Семейство кошачьих

Сегодняшний день мог бы не отличаться от всех остальных. Чимин мог бы провести его как обычно, то есть проснуться в двенадцать дня, позавтракать, сходить в магазин, чтобы купить очередное крошечное боди для будущего котёнка, которого он носит под сердцем, погулять по парку, прийти домой и включить любимые «Сумерки», чтобы скоротать время до вечера, и встретить Чонгука с работы. Но нет, сегодня он идёт на свидание. Впервые за… несколько месяцев..? Когда они с Чоном только начали встречаться, свидания у них были стабильно раз в неделю, бывало даже чаще. Инициатором всегда выступал альфа, потому что ему хотелось чаще видеть свою пару и радовать её. Но когда они съехались, рутина накрыла обоих с головой. Чонгук окончил университет и устроился на работу, как, собственно, и Чимин. Свидания стали реже, зато вечера в обнимку и совместная готовка пришли им на смену. Чонгук всегда старался по максимуму уделять время омеге, потому что тот был довольно требователен и тактилен. Чимин любит обниматься, держаться за руки и даже просто стоять рядом. Когда они завтракают, сидя на диване, тот всегда закидывает свои ножки на бёдра Чона. А ещё Пак не любит оставаться один, поэтому, даже когда стало известно о беременности, он до последнего ходил на работу, чтобы проводить время в кругу коллег, которые также являются его близкими друзьями. Но на шестом месяце Чонгук усадил его за стол для серьёзного разговора и сказал, что хочет видеть его дома. Попросил уйти с работы, признался, что боится за Пака и котенка больше всего в жизни. Чимин, немного поразмышляв на эту тему, согласился. Ему действительно тяжело в последнее время весь день быть на ногах и выполнять рабочие задачи. Беременность имеет определённые последствия в виде, например, перестроившегося организма, а значит, и ног, которые становятся будто ватными, если хотя бы немного перетрудиться. И вот у него пошёл восьмой месяц беременности, и Чимин начал понимать, что чего-то ему всё-таки не хватает. В первую очередь — Чонгука, проводящего всё больше времени на работе, чтобы обеспечить семью, в которой скоро станет на одного котёнка больше. Нет, не подумайте, он действительно много зарабатывает. Чон работает программистом в крупной компании, и денег, которые он получает, даже без сверхурочных, было бы достаточно, чтобы очень, даже чересчур комфортно прожить пару месяцев семье из шести человек. Но попробуйте это объяснить альфе, тем более будущему отцу. Пару дней назад Чимин прямо заявил Чону, что ему скучно, на что тот как раз-таки предложил выбраться куда-нибудь вместе. Такой расклад Пака более чем устраивал, он даже не придумал, к чему ещё можно придраться. Иногда его беременный мозг сам по себе выдавал идеи, как можно поругаться с Чонгуком, и обычно этому просто-напросто невозможно было сопротивляться. Можно поблагодарить альфу за то, что он ещё ни разу не позволил такой ссоре из пустого места разрастись. Омега хочет королевские креветки в двенадцать часов ночи? Без проблем, он сходит до ближайшего круглосуточного или закажет доставку. Свитер, купленный пару дней назад, стал внезапно колоться? Хорошо, он свозит свою любимую сиамскую кошечку в торговый центр за новым. В целом, как до беременности, так и сейчас у Пака более-менее спокойный характер, поэтому скандалы он не устраивает. Единственное, что может очень-очень сильно его расстроить, — это одиночество в течение долгого времени. А такое бывает. Нечасто, но бывает. Сейчас Чимин собирается на долгожданное свидание тоже один. Чонгук сказал, что сразу после работы поедет в ресторан, в котором он уже забронировал столик. Чимину хочется как в детстве громко мяукать, чтобы кто-нибудь пришёл посидеть с ним и погладить между мягкими беленькими ушками, но он успокаивает себя тем, что совсем скоро увидится со своим альфой, который точно разрешит подержаться за свою руку или положить ножки на свои бёдра. Наверное, в ресторане такое не совсем принято, всё-таки там будут ещё другие гибриды, кроме них, но беременной омеге, по большому счету, всё равно на запреты. Чонгук всегда поддерживал все его идеи, даже если они немножко… бредовые. Всё-таки он не его вида, не сиамский кот, а гибрид настоящей чёрной пантеры, а у них в крови забота о самке. Чимин соврёт, если скажет, что первое время ему не казалось, что хмурый и мрачный Чон может его скушать. Чонгук большой, мускулистый по природе, имеет чёрные волосы, отливающие фиолетовым, и грозный взгляд, а Чимин, наоборот, крошечная кошечка, со светлыми волосами и белыми ушками, у него до беременности было хотя бы подтянутое телосложение, а сейчас они выглядят со стороны как полные противоположности. Пак до сих пор помнит, как он сбегал из дома, чтобы встретиться с Чонгуком, потому что родители хотели выдать его замуж за представителя своего вида. Конечно, у них ничего не вышло. Первым делом Чимин идёт в душ. До свидания почти полтора часа, поэтому у него есть время не спеша собраться, учитывая, что Чонгук уже заказал ему такси к определённому времени. Пак моется с использованием своего любимого геля для душа и шампуня, купленных около двух недель назад, когда он с друзьями ходил на шоппинг. Омега случайно задевает ушко и морщится. Так получилось, что прикасаться к его ушам имеет право только Чонгук, потому что его прикосновения не приносят дискомфорта. Внутренняя омега любит его всем сердцем и душой, поэтому даже расслабляется, когда альфа после работы целует каждое ушко по очереди, легонько прикасаясь к ним губами. Сам же Чимин со своими сверхчувствительными ушами предпочитает не контактировать. Омега выходит из душа в полотенце, сразу следуя к шкафу с одеждой. В последнее время его образы почти ничем не отличаются друг от друга, хотя раньше он очень любил наряжаться. Раньше он мог позволить себе надеть узкие джинсы и короткий топик, а сейчас его бёдра стали более пышными, живот сильно увеличился, как и грудь, в которой начинает скапливаться молоко. И это абсолютно нормально, Чонгуку очень нравится его тело. Единственная проблема — одежда. Последние несколько месяцев он носит специальные джинсы для беременных и объёмные свитеры, не прилегающие плотно к его животу. Но сейчас ему хочется принарядиться. Он, в конце концов, омега, ему нужно быть красивым, чтобы чувствовать себя уверенно. Выбор падает на лёгкие трикотажные штаны белого цвета (как ушки) и большую клетчатую рубашку, которую он не застегивает на последние пару пуговиц. Его живот слегка выпирает, но эта «деталь» лишь дополняет образ, делая его скорее милым, чем деловым. Общество относится хорошо как к беременным омегам-девушкам, так и к парням. Всегда смотрят с умилением, заводят разговор о том, какой гибрид родится (у Чимина, например, в животе девочка-омега, так же, как и он, сиамский котёнок), некоторые просят потрогать живот, но Пак обычно с улыбкой отказывает. Его живот доступен только ему, его лучшему другу и, конечно, Чонгуку. Чимин берёт с полки сумочку и выходит на улицу, где его уже ждёт такси.

***

Чимин подъезжает к ресторану и оглядывается в поиске машины альфы на одном из парковочных мест. Её нет, значит, Чон ещё не приехал. Котёнок старается не подавать виду, но его это слегка расстраивает. Он не любит ждать, тем более на улице, даже несмотря на хорошую погоду, поэтому решает написать Чону. JKitty «Ты где?» Чимин не здоровается, а сразу приступает к делу, чтобы хотя бы чуть-чуть показать альфе, что тот его обидел. И совсем не важно, что Пак приехал за двадцать минут до назначенного времени. Беременной омеге всё равно, для неё это не аргумент.

BlackJK

«Крошка, я еду, всё хорошо?»

JKitty «Я устал ждать» Для большей убедительности Чимин ставит смайлик со стекающей по щеке слезой в конце сообщения, улыбаясь в телефон.

BlackJK

«Зайди в ресторан, котёнок, бронь уже действует»

BlackJK

«Наш столик под номером тридцать пять»

Пак выключает телефон и кладёт в сумочку. На входе в ресторан его встречает сотрудник и провожает к нужному столику. Это заведение выбирал Чон, поэтому омега приятно удивлён местному интерьеру. Минималистичный дизайн, нет кучи народа, да и в целом здесь довольно тихо, а официант, гибрид Лабрадора, интересующийся, что Пак будет заказывать, очень дружелюбный и улыбчивый. — Мне, пожалуйста, малиновый чай, — просит Чимин, поднимая взгляд на официанта. Тот повторяет заказ и уходит, оставляя омегу снова одного. Чонгук в это время несётся на большой скорости по улицам Сеула. Меньше всего на свете ему хочется оставлять Чимина надолго одного. Кому, как не ему, больше всех известно, как тот не любит быть в одиночестве. Это серьёзное упущение с его стороны, которое он планирует исправить как можно скорее. На заднем сиденье автомобиля лежит букет цветов. Это любимые его омегой белые орхидеи, упакованные в нежно-розовую бумагу и перевязанные ленточкой. Для Чонгука Чимин — самое важное, что есть в этом мире. Он любил его невероятно сильно раньше, но после того, как узнал о беременности, это чувство усилилось в несколько раз. Так что он действительно жалеет, что его крошке пришлось поднять тему свиданий, чтобы он наконец осознал, как давно они никуда не ходили вдвоём. Чон настоящий трудоголик, но ради омеги он готов стать в первую очередь семьянином и самым лучшим отцом. Пак рассказал ему лишь пару недель назад о том, что у них будет девочка омега. И это самая прекрасная новость для пантеры. Скоро у него будет ещё один маленький котёнок, сладкий комочек счастья с темными ушками и светлыми волосами на голове. Чонгук подъезжает к ресторану за рекордные три минуты, берёт букет с заднего сиденья и заходит внутрь, сразу начиная глазами искать омегу. На губах Чона тут же появляется улыбка, стоит ему только увидеть, как котёнок выглядит со стороны. Крошка смотрит в окно, держа в одной руке чашку с чем-то горячим, а другой поглаживая округлый живот. Чон невольно подмечает, что со стороны они вновь будут выглядеть как полные противоположности. Он одет в рабочий костюм-двойку, а Чимин выглядит как синоним к слову «комфорт» в своей молочно-розовой клетчатой рубашке. Пак, будто почувствовав на себе чужой взгляд, поворачивает голову в его сторону. И тут же отворачивается обратно, ставя чашку на стол. Всё-таки обиделся… Чонгук давит ухмылку от мысли, что Чимин выглядит как нахохлившийся птенчик даже в моменты, когда должен выпускать свои кошачьи коготки. Чон направляется к омеге, что продолжает упорно игнорировать его присутствие. Чон тоже в какой-то мере кот, но характеры у них абсолютно разные. Он гибрид чёрной пантеры, и в отличие от домашних кошек, та более рассудительна и терпелива. В дикой природе они не набрасываются на гибридов, если не голодны, и спокойно реагируют на внешние факторы. А Чон, будучи пантерой наполовину, предпочитает подавлять все конфликты и сглаживать острые углы. Но если дело касается его семьи или пары, то он в первую очередь бесстрашный и преданный. — Привет, котёнок, — Чон выпускает чуть больше альфьего феромона, чтобы омега успокоилась и почувствовала себя лучше. В ответ на приветствие Чимин лишь кивает и кладёт вторую руку на живот, то ли обнимая его, то ли защищая. Скорее всего это инстинктивный жест. — Прости, я очень торопился к тебе, но всё равно, кажется, опоздал..? Альфа поднимает руку, чтобы посмотреть время на наручных часах. Они договаривались на восемнадцать тридцать, сейчас восемнадцать двадцать два. Чимин так торопился к нему, что сам приехал сильно раньше, чем надо, и теперь расстроен, что Чонгук не поступил так же. Ну что за кроха. Чон только улыбается уголками губ и протягивает омеге букет. — Я купил твои любимые цветы, котёнок, может, простишь? — Пак поворачивает голову в его сторону и перехватывает букет, зарываясь в него носом. Его глаза тут же загораются, а Чонгук позволяет себе выдохнуть. — Мало, — наконец выдаёт вердикт Чимин, откладывая букет на стол. Чон убирает его подальше, чтобы лепестки не сыпались на поверхность. — Кроха хочет ещё что-нибудь? — спрашивает Чон без малейшего намёка на упрёк в голосе. — Дашь подсказку? — Они по тебе соскучились, — Пак невозмутимо показывает пальцем на свои уши. Очаровательно. — Правда? — Чонгук буквально готов выть, хотя он, между прочим, ни капельки не волк. Он подушечками пальцев проходится по чувствительным ушкам, едва касаясь. — Тогда мне стоит их приласкать, да? — Да… — Чимин опускает голову, когда Чон чешет сначала за одним ушком, потом за другим. Чонгук знает об особенности Пака. О том, что его уши сверхчувствительные и несвойственного сиамским кошкам окраса. Знает, что трогать их дозволено только ему, и это определённо льстит, хотя этому есть объяснение. Они связаны между собой метками, поэтому для внутренней омеги Чимина он особенный. Тот не может долго на него злиться, чувствует настроение альфы на подсознательном уровне, успокаивается от его феромона и позволяет трогать и гладить себя. Прямо как сейчас. Чон искренне получает удовольствие, когда гладит чужие ушки, те очень-очень мягкие, шерсть на них не похожа на его собственную, нежнее в несколько раз. Чимин едва слышно урчит от ласки, как и подобает всем кошкам. Это очаровательный звук, которой для пантеры как бальзам на душу. Чон аккуратно кладёт руку на живот Пака, слегка поглаживая. Его внутренний альфа невероятно привязан к ещё не родившемуся котёнку. Чонгук безмерно благодарен Чимину за то, что тот носит его потомство. Он буквально готов носить его везде на руках, обеспечить всем, чего тот желает. Он бы проводил с ним всё своё время, если бы не работа. Чону с каждым днём всё тяжелее оставлять беременного омегу одного. По своей природе ему не свойственен страх, но… Да, за Чимина ему бывает страшно. Он боится, что тот может упасть, пролить на себя что-нибудь, перетрудиться, обжечься. Боится, что пропустит момент начала родов, хоть до него и осталось около полутора месяцев. — Можно..? — запоздало спрашивает Чон, взглядом указывая на чужой живот. Если омега не в настроении, то может обозначить территорию. У Чимина, например, из-за скачков гормонов может резко обостриться материнский инстинкт, но на Чонгука эти ограничения обычно не распространяются, потому что он его пара. — Да. Чонгук гладит живот, не сдерживая счастливой улыбки. Но он все ещё помнит, где и зачем они находятся, поэтому, наклонившись и оставив короткий поцелуй маленькому котёнку, он отстраняется и садится напротив омеги.

***

Вечер поначалу идёт хорошо. Чимин заказывает свою любимую пасту с креветками, планирует, какой десерт выбрать потом. А Чонгук и не против. Ему важно, чтобы пара хорошо питалась, желательно — за двоих. Пак с радостью расспрашивает Чона о его делах на работе, рассказывает о том, какую красивую кроватку увидел на маркетплейсе, и альфа обещает сегодня же её заказать. Чимин, как и хотел, крепко держит пантеру за руку и… невольно подмечает, что Чонгук не такой как обычно. Почему-то альфа часто поджимает губы, на его лбу из ниоткуда выступают капли пота, да и в целом он стал как будто более нервным. Они вместе уже четыре года, и даже такие мелочи бросаются Паку в глаза. — Чонгук-и, ты хорошо себя чувствуешь? — решает поинтересоваться омега. Чон, услышав вопрос, отводит взгляд в сторону и тянется к стакану с водой, что недавно принёс официант по его просьбе. Будто ещё больше разнервничавшись, Чонгук кивает и запускает пятерню в волосы, слегка оттягивая те. Чимину от такого зрелища хочется выгнуть бровь. Здесь явно что-то не так. — Котёнок, мне нужно… отойти ненадолго, — наконец выдаёт альфа, чересчур резко вскакивая с небольшого диванчика. — Подожди, пожалуйста. Пак только успевает открыть рот, как Чонгук уже в прямом смысле этого слова убегает в сторону уборной для альф. Но Чимина плохое предчувствие не отпускает. На самом деле Чонгук часто так делает — не посвящает омегу в свои проблемы, объясняя это тем, что не хочет его напрягать. Но на самом деле Пак больше напрягается, когда Чон вот так от него бегает, не давая чёткого ответа на вопрос о своём самочувствии. Если что-то случается с ним, то альфа не отходит ни на шаг, окружает заботой, но, кажется, в его понимании это работает только в одну сторону. Коллеги Чимина во время обеденного перерыва часто жалуются на своих альф за то, что те не помогают им по дому. Для некоторых гибридов уборка, мытьё посуды, приготовление пищи, стирка, то есть всё, связанное с поддержанием уюта у дома, — это обязанность омеги. Когда Пак слышит истории по типу: «Я весь день работаю, потом прихожу домой, начинаю убираться и готовить ужин, а он жалуется, что устал, и даже не убирает тарелку в раковину после еды», ему становится обидно за некоторых омег, грустно, что такое отношение к ним для определенного контингента гибридов является нормой. Он же с таким, к счастью, не сталкивался никогда. Чонгук лучше всё сделает сам, чем попросит Чимина. Паку бывает неловко из-за того, что обязанности в доме распределены неравномерно, но Чон каждый раз убеждает его в том, что всё на своих местах — альфы сильнее, значит, тяжёлая работа должна лежать на них, и ему будет очень приятно, если его омега будет больше отдыхать и хорошо кушать, чтобы выносить здоровое потомство. Так он говорил ещё до беременности, а уж после… Все полезные дела Чимина свелись к приготовлению завтрака. И то, если он встанет раньше Чонгука, что бывает не так уж и часто. Чона и его зверя можно понять. У него в крови заложено заботиться о семье, а сейчас будущий котёнок в буквальном смысле сводит его с ума. Бывает, они вечером выходят гулять в парк. На одной из таких прогулок пожилой альфа, кажется, гибрид тайпана, заговорил с Чимином и попросил погладить его живот. И для омеги это нормально, он привык к такому отношению, ведь почти все относятся к омегам в положении по-особенному. Но не для Чонгука. Тот зарычал, как только незнакомец занёс руку. Чисто инстинктивное действие, но результат на лицо — пожилой альфа отшатнулся, извинился и поспешно ретировался. Чон, конечно, придя в себя, извинился, но сути это не меняет. Омега Чимина, на удивление, оказалась более лояльной, чем зверь Чонгука. Пака раздражало, когда он чувствовал на альфе чужой феромон, когда тот приходил с работы, но он не реагировал так бурно. К тому же, Чон прекрасно осведомлён о том, что пахнет другими гибридами по приходе с работы, поэтому сразу с порога направляется в душ, чтобы не доставлять дискомфорт омеге. Чонгук всегда переживает о Чимине больше, чем о себе. Всегда, в любой ситуации, даже когда это не уместно. Например, сейчас. Пак поглядывает на часы, замечая, как проходят минута за минутой, но Чон так и не возвращается. Гибрид сиамского котёнка нервничает, что совершенно противопоказано в его положении, начиная накручивать себя ещё сильнее, чем раньше. Вдруг Чонгук упал в обморок? Чимин подзывает официанта и предупреждает, что ему нужно отойти, но он скоро вернётся. Омега оставляет на своём месте сумку и направляется в сторону туалета для альф. В этом ресторане нет кабинок, туалет представляет собой отдельную довольно просторную комнатку с раковиной, и он ожидаемо занят. Судя по сильному знакомому феромону, Чонгуком. Пак неловко стучится, даже не представляя, чего ему ожидать. Прошло почти пятнадцать минут с ухода альфы. Сначала ответом ему становится лишь молчание, но вскоре раздаётся хриплое: — К-котёнок? — Чон безошибочно определяет, кто стоит за дверью, видимо, тоже учуяв запах. — Что с тобой? Что с голосом? — обеспокоенно спрашивает омега. — Блять… Прости, крошка, — выдыхает Чонгук. — З-за что? — голос Чимина дрожит, но… Краем сознания он начинает понимать причину такого состояния альфы. — Пусти меня. Замок тут же щёлкает, и Пак заходит внутрь, сразу закрывая дверь снова. Он разворачивается к Чонгуку, окидывая его оценивающим взглядом. Тот одной рукой держится за мраморную раковину, а его грудь тяжело вздымается. Чон отходит на пару шагов назад, проходясь языком по верхней губе, когда понимает, насколько близко к нему стоит Пак. В его состоянии это может повлечь за собой последствия. — У тебя… — Да, гон, — кивает Чонгук. — Я-я… ошибся. Думал, он начнётся позже, но, видимо, что-то спровоцировало. Прости меня, я хотел, мхм, чтобы всё прошло идеально, но провалился. — Эй, всё нормально, слышишь? — Чимин делает шаг вперёд, а Чон пятится. — Не приближайся, крошка, мой альфа может на тебя среагировать, а сейчас не время и не место, — объясняет Чон. — Тем более ты беременный, считай, что я хочу тебя сейчас больше, чем когда-либо. Чимин это понимает. Это первый гон Чонгука за его беременность, поэтому то, как будет вести себя альфа с ним, — загадка. Раньше в этот период Чон был будто диким. Им целиком и полностью управляли инстинкты, а животное желание заставить омегу понести помутняло рассудок. Он трахал, не жалея, и лишь когда гон отступал на второй план, спрашивал о самочувствии омеги и снова и снова извинялся за то, что не может себя как следует контролировать. Но Пак правда получал удовольствие, потому что внутренний альфа Чонгука был ненасытным, а не сумасшедшим, он всегда следил за тем, чтобы омега кончил, вылизывал его несколько раз за день и не будил, если тот засыпал от усталости. Но он не знает, что будет сейчас. Чимин беременный, инстинкты Чона обострены до предела. Нет, Пак не боится, что тот навредит маленькому котёнку, просто не верит в это. Но самое главное — как себя вести, не знает даже сам Чонгук, и, кажется, его это беспокоит гораздо больше даже самого Чимина, который уже твёрдо принял решение, что не оставит своего альфу в таком положении. Из-за разных видов им всегда приходилось приспосабливаться к некоторым особенностям друг друга. Например, когда наступила первая течка Чимина в отношениях, Чонгук не на шутку удивился, увидев Пака совершенно обнаженным, прогнувшимся в спине и лежавшим грудью на постели. Как оказалось, внутренний омега сиамского котёнка так «презентовал» себя паре, заманивал. Сейчас Чон к такому относится совершенно спокойно, как и Чимин, стесняющийся раньше этой своеобразной привычки. Пак точно так же привык к гонам и предгонному состоянию Чонгука, когда тот становится чрезмерно опекающим и тактильным. Тем более Чимин сам без ума от любого рода прикосновений, поэтому ему только в радость подобное. Он не боится альфы, потому что уверен в нём гораздо больше, чем Чон сам в себе. — Я помогу тебе, — решительно озвучивает Пак. — Крошка, ты- — Тебе нужно кончить, чтобы сошла первая волна, и ты смог отвезти нас домой, — перебивает омега. — Воспользуйся мной. — Нет-нет, ты не понимаешь, о чём говоришь, — Чон потирает пальцами переносицу, прикрывая глаза. — Ты беременный. — С чего ты взял, что это аргумент? — Киса, не испытывай моё терпение, — предупреждает Чонгук, поднимая на омегу глаза с чуть расширенными зрачками. — Я не буду брать тебя без растяжки, а это займёт много времени. — Ты можешь трахнуть меня между бёдрами, альфа, — Чимин откровенно заигрывает, провоцируя альфу на отказ от любых предрассудков и рамок приличия. — Это быстро. — Маленькая беременная крошка решила, что ей под силу справиться с большим и сильным альфой в гоне? — Чон за шаг преодолевает расстояние между ними, разворачивая Пака к себе спиной, вжимаясь в чужие ягодицы и укладывая ладони на округлый живот. — А её не смущает, что мы будем заниматься любовью в общественном туалете как подростки? Или что кто-нибудь может тоже захотеть в туалет и понять, чем мы тут занимаемся? — М-мы быстро… Никто не заметит. Чонгук издаёт утробный рык, разворачивая Пака лицом к стене с аккуратно уложенной плиткой. Он не прижимает омегу к ней, не впечатывает в неё щекой, а останавливается примерно за полметра, всё ещё придерживая живот младшего. — Слушай внимательно, — Чон говорит тихо, губами прижимаясь к уху предвкушающего Чимина. — Котёнок, наклонись, пожалуйста, вперёд и упрись руками в стенку. Я сам всё сделаю. Не бойся, я не дам упасть, даже если у тебя подкосятся колени. Чимин кивает. Ему чертовски нравится такой Чонгук, его словам невозможно сопротивляться, а от уверенного тона внизу живота начинает затягиваться узел и вместе с тем разливаться приятное тепло. Чон одной рукой расстёгивает свою ширинку и приспускает брюки, а затем приступает и к чиминовым. Брюнет не отрывает вторую ладонь от живота, просто не может, потому что внутренний альфа считает, что так он оставляет котёнка без защиты, а это, по его мнению, непозволительно. Чимин готов урчать от осознания, что Чон продолжает заботиться о нём даже в таком состоянии. — Сожми ноги, крошка, — просит Чонгук, приспуская свои боксеры и бельё омеги. В последний раз у них секс был около недели назад, и то без проникновения, поэтому Пак легко возбуждается. Он слегка дрожит от желания, чувствуя, как организм выделяет смазку, которая начинает просачиваться между бёдрами. Чон толкается между ног омеги, издавая тихий рык от приятных ощущений в паху. Напряжённый член оказывается зажат мягкими ляжками, а свободная рука ныряет под рубашку, сжимая чувствительную горошину соска. У Чимина сбивается дыхание, он закусывает губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон. Всё-таки они находятся в общественном месте, в котором звукоизоляция может оставлять желать лучшего. Пак инстинктивно сжимает ноги ещё сильнее, держась трясущимися от волнения и возбуждения руками о холодную стену, пока чужой член то и дело задевает его чувствительную мошонку. Чимин чувствует, что кончит в итоге не один Чонгук. Его омега, почуяв родного альфу в гоне, готовится к спариванию, выделяя ещё больше смазки. Это им только на руку, член между плотно сжатых бёдер скользит легко, с едва слышными чавкаюшими звуками. По резким и хаотичным движениям Чона заметно, что тот торопится избавиться от напряжения. Он пытается справиться как можно быстрее, не причинив при этом вреда омеге, не задев её, не толкнувшись слишком сильно. Он напряжён из-за болезненного возбуждения, вызванного гоном, ровно так же, как и сосредоточен на состоянии Пака. Альфа поддерживает его живот, слегка поглаживая, и одновременно с этим придерживая рубашку, чтобы та не испачкалась выделениями. — Чёрт, ты лучший, з-знаешь же? — хрипло начинает Чон, не переставая двигать бёдрами. — Я люблю тебя. Альфьи крепкие бёдра с пошлыми шлепками бьются о мягкую задницу. Омега сглатывает скопившуюся слюну, чувствуя, как сжимается дырочка, готовясь принять в себя член, но тот будто каждый раз промахивается, дразня, распаляя ещё сильнее. — Чонгук-и… — выдыхает Чимин. — Тебе нравится моё тело? Чон даже на несколько секунд зависает, не ожидая такого вопроса. К чему он вообще? Разве его колом стоящий член не достаточно убедителен? Внутреннему альфе не нравится, что его омега не уверена в себе, а он и так буквально с ума сходит от гона рядом с беременной парой. Это выводит его из себя, заставляя пробудиться хищную, звериную натуру. — А ты сомневаешься? — ухмыляется Чонгук, обнажая клыки. — Я-я… давно хотел поговорить с тобой об этом… Моё тело изменилось, и… — Ты хочешь сказать, что я плохой альфа? — Чон переходит на шёпот. — Ч-что? — Я недостаточно много говорил тебе о том, что ты прекрасен? — сразу же продолжает, не дослушав омегу. — Да моего альфу ведёт от твоих бёдер, которые, да, стали больше, мягче, полнее, мясистее. Называй как хочешь. Я с ума схожу, когда вижу твои милые щёки, пальчики, ушки, твою грудь, в которой совсем скоро появится молоко. — Правда? — А я когда-нибудь тебе врал? Твоя беременность сделала тебя ещё желаннее. Разве несколько новых килограммов — это плохо, если они появились из-за маленького котёнка внутри тебя? Нашего котёнка. Чимин всхлипывает, Чон легко смог его разжалобить из-за разбушевавшихся гормонов. Он не успевает даже ответить альфе, что тоже очень сильно его любит, как тот опускает одну руку ему между ягодиц, проходясь пальцами по расщелине, задевая сокращающееся колечко мышц. Оно толчками выделяет небольшие порции пахучей смазки, что пачкает ладонь Чонгука. — Молодец, ты так хорошо течёшь для альфы, — хвалит пантера, чувствуя, как чешутся клыки. Ему хочется пометить омегу, обновить старую брачную метку, но приходится сдерживаться, чтобы не причинить боли. Кусать не во время течки — это намеренное причинение дискомфорта. Рана будет долго заживать и кровоточить, а это явно не то, чего он желает для беременного Пака, тем более на довольно позднем сроке. Чимин даже не осознаёт, что начинает терять связь с реальностью. Низ живота тянет из-за неудовлетворённости, яички поджимаются, когда о них трётся крупный ствол, член крепко стоит, намереваясь тут же излиться, как только к нему прикоснутся. Но ему нравится. Так нравится, что адреналин вбрасывается в кровь, а прекращать совершенно не хочется. И не важно, где они находятся. Чонгуку тоже нравится. Он время от времени порыкивает от удовольствия, смахивая капли пота со лба. Чимин сильно ослаб, поэтому Чон почти держит его в своих руках, не давая сползти вниз или завалиться в сторону. Такая ноша ему даже приятна. По своей природе он не в силах сдерживать прорывы заботы о паре, поэтому всегда краем сознания следит за его самочувствием, понимая, когда лучше ускориться или замедлится, начать ласкать или совсем убрать руки. Да и в целом ни один альфа не в состоянии обидеть беременную омегу, ни свою ни чужую, повысить на неё голос, пропустить мимо ушей просьбу или проигнорировать вовсе. — П-потрогай, альфа, я больше… — Чимин практически скулит, — больше не могу. — Где, котёнок? — Н-не знаю! Сделай что-нибудь! Чонгук не сдерживает смешок. Омега сам не знает чего хочет, но так отчаянно просит об этом. Очаровательно, но полностью оправдано его состоянием. Феромоны альфы в гоне на его пару действуют словно афродизиак. Чон одной рукой ещё выше задирает чужую рубашку, другой обхватывает небольшой омежий член, начиная надрачивать, и одновременно ускоряет движения бёдрами, чувствуя, что сам на грани оргазма. Толстый ствол быстро скользит между ляжками Пака, трётся о нежную кожу промежности, но омега думает лишь о том моменте, когда он окажется внутри. Через пару толчков Чонгук резко отстраняется, изливаясь на ягодицы и бёдра младшего. Тот, не выдержав такого напора, кончает следом, пачкая свой живот, лобок и немного пол. Чимин пытается отдышаться, расслабляясь в чужих сильных руках. — Котёнок, ты можешь стоять? — Чон одним движением разворачивает того к себе лицом. — Давай, малыш, пожалуйста, потерпи чуть-чуть, пока я все уберу. Чимин не спорит. В таком состоянии он и правда альфе не помощник. После недавнего оргазма Чонгук будет чувствовать себя хорошо ещё какое-то время, а вот у Пака едва получается связывать слова в предложения даже у себя в голове. Ему толком лучше не стало, возбуждение никуда не ушло, а тело требует проникновения. Он хочет Чонгука, хочет задохнуться его феромоном, хочет домой, к ним в постель. И Чон об этом прекрасно осведомлён, поэтому справляется за рекордные две минуты, протирая салфетками и себя, и Пака, и даже пол. Когда они выходят из душного туалета, никто из них старается не поднимать взгляд, чтобы не поймать на себе чужой осуждающий, что было бы в полне ожидаемо, даже если учитывать, что в общем Пак был там около шести-семи минут. Едут домой они в полной тишине. Чимин с букетом на заднем сидении, Чонгук за рулём. Его руки сильно сжимают руль, а на лбу проступает венка от напряжения. Пак гладит ладонью свой живот в попытке расслабиться, но не сказать, что от этого есть какой-то эффект. Для него, но не для Чона. Тому на подсознательном уровне становится легче, когда он кидает взгляд на зеркало, в котором видит отражение омеги, занятого округлым животом. Для альфы это самая лучшая картина. Но всё же каждый из них знает, что будет, стоит им только переступить порог спальни. Чонгук, поддерживая омегу за талию, помогает ему выйти из машины и дойти до нужного подъезда. Они живут в довольно престижном районе в четырёх-комнатной обустроенной квартире, но именно в этот момент Чон задумывается о собственном частном доме, где не надо было бы думать о том, что же будет, если они столкнутся на лестничной площадке с соседями. Чимин оставляет довольно тяжёлый букет на журнальном столике возле порога и быстро разувается, проходя через коридор в спальню. Он не оглядывается, зная, что Чонгук поступает точно так же, следуя за ним. — Снимай с себя всё и ложись на спину, котёнок, — подаёт голос Чон, скидывая с себя дорогой пиджак. Чимин, кажется, ещё никогда так быстро не раздевался, даже несмотря на препятствие в виде увеличившегося живота. Он аккуратно забирается на кровать и принимает нужную позу, не стесняясь наготы. Чон, к слову, поступает точно так же, садясь в районе ног омеги для удобства. — Крошка, разведи ножки чуть шире, — просит альфа, гладя ладонями округлые мягкие бёдра, которые сегодня уже так хорошо потрудились. — Молодец, котёнок, потерпи, мне ещё надо тебя растянуть. — П-пожалуйста… У Чимина сердце стучит так, что готово вот-вот вырваться из груди. Он сгибает ноги в коленях, открывая себя перед альфой полностью. Тот собирает вязкую смазку с промежности младшего, распределяя ее по входу, чтобы уже через мгновение ввести сразу два пальца по самые костяшки. Пак вскрикивает от непривычного ощущения растяжения, наслаждаясь свободой в собственной спальне. Здесь им не нужно сдерживать стоны, можно спокойно отпустить себя, не переживая о том, что кто-то может прервать идиллию. Чон растягивает мучительно медленно, заставляя омегу просить о большем, цепляясь за чужие плечи и сжимая пальцами покрывало в попытке хоть чем-то занять руки. Сам Чонгук свободную ладонь снова размещает на животе Чимина, у альф есть не подавляемая ничем потребность защищать своё будущее потомство, даже когда в этом нет нужды. Через некоторое время два пальца уже свободно двигаются внутри Пака, всё же стенки ануса с наступлением беременности стали значительно эластичнее: так организм готовится к рождению котёнка. Чон, не медля, входит третьим пальцем, стараясь не срываться на бешеный темп, но у самого в паху болезненно тянет, а всё нутро стремится к тому, чтобы покрыть омегу. — А-альфа… Давай уже, — скулит Пак, ёрзая на покрывале от желания. Ему чертовски мало. Раньше он много чего мог в постели, они пробовали почти всё: различные позы, всевозможные практики и ласки, доходило даже до ролевых игр, но с животом Чимину такая бурная сексуальная жизнь уже не светит. Он с трудом поворачивается на бок во время сна, а тут… Не получается выгнуться навстречу чужой руке, чтобы углубить проникновение, даже коленно-локтевая стала недоступна, но Чонгука, кажется, всё более чем устраивает. Он хорошо умеет дарить и получать удовольствие в постели, брать процесс в свои руки, позволяя омеге в большей степени просто отдыхать, пока это возможно. В одно мгновение Пак чувствует, как его покидают чужие пальцы. Он не успевает даже пискнуть, как ко входу уже пристраивается крупная, налившаяся кровью головка. — Сможешь принять, котёнок? — Чонгук нависает над ним скалой, заглядывая в помутнённые страстью глаза омеги. — Д-да, сделай это, — кивает Чимин, обнимая Чона руками за шею, сильнее притягивая к себе. Каменный от возбуждения член медленно скользит внутрь, растягивая податливые стеночки. Чон хрипло стонет от ощущения узкого омежьего нутра, понимая, что, да, это именно то, что нужно было его альфе. Он заполняет Чимина всего, забывая время от времени, как дышать. Тот, по правде говоря, уже успел забыть, как ощущается размер Чонгука. Он уже давно прошёл стадию, когда распирает изнутри, но ему всё ещё нужно время, чтобы привыкнуть. Чон останавливается, войдя наполовину, и начинает гладить ягодицы и бёдра своей омеги. Он с трудом сдерживается, чтобы не войти в него резко и полностью, но даже в гоне понимает, какие у этого могут быть последствия. Чтобы расслабить младшего, он рукой проводит по его груди, задевая чувствительные соски. Грудь омеги в последнее время слегка припухшая, что вполне объяснимо его положением. Чонгук старается не думать о том, что будет, когда у Пака пойдёт молоко, потому что иначе он сойдёт с ума раньше времени. — Ч-что ты- Чонгук! Чон зажимает одну горошинку между пальцев, прокручивая и тут же растирая. Чимин от такой стимуляции почти подпрыгивает, выстанывая имя альфы. Чонгук на это лишь ухмыляется и наклоняется, чтобы обхватить сосок губами. Альфа целует его, то сжимая губами, то проходясь языком. Как только он понимает, что прикосновения могут приносить больше боли, чем удовольствия, он переключается на другую грудь, проделывая те же самые манипуляции. Чимин запрокидывает голову и закусывает губу, даже не замечая первые толчки. — Всё, больше не трогаю, расслабься, киса, — с этими словами Чон отрывается от чужих сосков и прижимается своими губами к омежьим в скромном поцелуе. Чонгук постепенно углубляет поцелуй, вместе с тем ускоряя движения бёдрами. Чимин мычит прямо ему в губы, отвечая с не меньшей пылкостью. Пошлые шлепки бёдер о ягодицы отражаются от стен, но Чон и не думает останавливаться. Его альфа требует глубже и быстрее, как и омега, вскидывающий бёдра и раздвигающий их как можно шире, чтобы альфе было удобнее. Чонгук ценит такие мелочи. Когда он впервые задевает чужую простату, Чимин глушит стон в поцелуе, а затем с силой кусает Чона за губу. Тот рычит, чувствуя на языке привкус крови, но это лишь распаляет его альфу. Такая игра ему по вкусу. В ответ альфа лишь возобновляет поглаживания на чужом животе, успокаивая тем самым то ли себя, то ли омегу, то ли вообще котёнка. Второй рукой он дотрагивается до макушки Пака, наощупь находя мягкие ушки. Совсем другое дело — Чимин тут же начинает урчать, прикрыв глаза от приятных ощущений. Толчки становятся менее сдержанными и терпеливыми, но более резкими и хаотичными. Чимин же готов плакать от того, как ему нравится эта наполненность. Когда-то он любил втягивать живот во время проникновения, чтобы увидеть, как член двигается внутри, а сейчас мысль об этом вызывает улыбку, особенно если опустить взгляд на округлый живот, за которым даже не видно, что происходит между его ног. Но он с радостью доверяет заботу об этом Чонгуку. Чон резко выходит и тут же толкается снова до шлепка наполненных спермой яиц о ягодицы, на что Пак неосознанно сильнее впивается ногтями в его спину, оставляя неглубокие царапинки. Чонгук чувствует, но для него это настолько незначительная мелочь, что он выбирает просто проигнорировать этот момент. Пусть Чимин хоть всего его исполосует, если от этого ему станет легче. — П-прости, — лепечет омега, видимо, обратив внимание на то, как Чон сжал губы. Чон на эти слова лишь усмехается, вместо ответа начиная ускоряться, переходя на долгожданный бешеный темп, которого раньше он не мог себе позволить. Он чувствует, что готов вот-вот кончить, а омега сильнее сжимает его член, что говорит о приближающейся разрядке, поэтому вкладывает в эти последние толчки всю оставшуюся силу. Для самого Чимина оргазм становится неожиданностью. Он даже не предупреждает Чона, начиная изливаться себе на низ живота, сильно сжимая альфу внутри. Такого давления он не выдерживает, одним движением выходя из омеги, кончая тому на бёдра Чонгук тут же перекатывается на спину, чтобы случайно от бессилия не упасть на Чимина, и берёт его за руку. — Всё хорошо, котёнок? Как ты себя чувствуешь? — Да… — после недолгого молчания отзывается омега. — Спасибо. — За что? — За самое запоминающееся свидание в моей жизни.