо было её знать. Ведь Джером никогда не предаст его настолько сильно. Нет, не потому что он верит Джерому, а потому что он хочет верить ему. Даже если Джером воткнет ему нож в спину, а Скэриэл будет кровоточить, то даже так граница не будет пересечена. Несмотря ни на что, Скэриэл не откажется от Джерома, как и от Ноэля. Вторым человеком, перед которым Скэриэл мог спокойно закрыть глаза был Готье. *** Во время восстания было убито много чистокровных, полукровок и низших. Всем им семьям были выплачены деньги. Джерому это очень сильно напомнило ситуацию с Райли. Он не сразу понял, что мгновенно испытал отвращенье к Готье, ведь именно по его приказу были высланы деньги. Как будто чья-то жизнь стоит этих грошей. Проблем с деньгами у Джерома уже давно не было. Благодаря Скэриэлу жил он явно лучше большинства полукровок. Да и зарабатывал иногда даже больше некоторых чистокровных. Потому, получив деньги, Джером удивился: — Зачем они мне? — Скэриэл умер. Ты был его единственной семьей. Джером даже не носил фамилию «Лоу», как Эдвард. Джером уставился на большую пачку крупных купюр у себя в руке. Значит, этого стоила жизнь Скэриэла? — Сколько тут? Ответ Джером не услышал. Или услышал, но не понял, или не запомнил. — А сколько ты отправил чистокровным семьям? — Столько же. Джером долго вспоминал этот разговор. Часто приходил на могилы Лоу. Он даже не знал настоящую фамилию Эдварда. А была ли она у него? «Скэриэл Хитклиф» — прошептал Джером одними губами. Вероятнее всего его бы звали не Скэриэл, а как-то по другому. Всех в семье Хитклифов называли в честь матери. Вся его могила говорила о том, что он полукровка. Даже после смерти, после того, как узнали, что Скэриэл имеет чистокровные корни, на его могиле всё ещё было написано «Лоу». *** — Это твой новый паспорт. — Новый паспорт? — Да, твой же был поддельный. А сейчас ты официально работаешь на меня, получаешь белую зарплату. Джером открыл маленькую книжечку. — Тут не написано, что я низший. Джером закрыл, а после вновь открыл паспорт. Но никакой надписи не появилось. — И у меня ничего не написано, взгляни, — Киллиан открыл свой паспорт, показал главную страницу, где написано о том, что его имя — Киллиан Парис Бёрко, а рядом не светилась надпись, что он чистокровный. Нигде не говорилось о том, что он не полукровка или низший. *** Гедеон был там, когда умер Скэриэл. Вот уже второе восстание полукровок и низших, а Гедеон вновь был в центре событий. Но теперь он не смел убегать, как маленький ребенок, коим был в пять лет. Сейчас его целью было — защитить наследного принца. И Гедеон мог только лежать. Он тяжело дышал, а часть его ног была придавлена обломками. Он не знал, целы ли его ноги или нет. Гедеон всё равно скоро потеряет сознание, ведь он уже давно превысил свой лимит использования темной материи. Гедеон видел, как Готье уже не может сражаться с помощью своей силы. Ни у Скэриэла, ни у Готье уже не было сил. Они могли противостоять друг другу только с помощью тех ножей, что у них остались. Наследный принц сражается с помощью ножа. Это некрасиво и уродливо. Движения Готье отточены, словно он всю жизнь провел в Запретных Землях и учился выживать. Сейчас, на краю сознания Гедеон заметил, как схожи движения Готье и Скэриэла. Так значит, вот чему Скэриэл его учил по ночам. *** — Я бы хотел построить ему памятник. — Почему бы и нет? — Люмьер говорит, что это приведет к новым конфликтам. Большая часть Запретных Земель шли не за ним, а против Совета Старейшин. — Никому не нравился Скэриэл, да? — Его все боялись, ты не понаслышке знаешь. Джером вспомнил, как нож Скэриэла был у его горла. Готье после церемонии коронации сейчас сидел, прижав ноги к груди, и вырывал травинки одну за другой, складывая их в кучку. — А он мне нравился. — Ты убил его. Готье вздохнул: — Убил. *** Скэриэл всегда надеялся на свою живучесть. «Как таракан» — так про него часто говорили, — «и болезни переносит, и не подыхает всё никак, сука» Это льстило. Слыша такие разговоры Скэриэл улыбался и говорил сам себе: «Не дождетесь» Учитывая то, через что прошел Скэриэл, он и сам не верил в свою смерть. Верил в смерть Эдварда, потерянных мальчишек, мистера Эна. Господи, да даже в смерть Джерома поверил бы! Но только не в свою. И может быть сейчас не поверил бы, если бы не испытал это чувство впервые. Скэриэла часто хотели убить, часто доводили до предела. И он выдерживал этот предел. Но вдруг ясно понял, что сейчас не выдержит. — Готи, — позвал тот, смотря на собственный нож в столь родных руках. Руки и нож в его крови. Может быть это единственное, что он хотел сделать: позвать по имени. Скэриэл давно никого так не звал. Он говорил мягко с Эдвардом, Валери, Адамом, если того требовала ситуация. В начале всего мягко говорил с Джеромом. Только два имени знают нежность голоса Скэриэла. Готье подхватил Скэриэла, что больше не мог стоять на ногах. Словно, не он только что полоснул ножом по груди, словно не Готье пять минут назад откинул Скэриэла в стену со всей силы. Словно они только что не желали друг другу смерти. И вот сейчас, встретившись с ней лицом к лицу Скэриэл боялся её объятий. Таких холодных, не как руки Готье.

***

Готье больше никогда не прикасался к ножам. Во время еды он просил, чтобы повар сразу нарезал еду на маленькие кусочки, просил прислугу открыть письмо или посылку. — И долго ты будешь нос воротить? — Подал голос Гедеон. — «Вы», — поправил его Готье. — Что? — Гедеон уже давно не слышал такого тона от Готье. — Обращайся ко мне подобающе. — Ох, простите, Ваше Величество, ваш слуга сглупил! — Огрызнулся Гедеон. Готье посмотреть на него и вздохнул. Гедеон знал, что Готье теперь позволяет ему вернуться обратно — на мнимый пост брата, который тот занимал. И вновь Гедеон мог позволить себе злиться и проявлять холодную заботу. — Я не думал, что он учит меня защищаться, — тихо пробормотал Готье, но Гедеон это услышал. — Точнее, я понимал, что он меня учит не просто так, но думать об этот вовсе не хотелось! Готье начал громко оправдываться, говоря, мол: «Я не такой глупый, мне же страной управлять!» — И по итогу ты убил Скэриэла его же ножом. — Я не хотел. Готье отодвинул тарелку двумя руками. Слуга с белыми волосами забрал её, поклонился и ушел. Готье обнял колени и положил на них голову. — Он сам на тебя напал, Готье, — обращение не для Киллиана. Гедеону ничего не ответили. — Благодаря нему многие старейшины умерли. И среди чистокровных осталось мало приверженцев, — Гедеон поднял руки в кавычки и высоким наигранным голосом процитировал, — «Чистота крови — чистота помыслов». А после скривился от своих же слов. Гедеон был плох в актерской игре, до Скэриэла и Леона ему далеко. Но даже так, на губах Готье появилась легкая улыбка. — Я не буду заставлять тебя брать ножик в руки, — Гедеон сам взял в руки ножик и начал нарезать стейк, — но и жить тебе так не позволю.