The price of light.

Хан бежал по узкой темной улочке, с каждой секундой силы покидали его, и конец казался неизбежным. Сердце колотилось и старалось вылететь из тесных рёбер, ведь оно всегда хотело свободы, может даже больше, чем хозяин. Злой ветер вызывал слёзы на измученных глазах. Луна - соучастница холодно и молчаливо  наблюдала за тем, как одна темная душа догоняла другую, воссоединение было неизбежно, ведь убегавшая уже давно была измотана, и не только физическими нагрузками.  Джисон, залетев за угол, остановился, ведь перед ним насмешливо чернела кирпичная стена, словно давая ему понять, что дальше - ничего нет. Сплошная, безнадежная пустота и бесчувственный холод. Ни одного луча света.  Заслышав шаги, Хан быстро обернулся, горло сдавил свинцовый обруч, на ноги как будто уронили небо, которое по пути задело голову, мир потух. Рванувшись в сторону, он был схвачен сильными руками и зажат. Рухнув на мокрый, грязный асфальт, словно мешок с песком, думал, как сложилась бы его жизнь, если бы не познакомился с Минхо, не стал с ним сближаться, не повёлся на красивую оболочку морального урода, не поверил бы в то, что люди меняются.  Но к чему это, если выбор сделан.  - Скучал, зайчик? Долго пришлось охотиться, конечно. Но, думаю, это стоило того. Ты же знаешь, я терпелив. Иди ко мне.  - Минхо, пожалуйста, не подходи, я не хочу, мне больно. Можно я пойду домой, пожалуйста… - Нет, ты никуда от меня не уйдешь, милый, разве ещё не понял? Слишком много разговариваешь.  Удар был точным. Джисон отлетел, словно сломанная кукла. В это время горло Минхо перехватило, его глаза расширились от непонятного ужаса, и он не мог понять, почему его руки так дрожат, почему его тело дрожит ещё сильнее.   Ли сам не понимал, что делал, в этом мальчишке он увидел свет впервые за всю тьму грязных, холодных стен его комнаты, на которых осела плесень. Такой слабый, жертвенный, наполненный, он вытаскивал наружу всех монстров, находящихся в спячке в его голове.  Минхо жил в пустоте , где не было места чувствам, кроме злости и страха, в нестиранной одежде, немытых кружках и плесневелых квартирах он видел отражение этой своей пустоты. У него не было души, выбора, сил. А Джисон сказал что поможет, что выведет его из этого состояния, и Ли поверил ему, первому настоящему человеку в своей жизни, который не стал унижать и терзать, Минхо не знал, что можно по-другому, что можно выражать свои чувство чем-то, кроме причинения боли, никто его не научил этому, поэтому взял эту роль на себя. Каждый раз, встречаясь в городском парке он не мог заставить себя оторвать взгляд от его зайчонка с глазками - омутами.  Как такой, как он вообще смог не оттолкнуть ненормального  вроде него? Значит, Луна вправду послала его. Казалось, что Сони стал неким ключом, который открывал в нём ту сторону, которой он сам панически боялся.  Рывком грубо подняв Джисона за шиворот, старательно избегая непонимающего,  наполненного слезами отчаяния чёрного  взгляда, Минхо грубо впился в его искусанные губы, из которых сочилась кровь, жадно сминая и вжимая в свои.  Следующий рывок Хана стал решающим для него. Из заканчивающихся сил толкнув парня, школьник побежал прочь, к спасительному холодному сиянию неба. Пробежав пару метров он жалко споткнулся о свою же ногу. Беспомощно ползя, он ощущал чужую руку на своей шее.  - Минхо, не надо. - задыхаясь, шептал подросток. - Прости меня пожалуйста.  - Я же сказал тебе, что много болтаешь.  С новым остервенением Ли прижал обмякшего парня к себе.  Ледяной ужас сковал Джисона, пробирая до костей, вызывая мурашки, когда он, сглотнув,  почувствовал холодное лезвие в дрожащих руках у шеи.  Нож медленно начал входить в гладкую кожу, словно раскаленное железо, он всё ещё держал его рот закрытым, но крики боли и страха, пусть и заглушенные звуками поцелуев, всё таки окрасили  сентябрьский воздух. Асфальт так сильно содрал кожу на коленях и локтях... Мама будет плакать, наверное, жаль что она так и  не увидела его пятерку по математике… Минхо, пожалуйста… Звук пощечины разрезал прохладу ночи.  - Минхо, за что? За что ты так со мной поступаешь? - криком раненого зверя вылетели слова отчаявшегося Джисона. Ещё один удар. Ещё.  Голос надломился, упав, парень начал ползти по земле на свет, пока Минхо тяжело дышал и приходил в себя. Спасительный угол с каждым метром всё ближе, кровь из шеи текла рекой, опухшее лицо ссаднило, казалось, вот он - выход.  Через секунду его со всей силы схватили за ногу и начали волочить обратно, ногти царапали асфальт, сил больше не осталось. Удар по голове чем - то тяжелым вызвал звон в ушах и болезненный стон, который тотчас был пресечен укусом в ключицу.  - Дорогой, зачем?… Джисон замолчал. Свет в бездонных глазах потух, воздух окончательно. покинул легкие. Больше ни одного шепота не вырвется из алых юных губ.  Ужас Ли не давал ему остановиться, темнота подступала, душила, заставляла применять всё больше силы. 

***

 Спустя полчаса  всё затихло, тело с ножом в лебединой шее глухо упало, согнув колени.  Минхо в промелькнувшем страхе застыл на месте, не в силах сдвинуться с места. Тьма окружила их со всех сторон, тянула хищные руки к его парню. Нет, пусть лучше забирает его самого, у которого тьма в сердце росла с самого рождения, последний луч света он не отдаст, надо спрятать его в себе.  - Сони? Ты чего? Я перестарался что ли? День рождения… Это всё, что мне оставалось. Насладиться моментом. Позволь мне подарить себе подарок, который заставит почувствовать себя живым, знай что у нас с тобой впереди вся ночь, но, к сожалению, мне надо еще праздничный стейк приготовить, сам же знаешь, поэтому я заберу это.  Резко наклоняясь и с силой выдергивая нож, Ли за пару секунд становится весь покрыт капельками родной крови. Красная струя, подобная летнему ливню, хлестала из раны, оживляя воспоминания о жарком лете, проведенном вместе. - Ох, я так люблю тебя дорогой, жизнь бы отдал за тебя, хотя… Ты и есть моя жизнь, Сони. Всегда так вкусно пахнешь, но сегодня особенно прекрасно. Я хочу понять, что внутри тебя… Ты - последняя тайна, что осталась у меня. Мне нужно заполнить пустоту.  Дрожащий Минхо, сидя верхом на бедрах трупа, начинает осушать багровые реки, слизывать всё до последней капли, проводя горячим языком по мертвой коже, жадно глотая. Он думал, что жалкими попытками забрать остаток чужой жизни он почувствует её полноту, но чуда не произошло. Сердце, как пойманная птица, колотилась в груди. Каждая капля тепла Джисона вызывала дрожь, раздражала воспаленное сознание. Чуть не захлебнувшись чужой кровью, он судорожно перевёл свой холодный взгляд на губы, которые наконец-то стали нужной ему температуры. Аккуратно откусывая маленькую часть, он наслаждался сладким вкусом своего партнёра, как будто ел зефир из холодильника, но еще в сто раз лучше. Когда от тканей парня уже почти ничего не осталось, Ли начал замерзать, время далеко за полночь всё - таки. С нежностью смотря на бездыханное тело Хана, ему думалось, как хорошо, что они встретились, что сам Бог послал к нему его зайчонка, его солнышко, которое освещает и согревает. Лёжа на осуждающе-молчаливой груди возлюбленного и слушая небьющееся сердце, он согревал их обоих своими кривыми чувствами, но они были так сильны, что один из них не выдержал и сгорел, любовь зла, заставляет людей мучаться, но теперь, когда все страдания позади, они остались одни в этом мире и наконец-то могут отдохнуть.  Поёжившись, Минхо порывисто оторвался от грудной клетки своего парня и встал на дрожащие от холода ноги, поправляя спутанные волосы с чужой запёкшейся кровью.  - Пока, Сони, я очень рад что всё произошло так, как случилось, безмерно благодарен тебе за проведённую со мной ночь, почаще бы так. Ты долго не задерживайся, приходи домой, а то замёрзнешь тут на холодной поверхности, а маме лечить тебя. Ладно, в твой день рождения я не буду  упрекать ни в чём, пойми, я слишком люблю тебя. А сейчас мне пора, завтра на пары вставать рано, у тебя то каникулы,  отдыхай не хочу. Ну ладно,счастливо, сладкий, спокойной ночи.  Гулкие шаги неустойчивых ног сумашедшего раздавались по пустым улицам, сливаясь в один сплошной звук. Это была самая лучшая ночь Ли Минхо, несмотря на то, что его возлюбленный даже не знал его номер, да и зачем ему это.  Луна, невозмутимая, как всегда, но теперь уже без всякого интереса наблюдала. Такие сцены были для нее привычны; через несколько недель найдется новая жертва, и представление начнется вновь. Соучастие в этих событиях ей ничем не грозило. Ни тюрьма, ни казнь - для нее, вечной и бездеятельной, поэтому неуязвимой. Такие происшествия  были лишь мимолетной тенью в скорости веков. Она, возможно, и испытывала некое равнодушное любопытство к угасанию очередного солнца, к тому, как заканчивается его жизнь, но это было лишь эфемерным мимолетным чувством. А ей всё равно. Хан Джисон, 14 лет. Причина смерти: обильное кровотечение из сонной артерии. На теле отсутствуют губы. Следы сексуального насилия не обнаружены.