Плачущий прицел

Я был солдатом. Всегда им был. Возможно я им родился, и умру я как солдат, ни больше ни меньше. Я умру с ружьём в руках, обняв его, как матерь в синяках от отцовских побоев. Ружьё больше не пахнет пеплом. Я вообще его больше не чувствую. Мой палец прирос к спусковому крючку, приклад — часть моего плеча, ствол — я, мушка — глаз. Не важно, слышат ли Боги меня, слышали ли когда-то, есть ли они. Когда совсем ребёнком я молил о пощаде, о матери и об отце. Когда таким же ребёнком я сидел в окопах, просил о том же, мантра отскакивала от жёлтых зубов. Приклад — плечо, ствол — я, мушка — глаз. Дрожащими руками я беру протянутый мне кисет. Мужчина в странных клетчатых штанах смотрит одним глазом, второй прячется за повязкой. Вокруг меня толпа таких же как и я пассажиров экспресса смерти, адского дракона, что летел по рельсам ещё какое-то время назад. Я проспал момент прибытия. Мои длинные пальцы скручивают табак, я подношу папиросу к губам и смазываю пергамент слюной. Мужчина в клетчатых штанах даёт огоньку. Спичка мелькает перед моими глазами и тут же затухает, отдавая всю себя моей сигарете. В лесу вокруг мрачно, пусто, холодно. Где-то там вдалеке город. Мёртвый город, как я узнал позже. Город, что населяли нелюди, жалкие подобия существ с разумом, над которыми проклятье издевалось так, как могло. Я не один из них. Три дня. Приклад — плечо, ствол — я, мушка — глаз. Моя амуниция.