Жизнью за жизнь

Он гордо въехал в распахнутые ворота на великолепном сером в яблоках жеребце во главе отряда дружинников. Прославленный воевода Всеслав, отважный сокол, прибыл к королевскому двору, и не одна колдунья щурилась на сверкающие доспехи с тайной надеждой привлечь внимание героя, который до сих пор не определился с выбором невесты. Воевода между тем не сводил глаз с галереи, где за невысокими резными перильцами ожидала королева Ясена. Мало кого она вышла бы встретить лично, но любимый младший брат с детских лет занимал особое место в её сердце и помыслах, и оно ничуть не умалилось, когда Ясена стала женой достойного витязя и матерью очаровательной дочки. Всеслав, улыбаясь, направил коня в ту сторону. Добрая была битва. Пусть нельзя ещё считать победу бесспорной, пусть предсказатели на миг не прекращают всматриваться в грядущее — чего ждать от тёмных, когда Зелёный Дом погонит чудов по их собственным землям? Начало положено славное. Он поднял руку, приветствуя сестру — и резко запрокинулся назад, так быстро, что вышколенный боевой скакун остановился не сразу. Подхватившие тело дружинники застыли в безмолвной ярости, видя, что «Дырка жизни» бесполезна — из глазницы воеводы торчало оперение арбалетной стрелы. — Нет, нет, нет, нет… На миг придворным фатам показалось, что королева вот-вот бросится камнем вниз, они даже успели вскинуть руки — но Ясена исчезла в быстром портале и тотчас выскочила рядом с мёртвым братом. Кто предал? Почему? Его все любили! — Не-е-ет… — Колени Ясены подламывались, не поддержи её сильные руки дружинников — упала бы. Почему, почему старухе позволили убраться, когда она отдала Куколку? Она могла знать, где взять другую! Королеве не пристало по звериному выть и рвать на себе волосы. Ясена глухо, мучительно застонала, глядя на тело Всеслава мёртвыми сухими глазами. Голоса вокруг сливались в тугой болезненный гул, из которого спустя немного времени обрывками донеслось: «… взяли… фата Даромила… не бежала…» Даромила, одна из лучших стрелков среди Дочерей Журавля… кто за ней стоял? Чем её купили? — Что ты наделала, стервь, что ты наделала?! — Не больше, чем вы, ваше величество. Конечно, Нежат был всего лишь десятником. Его можно было скормить твари ради королевского брата. Только теперь Ясена вспомнила это имя и вновь застонала от чудовищной несправедливости. О чём она, война же идёт! — Твой Нежат был истинный воин Люди, а не спятившая предательница! Он согласился на это, чтобы спасти воеводу. Ему ногу оторвало мало не по самое некуда! Ясена вспомнила собственный липкий страх после донесения — получится ли, примет ли Куколка искалеченную жертву, полубесчувственную от кровопотери и шока. Такой ничтожный и бессмысленный сейчас. — Как будто его «нет» что-то решало, — оскалилась Даромила. — Никто не знает, что могли бы сделать эрлийцы, потому что никто к ним Нежата не отправлял. Ведь рядом умирал воевода Всеслав, стократ более ценный для Великого Дома и королевы. Только не для меня. Несколько секунд две женщины молча смотрели друг на друга одинаковыми мёртвыми сухими глазами. — Мне всё равно, как меня казнят, — мёртвым шелестом засохших листьев отдались последние слова фаты. — Я умру, отомстив. Два дня спустя Едва закончился бой, и большая часть гарок скрылась в обратных порталах, Сантьяга связался с братом Фистусом — справиться о раненых, которым потребовалась помощь Обители. — Жизнь пятерых вне опасности, комиссар, — с некоторой заминкой отозвался эрлиец, — только Умига… мы делаем всё возможное, но вынужден с прискорбием сообщить, что прогноз самый неблагоприятный. «Четвёртый…» Ошибки не было. Комиссар точно рассчитал самый нужный момент для внезапного удара по войскам людов, уже уверенных, что небольшое усилие — и Орден запросит мира на условиях королевы. Всё прошло так, как он планировал. Но ни одна война не обходится без потерь, и пусть они минимальны, боль и горечь не делаются слабее, слишком драгоценна для Тьмы жизнь каждого нава. — Продолжайте бороться, брат Фистус, — повелительно и очень ровно произнёс он. — Если прогноз окажется верным, подготовьте Умигу для прощания и немедленно известите. — Уже недолго, — печально ответил лекарь и после новой заминки неожиданно перешёл на крик. — Комиссар! Мне тут говорят, что к Умиге пустили Хиргу, чтоб был рядом, когда… Так он сгрёб раненого в охапку и уволок в портал! Комиссар, это… неслыханно! Вопиюще! «Так. Хирга по своим последним интересам часто общался с эрлийцами и многое от них узнал…». Больше Сантьяга не слушал Фистуса, он вызывал помощника, чтобы отдать приказ разыскать как можно скорее. — Я могу добыть Куколку, — скрипела дряхлая человская ведьма по прозвищу Ягинь — её настоящего имени давно никто не помнил. — Только сделать её для тёмного, это надо время, а пробудить — тёмная кровь, никакая иная. Хирга брезгливо кривился от кучи тряпья, на которую пришлось положить Умигу. — Я задержу его на грани, — холодно ответил он, — и дам тебе жертву, когда буду уверен, что ты не обманываешь. — Обманешь вас… — закашлялась старуха. — Где ты её взять собрался… али сам? Отродясь не слыхивала, чтобы кто из вас, демонов, своей волей на такое пошёл. Видать, крепко он тебе дорог, не знаю уж, брат он твой, друг аль ещё кто… — Замолчи, ведьма. Лучше поспеши, крепко поспеши, иначе для всех нас будет поздно. Ягинь прочитала записку, выпавшую из крохотного портала. Клочок бумаги рассыпался прахом, прежде чем Хирга успел выхватить его из морщинистой старческой руки. — Тебе тайна нужна или его жизнь? — ощерила ведьма редкие почерневшие зубы. — Лучше золото приготовь, много золота. Кровушка твоя, кроме него, никому не надобна. Они не успели: вместо долгожданного портала с Куколкой открылся тёмный портал, из которого шагнул Сантьяга. Один. Он понял всё мгновенно, взглянув на старуху и неподъемный даже на вид стальной ящик, в которых шасские банки транспортировали золотые слитки. — Комиссар, — заговорил Хирга торопливо и отчаянно, — я в своём уме. Я всё понимаю. Мы оба воины и могли умереть в каждом бою, в который Навь нас посылала. Но я не смогу быть собой, если его не станет, и не хочу быть тем, кто останется. Пусть лучше я уйду во Тьму навсегда. Комиссар, прошу — позвольте мне самому ответить перед ней за мой выбор! — Выбор, в котором вы отказываете Умиге? — с горечью спросил Сантьяга. — Хирга, вы пытаетесь величайшей ценой изменить то, что произошло. Вы не задумались, как с этим предстоит жить Умиге, который уже ничего изменить не сможет? Не пробовали поставить себя на его место? — Если бы довелось в бою, — упрямо прошептал Хирга, — каждый из нас заслонил бы другого, не думая о себе. Просто случилось так, что выбор остался только у одного. — Так не бывает, как бы ни хотелось порой взять на себя больше, чем должно. А если вы могли бы прикрыть не Умигу, а другого воина — вначале хорошо подумали бы и досконально оценили степень риска? — Поэтому мы те, кто мы есть — Стрелы Тьмы, лежащие в одном колчане, — сказал комиссар, не дождавшись ответа, но зная его. — И остаёмся собой, прожив боль утраты. Даже князь не запретил бы вам, Хирга, добровольно заплатить жизнью за жизнь. Но есть ставки, которые должны быть приняты. Не глядя на мусор и грязь, он присел на корточки рядом с Умигой и тут же поднялся, обречённо склонив голову. — Его уже нет в нашем мире, вы держали его на самом краю. Отпустите его, Хирга. И вышел, жестом приказав старухе следовать за ним. — На мне нет вины, демон! — заголосила Ягинь за порогом халупы. — Я ничего не творила. — Лишь намеревалась, — кивнул Сантьяга. — С радостным любопытством поглазеть на невиданное зрелище — Куколку, пожирающую кровь Нави. Мне этого достаточно. С его пальцев сорвалась раскалённая струя «Дыхания дракона». Первый портал он почувствовал внутри ведьминой избы: Хирга отправился в Цитадель с телом Умиги. А второй не успел сформироваться, расползся рваными тёмно-зелёными клочьями. Комиссара Тёмного Двора не интересовало, как выглядит Куколка Последней Надежды для нава.