Никогда не поздно

      Может Элеонор была права, и в нём изначально есть стремление к власти, да и что гадать, он был рад, что Гловер-Морган пришёл, и ещё больше рад, что тот был готов опровергнуть все его слабые отговорки. Кому не будет приятно, когда его ценят. А уж лесть и похвала из уст Арчи это вообще отдельная вершина одобрения. И ему удалось её получить. Даже дважды.       А ведь уходить было обидно. Он еще столько мог сделать.       Жаль только, что в тот момент он не видел другого способа быстро разобраться и с Кондором, и с Далтон. Отставка была единственным выходом, чтобы провести чистку. Разобравшись с крысами и неугодными, он передал собранный им кабинет в руки какого-никакого, но точно адекватного Гловер-Моргана. При всей своей алчности, тот доказал не словом, а делом, что готов к совместной работе.       Вдвойне жаль было тянуть за собой Анну. Но она его Тень, а тень всегда следует за тобой. При всей напряженности и тяжести, им обоим нравилась их работа и, несмотря на все произошедшее, он был рад этому бессрочному отпуску-отставке, во время которой они могли быть вместе совершенно открыто.       При желании двигаться дальше, он сознательно сделал паузу, о чём попросил и её ‒ не пороть горячку с поиском новой работы, а просто дать им время успокоится и встать на рельсы ровно.       Проводив Элли к выходу, он пообещал позвонить, как появятся новости и, поцеловав дочь на прощание, вернулся в кухню, чтобы лицезреть, как его женщина там хозяйничает, ведь Анна оставалась женственной и желанной, даже когда мыла посуду.       Облокотившись боком на кухонной гарнитур, он впитывал видимый образ, невольно вспоминая другой ‒ бывшей жены. Только выйдя из брака с Рейчел, он понял, что тот давно превратился в привычку. Последние годы они провели в постоянном перетягивании каната. Работа‒семья, семья или работа. Он чуть не свалился из-за этого в пропасть, и только Анна смогла его вернуть. Стала его предохранительным клапаном. Ведь как он и сказал ей перед отставкой ‒ без неё, он бы не справился. Никогда не справлялся.       Отставка с должности премьер-министра ‒ это навсегда. За многовековую историю страны ещё никому не удавалось вернуться на пост, после добровольной сдачи полномочий. Он мог только надеяться, что со временем сможет вернуться в политику: когда поутихнут скандалы вокруг семьи, когда в прессе перестанут полоскать их с Анной роман. Конечно, они знали, что всё всплывёт наружу рано или поздно, но он, блин, надеялся, что им удастся сохранить это в тайне больше, чем на два дня.       Сейчас же у них всё складывалось отлично, и он не хотел это терять, как и не хотел снова оказаться перед выбором ‒ семья или работа. Он с трудом восстановил отношения с дочерью, после всего произошедшего за последние годы. А заикаться о дружеских посиделках с Рейчел теперь вообще не стоило.       Было какое-то хорошее изречение про следующий день, но он не стал вспоминать его до конца. Оттолкнувшись от гарнитура Роб подошел к Анне сзади и прижался к её спине всем корпусом, обвивая талию руками, а губами прижимаясь к её изящной шее, которая пахла его любимыми духами.       Он слышал, как учащается её дыхание и не стал прерывать ласки открытых участков кожи, пока она домывала последние приборы. Его рукам тоже было чем заняться, ныряя под её светлый пуловер и касаясь кончиками пальцев кожи живота и вверх по бокам до ребер и груди.       Как насытится этой женщиной?       Вода выключилась и Анна, не теряя времени, развернулась в его руках, толкая экс-премьера к кухонному острову за его спиной, шагая следом и впиваясь в его губы поцелуем.       Она тоже кое-что умеет и хочет.       При активной жизненной позиции, проявить инициативу в постели для неё раз плюнуть, что она и демонстрирует, прижимая Роберта к острову, весьма яро начиная его раздевать. Через пару мгновений его рубашка уже весит на запястьях, и они вдруг вспоминают, что на ней застегнуты манжеты.       Хихикая, как подростки в первый раз, они в четыре руки расстегивают их и избавляются от данного предмета гардероба, отправляя её в полет, куда-то за остров. Свободными руками мужчина вновь притягивает к себе даму, за бедра, возвращая горячий поцелуй. Он и не думал, что в его возрасте жизнь может начаться с чистого листа, но каждый день, та преподносила ему что-то новое.       Кардиган Анны отправился на пол, вслед за его рубашкой, а сама она вцепилась в низ его футболки, чтобы потянуть её вверх, желая как можно скорее добраться до голой кожи. За всё время их знакомства, она видела его только в костюмах и их праздничных вариациях. Да даже в их первую ночь, у него на квартире ей пришлось снимать с него рубашку. А теперь, без груза ответственности и освящения его жизни и внешнего вида на всю страну, он вдруг начал предпочитать в одежде стиль кэжуал.       Руки отбросили футболку за спину и она, наконец, могла прижаться к его груди. На ней самой ещё оставался пуловер и лифчик, помимо брюк, но куда сильнее её интересовали его штаны. Поцелуй его отвлекал настолько, что он и не заметил, как она быстро расстегнула его ремень и пояс, ныряя ладонью к напряженной плоти.       Ощутив её руку на пульсирующем члене, он застонал в голос, откидывая голову назад, тем самым разрывая поцелуй и открывая шею, к которой Анна тут же прижалась губами, лаская кожу и оставляя отметины зубами, немного покусывая шею.       От её действий у него задрожали ноги, и пришлось оторвать руки от её бёдер, чтобы опереться ими об остров.       ‒ Боже, женщина, что ты творишь? – Прохрипел он.       ‒ Соблазняю будущего премьер-министра, что же ещё, ‒ улыбаясь, ответила Анна, продолжая ласкать его.       ‒ Я не собираюсь обсуждать это пока твоя рука у меня в штанах, ‒ улыбаясь в ответ, сказал он и, почувствовав, что снова может крепко стоять, вернул руки на её талию, резво перехватывая инициативу в поцелуе. Они ведь не собирались заняться сексом на кухонном острове, посреди мытой посуды?       Дождавшись, когда Анна уберет руку из его брюк, он опустил свои ладони на её ягодицы и подхватил её, поднимая вверх и заставляя её обнять свой торс ногами. Они оба резко вздохнули, когда при подъеме она проехалась по его эрекции, но ей тут же пришлось обхватывать его шею руками, для поддержания баланса, что она и сделала, параллельно целуя его.       Роберт оторвался от острова и, перешагнув разбросанную одежду, понёс свою драгоценную ношу в спальню.       Они еще обсудят их возможное возвращение, но в данный момент его больше волновала Анна в собственных руках, чем возможная должность премьера в будущем.              ***       Арчи отнюдь не шутил, говоря о намерениях Франсин, подтверждение чему, они услышали в утренних новостях. Мирный завтрак у него на кухне грозил перерасти в политические дебаты.       ‒ Милая, притормози.       ‒ Ты серьезно? Хочешь чтоб, такие как она, управляли страной? ‒ Анна отодвинула от себя тарелку с завтраком, показывая, что настроена, решить вопрос об их возвращении прямо сейчас. ‒ Мы с ней дружим, но эта женщина не способна трезво оценивать ситуацию, когда её что-то хоть мало-мальски касается напрямую. Либо черное, либо белое, и я говорю не цвете кожи. Мы живём в реальном мире, а не сказочном. Нельзя делить его строго пополам. Я согласна с Арчи в том, что в данный момент, кандидата на пост премьера, лучше тебя не найти. А ты знаешь, как я не люблю, когда он прав.       ‒ Я понял, что ты хочешь вернуться. Но мы не можем делать это сломя голову. И тем более по первому зову Арчи. Ты знаешь, как это будет выглядеть.       ‒ А как иначе?       ‒ Они должны меня пригласить. ‒ Высказался Роберт, делая глоток, поостывшего чая. ‒ Я так думаю.       ‒ Пригласить?       ‒ Это будет выглядеть менее подозрительно, чем, если я заявлюсь в штаб с восклицаниями «Арчи велел мне повести вас в светлое будущее».       ‒ По мне это будет так же подозрительно, как его желание провести какой-то корректирующий брифинг по делам партии, как бы он это не назвал. Он что собирается им просто указать, что тебя надо вернуть и всё? А всех неугодных смыть за борт?       ‒ Ты слишком сгущаешь краски.       ‒ А ты слишком спокоен.       Роберт протянул к ней свободную ладонь и сжал её правую кисть.       ‒ Прошу, не горячись. Если мы собираемся это сделать, это стоит сделать правильно. ‒ Его пальцы, поглаживали её запястье. ‒ Даже намек на возвращение отставного премьер-министра вызовет бурю ажиотажа. Не говоря уже о личности этого премьера.       ‒ Что не так с твоей личностью?       ‒ Тебе в алфавитном порядке перечислить или хронологическом? ‒ С сарказмом ответил Роб. ‒ Да, я сделал немало хорошего, но если я вступлю в гонку, мне припомнят каждую запятую в каждом заявлении.       ‒ В итоге все эти запятые были оправданы. И ты ушел не из-за ошибки, а с целью остановить захват страны.       ‒ Только мы с тобой так и думаем.       ‒ И Арчи.       ‒ И Арчи.       ‒ Ты же знаешь, что времени на раскачку нет.       ‒ Знаю, ‒ Роб сжал ладонь Анны сильнее. ‒ Но я не хочу выбирать.       ‒ Тебе и не придется. ‒ Анна накрыла их соединенные ладони, своей свободной рукой и сжала их. ‒ Мы будем вместе.              ***       BBC News. Срочное включение.       Глава партии консерваторов сообщает, что они приняли решение отозвать из отставки мистера Роберта Сазерленда. Причиной отзыва указано возвращение для руководства партией и участия в парламентских выборах. Данная инициатива исходила от высших чинов партии и была принята большинством её членов благосклонно. Так же глава партии признает, что считает свою кандидатуру неподходящей для предстоящих выборов, и он выразил надежду, что возвращение мистера Сазерленда, поможет им в нелегкой борьбе за лидерство.       Комментарии самого Роберта Сазерленда ещё не поступали, но, по словам его несменной правой руки ‒ Анны Маршалл, мистер Сазерленд урегулировал все личные вопросы и готов вернутся к политической жизни.       Пресс-секретарь исполняющего обязанности премьер-министра Арчи Гловер-Моргана сообщает, что тот разделяет взгляды своей партии и всецело поддержит мистера Сазерленда на выборах. Он уверен, что того вынудили покинуть столь ответственный пост и что в политической жизни страны нет кандидата достойнее.       Джон Доннисон. BBC News. Лондон.              ***       ‒ Вот, ‒ Анна протягивает ему газету, на которой крупными буквами заголовок кричит о его возвращении. ‒ Все как ты и хотел. Приглашение в клуб. ‒ Роб слегка улыбается, забирая из её рук печатное издание и меняя его на бокал вина. Ему определенно нравятся их тихие вечера в гостиной. Горящий камин, мягкий плед, бокал вина и любимая женщина в объятиях.       ‒ Ты как будто не рада этому. ‒ Он садится рядом и Анна тут же пересаживается к нему под бок, мгновенно оказываясь прижатой к нему крепкой рукой.       ‒ Конечно, рада, ‒ уверенно возражает она, ‒ просто я уже представляю длинный список тех, кто прибежит к нам в случаи победы с запросами и возгласами о том, как они нам помогли и какими благодарными мы должны быть.       ‒ Еще недавно ты хотела открыть дверь штаба с ноги. А теперь боишься необоснованных запросов.       ‒ Почему необоснованных?       ‒ Единственный кому я позволю хоть какую-то вольность в нашу сторону ‒ это Арчи. Данная затея, целиком и полностью его. Я его не просил мне содействовать. Он сам пришел ко мне на порог. И я ему ничего не должен.       ‒ Так значит мы теперь в союзе с Арчи?       ‒ Вряд ли мы станем лучшими друзьями, но пока, на политической арене мы на одной стороне баррикад.       ‒ А как же его истерика по поводу снимка?       ‒ Слушай, он и, правда, немало моральных усилий приложил, чтобы сгладить тот наш конфликт. Я понимаю, почему он вспылил. Та ситуация многим нервы обострила.       На некоторое время воцарилась тишина, и Роберт сделал глоток вина, после легонько целуя макушку Анны.       ‒ Что дальше? ‒ тихо спросила она, откидывая голову назад, чтобы смотреть Роберту в лицо. Мужчина повернулся к ней и, желая поскорее её поцеловать, быстро ответил.       ‒ Предвыборная гонка и победа. ‒ Поцелуй вышел тягучим и откровенным, а глаза сами закрылись от удовольствия.              ***       Спустя десять дней в штабе консервативной партии не умолкали радостные лозунги, партийные кричалки и возгласы одобрения, когда мимо празднующих проходил мистер Сазерленд.       С большим отрывом от прямых конкурентов лейбористов, их партия победила и, уже никто не сомневался, что консерваторы вновь выдвинут на пост премьер-министра Роберта Сазерленда. Человека-легенду.       Виновник торжества, вновь одетый в костюм с иголочки, принимал преждевременные поздравления и пожелания спокойного срока исполнения полномочий. Внутри партии еще предстояло провести хотя бы символические выборы, но сам Роберт понимал, что на днях ему предстоит встреча с королём и ему как-то следовало объяснить монарху сложившуюся ситуацию.       Рядом вдруг оказалась Анна, одетая в облегающее темно-синее платье, под стать его костюму аналогичного цвета. Она уверенно обняла его рукой за талию и поцеловала в губы. Жить открыто, значит, и действовать открыто. Она имела полное право поздравить своего избранника с победой. Вокруг царил праздничный хаос. Их поздравляли выкриками и аплодисментами. В помещении яблоку негде было упасть.       ‒ Улыбнись. ‒ Роберт завел одну руку за спину, чтобы соединить свою ладонь с её. ‒ Ты победил, а выглядишь так, будто тебя ведут на плаху.       ‒ Прости. ‒ Роб тут же исправился, улыбаясь скромно, но уверено. ‒ Я задумался, что говорить королю, когда он спросит, какого чёрта произошло в прошлом месяце.       ‒ По мне, так ему можно сказать всё прямо, как есть.       ‒ Думаешь, он это оценит?       ‒ Уж точно не осудит.       В коридоре мелькнула фигура Гловер-Моргана и спустя мгновение, он вошел в комнату, здороваясь с одними коллегами и подтрунивая над другими.       ‒ Мегалодон на три часа, ‒ прошептала Анна, Робу на ухо.       ‒ Вижу, ‒ ответил Роберт и прижался губами к виску Анны. ‒ Ты погляди, до чего же он собой доволен. ‒ Арчи подошел к ним спустя минуту, улыбаясь как сытая акула.       ‒ Поздравления еще принимаются? ‒ Окинув взглядом их внешний вид и позу, когда Роб расцепил их с Анной руки и обнял её за талию в ответ, он только приподнял бровь в легком удивлении. ‒ Ты прекрасно выглядишь, Анна.       ‒ Благодарю, ‒ вежливо отозвалась Маршалл.       ‒ Арчи, ты разбиваешь мне сердце, я тебе уже не нравлюсь? ‒ Поддел собеседника Роберт, изображая печаль.       ‒ Ты выше всяких похвал Роберт, мои поздравления. ‒ Он чуть склонил голову в поклоне. ‒ Надеюсь, Франсин Бридж еще не скоро забудет данные дебаты и исчезнет из нашего поля зрения.       ‒ Ты как никто другой знаешь Арчи, что таких людей всегда надо держать в поле зрения.       ‒ Это фигура речи, Роберт.       Роб кивнул, и они перешли к обсуждению текущих вопросов. За более чем три недели произошло не так уж много событий, но Арчи счёл необходимым, ввести будущего министра в курс дела. Тем более перед встречей с монархом.              ***       Букингемский дворец всегда вызывал у него трепет. Когда от страха, когда от восхищения, а в быту работы премьером, чаще всего было волнение. Как его решения, действия или предложения оценит корона.       Идя знакомыми коридорами на встречу с королём, он все ещё прокручивал в голове возможные варианты диалога. Ни один из них его полностью не устраивал и он все чаще склонялся к варианту Анны ‒ просто рассказать, как всё обстояло на самом деле.       Его отношения с Карлом складывались ровно. В какой-то степени ему, возможно, повезло, что его личная жизнь так резко изменилась именно при правлении Карла третьего. Но гадать об этом он не станет.       Подходя к нужному кабинету, он наткнулся взглядом на уже знакомого, вечно занятого секретаря Его Величества. Короткий обмен взглядами, произошел мгновенно и по селектору тут же передали, что он явился на встречу. Ответ не заставил себя ждать и, вздохнув, как перед прыжком в ледяную воду, Роберт вошел в кабинет монарха.       Так долго беспокоящее его волнение оставило его, как только он пересек порог кабинета.       Карл разговаривал по мобильному с кем-то из внуков, судя по тону и смыслу слов.       ‒ Конечно, ты выступишь отлично. Я даже не сомневаюсь, дорогая. ‒ Король указал ему на стул перед своим столом. Роберт, молча, подчинился и сел. ‒ Нет, к сожалению, я не смогу присутствовать. ‒ Карл поджал губы. ‒ Да, твой папа обещал прислать запись. Я её обязательно посмотрю. Кончено, милая. Передавай им привет.       Разговор закончился и Карл отложил телефон, обращая внимание на своего гостя.       ‒ И так Роберт. Без сомнений я вручу мандат на правительство. Тут не может быть каких-либо вариантов, особенно при такой поддержке, но я хочу знать твою версию событий месячной давности.       ‒ Конечно, Ваше Величество. ‒ Роберт весь подобрался, выпрямляя спину. Говорить обо всём этом у него желания не было. Но деваться, по сути, было некуда. ‒ На мою семью оказывалось давление из-за ряда событий произошедших в прошлом. А в эпицентре недавних событий, моя дочь по глупости оказалась в щекотливой ситуации. ‒ Сознаваться в собственных огрехах было тяжело. ‒ Я себя не оправдываю, но возможно я слишком отвлекся от государственных дел на личные, из-за чего лица, которым я верил, решили, что я не гожусь для дальнейшего управления страной. ‒ Постепенно, напряжение Роберта отпускало, и он мог сесть свободнее. ‒ Они тонко обошли моё ближайшее окружение и планировали произвести чуть ли не военный переворот, из-за событий с кражей военного оружия и уничтожения мемориала.       Карлу определенно не понравилось, что внутри кабинета министров затевался военный переворот. Выражение его лица стало суровым, но внешне, его отношение к ситуации больше никак не проявлялось.       ‒ Почему ты ушел в отставку на самом деле? ‒ Главный для короля вопрос, все же прозвучал. ‒ Зачем столько усилий, если ты снова оказался здесь?       ‒ Я не хотел уходить, сэр, ‒ честно признался, Роберт, ‒ но обстоятельства, в тот момент сложились так, что ликвидировать заговорщиков я мог, только одновременно, так как они были связаны. И чтобы раскрыть их замысел, пришлось пообещать Кендрику свободу. ‒ Удивление на лице короля явно было не поддельным. ‒ Пообещать, что пока я премьер, я его прикрою, если он сольёт Далтон. А как только это произошло, я сдал Кендрика правосудию. Никто не говорил, что я не уйду сам.       ‒ Однако, ‒ открывшиеся детали, явно не сулили ничего хорошего для участников тех событий. ‒ Теперь мне ясно, что тогда произошло. ‒ Роберт и хотел бы уточнить, что теперь будет с Кендриком и Далтон, но не решался. Пауза немного затянулась, но Карл её все же прервал. ‒ Теперь, что касаемо давления и семьи.       ‒ Сэр?       ‒ Я хочу знать, какова вероятность, что тебя снова смогут этим прижать. ‒ Щекотливая тема, заставила Роба заерзать на месте. ‒ Про твой развод я знаю.       Роберт кивнул, как бы подтверждая факт этого события.       ‒ Дочь из твоей жизни не исчезнет никогда. Молодые головы весьма горячи и еще не раз могут разочаровать необдуманными поступками.       Отношения к поступкам дочери, у Роберта, всё ещё было неоднозначным. Он с одной стороны её понимал, а с другой был весьма огорчен. Что есть, то есть. Дети не могут вызывать у родителей всегда только гордость, с этим он был согласен.       ‒ А про вас с Анной, я слышал только слухи, ‒ закончил король. ‒ Так что ты на это скажешь?       ‒ Мне кажется, что Элли взялась за ум, но как вы и сказали, она моя дочь. Я не оставлю её в беде, если таковая случится. ‒ Вспоминать, что он ради Элли врал, было такое себе удовольствие. Ведь будучи политиком, он должен бы уметь это делать играючи, но не умел. Сочувствие и ложь хромали у него на обе ноги, но Анна как-то сказала, что его умение говорить правду, в нём было ценнее прочего. ‒ Я учусь на своих ошибках, и при всем своём желании вмешаться в последнее расследование с её участием, я этого не делал. Правосудие равно для всех, без исключения.       Говорить же о личной жизни он явно был не готов. Да и говорить ещё было не о чём, они с Анной были только в начале пути.       ‒ Что до моих отношений с мисс Маршалл, ‒ продолжил Роберт, ‒ то, не важно, как они сложатся. Анна мне предана. За её политические и деловые взгляды я спокоен. При любом раскладе она останется верна стране и народу.       ‒ Чтож, я выяснил все что хотел. ‒ Карл встал из-за стола, чтобы обойти его и пожать руку Роберту, при передаче готового мандата на формирование правительства. ‒ Мне остается только пожелать удачи, Роберт.       ‒ Благодарю, сэр. ‒ Сазерленд встал навстречу королю и пожал его руку.       Чтож, он думал, что все будет несколько сложнее, но оказался не прав.       Садясь в служебную машину, он набрал номер Анны, которая как будто только и ждала его звонка.       ‒ Документы у меня. Можем работать.              ***       Снова входить в кабинет премьер-министра на правах хозяина было немного странно. Арчи не внёс никаких изменений, присущих ему на своей территории, что можно было бы ожидать, но видимо он ясно понимал, что не задержится в этом кресле надолго, потому ничего и не трогал.       Анна шла следом за ним, но когда он сел в кресло, прикрыв глаза, замерла у края стола, давая ему время осознать своё присутствие в окружающем пространстве.       ‒ Насколько мы поменяем кабинет министров? ‒ Спросил он, не открывая глаз.       ‒ Не думаю что слишком сильно. Арчи, Фрейзер и Элеонор само собой останутся на своих местах. Я бы предложила перевести Одри из МЧС к нам. Девушка она толковая, далеко пойдёт, если захочет. Остается найти не так много кандидатов, но время как обычно поджимает. Ты думаешь о ком-то конкретном?       ‒ Обаси был многообещающим, но столь же прямолинейным как стрела. Такого нам больше не надо. ‒ Роберт открыл глаза и посмотрел вверх на стоящую рядом Анну. ‒ А как себя клонировать?       ‒ К сожалению, такой технологии еще не изобрели, ‒ ответила она, просматривая что-то в телефоне.       ‒ Жаль, ‒ Роберт окинул взглядом Анну, оценивая её внешний вид. Сегодня она ночевала у себя и впервые за день они встретились только десять минут назад в холле Даунинг-стрит. У него чесались руки, но он позволил себе лишь мягкий поцелуй в щеку, в знак приветствия.       Ему не хватало её всю ночь, а с утра он хотел поддержки перед аудиенцией у короля. Возможно, ему пора предложить им съехаться? Чего тянуть?       Анна бросила на него короткий взгляд и снова вернулась к просмотру телефона.       Видимо что-то происходило, и это требовало её внимания. Ему вдруг подумалось, что её кабинет слишком далеко от его собственного. Он бы вообще их соединил, будь его воля и если бы позволяли приличия. Хотя тогда, работа в стране, возможно, встала бы из-за них на месте. Он даже улыбнулся этой мысли, на краткий миг.       ‒ Пора в бой?       ‒ Пора.              ***       Первая неделя нового срока выдалась не слишком тяжелой, но все же весьма хлопотной. Спасало только то, что он знал, где нужно поднажать, а где можно попустить.       Знал, кого хотел бы видеть рядом, за столом в зале заседаний КОБРЫ, но такие люди с неба не падали, а их поиски, пока, ни к чему не приводили. Благо в стране все было тихо, насколько это возможно и, надобности в созыве КОБРЫ не было.       Была пятница. Часы показывали, что давно пора бы пойти спать, но он всё еще сидел в кабинете. Чтобы лечь, ему всего-то нужно было подняться на этаж выше, в свою квартиру, но он упорно сидел на месте.       В конце рабочего дня Анна сказала, что поедет навестить детей и, что возможно останется ночевать там, так как Сэм уехал в очередную командировку.       Так зачем ему подниматься наверх?! Работа еще была, и ей можно было заняться, чтобы скоротать время. На субботу не было назначено ничего важного, и он мог после долгого рабочего дня позволить себе встать немного позднее.       Только вот глаза уже устали от бесконечных бумаг и компьютера. Он снял очки и потер веки, чтобы хоть частично снять напряжение. Откинув голову на подголовник кресла, он расслабился, закрыв глаза, думая, что пару минут покоя не сильно отвлекут его от дел, но сам не заметил, как уснул.       Сквозь сон, он чувствовал, что кто-то гладит его по голове, пропуская волосы сквозь пальцы и слегка массируя кожу. Он невольно подался, вперед следуя за рукой, но быстро понял, что затекшая шея была против таких телодвижений. С губ сорвался стон, а рука, оказавшаяся приятно прохладной, перекочевала на его шею, разминая затекшие мышцы.       Открыв глаза, он думал, что всё ещё спит, иначе, почему рядом стояла Анна и улыбалась ему словно солнце.       ‒ Почему ты еще не в постели?       ‒ Много дел? ‒ Вопросительно указал он. ‒ Ты, правда, здесь?       ‒ Конечно.       ‒ А почему?       ‒ Тесс меня выставила, сказав, что я нужнее тут. ‒ Начала она, и быстро продолжила, будто торопилась. ‒ Мне кажется, у неё завелся парень, и она просто хотела уйти из дома к нему.       Не смотря на то, что он только что проснулся, главное в её речи он все же услышал.       ‒ Ты мне и, правда, нужна.       ‒ Что тебе нужно, так это массаж и крепкий сон.       ‒ Только если с тобой.       ‒ Согласна, ‒ Анна отступила от кресла, чтобы он мог встать и, дождалась, когда он заблокирует компьютер, чтобы протянуть ему руку и увести из кабинета.       Работа работой, но и про жизнь забывать не стоило. Тесс была не по годам развита и конечно понимала, что мать иногда разрывалась между своими детьми и новыми отношениями. Возможно, её дети еще не понимали, как всё изменилось, но сама она была уверена, что отношения с Робертом ‒ это не просто интрижка.       Это всерьез и надолго.       Ей, как и любой женщине было страшно, что избранник мог разбить ей сердце. Уж в их ситуации, вообще могло случиться что угодно. А если из-за неё возникнет конфликт интересов? Роберт уже столкнулся с таким из-за Элли. Это стало последней каплей для их семьи. Она не хочет, быть причиной боли любимого мужчины.       Ведь только рядом с Робертом она чувствует себя живой. Так было всегда.       Их общение довольно часто было на самой грани, но они никогда её не переступали, потому, как оба были в отношениях, да и никто из них всерьез не рассматривал такой вариант. Только после Эдина, в ней самой что-то поменялось. Она будто проснулась и, открыв глаза, наконец, увидела всю свою жизнь, как на ладони.       Вряд ли Эдин остался бы в её жизни надолго, учитывая его сферу деятельности и шлейф из трупов, который она не смогла бы нести. Не с её карьерой, которую он мог разрушить, не поступи она, так как должна.       А Роберт.       С ним всё было иначе. В личной жизни он был многогранный. Мог сочетать в себе и мягкость и твердость. Мог быть нежным и страстным. Перечислением всех его качеств она могла заниматься еще очень долго. Главное во всём этом было то, что он к ней был не безразличен, и она могла на него положиться.       Да они два сапога пара. Оба готовы на все ради страны и друг друга.       И если она ему нужна, она будет с ним.       Сейчас.       И навсегда.       Кто бы что ни сказал.              Поднявшись в квартиру, Роберт сразу отправился в спальню, желая, избавится от костюма. Квартира вызывала у него уныние, так как выглядела не обжитой. В прошлый раз обустройством их быта занималась Рейчел, как в прочем и всегда в их совместной жизни. А сейчас, он просто перевёз сюда, то немногое что посчитал необходимым. Жил, как будто на съемной квартире, он аж вздрогнул от такой ассоциации.       Возможно, он переоценил свои силы, думая, что сможет работать еще несколько часов. Сейчас он с трудом передвигал ноги от усталости. Галстук с пиджаком он одолел, а на рубашке в комнату вошла Анна и, подойдя ближе, начала помогать разоблачатся от костюма.       ‒ Тебя, что-то беспокоит? ‒ Спросила она тихо.       ‒ Ммм?       ‒ Ты какой-то рассеянный.       ‒ Нет, ничего такого, ‒ так же тихо ответил Роберт. Когда рубашка оказалась, расстегнута и вытянута из брюк, он вдруг взял руки Анны в свои ладони и, посмотрел ей прямо в глаза. ‒ Переезжай ко мне.       ‒ Что? ‒ Анне показалось, что она ослышалась, так тихо он это произнес, но все же. Он ведь не мог предлагать это всерьез? ‒ Ты серьезно?       ‒ Да, ‒ увереннее произнес Роберт и, отпустив её руки, обнял за талию, притягивая к своему телу. ‒ Я хочу, чтобы ты жила тут со мной.       ‒ Тут? ‒ Анна окинула взглядом комнату, как бы оценивая вероятность своего жилья на Даунинг-стрит. ‒ Роб…       ‒ Я тороплюсь?       ‒ Нет, не в этом дело…       ‒ А в чём?       ‒ Я не твоя жена. ‒ Она обняла его шею, слегка поглаживая затылок и шею.       ‒ В прошлый раз нас это не беспокоило. ‒ Слегка улыбаясь, напомнил он. ‒ И если дело только в этом, то я готов.       Анна замерла, вглядываясь в его глаза напротив, ища хоть какой-то намек на шутку или что-то похожее. Взяв его лицо в свои ладони, она снова спросила, ‒ что?       ‒ Если ради того, чтобы всю оставшуюся жизнь засыпать и просыпаться рядом с тобой, я должен на тебе жениться. Я готов.       Анна в шоке вырвалась из его объятий, отходя на пару шагов.       ‒ Ты что, только что сделал мне предложение?       ‒ Даа, ‒ нахмурившись, подтвердил Роб, ‒ и честно признаться, я ожидал другой реакции.       ‒ Боже… ‒ Анна села на кровать, закрывая лицо руками. В ней разом взыграло столько эмоций и чувств, что она в них потерялась.       ‒ Эй, ‒ Роберт, тут же подошел к ней, и сев на корточки напротив, мягко положил свои ладони на её колени, боясь спугнуть. ‒ Если это из-за отсутствия цветов и кольца, то я исправлюсь.       ‒ Да причём тут кольцо, Роберт, ‒ она резко отняла руки от своего лица и, переложив их на щеки Роба, притянула его в поцелуй. Он на мгновение потерял равновесие и оказался перед ней на коленях. Руки тут же переместились с коленей на бедра, а с них на талию, желая снова вернуть любимую женщину в объятия.       ‒ Это значит, да? ‒ Прошептал он ей в губы, когда поцелуй прервался.       ‒ Да, ‒ уверенно ответила она, снова легко касаясь его губ, ‒ боже, да.       Улыбкой Роберта, от её ответа можно было заменить отключившуюся пару лет назад электростанцию в Шотландии. Он поднялся с пола, потянув её за собой и целуя в благодарность за положительный ответ.       Руки крепко прижали её к груди, будто желая слиться вместе с ней. Он нащупал замок платья и потянул бегунок вниз, оголяя нежную кожу, трепетно касаясь её пальцами. Разведя в сторону края его рубашки, она в ответ касалась его груди, отчетливо ощущая, как сильно колотится его сердце.       Довольно скоро они, избавившись от одежды, оказались в постели. Роберт с восхищением любовался изгибами тела своей возлюбленной, благоговейно лаская её, как собственное божество.       В такие моменты он не мог сдерживать свои чувства и был рад, что она готова была их принять.       ‒ Люблю тебя, ‒ шептал он, покрывая её тело поцелуями.       ‒ И я тебя.              Никогда не поздно сделать первый шаг или начать все сначала.