blooming (bruises and roses)

Сынмин всегда любил зиму. В детстве мама называла его Белоснежкой из-за светлой кожи и необъяснимой любви к холодному времени года. Повзрослев, Сынмин мог бы описать себя как хионофил. Было понятно, что Сынмин захочет связать свою карьеру с чем-то холодным. Будучи ребёнком, Сынмин находил удовольствие в строительстве снежных крепостей и поездках с семьёй на замёрзшее озеро, а взрослый Сынмин нашел свое призвание в гладком скольжении лезвий коньков по льду. Поэтому он и здесь, сидит в раздевалке катка, хорошенько затягивая шнурки на своей паре поношенных коньков. — Ты сегодня рано, — послышался голос сверху. Сынмин усмехнулся и поднял взгляд с коньков. — Как и ты. Джисон улыбнулся. — Двигайся, — он потребовал и, не дожидаясь ответа Сынмина, толкнул его на другой конец лавочки. Сынмин позволил ему это сделать: он уже свыкся с его выходками. Они вдвоём довольно близки, несмотря на то, что они из двух разных сторон мира фигурного катания. И Сынмин, и Джисон начали свой путь с одиночного катания, но через пару лет Джисон перевёлся на парное. — Есть причина, почему ты сегодня без партнера? — Сынмин спросил, завязав шнурки и поднявшись на ноги. Он легко балансировал — спустя годы тренировок коньки стали для него вторыми кроссовками. — Она сегодня занята, — Джисон ответил. — Подумал, что всё равно стоит попрактиковаться, — Джисон остановился посередине надевания коньков и поднял голову на Сынмина. — Ты слышал новости? — Джисон спросил, его голос притих. — Какие новости? Джисон оглядел комнату, прежде чем вернуться к своим конькам и затянуть шнурки на левом. — Минхо вернулся. Блять. Ли Минхо. Не только «золотце» Южной Кореи, но ещё и проклятие существования Сынмина. Сынмину не повезло повстречать его пять лет назад на Чемпионате четырех континентов по фигурному Катанию, где он сразу пришёл к выводу, что ненавидит Минхо. На самом деле, почти что все знают, что Сынмин и Минхо не любят друг друга. Когда Минхо появляется в поле зрении Сынмина, между ними возникает такое напряжение, что оно портит настроение Сынмина до конца дня. Когда Джисон впервые спросил Сынмина, почему ему не нравится Минхо, Сынмин просто ответил, что Минхо заносчивый и бесящий. Минхо известен — ну, был известен — тем, что он один из самых талантливых фигуристов Азии, получающий медали за каждое соревнование, в котором участвует. Новостные заголовки называют его серебряным танцором, потому что он всегда сам составляет хореографии для своих прокатов и включает серебряные детали в свой наряд или причёску. Его карьера оборвалась два с половиной года назад, когда он не рассчитал силы на тройном акселе на соревновании и жёстко приземлившись, получил разрыв связки и сломал три кости в ноге. Как бы Сынмину ни хотелось этого признавать, ему было немного жаль Минхо. Невозможность встать на коньки — худший кошмар фигуриста. Но даже так, Сынмин абсолютно не ожидал его возвращения. — Что значит: «Минхо вернулся»? Джисон вздохнул, облокотившись на шкафчик. — То и значит: он вернулся. Это во всех новостях, но ведь ты никогда их не читаешь. Сынмин быстро порылся в сумке и вытащил телефон из-под всех вещей. Конечно же, когда он ввёл в строку поиска имя «Минхо», на экране появилась туча статей. «Серебряный» Фигурист Ли Минхо Объявил, что Возвращается к Катанию в Новом Сезоне! Перспективный Фигурист Южной Кореи, Ли Минхо, Вернулся! Ожидайте Ли Минхо в Следующем Сезоне! Сынмин вышел из Гугла и положил телефон обратно в сумку. — Капец, — он пробормотал, кинув сумку в сторону, возможно, с чуть большей силой, чем хотел. Джисон подошёл к нему и потрепал его по плечу в знак притворного сочувствия: — Теперь тебе нужно практиковаться усерднее, раз уж у тебя появился достойный соперник. — Минхо мне не соперник, — Сынмин поспорил, — Я занимал места выше него. Это правда. Несмотря на то, что Минхо очень талантливый и знаменитый фигурист, Сынмин ещё талантливее и популярнее — его имя известно во всём мире благодаря международным наградам. Сынмин никогда не хотел славы и наград, кстати. Он здесь, просто потому что любит это дело. Всё остальное — просто бонус. — Каждый — соперник. Одна маленькая ошибка может откинуть тебя далеко назад, — сказал Джисон. Сынмин вздохнул, аккуратно его убрав руку со своего плеча: — Я знаю. Джисон в последний раз взглянул на него и направиться к выходу из раздевалки. — Встретимся на льду. Мы можем потренировать твилзы, а потом — что ты хочешь.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Прежде чем Сынмин вышел на лёд, его остановила рука на плече. Когда он повернулся, то увидел Чонина, своего менеджера. Это не официальная должность, но другого подходящего слова к тому, что делает Чонин, просто нет. — Чан связался со мной с утра, — Чонин начал, даже никак не поздоровавшись. — Он хочет, чтобы ты попробовал сделать четверной аксель на соревнованиях. Сынмин молча посмотрел на него: — Ты шутишь. — Не шучу. Мы видели, как ты практикуешь этот прыжок годами, и ты уже очень близок. Может, тебе получится удачно приземлиться в следующем сезоне. Сынмин посмеялся, помотав головой: — Никто никогда не делал его на соревнованиях. Я не делал его до конца на тренировках. Это опасно, трудно… — Все знают, как это сложно, — Чонин прервал. — Но если и есть кто-то, кто может его сделать, так это ты. — Передай Чану, что это сумасшедшая идея. Если он хочет поставить четверной аксель в одной из моих программ, я просто сделаю тройной. — Ты не можешь оставаться в зоне комфорта и ожидать от себя улучшений. — Я знаю, но я не самоубийца, чтобы делать четверной аксель на соревнованиях. Я ещё даже не уверен в своем четверном лутце. Чонин вздохнул и принял своё поражение. Проведя рукой по волосам, он уставился в пол: — Хорошо, я не буду давить. Просто подумай об этом, ладно? — Чонин попросил, вернув взгляд на лицо Сынмина. — Я подумаю, — сказал Сынмин, просто чтобы он отстал. Не то чтобы Сынмин никогда не думал об этом раньше. Он думал, но чем сильнее задумывался, тем больше волновался. Четверные аксели ужасно тяжелые, а попытка сделать этот прыжок на соревновании может просто-напросто привести к травме. Возможно, два года назад он бы рассмотрел предложение Чана. Возможно, он бы даже согласился на него, несмотря на то, что тогда у него было меньше опыта. Тем не менее, когда он увидел, какую травму получил Минхо после тройного акселя, то стал бояться. Сынмин запомнил, как растянул лодыжку во время тренировки из-за плохого прыжка, завалив тройной лутц. В то время он переживал, что завалит и весь сезон, но всё зажило за пару недель. Сынмин не мог представить, каково было Минхо после травмы. Он понимал, насколько это больно физически. Он был там, когда всё произошло, слышал хруст, когда Минхо падал, стоял, парализованный от шока, рядом, когда медики уводили его. Но Сынмина пугала не физическая боль. Худшая боль фигуриста — это когда ему запрещают выходить на лед. Даже когда Сынмина на две недели вывела из строя его лодыжка, он чувствовал себя потерянным. Два года — он не понимает, как Минхо это пережил. Если забыть о неприязни к Минхо, Сынмин может признать, что тот сильный. Три перелома, разрыв связки, а никто всё равно так и не увидел его слёз. Сынмин наверняка бы разрыдался, будь он на его месте. — Тебе, наверное, надо идти тренироваться, — Чонин сказал, указывая на Джисона на льду. — Он не любит ждать. Сынмин вернулся из своих мыслей и посмотрел на Джисона. Тот просто ехал по катку, иногда делая обычные или двойные прыжки. Тем не менее, когда их глаза встретились, Джисон метнул ему раздражённый взгляд. — Да, уже стоит. Увидимся позже, ладно? — Не получится увидеться сегодня после тренировки, — Чонин сказал, застенчиво улыбаясь. — Приехали кое-какие люди, с которыми мне надо встретиться. А после этого я пойду ужинать с Феликсом, пока он ещё в городе. — Всё в порядке. А по какому поводу встреча? — Сынмин спросил, пытаясь игнорировать испепеляющий взгляд Джисона на своей спине. Чонин взглянул на старшего фигуриста — глаза тут же расширились от чужого пронзающего взгляда. — Я не особо помню… — Ким Сынмин! — громкий голос Джисона эхом раздался в помещении. — Иду-иду. Пока, Чонин. — Пока, Сынмин! Сынмин повернулся и прошёл на каток, удовлетворённо выдохнув, когда лезвия коньков коснулись льда. Сейчас ему уже легче кататься, чем ходить, а холод, как ни странно, ощущается уютным одеялом на коже. Его расслабленное состояние быстро прервали жалобы Джисона. — Почему ты так долго? — Джисон хныкнул, подъехав к Сынмину, чтобы они могли кататься рядом. — Оказывается, Чонин и Чан хотят, чтобы я попробовал сделать четверной аксель на соревнованиях. — Это довольно рискованно… — Вот именно. — Но мне кажется, у тебя может получиться. Сынмин недоверчиво посмотрел на Джисона, не говоря ни слова. Он надеялся, что его лицо показывает достаточно сомнений. Джисон всё увидел, но ему будто бы было наплевать. — Послушай, Мин, прямо сейчас ты самый талантливый и успешный фигурист на всём континенте, если не во всём мире. Если достаточно натренировать его, я уверен, ты прекрасно справишься, — сказал Джисон. Когда Сынмин не ответил, Джисон вздохнул и остановился Т-торможением, ожидая, пока Сынмин сделает то же самое. — Ты упадешь много-много раз. Это неизбежно, — сказал Джисон. Сынмин фыркнул. — Да, спасибо, что успокоил, — сказал Сынмин, голос полон сарказма. Джисон закатил глаза, толкнув Сынмина в плечо. — Я серьезно, Сынмин. Ты будешь проёбываться, падать на задницу. Но это не имеет значения. Какой совет ты мне дал, когда я расстраивался из-за своих прыжков? — «Если ты упал, всё, что ты можешь сделать, это встать и продолжить пытаться, потому что обязательно придёт время, когда у тебя получится». — Вот именно. Придёт время, когда у тебя получится, но у тебя ничего не получится, если ты не будешь пытаться.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Сеул, Южная Корея. Это место знакомо Сынмину — его мама привозила его сюда каждый год, чтобы встретиться с дальними родственниками и по-новому прочувствовать зиму. Воздух казался холоднее, чем дома, в Америке, а снег уютнее. Но в этот раз он тут не с мамой. Он здесь с Чонином, Джисоном и Чаном. Чонин забронировал им отель: две соседние комнаты с двумя кроватями. Во время сезона соревнований они каждый раз меняют себе соседей по комнате, и в этот раз Сынмин оказался вместе с Чаном. Как только они разложили вещи, Сынмин отделился от группы и пошёл в лобби, чтобы осмотреться. — Привет, дорогой. Сынмин чуть в штаны не наложил от неожиданности и тут же обернулся, чтобы посмотреть, кто это сказал. — Боже, блять, ты меня до смерти напугал. Минхо невозмутимо засмеялся, и Сынмин почувствовал, как раздражение появляется где-то в желудке. — Прошло два года с нашего последнего разговора, малыш, хотя бы чуть-чуть порадуйся мне, — Минхо дразнил, и раздражение росло. — Прекрати меня так называть. Сынмин развернулся, уходя от разговора. Он услышал, как сзади него Минхо фыркнул, а затем пошёл за ним, догоняя. — Я понял, что мы друг друга ненавидим, но это грубо, — сказал Минхо. Сынмин остановился перед торговыми автоматами, не глядя на Минхо. Он выйдет из себя, если посмотрит на него. — Зачем ты идёшь за мной? — Я бы не шёл за тобой, если бы ты стоял, пока мы говорим. — Это был даже не разговор, я не хочу говорить с тобой, — Сынмин сказал, достал немного налички из кармана и протянул деньги в руки Минхо. — Купи себе что-нибудь, будь поаккуратнее со своими ногами и научись затыкаться, когда надо. Пока, Минхо. Сынмин ушёл и не оборачивался.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

— Что ты нюни распустил? — Феликс, клянусь, ты обещал прекратить так говорить. Феликс рассмеялся, прижавшись к боку Сынмина и повиснув у него на руке. — Ты выглядишь расстроенным. Сынмин промычал, упал на свою кровать и потащил за собой Феликса. Сынмин встретил Феликса в лобби, потому что почти все фигуристы остаются в одном и том же отеле. Теперь они отдыхают в комнате, пока Чан пошёл покупать ужин. — Мне не грустно, просто меня кое-кто взбесил. — Ты увиделся с Минхо? — Откуда ты знаешь? Феликс улыбнулся, упал на грудь Сынмина и начал играть с его руками. — Я увидел его в холле до того, как встретил тебя, — объяснил Феликс. Сынмин слабо попытался оттолкнуть Феликса, но тот, походу, решил завалить всех своим вниманием. — Твой парень где-то здесь, но ты пристаёшь ко мне. — Чонин не здесь, он ушёл мне за пончиками. Сынмин вздохнул, приняв свое поражение. Он любит Феликса, считает его чуть ли не братом, но он очень приставучий и немного избалованный. — Это трудно? — Сынмин с любопытством тихо спросил. Феликс поднял бровь: — Что трудно? — Быть вместе с Чонином, несмотря на то, что ты живёшь в Австралии. Феликс задумчиво промычал, просовывая руки под спину Сынмина: — Понятное дело, что иногда тяжело. Бывают моменты, когда я очень по нему скучаю, — он ответил. — Но это того стоит. Я люблю его, и у нас всё получается. — Вы хорошо смотритесь вместе. Феликс нахально улыбнулся, сжал талию Сынмина и слез с него. Он чуть не упал с кровати и издал неловкий писк, поправляясь. — Эти кровати такие малюсенькие, — Феликс пожаловался больше самому себе, чем Сынмину. Прикинувшись, что ничего не случилось, Феликс встал и отряхнулся. — Завтра ты первый выступаешь со своей короткой программой, да? — Феликс спросил. — Ага. — Удачи, Мин.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Обе программы Сынмина прошли для него как в тумане. Его короткая программа набрала 102,44 балла, а его произвольная 200,49, — вместе получилось 302,93. Это его новый персональный рекорд, но он сейчас об этом не думает. Выступление Минхо было, мягко сказать, не очень. Он сомневался, когда перемещал вес на левую ногу, и плохо приземлился после тройного лутца. Запланированный четверной риттбергер не получилось докрутить, поэтому он сделал только 3 вращения, и более того, у него плохо получалось приземляться даже после двойных прыжков. Но в конце выступления он не выглядит обеспокоенным. Сынмин оказался на первом месте, привычная золотая медаль висела на его шее в конце соревнований. Минхо не занял никакого места. В холле отеля после соревнований как обычно проводился банкет. После одиннадцатого человека, который поздравлял его и пожимал руку, Сынмин пошёл к напиткам, и у него заболела голова. Как назло, он наткнулся на Минхо. — Весь интернет говорит о тебе, — сказал Минхо, пропуская какое-либо приветствие и проникая в личное пространство Сынмина. Он прихрамывал. — «Ким Сынмин, принц льда». Вообще не звучит, можно было бы придумать что-то получше. — И что бы ты придумал? — Сынмин незаинтересованно спросил, наливая себе бокал вина. — Белоснежка. Сынмин чуть не уронил стакан. Минхо не представлял, какой эмоциональный взрыв он только что устроил в голове Сынмина, и принял его молчание за знак, что можно продолжать говорить. — Понимаешь, «Белоснежка», потому что ты… — Пожалуйста, заткнись. — Это нехорошо с твоей стороны. — Пожалуйста… — Ой, да ладно. — Минхо. — Сын… — Заткнись! Минхо посмотрел на него удивлённым взглядом, открыв рот от шока. Сынмин не винил его: вспышка гнева была совершенно неуместной, а ещё теперь на полу разбитый бокал вина. Все пялятся. Сынмину стало тяжело дышать. Ему надо уйти. Он оттолкнул Минхо и чуть ли не полетел к лифту. Четвертый этаж, направо, пройти мимо трёх комнат. Ключ-карту в слот. Дверь за ним захлопнулась. Он лёг на кровать, костюм все ещё на нём. Ему без разницы. Минхо не виноват в том, что случайно использовал прозвище, которое ему дала мама. Это было совпадение — очень плохое совпадение, — от которого больно, потому что его мать умерла, и он никогда больше не услышит это от неё. Сынмину понадобилось тридцать минут, чтобы собраться и вернуться вниз, думая, как извиниться перед Минхо. Ему не нравится Минхо, но это не повод выливать всю злость на него. Он нашёл его внизу на диване отеля: тот снял свою жилетку от костюма и повесил её на подлокотник дивана. «Здесь как-то слишком тепло», — подумал Сынмин. Он перестал смотреть на руки Минхо. — Извини, — сказал Сынмин, сразу переходя к сути. Минхо поднял голову от телефона. Он выглядел удивленным, но, опять же, Сынмин его не винил. Теперь на его лице улыбка. — Захотел извиниться, а? — Минхо задумался, положив телефон в карман. — Никто об этом не говорит, не беспокойся. Я пригрозил им всем, чтобы они молчали. Сынмин немного встревожился, но ничего не сказал. Вместо этого он сел на диван подальше от Минхо, отказываясь на него смотреть. — Я серьёзно, Минхо. Извини, что вышел из себя. Просто, на будущее, не называй меня так. Мне плевать, как ты ещё можешь назвать меня, но только не так. — Я запомнил, — Минхо сказал, — малыш. Приступ раздражения вернулся в его тело. Он проигнорировал это. Может, сегодня вечером получится вести себя с ним нормально. Только сегодня вечером. Молча, Минхо предложил Сынмину бокал шампанского. Сынмин взял его и выпил залпом, игнорируя то, как Минхо смотрит на него. Сынмин протянул ему пустой бокал, садясь поудобнее. Их ноги касаются друг друга. А с какого момента? Сынмину без разницы. — Если ты напьёшься и опозоришься перед всеми, то это не мои проблемы, — сказал Минхо. — Ты выглядишь как полный идиот. Сынмин наконец взглянул на Минхо. Просто так. Лицо Минхо действует Сынмину на нервы: он до ужаса красивый, и Сынмина это до ужаса раздражает. — Я и чувствую себя как идиот, — сказал Сынмин. Минхо посмеялся, опять прижимаясь к Сынмину. — Разве ты не должен праздновать? Ты побил свой личный рекорд, ты тут рекордсмен. Сынмин отвернулся от него. — Мне без разницы на все награды и радости, я здесь не из-за этого. В любом случае, банкеты — это просто глупость, они порождают конфликты и принятия глупых решений, — Сынмин сказал, указывая на толпу пьяных фигуристов. — Тогда зачем ты здесь? — спросил Минхо. Сынмин недостаточно трезв для этого вопроса. Он не знает ответ и, если честно, не хочет знать. Он понимает, что ответ ему не понравится. Минхо не сильно расстроился, что Сынмин проигнорировал его вопрос. — Знаешь, я тоже не особо люблю такие мероприятия, — Минхо признался. Сынмин фыркнул, посмотрев ему в глаза. — Разве ты не всегда на них? Я думал, что тебе нравится всё это внимание, особенно учитывая то, что ты вернулся. — Я буквально сидел здесь один, когда ты пришёл. — Я подумал, что ты сидел, потому что твоё колено тебя беспокоило. Улыбка спала, на лице появилось нечитаемое выражение. Сынмин не мог понять, о чем он думает. Может, он перешёл черту, может, это слишком личное, может… — Если честно, моё колено убивает меня прямо сейчас, — сказал Минхо. Сынмин моргнул от неожиданного признания, немного удивившись честности Минхо. — Тогда почему ты не отдыхаешь в комнате? Минхо отвёл взгляд, покачав головой. — Неважно. Почему тебя волнует? Мы же друг другу не нравимся. Сынмин понял, что тот уклоняется от ответа. — Просто потому что мы друг другу не нравимся — не значит, что я буду мудаком, — Сынмин поспорил. — Травмы — это ужас фигуристов. Тебе нужно отдохнуть, чтобы снова не повредить себе что-то. Минхо ухмыльнулся. — Так сильно по мне скучал? Не хочешь, чтобы я снова уходил? Сынмин немного пихнул Минхо в руку, но всё-таки рассмеялся, чуть не упав на него. — Мечтай, Минхо. Возвращайся в комнату. Отдохни. Твое колено поблагодарит тебя. — Это твой хитрый план, чтобы избавиться от меня? — Минхо дразнил, подняв бровь. — Нет, — Сынмин честно сказал. Минхо вздохнул и встал с дивана. Он взял свою жилетку и, потрепав Сынмина по голове несколько секунд, повернулся и направился к выходу. — Увидимся позже. — Увидимся.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

— Вы вчера с Минхо так мило сидели. Сынмин посмотрел на Джисона, нахмурив брови. Они уже в самолёте обратно в Калифорнию. Им пришлось выехать рано утром, чтобы успеть на рейс. Сынмин думал, что Джисон уже вот-вот уснёт, но ошибался. Надо было сесть с Чаном. — Мы не дружим — мы просто вежливо относимся друг к другу. Есть разница. — Если быть вежливым означает сидеть очень близко друг к другу и пить шампанское из одного бокала, то тогда я, наверное, как-то неправильно веду себя с людьми, — Джисон сказал, сморщил нос и посмотрел в телефон. — Про вас уже есть статьи в интернете, видел? Журналисты заинтригованы тем, что вы начали ладить. Сынмин отвернулся от Джисона и уставился на кресло перед собой. Джисон попытался поднести телефон к лицу Сынмина, чтобы показать ему статьи, но Сынмин только отмахнулся и закрыл глаза. — Я не буду смотреть. СМИ глупые и агрессивные. Мои взаимоотношения с Минхо, точнее, их отсутствие, — не их дело. — Такое приходит с популярностью, Мин, — сказал Джисон, пытаясь открыть глаза Сынмина. — Разве ты не хочешь посмотреть? Тебе вообще не интересно? — Вообще. — Что за позор. Как думаешь, Минхо их читал? — Мне без разницы. — Уверен? Ты не… Сынмин выхватил телефон Джисона из его рук, выключил и положил в свой карман. — Не знаю, чего ты пытаешься добиться, но в любом случае у тебя не получится, — сказал Сынмин. Джисон надул губы, расстроенно съехав вниз на сидении. — Ты украл мой телефон. — Я верну его, когда мы приземлимся, — сказал Сынмин, достав свой телефон и наушники. — Вай-фай в самолёте всё равно ужасный. Почитай книжку. Поспи. Поделай что-нибудь тихо и не беспокой меня. — Ладно, хорошо, — сказал Джисон и достал книгу из сумки. Сынмин открыл Спотифай, делать в телефоне больше нечего, потому что он не подключался к вай-фаю самолёта. Он надел наушники, закрыл глаза и попытался расслабиться.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Когда Сынмин вернулся домой в свою квартиру, он почувствовал странное импульсивное желание. Его сообщения с Минхо довольно пустые. Сынмин смутно помнит, почему они обменялись номерами несколько лет назад, и он сохранил Минхо как «бесит». Последнее сообщение было три года назад — простое «отъебись» от Сынмина. Перед этим сообщением Минхо написал «я надеру тебе задницу». Он вышел из переписки. Он помылся, пообедал и поболтал по телефону с Джисоном. Он не открывал Гугл, не смотрел новости. Он посмотрел три серии на Нетфликсе. Странное желание под кожей никуда не исчезло. Он сменил домашнюю одежду на повседневную. Он взял свою сумку с вещами и ушёл на каток. Он не взял телефон. Когда Сынмин пришёл туда, каток оказался закрыт. Он открыл дверь своим собственным ключом и тихо проник внутрь, несмотря на то, что в здании больше никого не было. Когда Сынмин вышел на лёд, он вздохнул, почувствовав, как напряжение и усталость уходят. Холод всегда так на него действовал. Его коньки ощущаются как вторая кожа. Он интенсивно размялся — сильнее, чем обычно. Сынмин легко сделал несколько тройных акселей, чтобы прощупать почву. Он решил кое-что попробовать. Его первая попытка четверного акселя превратилась в три с половиной оборота, так что получился только тройной. Во второй раз даже тройной сделать не получилось. С третьей попытки он сделал три и одну четверть оборота, с четвёртой ещё чуть-чуть. Ему нужно сделать четыре с половиной. Он падал так много раз, что даже перестал считать. На последнем падении, он встал и оставил всё как есть. Он решил потренировать вращения. Четверной аксель — не та вещь, которую можно освоить за день. Нужно сделать перерыв. Сынмин не знал, как долго он там пробыл, но его ноги ужасно болели к тому моменту, как он ушёл с катка. На улице уже темно, а вышел он из дома около двух. Часы рядом показывают: 22:28. Он ничего не ел с обеда. Он взял еду с собой из круглосуточного ресторана и поел в машине. Когда он закончил, то поехал домой; усталость витала над головой. Когда он приехал домой, дверь была открыта, а Чонин сидел у него на диване. — Где ты был? — Чонин спросил, и Сынмин сразу понял, что младший злой или обеспокоенный. Может, и то, и то — он слишком устал, чтобы сказать наверняка. — На катке, — ответил Сынмин, повесив пальто на вешалку и кинув сумку куда-то на пол. Чонин посмотрел на него несколько секунд с открытым ртом. — Восемь часов? Сынмин, ты только что вернулся домой с соревнований, и ты проснулся сегодня в пять утра. Ты не отвечал на телефонные звонки, а когда я приехал, чтобы тебя проведать, тебя не было. — Я практиковал четверной аксель. — Это круто, но ты так помрешь от переутомления. Ты никогда там не ешь, а тренировки на голодный желудок — это плохо. — Я поел на обратном пути. — А что если бы ты упал в обморок или ударился? — спросил Чонин, ещё сильнее разочаровываясь. — Ты не сказал никому, куда идёшь, ты не взял телефон, ты не поел. Твоё здоровье важнее, чем четверной аксель, Мин. Тебе повезло, что ничего не случилось. Сынмин выдохнул, провел рукой по волосам и посмотрел на Чонина. — Извини, Йенни. Я знаю, что поступил неправильно и нужно было сделать по-другому, но я не думал, когда уходил, — Сынмин признался и повалился на диван рядом с Чонином. Чонин слегка массажируют плечо Сынмина, вздохнув. — В следующий раз позвони мне. Я буду навещать тебя каждый час, если ты хочешь практиковаться в одиночку. Ты можешь со мной поговорить, если что. Сынмин кивнул, развалившись на диване. — Я всё сделаю так в следующий раз, обещаю. Извини, что заставил волноваться. — Всё в порядке. Просто отдохни, тебе это очень надо. — Спасибо, что проведал меня. — Без проблем, Мин.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Через две недели Сынмин вновь встретил Минхо. Он возвращался домой один, когда увидел его. Тот сидел на лавочке и смотрел в телефон, в другой руке у него было кофе. — Почему ты в Америке? — первая вещь, что вылетела изо рта Сынмина. Минхо резко поднял голову, испугавшись и чуть не разлив свой кофе. Он быстро собрался, улыбнулся Сынмину и освободил ему место на лавочке. Сынмин не сел рядом. — Рад тебя видеть, — сказал Минхо, положив телефон на коленки. Он поставил кофе на подлокотник скамьи. Сынмину стало тревожно. Он это не прокомментировал. — Я живу здесь, Минхо. А вот ты живёшь другой стране. Минхо вертел рукой в воздухе, собираясь с мыслями. — У моих родителей здесь есть дом, я сейчас там. Приехал на мероприятие. Интересно, что за мероприятие? — Мне не интересна личная жизнь людей, которые мне не нравятся. Минхо положил руку на сердце, имитируя, что ему больно, а другой вытер метафорические слёзы. — Я обиделся, чаги. Но, если что, ты мне тоже не нравишься. Ты сядешь уже или нет? Кофе на подлокотнике тряслось, грозясь упасть. — Нет. — Многое упускаешь. Я прекрасная компания, — Минхо уселся удобнее, закинув ногу на ногу. Он поставил кофе на землю рядом, отчего Сынмину стало легче. — Терпимая, — поправил Сынмин. — Ты ужасен в комплиментах, дорогой. Серьёзно, сядь уже. Странно, что ты стоишь передо мной, пока мы разговариваем. — Это не разговор, — поспорил он, но всё равно сел, максимально далеко от Минхо. Между ними много места. Минхо посмеялся, посмотрев Сынмину в глаза: — Мы два человека, которые говорят друг с другом. Разве это не разговор? — Думаю да, но я не знаю, почему мы всё ещё говорим. — Ты первый начал. — Только потому что впал в недоумение от твоего присутствия в Америке. Минхо фыркнул: — Ты говоришь как учитель. Неудивительно, что я считаю тебя невыносимым. Сынмин промычал, подняв взгляд в небо вместо того, чтобы посмотреть на Минхо. — Что ж, я рад, что всё взаимно. Ты меня тоже бесишь. Минхо улыбнулся. — Ты мне льстишь. Конечно, кто-то вроде тебя будет думать, что меня невозможно выносить, — Минхо сказал, взяв кофе и сделав намеренно громкий глоток. — Ты просто решил меня побесить? — Сынмин спросил, смотря на Минхо с поднятой бровью. Минхо ухмыльнулся. — Что поделать? — он ответил, подняв бровь так же, как Сынмин. — Это довольно весело. — А я не вижу смысла. Ты просто раздражаешь. Не понимаю, в чём веселье. Минхо вздохнул, положив руку Сынмину на плечо. — Грустно, — он сказал, через секунду убрав руку, и начал собираться. — У тебя такое красивое лицо, а такой ужасный характер. Минхо встал, сделал ещё глоток, и отдал напиток Сынмину. — Можешь допить. Пока, Ким. Сынмин ничего не ответил, просто смотрел, как Минхо уходил. Когда тот ушёл, он взглянул на кофе. Осталось много. Он выкинул его по пути домой.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Готовиться к соревнованиям всегда довольно тревожно. Он выучил свой прокат от и до, но на соревнованиях всегда волнительно. Пока что он отложил практику четверного акселя, потому что ноябрь уже наступает. Мероприятие будет в середине ноября, и ему хотелось усерднее тренировать основную программу. Он представляет Америку в мужском одиночном катании, нужно постараться. Сегодня 25 октября, а внутри ощущение, будто он про что-то забыл. — Сегодня не важный день, случайно? — Сынмин спросил Джисона, подсаживаясь к нему на лавочку в раздевалке. Джисон и его партнёрша тоже тренировались, потому что они участвуют в парном катании на соревнованиях. — Забавно, что ты спрашиваешь. Посмотри новости, — сказал Джисон, снимая коньки. Сынмин нахмурил брови, открыл телефон и посмотрел новости. Оу. С Днём Рождения, Серебряный Танцор Ли Минхо! — Сегодня день рождения Минхо, — Сынмин глупо сказал. Джисон фыркнул: — Да, я знаю. Он, кстати, празднует в Америке. — Он всё ещё в Америке? — спросил Сынмин, с любопытством смотря на Джисона. — Он уже здесь, типа, неделю. Джисон поднял бровь: — Откуда ты знаешь? Общественность только сегодня узнала, что он здесь. Никто не говорил, как долго он тут. — Я встретил его пару дней назад, — объяснил Сынмин. Джисон промолчал, ожидая дальнейших объяснений, но Сынмин больше ничего не сказал. — У него вечеринка в доме его родителей. Он пригласил туда кучу фигуристов, включая меня. Он писал тебе об этом? Сынмин открыл мессенджер и заметил новое уведомление. бесит Я праздную день рождения сегодня в 8, если ты хочешь прийти. Сомневаюсь, что ты хочешь, но сейчас скину адрес. Если придёшь, то, ради всего святого, не надевай свою уродскую вязаную жилетку. Сынмин посмотрел сначала сообщение, а потом на время. Осталось ещё три часа до восьми, и у него есть время поесть, помыться и одеться. — Ты идёшь? — спросил Сынмин, возвращая взгляд на Джисона. — Да, наверное. А ты? — Я не знаю, понимаешь, я не люблю вечерники. Джисон пожал плечами, аккуратно убирая коньки. — Стоит подумать. Тебе нужно расслабиться, Мин. А это — идеальная возможность. Сынмин вздохнул и выключил телефон. — Я подумаю.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Сынмин пожалел, что пришёл. Вокруг слишком много людей, музыка слишком громкая, он не знает, где все знакомые, и не может найти Джисона. Он огляделся и подумал, что всё-таки стоило надеть ту самую вязаную жилетку, просто чтобы побесить Минхо. Вместо этого выбор пал на чёрную рубашку — он расстегнул пару верхних пуговиц — и тёмные джинсы, настолько обтягивающие, что их было тяжело надеть. Люди пялятся, и ему это не нравится. В конце концов, он нашёл пустое пространство на первом этаже — казалось, что это маленькая гостиная. Там был диван и несколько полочек, а музыка намного тише. Он сел и открыл телефон, чтобы написать Джисону.

Я

Ты где? Я тебя искал, но не нашел

Он оставил всё так, не желая сильно беспокоить Джисона. Тот должен веселиться, а не нянчиться с Сынмином весь вечер. Резко кто-то сел рядом на диван. — Я не думал, что ты придёшь. Сынмин поднял взгляд на Минхо и, вау, ладно. На нём был чёрный сетчатый кроп-топ и скини-джинсы с завышенной талией, шею украшала цепочка со снежинкой. Его тёмно-фиолетовые волосы обрамляли его лицо красивыми волнами, в них будто был глиттер. А ещё на нём был блеск для губ. — Джисон меня убедил, — сказал Сынмин, пялясь на его украшение. Оно серебряное, а дизайн замысловатый. Интересная побрякушка. — Ты же говорил, что тебе не нравятся такие мероприятия? — Я убедился, что тут нет алкоголя, а все просто занимаются своими делами, — сказал Минхо, устраиваясь удобнее на диване. — Я пришёл сюда, чтобы побыть в тишине, и ты, кажется, тоже. — Зачем ты меня пригласил? Минхо несколько секунд помолчал. — Ну, надо быть вежливым. А ещё мне надо наверстать те два года, что я тебя не бесил. Я буду невыносимее, чем когда-либо. Сынмин вздохнул, и Минхо посмеялся, слегка толкая Сынмина в ногу. — Двигайся, — Минхо сказал, и Сынмин подвинулся. — С днём рождения, кстати, — сказал Сынмин, посмотрев Минхо в глаза. Минхо улыбнулся. — Спасибо тебе, — он сказал и оглядел Сынмина. — Спасибо, что ты нормально оделся. Я бы тебя выгнал, если бы ты надел что-то глупое. — Моя одежда не глупая, это ты просто грубый, — Сынмин проворчал. Минхо ухмыльнулся, подняв одну бровь. — Вязаные жилетки для библиотекарей или для преподавателей среднего возраста в университете. А ты двадцатилетний фигурист. — В них удобно! — Ты буквально катаешься в блестящих и ярких трико. — Это другое. В обычной обстановке странно так выряжаться. Даже сейчас, люди не перестают пялятся на меня с того момента, как я пришёл. — Они пялятся, потому что ты выглядишь ебать как горячо. Оба резко замолчали. Мозг Сынмина буквально выключился, а Минхо удивился от своих же слов. Воздух в комнате наполнила неловкость. Минхо отвернулся первым, его уши покраснели: — Я не знаю, зачем я это сказал. Сынмин тоже отвернулся, не зная, как реагировать. Минхо никогда раньше не делал ему комплименты, а их ругань никогда так резко не прерывалась. Минхо встал с дивана и, не сказав ни слова, вышел из комнаты. Это довольно странно. Он посмотрел в телефон, чтобы проверить, написал ли ему Джисон, и обнаружил два уведомления. ханни извини, у меня не получилось прийти: ( удачи с минхо :)

Я

Ты маленький придурок. Ты меня подставил

Сынмин решил не ждать ответа, вместо этого откинувшись на подушки. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Он недолго был один, потому что Минхо вернулся через пару минут. В этот раз у него в руках было два стакана. Он протянул один Сынмину, который взял его, молча смотря. Минхо снова сел рядом с ним. — Это просто вода, не знаю, что тебе нравится, — сказал Минхо, отпив из своей чашки. Сынмин осторожно сделал глоток, и Минхо фыркнул, поставив свой стакан. — Что, думаешь, я отравлю тебя или что? Сынмин не сдержал смех, легко вернувшись в их обычную динамику. Привычную. Он понял, что его уже не так бесит поддразнивание от Минхо, оно даже… комфортное? — Лучше перебдеть, чем недобдеть. Минхо закатил глаза, его губы расплылись в улыбке. — Ты мудак, Сынмин, — Минхо никогда не называет его по имени. — Недавно же ты называл меня «ебать каким горячим», — Сынмин ответил, прощупывая почву. Он хочет узнать, насколько далеко он может зайти. — Просто для ясности, — сказал Минхо, — ты можешь быть и горячим, и мудаком одновременно. — Я знаю, ты этому подтверждение. — Я не знаю, мне надо радоваться или обижаться, — Минхо довольно сказал. Они уже были ближе. Сынмин уже не против. Сынмин промычал, изучая глаза Минхо своим взглядом и замечая маленькие стразы в форме звездочек, приклеенные у него под глазами. Он никогда не смотрел на Минхо так близко. — Сфотографируй, чтобы пересматривать, — сказал Минхо, ухмыляясь. — Этот подкат ужасно банальный, — ответил Сынмин, доставая телефон. — Я реально тебя сфоткаю. Он открыл камеру и направил телефон на себя и Минхо. Они сделали три фотки, и Сынмин решил их не пересматривать. Минхо украл его телефон и сделал кучу своих селфи. — Знаешь, мне кажется, ты не так уж и плох, — сказал Минхо, возвращая телефон Сынмину. Сынмин слегка улыбнулся, откинувшись назад. — Ты тоже. Сынмин и Минхо, на удивление, болтали около часа, прежде чем Минхо утащили обратно на свою же вечеринку. Сынмин бы остался там ещё чуть-чуть, но ему надо отдохнуть дома, чтобы потренироваться завтра. В своих контактах он сменил фотку Минхо на одно из селфи, которое он сам и сделал. Его имя в контактах больше не «бесит». Когда он пришел домой, он посмотрел свои сообщения с Джисоном. ханни извини, минни, не ненавидь меня пж ты меня игнорируешь: (или минхо убил тебя? если ты умер, то я украду у тебя твое худи с сердечком и значком вай-фая Вместо того, чтобы сразу же ответить, Сынмин пошел в комнату переодеться. Он так долго пытался снять свои джинсы, и расслабился, когда их наконец заменили спортивные штаны, а рубашка оказалась брошенной где-то на полу. ханни ты прочитал и не ответил, дурак! Сынмин фыркнул от сообщения, поменяв в контактах имя Джисона, и напечатал быстрый ответ.

Я

[фотография]

Минхо не убил меня, но спасибо за беспокойство

избалованный ребенок ТЫ СФОТКАЛСЯ С НИМ ЧТО ЗА ХУЙНЯ, КИМ СЫНМИН, ОТВЕТЬ МНЕ!!! Сынмин, довольный, вышел из чата с Джисоном и открыл переписку с Минхо.

Я

[3 фотографии]

Может, ты не такой ужасный, как я думал. С др, дурачок

красавчик (оскорбление) ты тоже не так плох. спасибо, что пришел, я повеселился. я буду в Америке еще пару дней, может, встретимся?

Я

Конечно, у меня тренировки каждый день до 7 на этой неделе, так что в любое время после

красавчик (оскорбление) в субботу в 7? я заберу тебя после тренировки, можем купить еду с собой и пойти в дом моих родителей. они в Корее, поэтому дом весь мой

Я

Звучит как план. Увидимся в субботу, неудачник

красавчик (оскорбление) сладких снов, мудак

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

— Ты вчера меня проигнорировал. Сынмин спокойно катался рядом с Джисоном, оба просто объезжали каток по кругу, потому что тренировка уже подходила к концу. — Ты это заслужил. Джисон простонал, слегка толкнув Сынмина. На баланс Сынмина это никак не повлияло. — Ты сфоткался с Минхо, какого хуя? Я заставил пойти тебя, потому что думал, что вы друг друга будете буллить или что-то такое. — Ты отличный друг, Джисон. — Я серьёзно. Расскажи мне всё. — Нечего рассказывать. Мы просто поболтали и всё. Джисон сощурился, изучая его: — Ты странный. Сынмин проигнорировал это, отъезжая от Джисона, чтобы ещё кое-что потренировать. Джисон понял его, поэтому ушёл со льда, глядя на него с трибун. Сынмин сделал два тройных акселя, хорошо приземляясь. Его ноги не болят, и ещё есть энергия, поэтому он решил сделать пару попыток четверного. С первых попыток не получалось, только четыре вращения вместо нужных четырех с половиной. Ему нужно сделать толчок лучше, но он не хочет заходить слишком далеко, потому что есть риск получить травму. В следующие попытки получилось чуть больше четырех вращений, но точно не четыре с половиной. Его ноги начали гореть, а штаны стали мокрые в местах, на которые он падал. На последнюю попытку у него получилось четыре с половиной вращения, но вообще не получилось приземлиться. Всё хорошо — это прогресс. Ему не больно, что является хорошим знаком. Когда он поднялся и поехал к выходу, Джисон уже ждал там с улыбкой. — Ты уже близко, Мин. — Надеюсь. Я трачу на это по несколько часов каждый день. — Хорошо, что ты так увлечён, но тебе надо отдыхать. Когда они зашли в раздевалку, Сынмин выпил целую бутылку воды. Он устал, последствия тренировки настигли его. Завтра он постарается сделать тренировку легче, потому что это суббота. Убрал свою экипировку, он посмотрел в телефон. Джисон издал писк. — Что за фигня, ты никогда не проверяешь свой телефон. Сынмин не увидел новых уведомлений, поэтому выключил его и положил в карман. — Я проверяю, ты просто никогда это не замечаешь, — сказал Сынмин. — Я бы тебе поверил, если бы ты отвечал на мои сообщения чаще, чем раз в месяц. — В свою защиту могу сказать, что ты очень глупо переписываешься. Джисон надул губы. Его это немного задело. — Ничего не глупо, это ты скучный. Иди в ногу со временем. Сынмин щелкнул Джисона по лбу вместо ответа. — Увидимся завтра, ребёнок, — сказал Сынмин, накинув пальто на плечи. — Увидимся, Минни!

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Джисон, как всегда, пришёл на каток намного раньше Сынмина. И к тому же, Сынмин уже опоздал на полчаса. — Где ты был? — спросил Джисон, скрестив руки на груди. Он попытался выглядеть угрожающе, но с треском провалился. Сынмин открыл шкафчик и достал коньки. — Я заходил позавтракать по пути, — он сказал, сидя на лавочке и завязывая коньки. Джисон фыркнул, пнув край лавочки. — Ты мог мне сказать. Купи мне ужин после тренировки в качестве извинения. — Я бы с радостью, но не могу, — сказал Сынмин, несколько раз проверив свои коньки, чтобы убедиться, что они завязаны достаточно туго. — Я иду к кое-кому домой после тренировки. — К кое-кому? — Да, к кое-кому. Джисон нахмурил брови. — Не хочешь рассказать мне кто это? — спросил Джисон. — Не-а, не хочу. Джисон снова ударил лавочку, и Сынмин недовольно на него посмотрел. — Ты затупишь свои коньки, если продолжишь так делать, — предупредил Сынмин. Джисон в знак протеста высунул язык, в последний раз пиная лавочку, а потом пошёл на лёд без Сынмина. Сынмин повторил обе свои программы несколько раз, потеряв счёт после пятого. Он тренировал четверной аксель снова, и сегодня у него получилось сделать четыре с половиной вращения ещё несколько раз. Навыки улучшаются, но ему понадобятся годы, чтобы приземлиться. Он меньше времени тренировался — вместо этого стоял рядом с бортиками, пока тренировался Джисон. В конце концов, Сынмин повторил свои программы ещё раз. Джисон исчез во время прогона, но вернулся, как только Сынмин ушёл со льда. — Сынмин, у меня один вопросик. — Что? — Почему Минхо в нашей раздевалке? Сынмин не ответил. Джисон пялился на него добрые пять секунд, прежде чем у него открылся рот и расширились глаза от осознания. — Ты идёшь к нему домой! Сынмин прошел мимо него, и Джисон в шоке продолжал на него смотреть. — Подожди! Что за фигня? Ким Сынмин, объяснись! Вернись! — Джисон кричал, идя за ним. Понятно, что Минхо сидел на одной из лавочек в раздевалке, смотря в телефон. На нём тёплый свитер и шарф. Кажется, что он слишком тепло одет для осенней погоды. На Сынмине была лёгкая кофта, а под ней футболка, чтобы ему было тепло. — Ты мне должен уже где-то пятнадцать ужинов, — сказал Джисон. Голос Джисона оповестил Минхо об их приходе, и он посмотрел наверх, подняв бровь. — Пятнадцать? Давай сразу тридцать, надо выжать из него все соки. Сынмин посмотрел на Минхо: — Прекрати подбадривать его. — И тебе привет, дорогой, — Минхо сказал слишком милым тоном, притворно улыбаясь Сынмину. — Разве ты не слишком тепло одет для осени? — спросил Сынмин, игнорируя Джисона, несмотря на то, что тот не переставал тянуть его за футболку. Минхо пожал плечами, оглядев свою одежду. — Мне быстро становится холодно. А я такое не люблю. Сынмин моргнул: — Минхо, ты фигурист. — Да, и что? — сказал Минхо, потянувшись. — Я предпочитаю лето. Зима — что-то не моё. В голове Сынмина это вообще не укладывается. Сынмин выбрал фигурное катание, потому он обожает зиму. Летом жарко, липко и удушающе. Зима свободная, а ещё это лучший сезон фигурного катания. — Ладно. Подвинься, мне надо снять коньки, — сказал Сынмин, сев на лавочку прямо рядом с Минхо. Минхо толкнул его в плечо. — Он выглядит так, как будто сейчас заорёт, — сказал Минхо, качнув головой в сторону Джисона. Сынмин промычал, даже не посмотрев на Джисона, и просто продолжил снимать коньки. — Наверное, так и будет. — И ты ничего не собираешься с этим делать? — Нет, я перестал пытаться пару лет назад. — Сынмин! — крикнул Джисон в раздражении. — Я расскажу Чонину, что ты идёшь на свидание с Минхо! Сынмин, наконец, взглянул на Джисона, преувеличенно вздыхая. — Это не свидание. А ещё, что сделает Чонин? — спросил Сынмин, обувая кроссовки. Джисон наконец-то пошёл снимать коньки и сел на противоположную лавочку, а не на ту, где они обычно сидят. — Он расскажет Феликсу, и Феликс не сможет заткнуться и разболтает всем. — Все и так узнают, — сказал Сынмин и положил вещи в шкафчик, а потом закрыл его. — Мы популярные, Джисон, несколько фанатов уже наверняка сфоткали, как Минхо зашёл сюда. Они сфотографируют, как мы выходим. Джисону надо было обязательно кидать свои коньки, снимая их, вздыхать максимально громко и убеждаться, что каждое его действие производит достаточно громкий звук. Сынмин просто смотрел, забавляясь. Минхо в замешательстве посмотрел на Сынмина, а потом на Джисона. — Он всегда такой? — Я всё ещё здесь, урод, — пробормотал Джисон, кинув свой кроссовок в Минхо. Он быстро понял, что сделал, и тут же встал, забирая его обратно. — То есть ты считаешь меня раздражающим, — Минхо сказал, посмотрев в глаза Сынмина, — но его нет? Сынмин задумался, что Джисон и правда немного подбешивает. Но даже если так, он не ненавидит Джисона. Никто не может его ненавидеть. — Ему всё сходит с рук из-за его детского личика. — Я не ребенок! — Я приму это к сведению, когда ты перестанешь вести себя как семилетка. Минхо сдерживал смех, а Джисон оскорблено смотрел на него. — Дразни Сынмина, а не меня! Тебе он не нравится, а вот я тебе ничего не сделал! — Джисон хныкнул. Сынмин закинул сумку на плечо, а проходя мимо Джисона потрепал его по голове. — Помни, что ты сам виноват, что кинул меня вечером в четверг. По пути они не особо разговаривали. Минхо забрал еду: он сделал заказ заранее. Пройти недалеко, а на улице не так темно, так что машина не нужна. Дом Минхо намного более просторный, чем запомнилось Сынмину. Наверное, это потому что тогда было очень много людей. А сейчас — всё чисто и на своих местах, но атмосфера всё ещё домашняя. — Как часто ты здесь? — спросил Сынмин, пока они ели; коробка пиццы стояла перед ними на барной стойке. Два высоких стула были приставлены по обе стороны стойки. Сынмин и Минхо сидели напротив друг друга. — В Калифорнии, я имею в виду. Минхо пожал плечами, покрутившись на стуле. — По-разному. Моя семья обычно приезжает раз в год, но иногда я приезжаю сам. Сынмин промычал, не зная, что ответить. Странно разговаривать с Минхо вот так — просто вдвоем, без ругани и пассивной агрессии. Это непривычно, но так даже больше нравится, что пугает. — Ты провёл свое детство в Корее, да? — спросил Минхо, выкидывая свою пустую бумажную тарелку, а потом вернулся, всё внимание обращено к Сынмину. — Зачем ты переехал в Америку? — Частично из-за фигурного катания, — сказал Сынмин и, прокрутившись на барном стуле, выбросил тарелку. — Частично потому что, когда у моей мамы диагностировали рак, она захотела провести остаток своей жизни здесь. — Мило, что ты поехал вместе с ней. Сынмин ожидал, что Минхо скажет что-то типа «мне жаль», как и большинство людей. Услышать новый ответ было удивительно — что-то искреннее, а не просто жалость. Сынмин улыбнулся. — Я очень любил её. Мы проводили много времени в садах. Её любимые цветы — орхидеи-бабочки, и мои тоже. Она дарила их мне после каждого соревнования вне зависимости от того, выигрывал я или нет. — Похоже, что она тоже тебя очень любила. Я рад, что у тебя есть хорошие воспоминания о ней, — сказал Минхо. Сынмин ещё раз повернулся на стуле, потом вздохнул и встал. — Знаешь какие-нибудь хорошие фильмы? — он поменял тему разговора, прежде чем слишком расчувствоваться. — Если ты хочешь что-то посмотреть, то можем «Ангелы Карли». — О-о-о, ты человек высокого вкуса, как я понимаю. Минхо ухмыльнулся и встал: — Конечно, ведь ты приглянулся мне.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

— Этот фильм такой грустный. — Можешь не разговаривать во время фильма? — Нет, — сказал Минхо, обвив руками Сынмина. — Блин, неудивительно, что ты любишь холод. Ты же сам как грелка. Может, ты хоть в чём-то полезен. Сынмин проигнорировал его, пытаясь сделать звук погромче, чтобы лучше слышать. Минхо схватил его за запястье и вырвал пульт у него из рук. — Слишком громко. — Это ты слишком громкий. Завали ебало. Отдай мне пульт. — Ты здесь гость вообще-то. — Тем более. Именно поэтому ты, как порядочный хозяин, протянешь мне в руки пульт. Сынмин вернул пульт себе, и снова сделал погромче. Минхо потянулся за ним снова, но Сынмин ловко увернулся. Минхо нахмурился и ударил Сынмина по руке. — Отдай мне мой пульт, идиот. Мы уже даже не смотрим фильм. — Ты сам виноват, что не знаешь, как закрывать свой тупой рот. — Не комментировать происходящее на экране во время просмотра — это скучно. Ты ебать какой скучный. Сынмин полностью выключил звук, положив пульт на другой конец дивана. — Разве не ты говорил мне, что у тебя хороший вкус, потому что я тебе приглянулся? — У тебя прекрасное лицо, дорогой, но каждый раз, когда ты открываешь свой рот, тебя хочется нахуй заткнуть. Сынмин принял решение в долю секунды: — Так заткни меня. Минхо молча посмотрел на Сынмина, изучая его. В ответ Сынмин поднял бровь — без слов бросил ему вызов. Что будет дальше? Он многозначительно опустил взгляд на губы Минхо, прежде чем снова посмотреть ему в глаза. Минхо клюнул на приманку и бросился вперед, обхватил лицо Сынмина своими руками и поцеловал его прямо в губы. Сынмин с желанием целовал его в ответ, одной рукой проводил по волосам Минхо, а другую положил ему на шею. Минхо оказался очень близко и перекинул ногу через колени Сынмина. — Ты загораживаешь фильм, Минхо. — Я и есть фильм, заткнись и целуй меня усерднее. Сынмин посмеялся и усадил Минхо к себе на колени, соединяя их губы вновь. Минхо вздохнул, обвив руками шею Сынмина. Он не понимал, что конкретно чувствует. Он взбешён, но где-то в его ненависти к Минхо затерялся кусочек симпатии. Интересно, как давно он это почувствовал. Сынмину не нравится Минхо романтически, и в этом он точно уверен. Минхо его бесит, давит на все болевые точки, но он бы соврал, если бы сказал, что Минхо непривлекательный. Они просто выражают свое раздражение — просто немного необычным образом. Он не понял, сколько времени они провели в этой позе, чувство чужих губ затуманило разум. Но когда Минхо отстранился, его губы были покусаны и блестели. Сынмин подумал, что, наверное, выглядит точно так же. Минхо молча слез с колен Сынмина, потянувшись за пультом недалеко от него. Когда он забрал его, Сынмин не протестовал. — Я пойду на компромисс, — сказал Минхо, пытаясь отдышаться. — Звук остается тихим, но я перестаю говорить. — Договорились. Минхо перемотал фильм к тому, где они перестали смотреть, настроив звук по своим личным предпочтениям. Минхо прижался к его боку и замолчал до конца фильма, и Сынмин не мог понять, победа это или нет.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Сынмин ушёл от Минхо в одиннадцать, когда было уже темно. Его квартира недалеко, поэтому он решил не просить Минхо подвезти его — вместо этого прошёлся до дома пешком, чтобы разгрузить голову. Придя домой, он посмотрел в телефон и увидел одно сообщение от Минхо. Он сомневался, открывать его или нет, но в итоге всё же открыл. красавчик (оскорбление) мы должны ругаться почаще, Ким Сынмин. Сынмин не хочет сейчас думать об ответе.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

— Я не знаю французский. — Джисон, ты можешь говорить по-английски. Мы в Канаде. — Oui, но мы в Монреале. Сынмин дал Джисону подзатыльник — в ответ получил удар локтем в бок и грозный взгляд. Чонин подтолкнул Сынмина в плечо, указывая в другую часть лобби отеля: — Ton copain t'attend. Чан сдержал смех. Сынмин не понял, что сказал Чонин, но, если честно, он не уверен, что хочет знать, потому что в тот момент Чонин показывал на Минхо. — Я без понятия, что ты сказал, — вставил Джисон. Ему без разницы, что разговаривали вообще не с ним. Чонин пристально посмотрел на Джисона: — Половина людей в Монреале знают два языка, а другая половина знает только французский. — Да, но я из Вирджинии, так что мне это не особо важно. — Может, мы заселимся, Чонин? — Иногда я забываю, что мне надо делать какую-то работу, — сказал Чонин, отошёл от компании и направился на ресепшен. Сынмин повернулся к Чану, но прежде, чем он успел открыт рот, Чан заговорил первым: — Я не буду переводить тебе, что сказал Чонин. Иди и учи язык. — Я уже говорю на нескольких языках! Кто-то дотронулся до плеча Сынмина: — Bonjour, chérie. Сынмин повернулся и уставился на Минхо. — Ты тоже знаешь французский? — он спросил. — Пф, — посмеялся Минхо, — вообще нет, я просто запомнил это, чтобы впечатлить тебя. Я и так знаю три языка, дорогой, мне не нужен ещё один. Чан посмотрел сначала на одного, потом на второго, вздохнул и отошёл. Джисон остался на месте, с прищуром смотрел на них и хмурился. Минхо посмотрел на Джисона, подняв бровь: — Тебе что-то нужно? — Нет, — ответил Джисон, оставаясь на своём месте. — В любом случае, — сказал Минхо, растягивая последний слог и переводя взгляд обратно на Сынмина, — я пойду. Увидимся на соревнованиях, малыш. Сынмин не ответил. Минхо просто улыбнулся, отправив воздушный ему поцелуй, отвернулся и ушёл.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Когда Чонин сказал, что они будут жить с Сынмином в одном номере, волна облегчения прошлась по его телу. Он не против жить с Чаном или Джисоном, нет. Тем не менее, Джисон бесит сильнее в последнее время, а с Чаном просто немного скучно. Но он начал осознавать, что сильно ошибался. — Нам надо поговорить, — Чонин сел на кровать Сынмина, сложив руки на коленях. От его взгляда Сынмину захотелось развернуться и убежать. Сынмин медленно пошёл к Чонину и сел напротив него. Чонин улыбнулся: — Не нервничай, не о чём беспокоиться. Ты здесь в безопасности. — Ты мой менеджер, а не психолог. — Я твой друг, и мы поговорим как друзья. Сынмин сел на свое место, избегая взгляда Чонина: — Нет, это ощущается как сессия с психологом. Чонин вздохнул, положив свою руку на колено Сынмина. — Что ж, насчет тебя и Минхо… Сынмин тут же встал и вышел, захлопнув за собой дверь. Он немного постоял в коридоре, прежде чем осознал кое-что. Его ключ-карта осталась там. Блять. Он развернулся и застенчиво постучал в дверь. — Можно я заберу ключ? — он спросил, неловко прислонившись к двери. — Пока ты не согласишься зайти и поговорить, не отдам. Если ты не хочешь, то я отдам тебе все твои вещи, но не карту. Сынмин ошеломлённо стоял у двери. Он знал, что Чонин может быть упрямым, но не настолько, чтобы выгонять Сынмина из его же номера в отеле. — Тут не о чем говорить, — Сынмин поспорил, хотя уже понимал, что Чонин его так легко не отпустит. За дверью послышалась возня. потом дверь открылась. Но прежде, чем он успел что-то предпринять, его чемодан оказался на полу перед ним, а дверь заперта.

Я

Джисон, пожалуйста, побудь хорошим. Чонин выгнал меня из комнаты и не пускает

А мне нужно где-то поспать, ПОЖАЛУЙСТА, Джисон

испорченный ребенок лмао удачи найти место поспать «Его имя в контактах с каждым днём подходит ему всё больше и больше», — подумал Сынмин. Он провёл три минуты, беспомощно стоя перед дверью, прежде чем к нему в голову пришло решение — возможно, одно из самых худших. Тем не менее, это единственный вариант. Минхо.

Я

Ты же один в своем номере, да?

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

— Не думал, что увижу тебя так скоро. Сынмин зашёл в комнату Минхо, драматично кинув чемодан на пол: — Всё из-за непредвиденных обстоятельств. Минхо фыркнул, и плюхнулся на кровать. — О чём Чонин хотел поговорить вообще? Это явно что-то интересное, раз уж ты решил пойти спать ко мне, — сказал Минхо, безразлично рассматривая свои ногти. — Не твое дело. — Не мое дело? — протянул Минхо, взглянув на Сынмина. — Всё же, это мой номер. И ты в него грубо вторгся. — Ты мог меня не пускать. — Ты считаешь меня сукой, но я не злой. Я не собираюсь просто оставить тебя ночевать в лобби. Сынмин поднял свой чемодан на пустую кровать, которая стояла рядом с кроватью Минхо, а между ними было мало места. В этом месте стояла тумбочка с лампой, отельный блокнот и несколько розеток. Он чувствовал взгляд Минхо на себе, пока распаковывал вещи, но попытался это игнорировать. К тому времени, как закончил, он всё же решил сдаться и поднять глаза на Минхо. — Тебе что-то надо? — Ты же понимаешь, как надолго здесь остаешься, да? Сынмин моргнул: — Да. — Ты говоришь, что Чонин упрямый, но именно ты решил провести целую неделю со мной в одном номере, просто потому что ты не хочешь с ним говорить. Сынмин ничего не ответил, вместо этого поставив чемодан рядом с кроватью. Минхо поднялся и пошёл в ванную, Сынмин проигнорировал это, открывая телефон. Вскоре послышался шум воды в душе. чонин Ты не на улице, ты не в холле. Ты либо куда-то ушел, либо тебя украли.

Я

Я остался с Минхо

чонин Ты никогда от меня не отделаешься, сам понимаешь. Я думал, тебя бесит Минхо? Вы меня запутали

Я

Послушай, это был мой единственный выбор

Он прямо сейчас поет в душе, а это очень бесит

Лучше бы меня украли

Это ложь. Минхо на самом деле поёт, но у него действительно хороший голос, поэтому Сынмин не против. Он не узнал песню, но мелодия была приятной. Сынмин сидел в телефоне, не напрягая себя поднятием взгляда, когда Минхо вышел из ванной. — Ты не сможешь просто избегать меня, Сынмин, мы почти что живём вместе целую неделю. Сынмин поднял глаза. На Минхо нет футболки. Он уставился в телефон. — Я могу делать, что мне нравится. — Никто никогда в жизни не занимается тем, что ему нравится. — Я уже довольно давно занимаюсь в фигурном катании. — Тогда тебе повезло. Сынмин не сразу понял настоящее значение этих слов, и только через пару секунд он тут же повернулся к Минхо. В этот раз на нём же есть футболка. — Тебе не нравится фигурное катание? — скептически спросил Сынмин. Минхо вздохнул, потянувшись на кровати: — Нам обязательно об этом говорить? Мы ещё плохо друг друга знаем. — Мы ходили на свидание. — Мы просто проводили время вместе. Ты даже Джисону сказал, что это не свидание. Сынмин засмеялся, покачав головой. — Знаешь ли, когда вечер заканчивается поцелуями друг с другом на диване, я думаю грань между «свиданием» и «дружеской встречей» немножко размывается, — сказал Сынмин и снова почувствовал это глупое и бесячее чувство бабочек в животе. Сынмин закрыл глаза, когда договорил. Минхо, на удивление, притих. Сынмину даже не надо было смотреть на Минхо, чтобы почувствовать это обволакивающее напряжение в комнате. Они никогда не говорили о поцелуе, и это первый раз, когда они подняли эту тему. Он почувствовал, как Минхо подошёл и кровать немного прогнулась. Сынмин открыл глаза. Минхо сидел прямо перед ним и внимательно изучал его взглядом. — Мне не нравится фигурное катание, — Минхо резко сказал, будто эти слова для него ничего не значат. — Мне нравится танцевать, выступать на публике, но не катание. Сынмин выпрямился, наблюдая за изменениями мимики Минхо. Интересно. — Тогда почему ты катаешься? Почему не танцуешь? — спросил Сынмин. — Я не знаю, — голос Минхо до ужаса тихий. — Я хотел бросить после травмы, но почему-то этого не сделал. — Разве тебе не плохо от этого? — Конечно плохо. Я хотел бросить, но я боюсь разочаровать людей. А ещё тогда бы у меня не было повода увидеть те… — Минхо прервался, пялясь на стену за Сынмином. Сынмин вздохнул: — Минхо, если твое сердце этого не хочет, ты не должен продолжать этого делать. Когда закончится сезон, если по-настоящему хочешь, ты должен бросить. — Я не понимаю, почему тебе на это не плевать, — резко сказал Минхо, его голос тихий и неуверенный. Сынмин слегка поражен: — Ты бесишь. Ты немножко сука, но мне не плевать на тебя, Минхо. Сынмин подумал, что увидел улыбку на лице Минхо. — Спасибо, Сынмин. Мне это правда важно, — голос Минхо нежный и искренний, к этому тону он не привык. Минхо широко раскрыл руки, и Сынмин в замешательстве смотрел на него. Минхо фыркнул, помахав руками: — Обними меня, идиот. — Ты уверен? Я думал… Сынмина прервал Минхо, который бросился к нему в объятия, уложив на спину, пока Минхо смеялся и зажимал его. После целой минуты без воздуха, Сынмин тыкает Минхо в руку, пытаясь освободиться. — Минхо, момент, конечно, прекрасный, но ты сейчас меня задушишь. Минхо посмотрел ему в глаза и ухмыльнулся. — Что если это и есть мой грозный план — задушить тебя и забрать золотую медаль себе? — Минхо дразнился, прижимаясь ещё сильнее. — Я думал, раз уж ты серебряный танцор, то тебе нужна серебряная медаль. — Повезёт, если я получу бронзу, учитывая то, что с моим коленом. Сынмин резко встал, потянул Минхо за собой и спихнул его: — Покажи. Минхо выглядел как олень в свете фар: — Нет, всё в порядке. Я просто отдохну. С травмы прошло два года, всё зажило, я должен… — Покажи мне, Минхо. Минхо сглотнул, усаживаясь. Он медленно и аккуратно закатывает штанину, и да, колену пиздец. Оно красное и опухшее, особенно спереди. На его ногах синяки, что означает, что он часто тренировался, и, соответственно, часто на него падал. Когда Сынмин слегка коснулся колена, Минхо тут же убрал ногу и начал материться. Видимо, у Минхо появилась ещё одна травма, о которой он никому не рассказывал. — У тебя растяжение, — сказал Сынмин, посмотрев ему в лицо. На нём выражение вины — его поймали. Ему стыдно. — Я не думал, что всё так плохо. Это случилось вчера вечером. Я приехал сюда, когда всё ещё было нормально, но потом стало хуже. Я думал, что нужно просто дать ему отдохнуть и тогда… — Ты не можешь кататься с таким коленом, Минхо, — сказал Сынмин, поправляя его штанину. — Ты так себе ещё больше проблем заработаешь. Тебе нужно положить его на поверхность повыше и приложить лёд, а то так можно навсегда остаться калекой. Минхо молчит. Он смотрел на свои руки и игрался с пальцами, избегая взгляда Сынмина. Сынмин вздохнул, потянулся к нему и сжал его плечо: — Зачем ты вообще приехал? Ты же знал, что у тебя травма. — Потому что я надеялся, что увижу тебя. У Сынмина спёрло дыхание. Он смотрел на Минхо, пытаясь догадаться, шутка это или нет. Минхо выглядит до ужаса серьёзным и уязвимым сейчас. Как будто Сынмин — его слабость. Минхо прикусил губу и посмотрел на Сынмина. Его выражение лица стало решительнее, будто у него появилась идея. — Можно я тебя поцелую? — Минхо резко спросил, изучая взглядом лицо Сынмина. Сынмин несколько раз с удивлением моргнул, но уверенно ответил: — Да. В этот раз всё не так жестко. Они приблизились медленнее, более методично, так что у Сынмина была возможность полностью насладиться моментом. Губы Минхо мягкие, с привкусом кокоса, и, когда Сынмин провёл своими пальцами по его волосам, его пряди всё ещё были влажными и пахли розами. Так успокаивает, накрывает, будто по его венам потек мёд. Хоть это и всего второй их поцелуй, Минхо каким-то образом точно попал в ритм Сынмина. Они целуются в тандеме, их техники идеально сочетаются. — Сынмин, — выдохнул Минхо, чуть наклонив голову вбок. Сынмин понял намёк, поместив губы на кожу Минхо, наслаждаясь его чувствительной шеей. Звуки Минхо ощущались как рай. Как только Сынмин собирался двигаться на новое место, послышался непрерывный стук в дверь и Минхо простонал, отстраняясь от Сынмина и слезая с кровати. — Я клянусь, я убью того, кто по ту сторону двери сейчас, — проворчал Минхо, наклоняясь и глядя в глазок. — А, это Чонин. Иди спроси, что ему надо. Сынмин быстро взглянул на себя в зеркало. Его лицо покраснело, волосы растрепались, а губы теперь блестящие и красные. Чонин всё поймет. — Я выгляжу так, как будто меня только что выебали, — глупо сказал Сынмин. — Минхо, сиди и не напрягай свое колено. Я разберусь. Минхо постоял у двери пару секунд, прежде чем пойти к кровати. Сейчас, когда Сынмин смотрит внимательнее, он видит, что Минхо слегка прихрамывает, избегая давления на вторую ногу. Когда он открыл дверь, там, как и ожидалось, стоял Чонин. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но застыл, когда посмотрел на Сынмина. — Вау, — Чонин в шоке прошептал. — Вы… вы вдвоем, а? — Это не то, чем кажется, Чонин. Долгая история. Чонин моргнул: — Вы целовались. — Что ж, может, это и то, чем кажется, но… — Я не хочу ничего слышать, — прервал Чонин, доставая что-то из кармана, и протягивая Сынмину. — Я отдаю тебе её обратно. Сам решай, что с этим делать, и мы всё равно поговорим. Сынмин посмотрел на ключ-карту в руке Чонина. — Спасибо, — сказал он, — но оставь её себе. Чонин изобразил, что его тошнит, положив карту обратно в карман: — Тогда я ухожу. — Увидимся завтра. — Да, хорошо. Чонин развернулся и, не сказав ни слова, пошёл по коридору. Сынмин молча смотрел, как тот уходит, а когда закрыл дверь, в его голове не осталось ни единой мысли. Минхо пялился на него с поднятой бровью, ожидая, что он расскажет, о чём они говорили. — Он приходил, чтобы отдать мой ключ, — Сынмин объяснил и лёг на свою кровать. Он был на своей стороне комнаты, глядя в сторону Минхо. Их взгляды встретились. — Ты уходишь? — Нет, я отдал ключ обратно ему. Уголки губ Минхо приподнялись: — Хорошо. Сынмин улыбнулся в ответ, в тишине смотря на Минхо. Тот был без макияжа, без красивой одежды, без идеальной укладки. Такой, какой он есть: естественный, сияющий и красивый. Боже, почему Сынмин не замечал этого раньше? — Тебе надо лечь спать, Сынмин. У тебя завтра соревнование. — Ты же там не участвуешь, да? Минхо неосознанно прижал колени к себе. — Не участвую. Я больше вообще не буду заниматься фигурным катанием. У меня есть один план, что сделаю, когда вылечусь, — он улыбался. Очень радостно улыбался. Часть Сынмина горда и рада за него: Минхо займется тем, что ему нравится, и даст себе время выздороветь. Другая часть Сынмина не хочет, чтобы Минхо уходил. Он так привык к нему за последние полтора месяца. Он слишком привязался. В этот раз всё было по-другому — не так, как последние несколько лет. Четыре года назад они даже особо не разговаривали. Обычно они держались подальше друг от друга и только на некоторых мероприятиях время от времени спорили и обменивались оскорблениями. За пару месяцев до травмы Минхо, они начали разговаривать чаще, но все их разговоры были пропитаны пассивной агрессией. Минхо специально флиртовал и вел себя надоедливо, потому что знал, что Сынмину это не нравится. Сынмин намеренно игнорировал его, потому что он знал, что это не нравится Минхо. Они обменялись номерами из-за Чана, но общаться не получилось. Сынмин ненавидел его. Не хочется это как-то прикрывать, потому что это правда, что сделано, то сделано. Он презирал Минхо. Он не понял, что поменялось за два года перерыва Минхо. Всё было как обычно, когда они увиделись впервые, но на банкете всё вышло из-под контроля Сынмина. Ненависть процветает только тогда, когда ваши эмоции находятся под контролем. Сынмин был сдержанным, Минхо — очень уверенным, но к этому добавился чуткий склад ума Сынмина и травма колена и комплексы Минхо, поэтому контроль ускользнул. Теперь он не знает, кто они друг другу, и кем они хотят быть друг другу. Минхо невыносимый и раздражающий только намеренно, и, может, если бы они попытались, у них бы что-то получилось. Но пока что они в нейтральной зоне. Он ненавидел Минхо, потому что это было просто, но важнейших вещей в жизни всегда тяжело достичь. — Ты очень усердно о чём-то думаешь, — прокомментировал Минхо, выдёргивая Сынмина из мыслей. — Не хочешь поделиться? Сынмин хотел было его послать, но это был бы слишком простой выход из ситуации. Им надо нормально поговорить. — Мы просто друзья, Минхо? Минхо открыл рот и закрыл его, нахмурив брови. — Я не знаю, — сказал Минхо. — Ты хочешь оставаться друзьями? — Нет, не обязательно просто друзьями. Сынмин покраснел, отвёл глаза на кровать Минхо. — Посмотрим, — Минхо тихо посмеялся и потянулся, чтобы выключить лампу. — Спокойной ночи, Сынмин. — Спокойной ночи, Минхо. В комнате было темно, но на душе у Сынмина стало намного светлее.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Ли Минхо Сообщил, Что Завершает Свою Карьеру по Неизвестным Причинам. Фанаты Фигурного Катания в Шоке от Завершения Карьеры Ли Минхо на Льду! Предположение: Ли Минхо Получил Серьезную Травму?

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Сынмин не получил золото. Он понял, что так и будет, как только вышел на лёд. Вместо концентрации на своей программе, он думал только о новостях, что прочитал ранее. Баллы на его короткой программе намного меньше, чем обычно, и не получилось нагнать результат в произвольной программе. К концу соревнований на его шее оказалась серебряная медаль. Несмотря на то, что он жил в одной комнате с Минхо, они редко виделись — в основном только перед сном. Сынмин проводил большую часть дня на мероприятиях, пока Минхо отдыхал в их номере. В день своего отъезда, он проснулся, а Минхо уже не было. Его чемодан и вещи исчезли, а ключ от номера лежал на тумбочке. Однако когда его взгляд упал на кровать Минхо, сердце пропустила удар. Прямо посередине лежала одна желтая орхидея-бабочка. Рядом с цветком была записочка. Сынмин внимательно начал её читать. Ты не получил золото, идиот. Я действительно так отвлекаю? Не могу тебя винить. Интересный факт, этот цветок означает начало нового. К сожалению, в самолет нельзя забрать цветок в горшке, поэтому он будет ждать тебя только у порога дома. хохо Ли «красавчик» Минхо P. S. — Поставь более надежный пароль. Твой день рождения? Ты серьезно?

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Перед порогом его квартиры действительно был горшок, где была посажена орхидея-бабочка. Одна его часть думала, что Минхо пошутил — ведь он не знает его адрес — но, наверное, адрес Сынмина ему дал Джисон или Чонин. Он поставил горшок на подоконник в своей спальне, проверил почву и полил. Его мама научила его заботиться о разных растениях, в особенности об орхидеях, поэтому он сделал эти процедуры, не задумываясь. Телефон Сынмина завибрировал, когда он закончил распаковывать вещи, и он тут же посмотрел, что там. А там — сообщение от Минхо, который, как оказывается, поменял своё имя в контактах, когда залез в его телефон. потрясающий горячий минхо, который хорошо целуется напиши мне, как доберешься до дома, дорогой Сынмин фыркнул, глядя на новое имя в контактах, и тут же поменял его.

Я

Я уже давно дома, только разобрал вещи

красавчик (комплимент?) отведешь меня на нормальное первое свидание?

Я

Ты знаешь, как переходить сразу к теме. Ты разве не в Корее? Как мне тебя куда-то отвести?

красавчик (комплимент?) я переехал в этот дом в калифорнии, идиот. как только моя травма пройдет, я буду преподавать танцы в студии чана Сынмину потребовалась пара секунд, чтобы осознать, что только что сказал Минхо. Он живёт в Калифорнии, его дом примерно в десяти минутах ходьбы от Сынмина, и он только что позвал его на свидание.

Я

Я отведу тебя на свидание, но только при одном условии

красавчик (комплимент?) каком…?

Я

Не пытайся впечатлить меня, не одевайся красиво для меня, не делай ничего такого. Будь искренним

красавчик (комплимент?) можно я сделаю так, чтобы я выглядел горячо?

Я

Ты уже выглядишь горячо, но хорошо

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

— Джисон, ты уже пять минут молча на меня пялишься. — Можно я побуду драматичным? Сынмин вздохнул, надевая коньки. Он планировал потренироваться в одиночестве, но наткнулся на Джисона, который уже уходил, когда Сынмин зашёл. И сейчас Джисон на него смотрит. — Чонин сказал, что ты целовался с Минхо. Сынмин чуть не подавился воздухом, но быстро собрался, хоть уши и горели. Он отвёл взгляд в землю: — Это не твое дело. Глаза Джисона расширились, и он обиженно тыкнул в Сынмина: — То есть это правда! — Да, Джисон. — Ты его ненавидишь! — крикнул Джисон, падая на одну из лавочек. — Ты всегда ныл мне, как он тебя бесит. А ещё ты… Сынмин позволил ему нести чепуху, отключаясь от разговора, и просто затягивал шнурки. Долгое время спустя, Джисон понял, что тот даже не слушает, и простонал, хлопнув в ладоши, чтобы привлечь внимание Сынмина. — Ты даже не слушаешь! Сынмин сделал глубокий вдох и закончил завязывать шнурки. Он встал и, подойдя к Джисону, остановился перед ним. — Я и Минхо ещё всё выясняем, на неделе я веду его на свидание, мы целовались два раза, и нет, я больше его не ненавижу. Хорошего дня, Джисон. Джисон таращился на него, пока тот уходил, оставив Джисона без слов. Сынмин посчитал это успехом. Когда он пришёл на лёд. На удивление, Чан тоже был там — сидел на трибунах. Сынмин подъехал к нему. — Чан? Чан поднял взгляд с телефона и улыбнулся, когда увидел Сынмина. — Привет, Мин. Я ждал тебя. Знал, что ты придешь. Сынмин промычал: — Есть какая-то причина? — Да, — сказал Чан, положив телефон в карман. — Джисон рассказал мне о твоём прогрессе в четверном акселе, и я хочу посмотреть. Можешь сначала размяться. Просто подойди, когда будешь готов работать над ним. — Хорошо. Первое приземление Сынмина после четверного акселя было неаккуратным. Он с трудом сделал четыре с половиной оборота и приземлился на трясущуюся правую ногу, вытянув левую. Около пяти секунд он даже не осознавал, что приземлился. — Сынмин! — крикнул Чан с трибун. Когда Сынмин повернулся к нему, тот с трепетом пялился на него, держа телефон в руке. Скорее всего, он снимал. Сынмин ярко улыбнулся, сердце бешено билось, ноги тряслись. Так воодушевляет, что он смог сделать такое. Он подъехал к выходу с катка, встречая Чана. Чан погладил его по плечу и заключил в крепкие объятия. — Ты приземлился, чувак. — Но приземление было не очень. — Да, но оно же было! Ты не упал, ты сделал обороты до конца. Ты представляешь, насколько это удивительно? Сынмин не смог не ухмыляться, отстраняясь. — Ты же записал это, да? Отправь мне. Чан кивнул, достал телефон и показал ему видео. Сынмин был прав, приземление было корявенькое — не лучшее, — но это всё ещё прогресс. Когда видео закончилось, Чан скинул его Сынмину. — Можно я это выложу? — спросил Чан, ожидая согласия Сынмина. Сынмин кивнул: — Давай. — Я так тобой горжусь, Сынмин, серьёзно. Ты должен пойти домой и отдохнуть, — сказал Чан, постукивая пальцами по телефону. — Да, стоит. Спасибо, Чан.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Видео на YouTube Вирусится — Ким Сынмин Сделал Четверной Аксель на Тренировке! Корейско-американский Фигурист Ким Сынмин Сделал Четверной Аксель — Смотреть прямо сейчас! Репортеры Говорят, что у Ким Сынмина Потенциал Рекордсмена, Сможет ли Он Совершить Четверной Аксель на Соревнованиях?

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

— Мы так и не поговорили о Минхо, — первое, что слышит Сынмин, как только заходит в квартиру. Чонин сидел за столом, и Сынмин уже десять раз пожалел о том, что дал ему запасной ключ, потому что теперь он постоянно появляется из ниоткуда. Сынмин снял обувь и прошел мимо Чонина к холодильнику за бутылкой воды. — Привет, Чонин. Хочешь что-то поесть? — Нет, я поел дома. Послушай… — Можно я хотя бы сяду? В тишине Сынмин выпил половину бутылки воды, пока сидел за столом напротив Чонина. Его анализировали, Чонин всегда так делает перед разговором. У Сынмина было ощущение, что сейчас ему устроят допрос. Однако этого не произошло. — Минхо хорошо к тебе относится? — спросил Чонин, скрестив руки. — Тебе нравится проводить с ним время и делать то, что вы там делаете вдвоем. Всё хорошо? Сынмин моргнул: — Что ж, несмотря на то, что он иногда меня бесит, у нас всё хорошо. Он никогда не пытался сделать мне больно и не злился на меня намеренно, — сказал Сынмин. И это правда. Чонин посмотрел на него ещё минутку, и уголки его губ приподнялись. — Хорошо, — он сказал, вставая из-за стола. Сынмин удивлённо на него посмотрел. — Это всё? Это всё, что ты хотел спросить? — задал вопрос Сынмин, глядя на то, как Чонин уходит к двери. — Конечно, — сказал Чонин, открывая дверь. — Как ты уже говорил, я не твой психолог. Пока ты счастлив, я не буду заставлять тебя рассказывать все детали. Пока, Сынмин. Поздравляю с твоим акселем. Сынмин не успел что-то сказать Чонину, как тот ушёл, закрыв за собой дверь.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

В течение следующих нескольких дней Сынмин много тренировался. У него получилось удачно выполнить четверной аксель несколько раз за пять дней, и к концу недели его ноги болели от любого движения. Он решил немного облегчить тренировку в пятницу, а в субботу он её пропустит. Его свидание с Минхо в воскресенье — они пройдутся по саду и потом пойдут к Сынмину домой. Вся суббота была предоставлена Сынмину, и он не особо знал, что делать. Большую часть времени он проводил на тренировках, но завтра ему нельзя быть уставшим и с больными ногами. Он посмотрел на подоконник спальни. Орхидея-бабочка здоровая, красиво цветёт, освещая простой и монотонный интерьер квартиры. Сынмин никогда не любил символизм, но, может, Минхо его меняет. Ему пришла идея. Сынмин никогда не умел выражать свои чувства словами — ещё одна причина, почему он выбрал фигурное катание. Он скорее близкому человеку выступление посвятит, чем скажет: «Ты мне нравишься». Когда он был ребенком, он покупал или своими руками делал разные безделушки, чтобы подарить родным или друзьям в знак любви и благодарности. Он ещё не так хорошо знаком с Минхо и не знает, что ему нравится. Он мог бы купить ему что-то, но это кажется слишком поверхностным. Он оглядел комнату в поисках идей, и его взгляд остановился на разноцветных бумажках. Джекпот. У Минхо в Корее есть три кота. Их зовут Суни, Дуни и Дори. Сынмин никогда их не встречал, а видел только на фотографиях. Он знает, что Минхо их искренне любит. Он очень давно не делал оригами, но руки сами знали, что делать. Его пальцы аккуратно сгибали и приглаживали бумагу, годы занятия этим в детстве вернулись в мозг. Когда он закончил, перед ним оказалось три оригами котов, достаточно маленьких, чтобы они помещались на ладони. Один серый, два других — рыжие. Он взял маленькую коробочку размером с его кулак. Идеальный размер, чтобы туда поместились три кота и не помялись, и Минхо мог бы спокойно отнести их домой. Резко к нему пришло осознание, насколько эта ситуация странная. Вот и он — делает своими руками подарок с большим смыслом кому-то, кого так сильно ненавидел. Смешно, насколько они с Минхо не подходят ни под один стандарт. Тем не менее, Сынмин продолжил делать подарок. Коробочка белая, поэтому он рисует маленьких котов и цветочки на ней. По центру он пишет имя Минхо на хангыле. Может, он перебарщивает. Наверняка где-то есть линия, спрятанная граница, которую он мог случайно просто пересечь. Ничего не понятно. Он не понимает правил. А есть ли вообще правила? Конечно, правило номер один, должно быть, «не встречайся со своим бывшим соперником» большими красными буквами, но Сынмин уже его нарушил. Что если он ошибется? Он убрал коробочку из виду, в дальний угол своего стола, чтобы подарить Минхо, когда тот придёт. Его пальцы стучали по столу, он был какой-то дерганный и никак не мог расслабиться. Это просто Минхо, почему он так нервничает? «Это не просто Минхо», — его мозг дополнил. Всё насчёт него никогда не было просто, всё было так запутанно; так легко, но тяжело одновременно. Ему нужно отвлечься. Он хотел пойти на каток, но нельзя — он запретил себе. Он отдал Чонину ключ и сказал ни в коем случае не давать их ему обратно. Его взгляд опять устремился на бумагу. Он сложил ещё около двадцати котов-оригами, восемнадцать оригами-цветов, и сбился со счёта, сколько он сделал бумажных журавликов. Это так глупо, сидеть за столом, мысли так сильно удушают, что за два часа весь его стол в оригами, как и пол. Стук в дверь выдернул его из мыслей. Он уже знал, кто это. — Заходи, — позвал Сынмин. Дверь открылась: — Ебать. Сынмин не посмотрел на гостя. В его руках был незаконченный журавлик. Пальцы тряслись, пока он прижимал бумагу. Из его рук аккуратно вытащили бумагу: — Думаю, пора сделать перерыв. — Можно я хотя бы доделаю… — Нет, Сынмин. Сынмин сглотнул, наблюдая, как Хёнджин убрал его незаконченное оригами в сторону. Он знал, что старший придёт. На самом деле, он его и пригласил. Хёнджин родом из Кореи, но он перевёлся в среднюю школу в Калифорнии, где и остался учиться. С того момента он здесь живёт. Они были лучшими друзьями в старшей школе, но их пути немного разошлись, когда Сынмин полностью отдался фигурному катанию, а Хёнджин поступил в университет. Теперь Хёнджин дипломированный психолог, специализирующийся в арт-терапии. Они не часто проводят время вместе из-за загруженных графиков, но Хёнджин всегда был свободен, когда Сынмину нужна была рука помощи, в особенности с его тревогой. — У меня завтра свидание, — сказал Сынмин, взглядом следя за Хёнджином, пока тот садился на его кровать. — Я не знаю, что делать. Сынмин подвинул свой стул ближе к кровати, протянув руки, чтобы Хёнджин их сжал. Этому методу борьбы с тревогой его научила мама. Он рассказал про этот способ Хёнджину ещё в начале их дружбы. — Неожиданно, — сказал Хёнджин, выводя большим пальцем круги на ладонях Сынмина. — Ты уже давно не был в отношениях. Это кто-то особенный, да? Сынмин сглотнул: — Это Минхо. Хёнджин прекратил выводить круги и поднял взгляд на Сынмина: — Разве ты его не ненавидишь? — Ненавидел, но всё… всё меняется, — тихо сказал Сынмин. — Я не… Я не знаю. Мы уже много раз проводили время вместе, я не понимаю, почему мне так от этого тревожно. — Наверное, потому что теперь это называется «свидание». — Это… это правда. — Ты испытываешь к нему романтические чувства? — прямо спросил Хёнджин. Сынмин убрал руки, подвинулся к своему столу, в поисках своего незаконченного оригами. — Нет, — честно ответил Сынмин, — но думаю, что могу их испытать. Он меня очень привлекает, а тут одно вытекает из другого. Хёнджин подошёл к нему, пытаясь забрать у него оригами, но в этот раз Сынмин запротестовал: — Это помогает мне успокоиться. — Ладно, — сказал Хёнджин, возвращаясь на кровать Сынмина. — С каких пор ты начал справляться со стрессом с помощью оригами? Сынмин нашёл своего недоделанного журавлика и продолжил, трясущимися руками загибая ему крылья. — Я сделал котов из бумаги для Минхо, а потом всё вышло из-под контроля. — Хочешь показать мне котов? — Нет, не хочу. — Хорошо. Я уверен, что Минхо они понравятся. Они немного посидели в тишине. Сынмин сделал ещё два журавлика, прежде чем вздохнул и отложил оригами. — Спасибо, что пришёл. Я очень это ценю. — Без проблем, Сынмин, серьёзно, — сказал Хёнджин, одарив Сынмина искренней улыбкой. — Хочешь рассказать мне о Минхо? Сынмин расслабился на стуле: — Конечно.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Поездка до дома Минхо была короткой. Минхо выглядит очень стильно: наконец-то он одет в обычную одежду, потому что на улице на удивление тепло. На нём свободный белый свитер и чёрные штаны; его уже не яркие фиолетовые волосы уложены и не лезут в лицо. На его левом колене фиксатор, а под правой рукой один костыль. Сынмин предложил помочь ему сесть в машину, но Минхо просто отмахнулся и сделал всё сам, хоть ему и было тяжело. Он всегда был таким упрямым. Когда они доехали до сада, Сынмин настоял на том, чтобы помочь, и Минхо ему разрешил. После того, как они оба успешно вышли из машины, Сынмин глубоко вздохнул, оглядывая цветущие растения. — Это место великолепное, — прокомментировал Минхо, заходя в арку. — Надо было принести мой дневник. — Дневник? — спросил Сынмин, продолжая идти с Минхо по дорожке. Минхо промычал: — Иногда я пишу, это помогает мне с вдохновением для танцев. — Ты пишешь? — Ты продолжишь просто повторять каждое слово, которое я говорю, вместо того, чтобы задавать нормальные вопросы? — дразнил Минхо, и Сынмин покраснел, опуская взгляд на землю. Когда он посмотрел наверх, Минхо ухмылялся, в его глазах что-то поблескивало. Они продолжили идти по саду, Сынмин часто останавливался, чтобы рассказать о каком-то цветке. Минхо часто доставал телефон, чтобы сделать фотографии, иногда заодно фотографируя Сынмина. В какой-то момент их прогулки, Минхо остановился. — Наверное, тяжело будет это сделать с моим костылём, но я попробую, — сказал Минхо. Сынмин хотел было спросить, о чём он, но прежде чем успел, Минхо протянул ему руку. Его ладонь была открыта, как бы намекая, но Сынмин просто смотрел на неё. — Ты возьмешь меня за руку или как? — пожаловался Минхо, махая рукой и поднимая бровь. Без задней мысли Сынмин взял Минхо за руку, переплетая их пальцы вместе. Ладонь Минхо тёплая, и рука Сынмина легко обхватывает руку старшего. Ради эксперимента, он сжал руку Минхо, получив милое сжатие в ответ. Он улыбнулся. — У тебя такие хорошие руки, — Минхо сделал комплимент, продолжая идти по тропинке. Несмотря на подозрения Минхо, у него не возникло проблем из-за костыля, потому что он был с другой стороны. — Потому что я гитарист. — Интересно, что ты ещё можешь делать этими руками. — Минхо! Минхо просто посмеялся, притянув Сынмина поближе. — Извини, я должен был это сказать. Сынмин помотал головой, улыбаясь, пока его взгляд переместился с их рук обратно на лицо Минхо. Щёки Минхо были цвета пыльной розы, и несколько прядок волос падали ему на лицо. Он красивый, такой красивый. — Знаешь, — сказал Минхо, — у СМИ будет целый пир из-за этого. Сынмина это не беспокоит: — И пусть. — Ты не открытый гей, Сынмин, — Минхо тихо сказал, сжимая руку Сынмина сильнее. — Тебя не беспокоит, что скажут? Сынмин приблизился и соприкоснулся с Минхо плечом. — Мне всегда было без разницы. Я занимаюсь тем, что делает меня счастливым, и если у них есть с этим какие-то проблемы — мне плевать. Минхо мягко улыбнулся, его взгляд оглядел цветы вокруг них. Сынмин внимательно изучал, как солнечный свет отражается в его глазах. — Мне бы хотелось быть похожим на тебя в этом аспекте. Я всегда был настороженным из-за медиа, — Минхо тихо сказал, и это было неожиданно. Всё ещё, Минхо редко открывается, тем более признается в своей неуверенности в чём-либо. — Знаешь, я никогда не чувствовал себя более свободным, чем когда был на перерыве. — Может, твоя травма колена была знаком, что тебе стоит пойти по другому пути. Минхо посмеялся, покачав головой: — Нет, не она. Ты был знаком, Сынмин. Ты вселил в меня здравый смысл, и я очень благодарен тебе за это. Что-то дёрнуло струны сердца Сынмина. Сынмин всё время получает комплименты, но сейчас всё по-другому. Приятно слышать, что он помог кому-то — кому-то, кто раньше его ненавидел. В груди стало тепло. — Всё же, — сказал Сынмин, — ты же прислушался. Нужно очень много смелости, чтобы совершить такое. Минхо фыркнул: — Бросать что-то не требует смелости, Сынмин. — Очень даже требует, — спорил Сынмин, тыкнув Минхо в плечо, чтобы тот посмотрел ему в глаза. — Это смело, потому что ты принял очень непростое решение. Конечно, оно улучшит твою жизнь, но будет и много сложностей. Ты поменял траекторию своей жизни. Для этого нужна смелость. Если бы я был на твоем месте, то наверняка не стал бы ничего менять. Минхо помолчал пару секунд, прежде чем остановиться и посмотреть прямо на Сынмина. — Будет ли слишком импульсивно, если я поцелую тебя прямо здесь и сейчас, да? Сынмин моргнул: — Будет, но иногда мне нравится быть импульсивным. После этого Минхо убрал руку, вместо этого притянув ею Сынмина за воротник, чтобы их губы соединились. Поцелуй не похож ни на их первый, ни на их второй. Он нежнее, теплее, мягче. Такой поцелуй наполнен эмоциями, а не просто взаимной симпатией. И он потрясающий. К сожалению, он не продлился долго. Минхо отстранился первым, мягко смеясь и поправляя хватку на костыле. — Если до этого у новостей не было никаких подтверждений, теперь они точно есть. Сынмин посмеялся, машинально поправляя воротник, пока рука Минхо пытается найти его. — Я не против, но я точно выслушаю многое от своих друзей позже, — Сынмин раздумывал, продолжив идти. — Я могу только представить, — Минхо промычал. — Ты же знаешь Чанбина? Конькобежца? — Конечно. — Короче, — сказал Минхо, — у нас с ним такие же взаимоотношения, как у вас с Джисоном, только он не знает ничего о нас с тобой. Сынмин нахмурил брови, с любопытством глядя на Минхо. — Почему я этого не знал? Чанбин один из друзей Феликса. Я не знал, что у нас есть общие друзья. Минхо моргнул несколько раз, встречаясь с Сынмином взглядом: — Я тоже не знал. Но, у нас, фигуристов, похожие круги общения. — Имеет смысл. Они вдвоём ещё погуляли и вышли из сада полтора часа спустя. Они пообедали в месте, недалеко от дома Сынмина, параллельно обмениваясь историями и мыслями. После этого, они оказались дома у Сынмина. — Ты очень организованный, — Минхо прокомментировал, когда они зашли в комнату Сынмина. — У тебя всегда так чисто или это только из-за меня? Сынмин не смог не взглянуть на Минхо грозно: — Я докажу тебе, что у меня всегда так, спасибо. Сынмин не упомянул стопку оригами, которую ему пришлось убирать сегодня утром. Точно. Оригами. — У меня есть кое-что для тебя, — сказал Сынмин, подошёл к столу и взял маленькую коробку. — Я не очень хорош в словах, но… Сынмин протянул коробочку. Минхо посмотрел на неё пару секунд, прежде чем взять в руки. — Ты можешь присесть, если хочешь, — предложил Сынмин, указывая на кровать. Минхо поставил свой костыль в сторону и сел на край кровати Сынмина. Сынмин сел рядом с ним, слегка толкнув локтем. — Давай, открывай. — Коробочка красивая, — Минхо задумался. — С каждым днём ты удивляешь меня всё сильнее, знаешь? Сынмин хотел спросить его об этом, но не стал, смотря, как Минхо открывает крышечку коробки. — Оу, — тихо сказал Минхо, изучая оригами. — Это мои дети. Сынмин мягко посмеялся, умиляясь любви Минхо к его котам. — Тебе нравится? — Я бы был сумасшедшим, если бы мне не понравилось, Сынмин, — Сынмин выдохнул, улыбаясь. Минхо поразглядывал оригами-котов ещё чуть-чуть, а потом, положив их обратно в коробку, отложил в сторону. — Знаешь, ты сказал, что не умеешь говорить хорошие речи, но я с этим не согласен. — Хм? — Много твоих слов хорошо на меня повлияли, — уточнил Минхо. — Даже сегодня, когда ты назвал меня смелым. Это заставило меня задуматься. — Оу, — сказал Сынмин, сглатывая ком в горле. — Тогда я рад, что смог тебе помочь. Минхо ушёл через пару часов — он хотел уйти до темноты. Большую часть времени они просто узнавали о жизнях друг друга, обсуждая всё, что произошло у них за последние два года. А когда не болтали, то целовались, но это уже неважно.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Бывшие Соперники Ким Сынмин & Ли Минхо Были Замечены на Свидании — Читать Больше Здесь! Американский Фигурист Ким Сынмин Целуется с Бывшим Южно-корейским Фигуристом Ли Минхо! Бывший Фигурист Ли Минхо Доложил о Новой Травме Колена. Могло ли Это Быть Причиной Его Отставки?

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Минхо пришёл на следующую тренировку Сынмина. Джисон сидел рядом с ним на трибунах, пытаясь вести себя раздражённо. На самом деле, Джисон, как и Минхо, тоже хочет посмотреть на Сынмина, но он все ещё дуется, что Сынмин держит детали своих «отношений» в тайне от него. Сынмин не пытался сделать четверной аксель до конца тренировки. В основном он просто повторял свои прокаты, получая на удивление полезные советы от Минхо. Хоть Минхо и — как выяснилось — не нравится фигурное катание, он был потрясающе хорош в этом деле. Он не предлагал помощи с технической частью, но давал потрясающие советы по общей презентации. У него взгляд настоящего танцора, что помогло Сынмину добавить больше харизмы в своё выступление. Он начал тренировать четверной аксель. Джисон громко подбадривал его с трибун, а Минхо тихо наблюдал. На первых попытках он безнадежно падал, но каждый раз вставал и улыбался, когда видел, как Джисон показывал ему пальцы вверх. Он набрался уверенности и вошёл в азарт, так что на следующую попытку у него были большие надежды. Всё началось гладко: он хорошо оторвался ото льда, сделал четыре с половиной вращения. Он неправильно приземлился. Боль тут же пронзила его лодыжку. Блять. Он упал на лёд, подтянул ногу к груди, глаза наполнили слёзы. Каким-то образом Джисон тут же оказался рядом с ним, аккуратно помог ему подняться и увёл со льда в раздевалку. Минхо последовал за ними и помог Сынмину сесть на лавочку. Горячие слезы текли по щекам Сынмина, пока Джисон снимал конёк с правой ноги. Боль не физическая. Он плачет, потому что знает, что такое травма — в лучшем случае две недели без тренировок, если она небольшая. Было больнее, когда он только упал — сейчас он просто молиться, чтобы не было перелома. Он даже не хочет думать о том, во что это всё выльется. Джисон снял носок Сынмина с его ноги. Сынмин закрыл глаза, не желая смотреть. Он еле сдерживал всхлипы, но потом шок стал проходить, и боль начала усиливаться. — Ты можешь ей двигать? — спросил Минхо. Сынмин смог покрутить лодыжкой, что немного успокоило его. Он медленно открыл глаза, осматривая ногу. Место рядом с лодыжкой было красным и опухшим, синяк начал потихоньку проявляться. Он не сдержал всхлип, его взгляд помутнел. — Хорошая и плохая новость, — сказал Джисон, и Сынмин задержал дыхание. — Она не сломана, но нам надо отвести тебя к медикам. Всё-таки выглядит не очень. После этого всхлипы начали вырываться у него из груди один за другим. Вскоре, он уже практически рыдал. Он ненавидит себя за то, что всё это происходит именно перед Минхо. Руки обхватили его тело, и он инстинктивно обнял в ответ. Он положил голову на плечо Минхо. Нахуй стыд, его нога очень болит, Минхо такой теплый, и он так давно не плакал. — Тебе больно? — спросил Минхо, выводя круги по спине Сынмина. Сынмин почувствовал, как Минхо снял другой конёк и надел на Сынмина кроссовки. Он почувствовал себя ребёнком. — Да, но терпимо, — сказал Сынмин, пытаясь сдержать рыдания. — Я больше беспокоюсь, что не смогу кататься. Минхо промычал, спокойно отпуская Сынмина, когда тот отстранился от него. — Нам надо идти, — сказал Минхо, обвив рукой талию Сынмина и помогая ему встать. — Мы можем поехать в моей машине. Джисон уже собрал вещи Сынмина.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Растяжение средней тяжести. Врач сказал ему, что ему нельзя будет выходить на лёд как минимум три недели, если выздоровление пройдет гладко. А ещё ему нужно бинтовать свою лодыжку эластичным бинтом, прикладывать лёд каждые два-три часа и почти всегда держать ногу навесу. В первые пару дней ему вообще нельзя переносить вес на неё. Когда спадет отёк, можно будет наступать, но сильно нагружать всё равно не стоит. Сынмин немного вылетел из реальности, пока ему это говорили, его единственная мысль — он не сможет вернуться на лёд по меньшей мере три недели. Он чуть снова не заплакал у врача, но сдержался, потому что не хотел опозориться во второй раз. Джисон уехал на такси к себе, и Сынмина подвёз Минхо. Сынмин, что ему не свойственно, молчал всю поездку, но Минхо не стал это комментировать и просто включил радио, чтобы заполнить тишину. Он чуть не подпрыгнул, когда вошёл в комнату и увидел, что Чонин сидит на его кровати. — Что ты здесь делаешь? — спросил Сынмин. В его руке был лёд, и он пытался прыгать на одной ноге. — Джисон написал мне, — сказал Чонин и подвинулся, чтобы Сынмин мог сесть. — Он рассказал мне, что произошло. На тумбочке есть обезболивающие, если тебе вдруг понадобятся. — Мне дали в больнице, но спасибо. Сынмин заполз на кровать, помня о своей травме. Он положил ногу на подушку и приложил лёд на лодыжку, морщась от холода. Он лежал и смотрел в потолок, не говоря ни слова. — Как себя чувствуешь? — Чонин тихо спросил. Сынмин вздохнул, закрывая глаза. — Отвратительно, — он прошептал. — Я устал. — Я могу уйти, если хочешь. — Можешь остаться, — сказал Сынмин. — Но я, скорее всего, сейчас вздремну. — Давай, я уберу с твоей ноги лёд через пятнадцать минут. — Тебе не нужно нянчиться со мной. — У тебя травма, Сынмин. И я твой друг. Я хочу тебе помочь, потому что так должны делать друзья, хорошо? Сынмин фыркнул: — Хорошо. — Я думаю, что останусь с тобой на несколько дней, — добавил Чонин. — Ты должен двигаться как можно меньше. Я могу приносить тебе вещи и так далее. — Если ты хочешь это всё делать, то давай я тебе хотя бы заплачу? — Как я уже сказал, я твой друг и хочу помочь. — Ты такой упрямый, — проворчал Сынмин, решая больше не протестовать. Если Чонин чего-то хочет, он этого добьётся. — Учусь у лучших, — Сынмин услышал улыбку в голосе Чонина. — А теперь иди спать. Тебе надо отдыхать. — Сейчас пойду, только напишу кое-кому. Сынмин вытащил телефон из кармана, и, как следовало ожидать, на его экране была куча уведомлений. Он проверил сообщения с Чаном и в вкратце объяснил всю ситуацию, затем объяснил все Феликсу. После этого он открыл сообщения с Минхо. красавчик (комплимент?) мне жаль, что тебе было больно. я хотел помочь тебе больше. следуй инструкциями врача! но ты прилежный, так что я уверен, что у тебя получится хорошо отдохнуть

Я

Я собираюсь вздремнуть, поэтому скоро уйду, и не жалей меня из-за травмы. Такое иногда происходит, и все, что мы можем сделать, попытаться с этим справится

красавчик (комплимент?) я так люблю твое мировоззрение, ким сынмин и хей, обрати внимание на плюсы. теперь у нас парные травмы! надеюсь, тебе скоро полегчает [фото]

Я

Ха-ха, ты прав. Я очень хочу спать, поэтому, наверное, пойду

Сынмин хихикнул от фотографии, улыбаясь в первый раз за последнее время. На ней был Минхо с дурацким фильтром, который вставляет твоё лицо в связку винограда. Лицо было Минхо окружено ярко-фиолетовыми виноградинками. Его выражение — самое обычное, и, несмотря на глупый фильтр, он очень красивый. Он поставил свой телефон на режим «Не беспокоить» и протянул его Чонину, чтобы тот положил его на тумбочку. Сынмин закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Усталость тут же его окутала.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Сынмин не так часто чувствует себя немощным. Всю свою жизнь он был прилежным, трудился, контролировал свою жизнь и цели. Он достаточно независимый, он может справляться со всем в одиночку, и не любит принимать помощь от остальных, потому что знает, что может справиться сам. Но вот он сейчас — лежит и не может ничего сделать самостоятельно. В первые дни восстановления, у него абсолютно не было контроля над своей жизнью. Чонин делал за него почти всё, даже сидел рядом с ванной, пока Сынмин принимал душ, на случай, если что-то случится. Он никогда так долго не был у него в квартире. В конце концов, Сынмин смог снова наступать на свою правую ногу, но только с большой осторожностью. И, конечно, первым делом он пошёл на каток. Естественно, он не собирался кататься; он просто хотел выйти из квартиры прежде, чем сойдет с ума, а куда пойти, кроме катка, он не знал. На удивление, там он встретил Минхо. Старший сидел на трибунах и смотрел на лёд без эмоций. Он был уже без костыля, но на его колене все ещё был гипс. Сынмин резко вспомнил про бинты на своей лодыжке. Он аккуратно подошел к Минхо и сел рядом. — Привет, — сказал Сынмин. Минхо немного вздрогнул, но сохранил спокойствие. — Что ты тут делаешь? Минхо пожал плечами, глядя на лёд. — Я просто пришёл посмотреть. Джисон сказал мне, что я могу посидеть здесь. Они уже давно ушли. Сынмин промычал, тоже взглянув на лёд. — Иногда я просто прихожу сюда подумать, — сказал Сынмин. — Как и сейчас. Обычно я это делаю, пока катаюсь, но, очевидно, сейчас я так не могу. — Как твоя лодыжка? — Уже лучше. Сейчас она больше бесит, чем болит. А как твоё колено? — Намного лучше, — сказал Минхо, наконец-то повернувшись к Сынмину. — Знаешь, а я надеялся, что ты придёшь. Сынмин поднял бровь, наклоняя голову набок. — Реально? Почему? Минхо улыбнулся, посмотрел на свою сумку и начал в ней рыться. Несколько секунд спустя он достал оттуда маленькую коробку, похожую на ту, которую Сынмин подарил ему не так давно. — Я хотел отдать тебе это. Сынмин принял коробочку и медленно её открыл. Его глаза расширились, когда он увидел, что внутри, а уголки его губ невольно приподнялись. Внутри коробки было маленькое оригами собаки, немного неаккуратное, но очень милое. Собачка была фиолетовой — любимого цвета Сынмина. Интересно, знает ли об это Минхо. — Это так мило, — честно сказал Сынмин. — Но почему собака? Разве ты не любишь котов больше? — Ты напоминаешь мне щенка, — сказал Минхо, мягко смеясь, пока щёки Сынмина розовели. — Там есть записочка, тебе стоит прочитать. Сынмин нашёл заметку, аккуратно вложенную в оригами. Он развернул её, бумажка довольно маленькая. Там всего несколько слов. Могу ли я пригласить тебя на второе свидание? Сынмин почувствовал насколько красные его щёки сейчас, и снова посмотрел на Минхо, чьи глаза практически сияли. — Ты мог просто сказать это вслух? — сказал Сынмин с притворным раздражением в голосе. Минхо хихикнул: — Я думал, тебе понравится этот жест. — Да, мне очень понравилось, — сказал Сынмин, положил записку обратно в коробку, а коробку — в сумку. — И да, конечно, ты можешь отвести меня на свидание. — Конечно? — А что, разве не очевидно, что мне нравится проводить с тобой время? Минхо моргнул несколько раз. — Вообще-то не особо? — Давай сделаю это очевидным, — сказал Сынмин. Прежде чем Минхо успел спросить хоть что-то, Сынмин взял его за шею и притянул к себе, пока их носы не столкнулись. — Ну как, теперь понятно? — Хм, — промычал Минхо, рукой гладя линию подбородка Сынмина. — Не особо. Постарайся ещё? Сынмин закатил глаза, изображая раздражение, но тут же сократил расстояние между ними, встречая своими губами плюшевые губы Минхо. Это стало уже привычным. У старшего губы немного замерзли от пребывания на катке, но Сынмину без разницы. Он прижался еще ближе, углубляя поцелуй. Сынмин провёл языком по губам Минхо и почувствовал вкус шоколада и кофе, когда тот открыл рот. Он почувствовал тепло, его кожа горела от каждого прикосновения к Минхо. Сынмин заставил себя отстраниться, прижавшись лбом ко лбу Минхо, резко вспоминая, что, технически, они на людях. — Мы можем, эм, пойти к тебе? — Конечно, — Минхо посмеялся, чмокнув Сынмина. Действие вызвало незнакомое тянущее чувство в груди, а щёки покрылись румянцем. Он решил не обращать внимания. Ему не стоит волноваться сейчас. Через несколько часов пришло время подумать. Сынмин лежал в кровати Минхо, в одежде Минхо и под его одеялами; запах роз от геля для душа прилипал к его коже. Минхо сидел на другой стороне кровати, аккуратно перебинтовывая лодыжку Сынмина. Его волосы были всё ещё мокрыми после душа, а в худи на размер больше он казался ещё меньше. Ещё милее. Что-то от этой картины дёрнулось в его сердце. Он начал понимать, что чувствовал до этого. Он не глупый. Он знает, что такое романтическое влечение, и это именно оно. Сложность заключается не в том, чтобы осознать свои чувства, а в том, чтобы решить, что с ними делать. Конечно, Минхо тоже к нему что-то чувствует, не только физическое влечение. Он бы не позвал его на второе свидание, если бы ничего не чувствовал. Хочет ли он, чтобы Минхо стал его парнем? Может быть. Он не знает. У него нет опыта в отношениях, потому что он посвятил большую часть своей жизни фигурному катанию. Есть ли определенная линия, только после пересечения которой можно начинать встречаться? — Ты о чем-то думаешь, — сказал Минхо, выдёргивая Сымина из своих мыслей. — Ага, — сказал Сынмин. — Я просто немного задумался. Минхо подвинулся на кровати, лёг рядом с Сынмином, подперев голову локтем. — Ты же не жалеешь о том, что произошло сегодня? — Минхо постарался сохранить нейтральное выражение лица, но Сынмин мог разглядеть, что тот беспокоится. — Нет, — сказал Сынмин. — А ты? — Тоже нет. — Тогда прекрати волноваться, — сказал Сынмин как Минхо, так и самому себе. — Меня бы здесь не было, если бы я не хотел. Минхо сделал глубокий вдох, изучая взглядом черты лица Сынмина. Сынмин позволил ему это сделать, сам смотря на лицо Минхо так близко, как никогда раньше. Запоминая каждую его черту. Так хорошо быть в их маленьком пузырьке. Сынмин попытался представить, что бы было, если бы он и Минхо продолжили развивать отношения. Он бы видел Минхо регулярно, вкладывал время не только в фигурное катание. Звучит заманчиво. — Сынмин, — тихо сказал Минхо. — Извини. Сынмин нахмурился, прищурив глаза: — За что? — За всё, — сказал Минхо, отводя взгляд от Сынмина. — За то, что был мудаком, когда мы только встретились. — По правде, я был не лучше. — Нет, я часто грубил тебе, а ты просто жил свою жизнь. Ты злился на меня только тогда, когда я тебя выводил. — Но я тебя ненавидел. Разве это не достаточно плохо? — У тебя были причины ненавидеть меня, — Минхо посмотрел на Сынмина, и Сынмин мог поклясться, что увидел слёзы в его глазах. — Я ненавидел тебя от зависти. Вместо того, чтобы взглянуть на тебя с другой стороны и признать твои таланты, я вымещал всю свою злобу на тебя, унижал и бесил. Мне очень-очень жаль. Сынмин нахмурился и вытер слезки Минхо своим большим пальцем. — Но это всё в прошлом. Мы все о чем-то жалеем, у каждого из нас есть вещи, о которых мы не хотим вспоминать. Мы можем только признать, что сделали что-то не так и работать над этим. Думаю, сейчас между нами всё хорошо, а ведь только это должно иметь значение, да? Минхо молчал, и Сынмин вздохул. — Иди сюда, — сказал Сынмин, приобнимая Минхо. Тот легко сдался и улёгся рядом, прижимаясь головой к его груди и руками обвивая талию младшего. Сынмин положил руки на Минхо и просто держал его, пытаясь успокоить. Запах роз усилился. — Я надеюсь, ты знаешь, что я простил тебя, Минхо. — Спасибо, Сынмин. Не задумываясь, Сынмин оставил поцелуй у него на макушке. Минхо растворился в его хватке, обнимая его ещё сильнее и обхватывая ногами. Его коленный бандаж немного щекочет, но Сынмин не против. — Останешься на ночь? — пробормотал Минхо, отстранился и посмотрел Сынмину в глаза. Сынмину потребовалось собрать все свои силы, чтобы сдержаться и не украсть у того поцелуй. Он не хотел отвлекаться, пока они разговаривали. — Сколько времени? — Когда я смотрел в последний раз, было около шести. — Я останусь, — сказал Сынмин, наблюдая, как губы Минхо расползаются в улыбке. — Чем хочешь заняться? Улыбка Минхо тут же превратилась в ухмылку, и Сынмин уже пожалел, что спросил. — Минхо, если ты скажешь «тобой», то я уйду. — Это отказ? — Я такого не говорил… Минхо засмеялся, обвил руками шею Сынмина и вовлёк его в поцелуй.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯⎯⎯ *◌ೃ༄

Пока Сынмин восстанавливался, он проводил всё свое время либо дома, либо на катке, либо у Минхо. Стоит признать, что даже если он был не дома у Минхо, то старший всё равно почти всё время был с ним. Несмотря на слова Минхо о втором свидании, никаких договорённостей у них всё ещё не было. Время, которое они просто проводят вместе, — не считается. Нет конкретного плана — нет свидания. А пересекаются они обычно не запланировано. Чаще всего они либо случайно встречают друг друга на катке, либо резко пишут «зайдешь ко мне?» Если честно, Сынмину ничего другого и не хочется. Ему нравятся внезапные приглашения увидеться. Ему нравится, что Минхо в любое время дня и ночи готов принять его с распростертыми объятиями. Ему нравится приходить на каток и видеть силуэт старшего на трибунах. Ему нравится уходить от Минхо в его худи, чувствуя запах роз в воздухе. Первым делом, когда ему сказали, что он снова может кататься, он не пошел на лёд. Он пошел к Минхо. По счастливой случайности, Минхо и Сынмин выздоровели почти в одно время. Минхо тоже смог вернуться к своей обычной жизни, только стоило быть аккуратнее. Так что как только Сынмин появился в дверях Минхо, держа в руках сумку с коньками. Минхо тут же спросил, могут ли они покататься вместе. Конечно же, Сынмин согласился. Как только он ступил на лёд, с его плеч будто свалился груз. На катке было холодно, а рука Минхо такая теплая — он снова почувствовал себя живым. — Я скучал по этому, — сказал Сынмин, таща Минхо за собой по льду. — Хей, — сказал Минхо, сжав его руку. — У меня есть вопрос. — Хм? — Ты когда-то занимался парным фигурным катанием? — Эм, было немного, а что? Сынмин громко смеялся, пока Минхо кружил его на льду, крепко схватившись за талию старшего. Минхо даже смог поднять его. Он улыбался ярче, чем обычно, его щёки и нос покраснели от холода. Сынмин подумал, что хочет видеть его каждый день. Он хочет, чтобы Минхо стал частью его жизни, хочет всё чаще видеть его улыбку, хочет видеть Минхо в своей поддержке на соревнованиях. Ему интересно, что будет дальше. И, что ж. Сынмин всегда добивается того, чего хочет. Когда Минхо опустил Сынмина обратно на лёд, Сынмин остался рядом, обвивая руками чужую шею. — Я тоже хочу кое-что спросить. Минхо поднял бровь: — Что же это? Сынмин сделал глубокий вдох, смотря в глаза Минхо. — Можно я буду твоим парнем? Глаза Минхо расширились, взгляд смягчился, и он снова расплылся в ослепительной улыбке. Вместо вербального ответа, он обхватил лицо Сынмина руками и соединил их губы, они оба улыбнулись в поцелуй. Через пару секунд он отстранился, прошептал «да» и снова поцеловал Сынмина.

⸝⸝ ʚ ⛸! ⌗ °• ⎯⎯⎯⎯Эпилог: в следующем году*◌ೃ༄

Последнее соревнование сезона. Сынмин уже завершил свою короткую программу, осталась только произвольная. Сынмин понимал, что ему надо постараться и что все ожидают от него лучших результатов. Он знал, что Минхо смотрит на него и ждёт, когда тот откатает программу. Он надеялся, что Минхо заметит серебряную ленту, вплетенную в волосы Сынмина. Как только он вышел на лёд, в голове не осталось ни единой мысли, кроме его программы и музыки. Он слышал, как публика громко подбадривала его. Он встал и, как только заиграла музыка, полностью отдался ей. Первая половина программы прошла гладко: он с легкостью приземлялся после каждого прыжка; каждый шаг был сделан именно так, как надо. Всё шло так, как ему хотелось. Его сердце забилось чаще к концу, музыка развивалась, кульминация приближалась. Несмотря на волнение, всё было хорошо, и наконец подошло время тройного акселя. Точнее, изначально он должен был было быть тройным. Он знал, что не будет его делать. Нет, он сделает кое-что другое. Музыка дошла до пика. Сынмин сделал глубокий вдох, стук его сердца отдавал в уши, и он оторвался ото льда. В воздухе он считал обороты. Первый. Второй. Третий. Четвертый. Четвертый с половиной. Его правая нога коснулась льда, он приземлился на внешний край конька. Ему потребовалась несколько секунд, чтобы осознать, что произошло, и, как только до него дошло, на лице расплылась улыбка. Он сделал четверной аксель на соревновании. Остаток программы прошел как в тумане, его сердце билось так, что он даже не слышал музыку. Когда песня закончилась, публика разразилась аплодисментами. Сынмин как можно быстрее покатился к лавочкам. Как только он сошёл со льда, он обнял Минхо, зарываясь лицом в плечо старшего. — Я сделал это, — Сынмин выпалил, только сейчас понимая, что его зрение помутнело от слёз. — Минхо, я это сделал. Минхо прижался к нему, поцеловав Сынмина в щёку. — Ты это сделал, Ким Сынмин. Ты невероятный. Сынмин отстранился, чтобы схватить лицо Минхо и поцеловать его, не обращая внимания на огромную толпу людей вокруг них. Все и так уже в курсе. После поцелуя Минхо поднял Сынмина точно так же, как и несколько месяцев до этого, кружа его в воздухе с гордой улыбкой на лице. Сынмин засмеялся и подумал, что никогда в жизни не чувствовал себя таким счастливым. Адреналин бурлил в крови. Он ещё не знает, но на пороге его дома его ждёт красная орхидея-бабочка. Но в данный момент это не имеет значения. Единственное, что имеет значение — ахуенно красивый парень, который держит его на руках и при этом выглядит так, будто держит не его, а самое драгоценное сокровище на свете. Но это невозможно, потому что самое драгоценное сокровище на свете сейчас в руках у Сынмина.