Прятки с дьяволом

      Девушка перекидывала лопатку с одной руки в другую, одновременно пританцовывая своей мелодии в голове. Она посвистывала себе под нос, как птички за окном, и это объединялось в одну композицию. Сегодня погода радовала: первые лучи солнца проникали в комнату и окрашивали её в тёплые золотистые тона. Где-то небольшие листья клёна прицепились к раме окна и держались на ней из последних сил. День обещал быть хорошим, исключая сгоревший завтрак. Алиса очень упорно замешивала тесто для будущих блинов, подготавливала и резала фрукты, искала сиропы в полупустом шкафу Череватого. Первый блин комом. И второй. И третий. Даже четвёртый. Кто же знал, что нужно было добавить больше муки? Сообразила девушка об этом только уже под конец, поэтому с горем пополам тарелка наполнилась несколькими блинами.       Влад запретил возвращаться девушке к себе домой, потому что угроза со стороны Краснова никуда не исчезла. Он всё также мог напасть в самый неожиданный момент, и в этот раз Череватый вряд ли бы успел вовремя. Поэтому Алиса, как настоящая рапунцель, которую заперли в замке на девять замков, и из забот было только приготовить поесть, поспать и посмотреть в окно. Негусто.       Алиса смирилась со своей участью во благо здоровья и безопасности, ведь не хотелось снова оказаться на краю крыши с психическим припадком. Уж лучше она побудет неделю кухаркой и домоседкой, чем её мозги и кишки будут валяться возле какого-нибудь переулка.       Она редко видела Влада, ведь он всегда где-то пропадал: то помогал клиентам с волнующими их вопросами, то совершал непонятные ритуалы, в которые он категорически не посвящал девушку, то просто находился в кабинете один. Он погряз в накопившейся горой работе, которая комом навалилась сверху за то время, которое он потратил на «спасение» Алисы. Так скажем, отрабатывал долги.       Они почти не общались между собой после того ритуала, но между ними висел невидимый узел, который соединял их между собой. Они были связаны. У девушки была его кровь, покоящаяся внутри кулона на её шее и это говорило о многом. Больше, чем всякие пустые слова на ветер. Смотрел Череватый на неё по-другому. По-особенному. Из взгляда пропала ненависть и злоба, а на место их пришло обыкновенное смирение к нахождению девушки рядом. Он сдался под натиском судьбы и перестал её сопротивляться.       Сначала, когда девушка только привезла часть своих вещей к нему в квартиру, он жутко косился и брезгал чужих атрибутов в своей ванне, кухне и даже спальне. Но день сменялся другим днём, и чернокнижник привыкал к чужому присутствую. Уже родному. Белый женский халат разбавлял его вешалку с тёмными полотенцами, слишком яркие бутылочки и принадлежности нарушали его годами выверенный минимализм на полках. Череватый выделил девушке полку в шкафу, и она сразу бросалась в глаза вещами всех возможных оттенков. Они оттеняли вечно чёрную одежду мужчины и рябили глаза. Алиса привнесла красок не только в его жизнь, но и в дом. С этим было тяжело смириться. А самое главное, что в комнатах стало чересчур чисто. Кто же знал, что девушка помешана на влажной уборке и чистке ковров?       К чужой стряпне он привык гораздо быстрее, ведь сам готовил не часто, а побаловать вкусовые сосочки разными блюдами хотелось. Иногда у Алисы получался пересоленный омлет или чуть сыроватый пирог, но он ел всё и никогда не говорил в упрёк. Влад считал, что всё, что полезло в рот — съедобно и носом не воротил. Иногда предлагал свою помощь, но зачастую делал только хуже, поэтому обычно смотрел на процесс готовки со стороны, давая советы. Тренера, как мы знаем, не играют.       Рыжеволосая перевернула последний блинчик и выключила плиту. Насладиться своим творением не удалось, потому что трапезу прервал тяжёлый стук дверь.       — Кто это? — девушка озвучила свои мысли в слух так, как будто с ней был кто-то ещё.       Влад всегда открывал входную дверь своим ключом и никогда не стучался, а это значит, что пришёл кто-то другой. Возможно, клиент. Девушка прошла в коридор и повернула замок.       — Влада нет, он уехал, поэтому… — сначала взгляд зацепился за мужскую обувь, а после поднялся к лицу пришедшего.       Очень знакомое лицо.       — Здравствуй, я думал, Влад дома, — мужчина улыбался и стоял совершенно непринуждённо, будто часто заходил погостить. — Не знал, что у него живёт кто-то ещё. Вот засранец, даже не рассказал другу.       Парень потянул руку в знак приветствия и улыбнулся шире прежнего, даже пугающе. Алиса успела рассмотреть его расширенный зрачки.       — Олег. А ты Алиса, верно? — сухая рука, казалась слишком холодной для живого человека с нормальной температурой.       — Да, всё верно, — девушка смутилась незваному гостю и не знала, как реагировать.       Позвать пройти на чай? Но это не её дом, она не может распоряжаться таким. Сильнее волновало то, что она его знала, пусть не лично, но всё же. Он же такая же звезда, как Череватый. Часто светился лицом на телевизоре. Было неловко.       — Может, зайдёте? Неприлично держать вас на пороге, — девушка отступила назад, чтобы тот смог пройти в коридор.       — Спасибо. И, кстати, можно на ты, — Шепс захлопнул за собой дверь, но продолжил стоять на коврике. — Мы хорошие друзья с Владом, я часто здесь бываю, но, видимо, моё укромное местечко теперь принадлежит тебе, — он ухмыльнулся и обвёл взглядом прихожую.       — Нет, совсем нет. Я тут ненадолго, пока… Пока не решатся кое-какие проблемы, — Алиса притупила взгляд, потому что смотреть в эти бездонные глаза напротив было невыносимо, казалось, что они пожарили тебя с потрохами.       — Я слышал, что он тебе помогает, — Олег скрестил руки и слегка нагнулся, чтобы снова зацепиться взглядом за лицо девушки.       Он явно выуживал какую-то информацию. Мужчина был на пару десятков сантиметров выше миниатюрной девушки, поэтому казался в её глазах настоящим амбалом. Сопротивляться такому будет проблематично.       — Да, один человек… — Алиса замолчала и не стала продолжать свой рассказ о вампире, который преследовал её.       Она ему не доверяла, и в голове происходила борьба. Всё её внутреннее нутро говорило о том, что этот Олег был каким-то мутным, но с другой стороны, это друг Влада. А значит, что всё в порядке? Правда же? Череватый же не мог быть в дружеских отношениях с плохими людьми?       — В общем, это долгая история, — девушка потянулась рукой к шее и почесала её, даже не заметив, что задела кулон.       Он поймал на себя солнечный блик и не остался незамеченным от глаз медиума.       — Красивый кулон, — брови мужчины встали домиком от увиденного, а оскал приобрёл характерную черту.       Он скрестил руки и выжидал, будто девушка должна его развлекать или исповедовать душу. Что он хотел?       — Так что вы… То есть, ты хотел? — девушка со стороны казалась мямлей, а былая уверенность исчезла из-за разрастающегося внутреннего страха перед сомнительным другом Череватого.       — Я неделю назад оставил у него свою кофту цвета хаки и хотел забрать. Не могла бы ты принести её, она должна быть где-то среди вешалок, — Шепс бегал взглядом и заламывал пальцы, выплёскивая накопившиеся нервы наружу.       Он постукивал ногой в такт биению сердца девушки и ехидно прищуривался. На экране он вёл себя совершенно по-другому. Непонятный спектр эмоций смешался в один ком, и его было невозможно проглотить.       — Да, конечно, — Алиса с недоверием кивнула и скрылась в гардеробной.       Она долго возилась среди перекладины с вешалками, но зелёного цвета там не было в априори. Девушка кинулась к шкафу в надежде, что может быть, затерянная вещь окажется там, но тоже тщетно. Её не было. А может, её там не было и вовсе?       — Извини, но я не нашла. Ты уверен, что оставил её здесь? — Алиса остановилась на пол пути после того, как заметила запыхавшегося парня.       Он вёл себя так, будто пробежал пяти километровый марафон и резко остановился перед финишем. Он что-то замышлял. Или уже сделал. Алиса заметила, что положение фигур, стоящих на полках, изменилось. Кажется, чего-то не хватало.       — Ах да, я вспомнил, что Влад вернул мне её. Впрочем, мне уже пора идти, — парень развернулся и крепко держался за карман своего бомбера, пытаясь скрыть его от других глаз. — Извини за беспокойство!       — Уже уходишь? — девушка смотрела на уходящую фигуру Шепса на лестничной площадке.       — Ещё увидимся, Алиса, — Олег остановился и развернулся к девушке, смотря прямо ей в глаза.       Он смаковал её имя, разделяя по слогам и чеканя так, что каждая буква отлетала от зубов с брызгами слюней. Его фигура приобрела лик сумасшедшего и становилось не по себе.       — Наверное, — Алиса потянулась за ручкой двери и быстро потянула её на себя, закрыв на два поворота.       Она повернулась спиной и немного сползла вниз.       — Ну и странный тип.

***

      Когда-то в детстве маленький Владик нашёл заброшенный домик на дереве недалеко от дома. Ему было лет десять, и он очень гордился тем, что отыскал такую кладезь его будущих уютных вечеров. В те счастливые дни всё казалось беззаботным и таким правильным до дрожи в теле. Домик возвышался высоко на дереве, почти под самой верхушкой. Мальчик очень любил это место, потому что вложил в этот домик частичку души, это место стало его спасением от любых бед. Он приходил сюда каждый день и обустраивал небольшое помещение по своему вкусу. Часто приносил туда какие-то подделки со школы, чтобы создать атмосферу. Всякие дыры, которые выходили наружу, Влад закладывал разными досками или фанерой, найденной недалеко от помоек. В ход шло всё, что можно и нельзя. С горем пополам, спустя две недели упорно труда, он мог привести сюда кого-то, чтобы похвастаться своим творением. Хотелось показать этот домик особенному человеку.       Дождливыми вечерами или в плохие дни он мог спрятаться там и просто лежать на деревянном полу, заложив руки за голову, вдыхая аромат природы, сливаясь с ней в один поток. Он находился в уединении с самим собой и был искренне рад. Только здесь он был счастлив по-настоящему. Все насмешки в школе, издёвки и побои дома среди родителей, косые взгляды прохожих на его синяки под глазами — всё это нагнетало и давило на мозги. Когда такое случилось, Владик приходил сюда, дабы расслабиться, забыть ужас прошедшего дня. Тут было хорошо и спокойно. Череватый часто здесь плакал из-за накопившихся эмоций, но также часто и смеялся. С ней.       Алиса забралась на последнюю деревянную ступеньку и толкнула люк, направленный в домик. Девушка старалась не смотреть вниз, чтобы не ощутить существенную разницу между верхушкой дерева и землёй. Влад забирался чуть ниже, подстраховывая рыжеволосую, дабы та не сорвалась и не упала. От неё можно ожидать чего угодно.       Деревяшки под ногами скрипнули, и звук пробежался по стенкам хлипкого помещения. Через разбитое стекло в домик залетали жёлтые листья, укрывая собой все дыры и щёлки. Потолок протекал, и на нём виднелись большие пятна разводов после проливного дождя. Фигурки, стоящие на самодельных полках, покрылись пылью. На полу лежали небольшие кучки опилок. Сюда явно давно не наведывались.       — Ты давно тут не был, — девушка повернулась к только что забравшемуся наверх чернокнижнику.       Кажется, Влад был растерян.       — Да, с тех пор, как это перестало иметь смысла, — мужчина прошёл в середину и стал разглядывать, как изменился его домик спустя много лет.       Череватый подходил к маленькому письменному столу, и подушечки пальцев прошлись по его поверхности. Воспоминания о том, как Влад собирал его собственными руками, нахлынули, вызывая на лице улыбку. Некоторые рисунки в рамках сохранились на стенах, и они уже не выглядели так круто, как раньше. Некоторые упали, разбиваясь вдребезги, и стекло хрустело под подошвой.       — Ты сам делал эти игрушки? — в руке Алисы покоилась фигурка в виде лежачего волка.       — Да, в школе на уроках труда мы часто занимались гипсовыми подделками. Иногда вырезали из фетра или лепили из папье-маше.       — Не знала, что тебе такое нравится, — девушка потянулась за другой фигуркой, но заметила куклу, которая очень отличалась ото всех.       У неё были светлые волосы, румянец и яркая улыбка. Череватый подошёл ближе и выхватил куклу из рук, начиная жадно её рассматривать.       — Не изменилась, — колдун двигал её ручками и ножками, поворачивал голову в разные стороны.       — Что это за кукла? — Алиса видела, что она значила что-то для Череватого.       Ветер снаружи завывал, но не до конца проходил в деревянный домик, ведь он ещё был способен сохранять тепло для его гостей. Некоторые ветви постукивали по крыше и создавали некую композицию из разнообразных звуков, присутствовал даже треск старого дерева.       — Это сделал дорогой мне человек, которого уже нет в живых, — колдун не выпускал из рук куклу и осел на пол, прижимаясь к стенке.       Рыжеволосая присела поодаль на маленький стул, больше схожий с табуреткой. Она не понимала, почему Череватый привёз её сюда. Да, она не выходила неделю из его дома, но хватило бы обычной прогулки по парку или похода в магазин за продуктами. Почему сюда?       — Я долго думал, стоит ли рассказывать, но подумал, что тебе станет легче, если ты узнаешь правду. Нам станет легче, — парень прошёлся рукой среди тёмных прядей и зачесал их назад.       — Хорошо, — девушка слушала внимательно и не отвлекалась на посторонние звуки.       — Помнишь, я говорил, что тоже потерял любимого человека и знаю какого это?       — Да, конечно, — Алиса кивнула несколько раз в подтверждении его слов.       Влад замялся. Он облизнул губы, когда его одолели сомнения. Колдун уходил в своё сознание всё глубже, и если не схватить его сейчас, то будет уже поздно. Наши сомнения — это наши предатели. Они заставляют нас терять то, что мы, возможно, могли бы выиграть, если бы не боялись попробовать. Череватый сидел, остекленевшими глазами уставившись на то место, где секунду назад стояла кукла, и не мог вдохнуть. Грудь как будто сковало крепким железным обручем. Как он мог спустя столько лет вернуться сюда снова? Где он отыскал в себе столько сил?       Перед глазами против воли вспыхивали картины далекого прошлого: слезы и обида в ярких зеленых глазах смешной блондинистой девчонки и всепоглощающее чувство отчаяния, которое вернулось к нему сейчас так же, как тогда, затапливая его ледяной волной и с силой вышибая воздух из легких. Оставаться на том же месте не было никаких сил: навалилось чувство жуткой нереальности происходящего, от напряжения перед глазами все плыло, поэтому Влад до боли закусил губу и, пошатнувшись, опёрся на руки. Это было невыносимо.       — Влад? Влад! — девушка крикнула для того, чтобы вернуть мужчины из своей головы.       Колдун посмотрел затуманенным взглядом на рыжие локоны и сопоставил их с совершенно другими — светлыми, цвета ржи.       — Расскажи мне, тебе станет легче. Нельзя нести это бремя одному, — Алиса испугалась не на шутку.       Он был обречен и давно отказался от будущего, но судьба дала ему шанс в виде рыжеволосого чада, и он не хотел его упустить.       — Я потерял свою сестрёнку в восемнадцать лет, — мужчина сглотнул ком вязкой слюны. — Она была абсолютной противоположностью тебя: светлые волосы, зелёные глаза, как два изумруда, освещали собой мою жалкую жизнь. Её звали Аней. Она всегда тихо разговаривала, никогда ни с кем не ругалась и не попадала в передряги. С ней были спокойно. Я всегда её защищал.       Мужчина опустил взгляд и рассматривал куклу, сделанную Аней давным-давно.       — Я любил свою сестрёнку больше всего на свете. Мы часто сюда приходили с ней вдвоём, я никого больше не пускал, — каждое слово давалось мужчине с колоссальным усилием. — Постоянно придумывали дурацкие игры и гоняли сплетни про соседних ребят, которые завидовали нашему домику на дереве.       Губы девушки дрожали в ожидании продолжения.       — Пока она не умерла.       Чернокнижник положил куклу на пол, а сам спрятал лицо в ладонях. Говорят, что всё, что нас не убивает, делает нас сильнее. Но в тот день Влада не стало вместе со своей сестрёнкой. Боль после смерти никогда не проходит и не уходит. Она пребывает с тобой всю жизнь, иногда затихая под гнётом размеренной жизни, но это чувство остаётся таким же сильным. И если вспомнить об этом, эмоции нахлынут заново, забирая с собой в пучину скорби. Было больно не только морально, но и физически. Боль стала его вторым именем. Она витала везде, где бы он ни был.       — Что… Что с ней случилось? — её лицо дрогнуло, а мимика сменилась на печальную.       — Я говорил, что потерял её из-за чужого воздействия, но оно не было магическим. Если бы оно являлось таковым, то я бы смог что-то предпринять.       — Из-за чего тогда? — Алиса подошла к полулежащей фигуре мужчины и опустилась перед ним на коленях не осмеливалась дотронуться.       — Мой отец убил её, как какую-то зверушку. И это списали на несчастный случай, он дальше жил как барин, не ощущая ни грамма вины, — ладони больше не смогли скрыть горячих слёз. — И тогда я сбежал. Поклялся себе, что отомщу, и сделал это. Он долго мучился и проклинал меня всем, чем только можно было, но ни разу не извинился перед могилой Ани. Ему не было стыдно, ему было всё равно.       Алиса потеряла дар речи, и язык отказывался поворачиваться. Она молчала и не знала, какие слова сейчас будут уместны. Девушка решила, что верным решением будет просто выслушать боль, которая накопилась в Череватом.       — Я ни с кем не разговаривал об этом. Только приходил на её могилу и винил себя за то, что не смог уберечь от нашего тирана отца. Он всегда избивал только меня, а Аню не трогал, но она провинилась один единственный раз, и это стало для неё концом, — мужчина тянул свои волосы со всей силы, и некоторые оставались в руках. — Директор со школы доложил, что Аня получила двойку за поведение… И он ударил её. Она упала и стукнулась виском об угол комода. Её не стало сразу же.       Алиса аккуратно дотронулась до чужого плеча и аккуратно приобняла мужчину сбоку.       — Я не приходил сюда с момента её смерти. Это было нашим местом, — Череватый обвёл пальцем все помещение. — Поэтому я хочу помочь тебе, заставить мучиться человека, который посмел отобраться у тебя любимого брата.       — Спасибо, что рассказал, Влад.       Слова были излишни, и они молча сидели в объятиях друг друга. Каждый думал о своём. Прошло пять, десять, тридцать минут, но они продолжали упорно молчать, ведь так было комфортно. Слёзы на лице давно иссохли, и, кажется, Владу стало легче. Всё, что копилось долгим временем, вышло наружу и обрело своего слушателя. Он наконец-то был услышанным.       Парень отпрянул от затянувшихся объятий и взглянул в блестящие от бликов глаза Алисы. Они были такими чистыми и небесными, что после смерти хотелось оказаться в их тёплом морском омуте. Сегодня Влад треснул, но она склеила его заново и не оставила щёлок. Она залатала его, как прохудившуюся ткань.       Взгляды встретились и сейчас ветхий домик на дереве казался чем-то второстепенным. Гул на улице больше не доносился до их ушей. Здесь были только они одни.       Парень потянулся к её дрожащим губам. Где-то на краю сознания металась затравленная мысль о том, что так нельзя. Они знакомы месяц от силы, и вообще… Он жестокий чернокнижник, а она — обычная девчонка, которая дёргается от любого шороха. Они почти не знают друг друга… Она может ударить его в ответ и исчезнуть навсегда.       Плевать.       Только гулкие удары собственного сердца заглушали все эти суетливые мыслишки. И синие озёра глаз Алисы манили, словно беспощадные омуты — один шаг и утонешь безвозвратно с головой. Никогда ни к одной девушке Влада так не тянуло. Словно в самом деле в сказку угодил — и зачаровала, околдовала рыжеволосая бестия. Ему бы испугаться за себя, но страха не было. Был только свет. В сердце. Золотые солнечные лучики, что путались в её волосах, пронзали его изнутри, дивным цветком распускались в груди, пробивались, как побеги, наружу сквозь рёбра.       Она смутилась, но не отпрянула, когда парень коснулся её нежных губ, чуть прохладных от вечерней свежести, но в тоже время тёплых и ласковых, как солнечные лучи, проникающие сквозь окна, в которых она только что грелась.       Поцелуй получился воздушным и невесомым. И в нём было сказано больше, чем если разводить поэму на сотни страниц. Каждый ликовал внутри себя, но не показывал этого. Мурашки передавались друг другу, и они становились родными.       Влад целовал осторожно и мягко, едва касаясь, словно собирая губами капли росы с листочков — чуть поторопишься — дрогнет юная зелень и ускользнёт серебряная капелька влаги.       — Спасибо, что выслушала, Алиса, — он оторвался на сантиметр от чужих губ и быстро проговорил благодарность, а затем снова примкнул к поцелую.       Это был поцелуй утешения их обоих.