Валентинка

Кайзер пребывал в состоянии безмолвного ужаса. Нет, это было не просто ужасом, а чем-то поистине колоссальным! Время неумолимо подбиралось к четырнадцатому февраля, и это означало, что его грандиозное признание в своих чувствах к Йоичи свершится совсем скоро. Вслух он не говорил об этом, но уши его были полны историй от наивного Несса о «волшебной любви», которую приносит день Святого Валентина. Михаэль был охвачен желанием презентовать самую изысканную, самую красивую валентинку, чтобы даже отказать было стыдно. Михаэль, задумчиво перебирая сотни возможных сценариев, мучительно искал идеальные слова для подарка. Ему нужно было найти такой баланс, чтобы не предстать слишком открытым или, напротив, слишком закрытым; чтобы избежать ненужного пафоса, но и не впадать в застенчивое смущение. Самое главное — не столкнуться с ужасным и совершенно нежеланным отказом, который мог бы испортить всё. Великий император полей и начинающий покоритель сердец футболистов выглядел крайне жалко накануне тринадцатого февраля. Он провел ночь в тяжких раздумьях о бесчисленных стратегиях и словах которые можно было бы сказать. Хотя он привык к бессонным ночам, протекающим за учебниками и тренировками, это испытание оказалось для него совершенно новым. Кайзера словно резала беспощадная тревога, и он даже не заметил, как Йоичи, волшебным образом появился перед ним, вглядываясь прямо в глаза. — Тебе едва ли Несс не в ебало мячом попал, а ты всё ещё не вскрыл его, все точно ок?— пусть и прикрытое, но все таки беспокойство от объекта обсессии настолько расслабило и так сонный мозг Михаэля, что он выдал: — Помоги мне сделать валентинку.

***

Кайзеру казалось, что всё, что произошло, было лишь иллюзией, затуманенной недосыпом после изнурительной тренировки. Но сон Михаэля теперь отходил на второй план, уступая место беспокойству о синеволосом идиоте у дверей, который приволок бумагу, клей и прочие канцелярские прелести. — Ну-у… можно войти? — смущённо пробормотал Йоичи, осматривая комнату. — Нет конечно, я же не тебя жду, разве не очевидно? Лучше к столу, — вздохнул Кайзер, предчувствуя натянутые шутки и насмешки вокруг этой нелепой открытки. Он не понимал каким образом Йоичи согласился на этот ужас, видимо плохо поспал. Или отупел. Бедный блюлок, теряет единственную надежду на светое будущее! Продолжая оглядывать помещение, Исаги сбросил свою ношу на стол и присвистнул: — А у тебя тут поприятнее, чем у простых смертных. Тсс, надо было родиться немцем, — цокнул Йоичи. — Не просто немцем, а великим и гениальным Кайзером Михаэлем, — наставительно приподнял брови обладатель шикарной комнаты. — А теперь к делу. Ты вообще сам-то умеешь делать открытки? — Ну конечно! — возмутился Исаги. — Стал бы я помогать, если бы сам не знал… К делу так к делу. Начнём, — он оглядел свои немалые запасы канцелярии. — Держи бумагу. Йоичи передал ему нежно-розовый листик. Ну, хоть не мерзкого оттенка — уже радует. — Сложи пополам… Ну, мог бы и поровнее, — критично окинул взглядом первый и, несомненно, самый сложный этап работы Исаги. — Нашёлся эстет, — закатил глаза Кайзер, но послушно поправил уголки, разглаживая кривые складочки. — Другое дело, — похвалил Йоичи. — Теперь рисуй половинку сердца. Ну не маркером, карандаш бери, ты что, вообще никогда не делал открытки в детстве? —Не творческий я, что поделаешь, — отшутился Михаэль. Какое там творчество, из бутылок отца выкладывать члены, разве что... - оцени, даже ровно вышло, я в этом профи уже. — Космос, — Исаги с неким скепсисом обвел взглядом «ровные» линии, - просто чудо. Теперь вырезай, осторожно, не отрежь лишнего. —Мне что, пять лет? - тут же закатил глаза Кайзер. — Я так ровно отрежу, что ты во снах это сраное сердечко будешь видеть. Йоичи лишь насмешливо фыркнул, но незаметно пододвинул свой стул ближе к Михаэлю: надо ж увидеть, как он себе палец отрежет, чтобы посмеяться вдоволь. Кайзер вообще в руках держал канцелярский нож лишь однажды. В детстве эти страшные предметы были для него недоступны: отец, весь в паранойе, опасался, что Михаэль в ночи его заколет и строго следил за острыми вещами. В остальное время нож не имел смысла. Потому движения его были максимально неловкими, и даже простое сердечко вышло не без изъяна. — Сойдет, — очередой раз вздохнул Исаги, — главное, что не порезался. Как ты тогда забиваешь голы, не умея даже бумагу резать? — Я вроде не ножом мяч кидаю? Хватит отвлекать, говори, что дальше. Давай поскорей заканчивать, чтобы ты ушел. — А может, я хочу посидеть подольше? Не смотри на меня так, у тебя ведь уютная комната… Вырезай дальше по форме получившегося сердца, но теперь из картона. Из картона — уже более яркого оттенка розового — Кайзер вырезал аккуратные детали: всего через минуту он мог похвастаться довольно симпатичным сердечком, хотя и с небольшой порванной частью на краю. — Теперь приклей заготовки друг к другу клеем. Лей поменьше, а то долго застывать будет. Пока Михаэль старательно размазывал крохотную каплю, Исаги, прикрыв глаза, задумался и решил поразить его самым ожидаемым вопросом: — Мне стало интересно, для кого ты создаешь этот шедевр? Честно говоря, не могу представить, — Йоичи совершенно наивно хлопал глазами, в то время как Кайзер искал самый беспалевный ответ. Конечно, завтра Йоичи все поймет, но портить сюрприз… совсем не хотелось. — Как не можешь представить? Это очень близкий человек для тебя… Что там дальше? — Михаэль завершил склеивание, вполне удовлетворенный результатом. — Прям очень близкий? Таких здесь нет. Или ты про… — Исаги замолчал, ненароком придя к мысли, что, возможно, была бы уместной. — Да, дорогой Йоичи, я именно про этого человека, — тихо прошептал Кайзер, наклонившись к его уху. — Твоя мамуля. — Придурок! — Исаги отодвинулся, недовольно глянув на смеющегося Михаэля. — Вот щас заберу все и сам пойдешь у Ноа выпрашивать. — О, — Кайзер едва успокоился, вытирая выступившие слезинки, — кстати говоря, откуда у тебя столько всего? — Выпросил у Анри, — пожимает плечами Йоичи, —она была только рада поделиться, сама же готовила открытку для Эго. — Ты ради меня к Анри пошёл? Какой же ты добрый. — Я и сам делал… Ой, всё, я пришёл с добрыми намерениями, а ты… распизделся тут. — Это ты мне допросы устраиваешь! — невинно улыбается Михаэль, — я вообще олицетворение ангела. Что дальше? — Держи, — Исаги порылся в кучке канцелярии и вытащил небольшой пакетик, — тут всякие цветочки, стразы, приклей их аккуратно на тот же клей. — Делов-то, — хмыкнул Кайзер, выбирая маленькие синие розочки из пакета. Педантично приклеивая их по краю открытки, Михаэль снова столкнулся с допросом заскучавшего Йоичи. — Ну, раз ты не скажешь кто , хотя бы расскажи хоть что-то о том, кому даришь. Честная плата за помощь! - бросил он молящий взгляд. — Он… — Кайзер задумался. Умный? Красивый? Интересный? Все так, но хвалить Йоичи перед ним же было странно. — Кретин. Тупой. — Чёрт, ты не ради Несса же так стараешься, — удивленно приподнял брови Исаги. — Я же не сказал собака. Тупой, но не псина, точно не он, — пробормотал Михаэль, тщетно пытаясь приклеить очередную розочку. — Уже неплохо. Он из бастардов или..? — Ну уж нет, теперь я задаю вопросы. Вопрос на вопрос. Ты тоже делал для кого-то валентинку? — прищурился Михаэль, на мгновение отвлекшись от своего занятия. — Черт, - надулся Йоичи, — подловил. Да, делал. —Для кого? — Ты сам не ответил на этот вопрос, придурок. Не скажу. — Ну я же сказал, твоей маме… Чем не ответ? — Кайзер приклеил последнюю розочку и показал результат сокоманднику. — Что дальше? — Теперь самый конец, — Исаги протянул длинную кружевную ленту. — Приклей её по краям открытки, и будет готово. Середина сердечка осталась пустой. Михаэль вопросительно взглянул на Йоичи: — А сюда что? — Напиши что-нибудь. Можешь оставить имя, - Кайзер хмыкнул: его уж точно узнают и без всякой подписи. - Можешь пожелание или признание в чувствах. Я не смотрю, пиши.

***

На следующий день Йоичи прочитал два самых душевных и искренних слова в своей жизни: «кретин. тупой». В это же время глаза Кайзера скользили по строкам: «только попробуй подарить ту валентинку кому-то, кроме меня». Вот уж это Михаэль делать уж точно не собирался.