кассандра

Самое мерзкое встречи, это кладбище. Да, тут люди покоиться с миром, лежа упокоено в земле. Лишь только родственники беспокоят их на празднество, принося цветы. Но, некоторые индивиды приносят сюда свою боль и печаль, оставляя неуспокоенной душе свои переживания. Таким оказался Ким Инсун, оставляя на могиле своего отца окурки от его любимых сигарет. Блондин любил Мальборо, а также оставлять всё дерьмо на надгробии своего отца. Хоть и прошло лет тридцать со дня его смерти, Инсун всё равно не любит своего отца. Какой бы хреновый отец не был, он останется человеком, подаривший тебе жизнь. Даже, если он полностью отсутствовал в твоей жизни, даже, если он отправил тебя учиться в Америку, а после — сдох. Но, а после смерти, оставил на сыночку-корзиночку долги, составившие около миллиона долларов и загнивающий бизнес по строительству. Придя к власти, Инсун стал во главе директоров и стал управлять компанией LK Projeck. LK Project — строительная компания, выкупающая проекты на этапе котлована. Также, занимаются реконструкций проектов. Как правило, это компания занимается более масштабными проектами, нежели, чем TA Corporate. Конкуренты, что управляет сидя в Пусанском кресле, Чон Ынгу, тоже занимается строительством и реконструкцией, но, как правило, берётся за все проекты. Рискуя собственной головой Ынгу лично обзванивает поставщиков по материалам и их доставляют в срок. Хотя, они обходятся дороже, чем у LK Project, но, доставляют в срок. Но, Инсуна и Ынгу связывает один большой секрет, хранимый под сердцем Кима. Но, несмотря на это Чон, сегодня решил приехать лично в офис к Киму, показывая своё превосходство. Попивая свой кофе, раскачивая ногой на стуле, Ынгу терпеливо ждал Инсуна, который уже опаздывал на совещание на двадцать минут. Но, суетился секретарь, Мин Юнги, подготавливая необходимые бумаги для конференции. Зная, что придётся и в двух экземплярах подписывать, ибо босс может разорвать первый. Но, учитывая, что в этом офисе соберутся две главные шишки, то придётся пить ещё и валерьянку, чтобы успокоить себе нервы. — Опаздывает, — бубнит себе поднос Ынгу, сделав громкий глоток кофе. — Господин Мин, может, я могу чем-то вам помочь?  — Да не стоит, — отвечает монотонным, словно робот, голосом Юнги. — Господин Ким скоро появиться, может быть, заехал на заправку. Если бы у него появились какие-то неотложные дела, он бы сообщил. — Прекрасно, — шипит Чон. — Ещё блять и торчать в этом ёбаном офисе. — Не переживайте, господин Чон, — в кабинет входит головная боль Юнги, носящая имя как Чон Хосок. — Если и не удастся заключить сделку, то перейдём на другую строительную компанию. Ынгу тяжело вздыхает, яростно сёрбая свой кофе, успевший остыть к тому моменту. — Привет, куколка, — уже секретарь Чон решил доколупаться до Юнги. — Как тебя зовут, мой хороший? — Моё имя — иди нахуй, — отвечает Юнги, поднимая свои серо-голубые на Хосока. — И я не Ваш хороший. — Господин Чон Хосок, — в кабинет заходит Инсун, зыркнув глазком на Ынгу. — Отстаньте от моего секретаря. Если хотите закадрить его, то хер вам, а не рука Юнги. А, если Вы хотите его переманить в свою недопоебень, то придётся столкнуться со мной лбом в лоб. — Господин Инсун, — Ынгу поднимается со своего места и идёт на встречу к Инсуну, перегражая путь столкновения между своим секретарём и Кимом. — Вы отняли полчаса моего времени, а это значит, что совещание пройдёт гораздо быстрее. Поэтому, давайте отъебёмся от наших секретарей и сядем за этот ебучий стол переговоров. Нам есть, что обсудить и решить проблему ёбанного масштаба. Если же Вы хотите сорвать сделку, то вперёд, бодайтесь рогами и меряйтесь яйцами с моим секретарём. Но учтите, что двести миллионов вон за эту сделку проебёте и будете ходить с носом до следующей зимы. Решать вам, господин Инсун. Юнги выдыхает, но не понятно от чего. Ему надоело, что два босса кланов Чон и Ким бодаются постоянно и меряются, у кого больше яйца. Но всё же, достаётся ещё и от Хосока, который всё время просит назвать своё имя, номер телефона и пойти с ним на свидание. Ынгу сел за стол переговоров, поставив полупустой стакан напротив своего договора. Ошарашенный Инсун не понимает, что ему делать. Юнги, потерев глаза, макушкой кивал, что стоит сесть на своё место и ознакомиться с договором. Секретарь Чон последовал примеру Ынгу и сел на против него, наблюдая за Юнги. — Господин Инсун, господин Ынгу, — собравшись с мыслями, обращается Юнги. — Пока вы ознакамливаетесь с договором и прейскурантом цен, указанным там, я проговорю, что вы подписываете. Учитывая, что LK Project и TA Corcorate во всей Республике Кореи считаются самыми крупными организациями по строительству и реконструкциям, правительство предлагает нам объединить силы. Проект по реконструкции Кабинета Президента фирмы Хёндая. Заказ крупный, на отказ и раздумья времени нет. Понимаю, что нам не сработаться вместе, но мы можем попробовать взяться за этот проект при условии, что обе компании будут трудиться. Чертежи мне предоставили, их я покажу позже. На кону, как сказал господин Ынгу, четыреста миллионов вон, двести из которых составляет каждая доля компании. В случае срыва сделки, придётся уже нам платить из своего кармана неустойку. Тем не менее, нам важна репутация. Если Вы ознакомились с договорами, то давайте тогда детально проработаем... Не успел Юнги закончить, как сбоку раздался звук рвущейся бумаги. Мин сразу же обернулся и ничего хорошего, как блондинистого комочка ярости и не увидел. Тем более, босс прекрасно дал понять, что сделка накроется пушным зверьком колоссальных размеров. Зелёные глаза, полные ярости, взглянули сначала на Юнги, пытаясь понять, что он за подлянку подкинул ему с утреца. Но, не найдя ничего лучше на лице Мина, глава Ким перекинулся на Хосока, который сразу же спрятал глаза в договоре. Но и на этом Инсун не остановился, а упёрся взглядом в Ынгу, спокойно листающего договор страницей за страницей. — Юнги и Хосок, — Инсун обратился к парням, которые готовы были прятаться куда-нибудь, лишь бы не видеть злые глаза своего начальства. — Сходите на перекур, перекурите. Потом продолжим. Мне надо переговорить с глазу на глаз с господином Ынгу. У Юнги будто земля из-под ног ушла. Секунду назад, он готов был поклясться, что Инсун и Ынгу перестреляют друг друга, а тут уже босс выгоняет их из кабинета, прося о перекуре. Хосок хватает за руку ошарашенного Мина и выводит из кабинета, прося молоденькую секретаршу, которая несла кофе, подождать. Сжимая руку Юнги, Хосок несётся в курилку, оставляя двух голов в кабинете. Инсун подрывается с места и закрывает кабинет на ключ, пряча его к себе в карман. Затем, направляется к столу переговоров, видя как шатен внимательно читает договор. — В случае срыва сделки, ответчики обязуются вернуть полную стоимость денежных средств, затраченных на выделенный проект. В эту стоимость не будут входить материалы, их доставка на объект, а также найма рабочих, — читает вслух Ынгу. — Да блять бред какой-то. Кто захочет отказываться от двести лимонов?! — Я, например, — усевшись на край стола, рядом с шатеном, произносит Инсун. — Мне эти двести лимонов, нахуй не упали. Семестр моего сына в Гарварде стоит больше, чем эта хуйня из-под коня. — Ты совсем ебанулся? — Ынгу поднимает голову, смотря в зелёные глаза. — Ты ему оплатишь три таких семестра. А, если не семестра, но машину хоть какую-нибудь купишь. Да, б/у, но зато ездить сын твой будет. — А ты о своём заботься сыне, — фыркает Инсун. — Я принципиально не буду браться за проект. Каких бы он денег не стоил. — Скажи пожалуйста, это из-за меня? — спросил Чон напрямую. — Это я виноват, что хожу теперь в списке твоих бывших любовников и виновен в том, что я выбрал семью, а не тебя? А ты? Думаешь, что ты лучше всех? Ты блять сына своего ни разу в жизни и не видел, а всё время торчишь в офисе, грея жопу в драном кожаном кресле, пока мой сын может ездить на машине из своего дома в кампус университета. Ты хоть понимаешь, что ты поступаешь неправильно, отказываясь, из-за принципа ради сделки? Ты думаешь, что я не слежу за доходами твоей компании? Ты сразу решил хапать крупные проекты, когда я добивался более крупных, задействуя маленькие строительные конторки, занимаясь, и реконструкцией, и строительством? Да, затратно, но я знаю, что эта облицовка продержится на материалах долго, нежели, чем на дешёвых материалах. Так, что же ты решил, Инсун? — А как давно ты следишь за моими доходами? — спросил Ким, сложив у себя на груди руки, словно обиженный ребёнок, у которого забрали конфету. — Я на рынке десятый год уже работаю и знаю, что на крупном проекте можно подзаработать. Я принципиально хочу отказаться от проекта, не из-за того, что ты является моим бывшим, а, из-за того, что кумовьям и сыновьям президентов не буду никогда «преображать» особняки и их виллы. Просто потому, что я в курсе, чем зарабатывают эти предприниматели в кавычках, какими бы они хорошими и не были. Даже, если бы мы получили бы ещё и процентов тридцать, то каждый был бы с шестью лимонами в кармане от тех же двести миллионов вон. Ну, что? Я не прав? — Подумай о своём сыне, дурилка, — Ынгу постучал пальцем по лбу Инсуна. — Подумай, на что ты обрекаешь своих сотрудников. Подумай, над тем, что для тебя делает Юнги и сколько ему придётся ебошить на тебя, чтобы отдать долг в «карман» дяде Николя с завода Хёндай. Хоть блять над этим задумайся! Не жалко ли тебе, что все твои сотрудники, имея по семье, останутся с носом. И им блять придётся провести ближайшие годы провести здесь, в этом сраном офисе! — А чего ты переживаешь за моих десять человек? — спросил Ким, откидывая руку Чона от следующих постукиваний по голове. — Они мои сотрудники. И, если им суждено рвать жопы, то пусть идут на трассу и рвут их там, если не согласны помогать конторе. Я бы всех к хуям поувольнял, если они не готовы продолжить работать на меня, рвать жопу ради меня и быть готовым выйти даже из комы, чтобы завершить сделку. — Ты хреновый руководитель, полосатик, — откинувшись спиной на спинку стула, произносит Ынгу. — Ты уже все границы переходишь, а, что касаемо комы, так блять загнул. Ты непосредственно руководитель, что и должен руководить персоналом, а не тыкать носом в грязь, давая сверхсложные задачи. Ты должен был прекрасно понимать, что вокруг тебя, полосатик, Марс не закрутится, а Венера — не покажет тебе сиськи. Так что, ты ещё раз подумай, что касаемо этого договора и извинись перед Юнги. Он итак жопу рвёт, ради его Высочество Когтяриуса, а ты, как баран, не уступаешь. — А ты, черножопый, прикрой пасть, — начал Инсун. — Стоит мне щёлкнуть пальцами, как мир закрутся вокруг меня, даже и Венера покажет сиськи, а Юпитер  — свой хер. Даже, если и придётся платить неустойку, то я возьму на себя кредит в банке и выплачу его. Даже ценою своей жизни. Что касаемо Юнги, то он молодец. Не зря свою должность получил. Пришлось ему в стажёрах год побегать, так и дорос до секретаря. В постель я не затаскиваю людей, как ты пантера черножопая. Но, готов терпеть мои капризы и готов хоть на край света пойти и достать из Лорца звезду. — А может, ты перестанешь козлиться, полосатик? — рука Ынгу скользит к ноге Инсуна, поглаживая её. — Перечитаешь ещё раз договор, ознакомишься с циферками, м? Без процента твоего, твои люди будут прыгать и кататься по полу с двадцатью лимонами в кармане. Ты оплатишь учёбу в Гарварде за год, а потом придумаешь что-нибудь. — Пантерка, — рука Кима перехватывает руку Чона, не собираясь её откидывать. — Если это действенный способ меня раскрепостить, то не выйдет. Я на работе и тем более, моя цена выше, чем двести миллионов вон. Так что, если хочешь решить всё действенным способом: «всунул пиструнчик — вынул пиструнчик», то ошибаешься. — Полосатик, — Ынгу не унимается, но прекрасно понимает, что Инсун вот-вот сломается. Костёр бывшей любви хоть и затух на долгие десятилетия, разгоревшийся, когда мужчинам было по семнадцать и девятнадцать. — Я же вижу, как горят твои глаза пламенем. Я же вижу, что этого хочешь, но недоволен, что за проект такую маленькую цифру поставили. Но, всё же, возьми ты блять себя в руки и подпиши чёртов договор. Хочешь развязать «войну» с потерей своей репутацией? Да, пожалуйста. Не мне же переживать за твою голову. Но, только потом не прибегай ко мне на ковёр и не скули, что тебе нужна помощь. — Пантерка, — Инсун не выдерживает и всё же спускается со стола, присаживаясь на стул рядом с Ынгу. — Моя конечная цена, это четыреста миллионов. И на этом можно ставить точку. Если горячо уважаемый президент Хёндая не будет удовлетворён этой сумой, то пусть пойдёт нахуй со своим проектом. — Так, ты подпишешь? — спрашивает Чон, водя рукой по нежной ножке Кима. — Подпишу, — говорит Ким. — Только, если там будет стоять четыреста миллионов. — Чудесно, — говорит Чон. — Что по поводу разработки стратегии? — Какой стратегии? — усевшись на бёдра Чона, спрашивает Ким, хватаясь за плечи Ынгу, поглаживая их. — Я про то, что как мы будем работать? — спросил Ынгу, отодвинувшись от стола переговоров, придерживая за бёдра Инсуна. — Как мы будем решать с материалами? Куда подъезжать? Что делать? И тд. — Это уже решим чуть позже, — рычит в губы Ынгу Ким, впиваясь в них. Ынгу отвечает положительно на поцелуй Инсуна. Руки скользят предательски по телу, которое ему больше не принадлежит. Касаясь задницы Кима, Чон сжимает её. Казалось, что костёр уже полыхает и вовсе уже и не пахнет костром, а пожаром. Стоило бы позавидовать этим двоим, что спустя столько лет, готовы закопать топор войны и готовы прямо сейчас потрахаться в переговорной. Но это стоило того? Скорее всего стоило. Стоило то, что вместо двести лимонов, ребята получат по четыреста миллионов за успешное выполнение проекта. А благодаря чему? Жадность Инсуна переосилила его и он с радостью принял сторону Ынгуна и не только. Но, разгорячённый и покрасневший Инсун отрывается от губ своего благоверного, слезая с бёдер, тяжело дыша. Плюхаясь на стол, Инсун приходит в себя, а Ынгун, тяжело дыша, едва ли не жёлтыми глазами пантеры смотрит на своего когда-то любимого партнёра, решившего обломать его перед  кульминационным срывом одежды и трусов. — Я сейчас готов писать кипятком, — вещает Инсун, тяжело вздыхая. — Надеюсь, что президент будет не против смены прейскуранта цен. Ну, а после и подпишу договор, так уж и быть. — Ты сволочь, полосатик, — Ынгу видит как слетает с ноги ботинок Инсуна, который решил добить ещё и издевательством над его возбуждением. — Договор эта херня. Мне всё равно, сколько денег заплатят. Я любой сумме у себя на счёте буду рад. — Это хорошо, пантерка, — вздыхает Инсун, видя как пальчики его ног водят по возбуждённой зоне Ынгу. — Как насчёт вечером отметить? Например, у меня, за бокальчиком вина? — Если будет можно отыграться за содеянное несколько секунд назад, то я не против, — говорит Ынгу. — Но от кое-чего ты точно не убежишь, даже будучи в своём пентхаусе, полосатик. А теперь, зови Юнги. А то бедный распереживался. — Его Хосок успокоит, — спокойно говорит Ким. — Он же тут шашни мутит, как мексиканская птица, завлекая в своё гнездо самку. — Ну ты и пизданул, — Чон чуть не заржал в голос. — Хосок хороший парень. Даже, если Юнги будет ему постоянно отказывать, он не отступит и будет до конца добиваться «да» от Мина. Так что, Чон Хосок головная боль Мина Юнги. — Если бы они встречались, то были бы чудесной парой, — нога Инсуна возвращается к исходному положению, перестав «насиловать» член Ынгу через ткань. — Я был бы не против. — Юнги большой мальчик, — Ынгу перехватывает ногу Инсуна, начиная её массажировать. — Хосок тоже большой мальчик. Так что, если они и будут крутить какие-то мутки, то не лезь. Мин молодой, горячая кровь, а Чон — пусть попробует вкусить пирожок. — Ты имел ввиду голубой пирожок? — спрашивает Инсун. — Именно он, — говорит Ынгу. — Так что, не лезь в их отношения. Уверен, что Хосок побегает ещё за Юнги, а то согласиться уж сходить на свидание. — Вот и чудно, — Инсун чуть ли не плывёт, как маргарин на сковородке, от прикосновений Чона. — А теперь, пошли доставать наших секретарей из курилки. — Пошли, — Ынгу соглашается и отпускает ногу Инсуна. Обувшись, и, приведя себя в порядок, Ким и Чон покидают кабинет, направляясь в курилку. Сотрудники Инсуна были в кромешном шоке, увидев, что Ынгу, глава семейства Чон, разгуливает спокойно по офису. А рядом с ним идёт успокоенный Инсун, хотя он готов был достать из задницы пушку и пристрелить Ынгу в черепушку, не моргнув и глазом. Мужчины спустились в курилку, где и стояли Юнги и Хосок. Не зная, какую по счёту выкурили пачек, но усталый и спокойный взгляд Юнги говорил о большом количестве, что даже не посылая нахуй Хосока, спокойно с ним беседовал, слушая слова поддержки в свой адрес. Но дойти Юнги не смог до кабинета. Словно парализованный, на ватных ногах, придерживаясь за талию Хо, Мин смог доковылять до кабинета. Юнги понимал прекрасно, что эта работа не для него, но он привык. Временами испытывая срывы, Мин и сам не понял, как стал пить кофе литрами и выкуривать сигареты пачками. Благо, в эту трудную минуту, рвя на себя волосы и переживая, оказался под боком Хосок. Чон давно был знаком с Юнги, но постоянно подъёбывал его, что забыл его имя и называл по привычке «куколка». Но и правда. Мраморно белая кожа да и серо-голубые глаза от природы — выглядят как-то нереально. Да и Хосок давно скулил при виде Юнги, но свой пиструнчик держал в штанах, ожидая, что Юнги сам даст добро. Хоть и Чон был уже второй год во френдзоне, старался всё меньше докучать. Но находились всё таки и рабочие моменты, словно сталкивая Юнги и Хосока вместе. А Мин до последнего не верит в знаки судьбы, которая уже заебалась посылать знаки Мину с подпиской «разуй блять глаза, заюшка». Пересекая порог кабинета, мужчины расселись по своим местам. Хосок помог Юнги сесть, подготовив все нужные бумаги и чертежи перед ним. С замиранием сердца, Мин готов был хоть сейчас расплакаться, но рука предательски сжала руку Хо а замок, не решаясь её отпустить. Да и сам секретарь Чон был долен и готов был служить, как верный пёс. Собравшись с мыслями, Юнги понимал, что переговоры вести придётся с двумя лбами. Хоть и Инсун хуйня насяльника, но он оставался работать с ним. Возможно, за семь лет работы с Кимом не убедился, что отсюда пора валить. Но, преподнеся проекты на блюде с голубой каёмкой, получал шквал эмоций. Но, словно кот, Инсун извинялся, покупал лекарства размером с Юнгишкину зарплату за год и разрешал уходить в отпуск, беря обязанности Мина на себя. Даже, несмотря на это, Юнги любил начальника как руководителя и готов был его прощать. — Прежде, чем продолжишь разговор секретарь Мин, — начал Инсун, нарушив тишину. — Я хочу извиниться и попросить прощения. Да, я не подарок, но долгие годы, компания тянется на твоих плечах. Нет, я не хочу увольнять тебя, а хочу поблагодарить за терпение, смекалку и твою работу. Хочу предложить тебе поездку на Богамы, в качестве компенсации за мой срыв на тебя и остальных сотрудников. Что заставляю нервничать тебя. — Господин Инсун, — начал говорить Юнги. Его голос предательски дрожал, но и руки подрагивали. Детская мечта исполнилась, но  благодаря начальнику, отправившего его на заслуженный отдых. Но какой ценой? — Это большая честь для меня. Я буду стараться работать лучше и буду работать больше. Всё, ради благ нашей компании. — Солнце, не неси хуйни, — начал Ынгу. — Собирай чемоданы и пиздуй греть попку на песке. Вон, если хочешь, то бери с собой и Хосока. Можешь взять кого-то из своих родственников. Только, пожалуйста, отдохни и возвращайся к нам с новыми силами. А проект, да хуй с ним. Я да Инсун справимся вдвоём. Так что, не думай даже о работе в своём отпуске. Договорились? — Да, господин Ынгу, — Юнги будто бы и засиял, чувствуя себя лучше. Казалось, что слова Ынгу подняли стимул к жизни, а плечо двадцати летнего секретаря Хосока спасло в эту секунду. — Так что, секретарь Мин, мы перепишем договор, — сказал Инсун. — Хотелось бы перезаключить договор на сумму сделки в восемьсот миллионов вон. Каждой из сторон достанется по четыреста миллионов, а при расчёте — двадцать миллионов вон при совершении сделки каждому моему сотруднику. Сможем ли мы связаться с президентом Хёндая? — Думаю, что президент Лисок согласиться перезаключить сделку с повышенным тарифом, — говорит Юнги. — Но, не думаю, что сейчас он в зоне доступа. Скорее всего, что на совещании или же летит в Канаду на морозные каникулы. Я оставлю номер телефона секретаря и его заместителя. Они будут рады обсудить эти моменты, касаемые договора. — Вот и чудно, — Инсун сложил руки на столе. — Значит, совещание может быть закончено, а ты с Хосоком — свободны на сегодняшний день. Завтра в четыре утра, у вас самолёт до Богам прямым рейсом. Лететь пятнадцать часов, тяжело, знаю. Поэтому, выделю вам двоим свой частный джет, который доставит вас с комфортом. Платить и плакать не надо, просто наслаждайтесь отдыхом. Всё, удачки! Оставив чертежи, контакты секретарей, Юнги и Хосок покинули кабинет. Впервые они едут вдвоём на острова. Но блять, какими же надо быть везунчиками, что за счёт начальника полететь на Богамы?! Да просто быть заёбанным и счастливым человеком. Чон стал опорой до лифта для Юнги, но и после, краснея как бурак, согласился и дойти на руках Чона до двери его машины. — Спасибо, что нянчишься со мной, Хосок, — Юнги пристёгивается, в надежде, что хоть сегодня не попадёт в аварию. — Ты впервые меня назвал по имени, — Чон в шоках от происходящего, заводит машину и трогается. — Впервые слышу из твоих уст своё имя, куколка. — Прошу, не называй меня так, — Юнги сморщил нос. — Не люблю эти нежности, можно будет просто назвать по имени и всё. — Может, мне нравиться называть тебя куколкой, — говорит Чон, выруливая с парковки на дорогу. — Блять, — Юнги вздыхает. Ему хочется прибить Хосока за его шуточки чудные и способы подкатить. — В честь чего это? — Ты, как Эдвард Каллен — вроде и бледнолицый, но на солнце не блестишь, — говорит Чон. — Но, блестишь, когда о тебе заботятся. Юнги покраснел как бурак и отвернулся к окну. Видя, как вывески сменяют другую вывеску, казалось бы, что это просто сон. Сейчас Юнги бы мог просидеть до самой ночи в офисе, а потом — домой на такси отоспаться. Но, заметив к себе иное отношение, Юнги начинал краснеть и стесняться. — Куколка, — не унимается Хосок. Откуда у него столько энергии? — Почему притих? — Задумался, — говорит Мин. — Если я тебя поцелую, ты от меня отстанешь и продолжишь ехать молча? — Можно попробовать, — Хосок тормозит на светофоре, оборачиваясь к Юнги. — Ну что, куколка? Юнги повернулся к Хосоку. Ему казалось, что будто он выглядит иначе. Молодая кровь пристаёт к уже состоявшемуся в этой жизни человеку. Мин, не долго думая, наклонился вперёд и чмокнул Хосока в губы. Чон хотел явно продолжить, но зелёный свет его вынудил ехать дальше. Рыкнув, Чон давит на газ и едет домой к Юнги.

****

Тем временем в офисе, когда секретари уехали собирать чемоданы, сидели и ломали головы Инсун и Ынгу. Обзвонив секретарей президента, они утвердили, что могут поднять ценник за проект. Инсун обзванивал каждого из работников маленькой строительной конторы, входящую как дочернюю компанию LK Project, а Ынгу — поставщиков по материалам. И вот, к концу вечера, бригада была собрана, но случилась накладка с материалами. Все поставщики дочерних компаний, принадлежавшие Ынгу, отказались или сослались на свою загруженность. Самое забавное, что днём они дали своё согласие, а вечером — отменили всё. Ынгу готов был прямо сейчас разорвать всем глотки и поувольнять нахрен всех, но сдержался. В качестве перерыва, Ынгу и Инсун устроили себе перерыв на чашку кофе, которая и закончилась потрахушками на диване. Пытаясь перевести дух, Ынгу массажировал ступни Инсуна, а тот, в свою очередь, игрался, словно кот, с галстуком Ынгу. — Пантерка, — Инсун наконец снимает галстук, который так отчаянно пытался завязать на шее Ынгу. — Так что будем делать дальше? Мы же, вроде как, расстались, а тут — бурное соитие у меня на диване. Твоя жена точно не будет против? — Я думаю, что ей будет всё равно, полосатик, — отвечает Ынгу. — После отъезда Гука в Ель, она, будто перестала со мной разговаривать. Словно, я пустое место. Но с тобой, учитывая, что наш костёр разгорелся вновь, я чувствую себя другим. Чувствую себя человеком. — Но мы же не совсем люди, правда? — Инсун ложиться на плечо к Ынгу. Тёплое, даже горячее плечо Чона, будто усыпляет Кима и он готов отключиться. Но, вместо этого, начинает мурлыкать как кот, прикрывая глаза. — Правда, полосатик, — обнимая за талию Инсуна. — Ты хоть никому не рассказывал? —  Я храню секрет с того момента, когда мы с тобой обратились в семнадцатилетнем возрасте, — говорит Инсун. — Моя покойная жена не знала, что в генах её сына есть ещё и способность обращаться в оборотня. Ну, даже сын не знает. Учитывая, что мы сами нарвались на свою жопу неприятности, тогда главы наших семейств готовы были прикончить нас. Не удивительно, что они потом начали враждовать. А, после смерти моего недо гниды отца, клан Кимов и вовсе перестал существовать. Он так и не сказал мне, почему клан Ким и Чон враждуют. Хотя, клан Чон таких мужчин наштамповал, загляденье. — Не льсти мне, — усмехнувшись, говорит Ынгу. — Мой отец, перед тем как отчалить в кому, сказал, что вражда пантер и леопардов двух кланов, из-за простой причины. Никогда не догадаешься, что это была за причина вражды на десятилетия. — Деньги? — спросил Инсун, отлипая от плеча Ынгу, переселяется на его бёдра. — Нет, мальчик мой, — Ынгу обхватывает Инсуна двумя руками за ягодицы, массажируя их. — Девчонка, которая выбрала твоего деда. Тогда, моего дедуле это не понравилось и решил действовать на опережение — уничтожить клан Ким раз и навсегда. Но, увы, не получилось, ибо в потасовке в полнолуние, один из шестёрок из клана Чон загрыз её, а она была ещё и беременной. — Вот падлой был твой дед, — принимая ласку своих ягодиц, Инсун начал возбуждать Ынгу. — Но, надеюсь, войны между мной и тобой не будет? — Не будет, — говорит Ынгу, стягивая трусы с Кима. — А, если и будет, то лягу под пулю. — Надеюсь, не ляжешь под неё, — говорит Инсун. — Иначе, я тебя сам пристрелю. — Посмотрел бы я на это, — Чон ухмыльнулся и вошёл в Кима. — Ведь, кое-кто недавно тут мурлыкал моё имя мне на ушко. — Хочешь, я промурлыкаю тебе его ещё раз? — глаза Кима загорелись огоньками, как и глаза Чона. Казалось бы, что вот-вот и они обраться, но вместо этого, мужчины впились друг другу в губы, продолжая деяние на диване. Тихое рычание издавалось в перерывах на вздохи. Это могло бы долго продолжаться, пока Ким, скача на члене своего нынешнего партнёра, не почувствовал, что обратиться. Но и Чон тоже это почувствовал, но своего благоверного не решался снять. — Давай поедем ко мне домой и продолжим траходромную историю, — шипит от наслаждения Инсун. — Я буду даже рад, — Ынгу снимает Инсуна со своего члена и начинает одеваться. Попутно, бысто пытался подать вещи и Инсуну.

****

Хосок донёс Юнги до квартиры на руках. Не удивительно, что Мин согласился и на этот подвиг, но а Чон даже рад был. Положив аккуратно на диван Юнги, Хосок собрался уходить, но его вовремя схватил Мин. — Оставайся у меня, шепчет Мин, прижимая руку Хосока к груди. — Зачем, куколка? — спрашивает Хосок, присаживаясь на край дивана. — Побудь со мной, — Юнги сворачивается в клубочек, всё также держа за руку Хосока. — Юнги, — вздыхая, Хосок ложится на краюшке, обнимая Мина. — Да у тебя жар. Боже, не хватало ещё тебе и заболеть. — Да? — спрашивает Юнги, чувствуя как его тело начало ломить. — Я не чувствую жара. Хосок смотрел на Юнги, который становился мокрым всё сильнее, а Чон не мог ничего сделать. Но, поняв, что что-то здесь не то, Хосок понёс Юнги в ванную. Набрав воду, опускает тело Мина в ванную, а вместо этого, получает шипение и вскакивания Юнги на бортик ванной.  Впервые в жизни, Чон струсил и вылетел из ванной, как пробка из бутылки шампанского, плотно закрыв дверь. Сползая по двери вниз, Хосок слышал, как за дверью рычит что-то нечеловеческое и слышит хруст костей. Юнги метался по ванной, сметая баночки, рыча, не хотел обращаться в зверя. Зверь, которого так боялся Мин, называется снежный барс. Каждое полнолуние, этот зверь был готов вылезти и разорвать всех на кусочки. Ложась на коврик, Юнги начал тихо скулить, прося пощады. Но пощады никогда не будет, особенно в полнолуние. Вытягиваясь в полный рост, тело издаёт последний хруст и Мин обращается в барса, поджимая под себя лапы, скручиваясь в клубок. Когда всё утихло, а скрежет когтей, Хосок решил, что стоит заглянуть в ванную. Но, парень никак не ожидал, что увидит на полу животное и ванную в таком хреновом состоянии. — Юнги? — Хосок опускается на пол, присаживаясь рядом с Мином. Спирит поднимает голову, видя перед собой парня, положил ему свою голову на коленку, мурлыча. Закрывает глаза, тихо мурлыкая. Хосок в полнейшем шоке смотрит на Спирита, не понимая, что секрет теперь будет храниться у него под сердцем. Не решаясь погладить, Чон наклоняется и целует в макушку, решая, что можно гладить. Почесав макушку, Хосок решился остаться у Спирита, лишь бы ему было лучше. Укладываясь рядом со Спиритом, Чон обнимает его, прижимая к себе. Мурылкая, Спирит готов был поклясться, что это самое хреновое превращение, но сердце оттаяло. Оттаяло из-за того, что рядом с ним лежит человек, который помог хоть раз не чувствовать себя хреново.