Сладкое любишь?

Мать умерла, когда мне было пять лет. Логично полагать, что я ее совсем не помнила? Логично. Я знала, что ее звали Ребекка, я видела ее фотографии со свадьбы, со мной на руках, вместе с отцом. Рассказы папы о ней всегда отдавали такой теплотой, что мне казалось, я знаю эту женщину и даже люблю. Ведь так принято — любить мать, даже если не знаешь ее? Мы ходили к ней на кладбище пару-тройку раз в год, как бы поздравляя с праздниками или годовщинами. Отец ходил к ней чаще. С возрастом я думала о ней все реже, потому что мне хватало отца. Я была с ним счастлива и меня даже веселило, когда школьные и университетские подруги в очередной раз жаловались на то, как мать куда-то их не пустила на ночь, запретила покупать яркий наряд на выпускной или при очередном разговоре спросила, предохраняется ли она. Мой отец такой глупостью не занимался… Для него всегда было просто важно, что я счастлива и в безопасности. И он давал мне возможность самой выбирать, что ему нужно знать, а о чем я бы хотела умолчать. Видимо, это и было залогом нашего доверия — я не хотела его подводить, поэтому лишний раз думала, прежде чем совершить какую-то глупость. «Мне так его не хватает», — промелькнуло у меня в голове. Вместо вселенской тоски я чувствовала лишь тепло от нахлынувших воспоминаний. Я все еще скучала по папе, я ведь не приняла пузырек, который мне дали в госпитале. «Поможет забыть прошлую жизнь». А я хочу помнить ее. Бессмертным не понять Непризнанных, иначе бы они не были так жестоки к нашей памяти. От мимолетной вспышки злости я почувствовала неприятную тяжесть в области лопаток — мои крылья напряглись. Как-то я сравнила их с хвостом у собак. У них тоже он выдает эмоции. Меня рассмешила реакция Фенцио, когда я озвучила это сравнение на уроке — кажется, он от возмущения всосал весь воздух в классе через раздувшиеся ноздри, а его губы так плотно сомкнулись, что иголку не просунешь. Египетские архитекторы пирамид позавидовали бы. - Мёрзнешь, Непризнанная? — услышала за спиной знакомый голос, вытянувший меня из мыслей. Люцифер не ждал, пока я обернусь, и спокойно подошел. Забавно, но в его голосе я не почувствовала язвительности или насмешки, которые привыкла слышать от него. Я подняла голову и не менее удивилась его спокойному взгляду. Такого сына Сатаны нечасто увидишь. - Тоже пришёл помёрзнуть? — ответила я, не сводя с него глаз и подперев лицо рукой. - Я-то умею контролировать температуру тела, — усмехнулся он, спрятав руки в карманы брюк. - Это достойно зависти, — я непроизвольно закатила глаза, — Но я тоже нет-нет да чему-то уже научилась. - А чего трясешься тогда? - Честно? Захотела. Он непонимающе поднял бровь, склонив голову. - Иногда мне даже приятен холод. Не знаю, поймёшь ли, но так я чувствую себя живой. Так привычнее. Он молчал, не сводя с меня глаз. Прошло пару секунд перед тем, как он лаконично усмехнулся. Демон достал руки из карманов и сел рядом. - Воу, осторожнее, запачкаешься «непризнанностью», хрен отмоешься! — я театрально подняла ладони, будто сдаваясь, отсев на несколько сантиметров, дав ему место. Люцифер коротко хохотнул, занимая место поудобнее. - Лучше радуйся, что я вообще удостоил тебя чести сидеть рядом с собой, а не столкнул, — он посмотрел на меня, хитро сощурив глаза. Я скривила нарочито возмущенную рожицу, приложив руку к груди, будто у меня приступ, и упала на спину. Пожалела сразу же — я неудачно приземлилась на крыло, не успев его убрать. От внезапной боли я громко ругнулась и зашипела, втянув воздух сквозь зубы. Я недовольно поправляла крыло и услышала смех демона. Он протянул руку и помог мне занять прежнее положение и внезапно потянул сильнее в сторону пропасти. - Эй-эй-эй, гад! — я резко выдернула руку и чуть попятилась назад. — Если этот прикол прокатил на горе, это не значит, что можно постоянно так делать! — Воскликнула я, легко, но звонко шлепнув его по руке. Он лишь усмехнулся и вновь сел поудобнее. Я посмотрела с крыши школы вниз, оценив высоту. Разумеется, земли или даже намека на нее я не увидела. А ведь я с нее прыгала чуть ли не в первую неделю моего нахождения в школе, пытаясь произвести впечатление на Ади и Сэми. Кто ж знал, что попытка взять меня «на слабо» станет отправной точкой моей дружбы с этими засранцами. Но страх высоты все равно не ушел, даже учитывая то, что я знаю, сколько падать с этой точки. Тем не менее отсюда открывается неплохой вид и почти никто не приходит по ночам, поэтому я частенько тут зависаю, если хочу побыть одна. Одна… - А, собственно, ты чего сюда пришел? — перевела я взгляд с пропасти на неожиданного собеседника. - Хотел побыть один. - Сочувствую, и тут я все испортила, — покачала я головой. - Брюзга. - От зануды слышу. Мы оба повернули головы и смотрели на ночное небо. Но я, справедливости ради, сидела здесь уже давно, так как почувствовала, что действительно замерзла. А на конфликты у меня не было настроения. - Мне уйти? - спросила я, не сводя глаз с горизонта. - Нет. - Помолчать? Он на несколько секунд задумался, все так же смотря на парящие островки. - Нет. Я ожидала явно не этого ответа и посмотрела на его профиль. Он выглядел спокойным. Ветер колыхал его черные как смоль волосы, которые были небрежно уложены. Даю голову на отсечение, что для такой прически в стиле «мне все равно» он еще час-другой вертится перед зеркалом прежде чем выйти в свет. Его профиль привлекателен, несмотря на неидеальности: на носу была небольшая горбинка, у уголков глаз были видны мелкие сеточки мимических морщин. Если бы он хотел, полагаю, он бы от всего этого спокойно избавился. Но ему это было не нужно. «Красивый» — справедливо пронеслось у меня в голове. И это был даже не комплимент, а скорее констатация факта. Я опустила взгляд на губы и вновь за этот вечер вспомнила гору на Земле, куда он меня привел после моего проваленного экзамена. Старина Фенцио и тут хотел подгадить, приставив отпрыска Сатаны ко мне в качестве соперника. Ему нередко проигрывает его собственный сын, чего он хотел он только-только вставшей на дрожащие ноги Непризнанной? Но Люцифер даже не злорадствовал, когда я очевидно все безвозвратно завалила. Тогда он привел меня в единственного место в мире смертных, которое ему нравится. Тогда научил меня контролировать свой организм, чтобы не замерзать. Тогда вручил свой «подарок», который хрен забудешь. И вот снова мы наедине. Я почувствовала, как у меня начали нагреваться щеки и уши, и поспешила отвернуться. - Сладкое любишь? У меня тут конфеты есть с Земли, —сказала я, доставая из кармана вскрытые пачки жевательного мармелада и шоколадного драже. Я посмотрела на демона и протянула ему сладости. Это вышло так по-детски, что я невольно усмехнулась удивленно поднятым бровям парня. Люцифер явно не ожидал услышать такое предложение и удивленно рассматривал цветные упаковки в моей руке. - Они не отравлены, — заверила я, распаковывая квадратную мармеладку и положив в рот. Апельсиновая попалась. - Не пробовал… такое, — не отводя взгляда с конфет ответил демон. - Зря, — пожала я плечами. - С Земли, говоришь? - Иногда захватываю с собой всякое, когда есть время после заданий. Мне нравится. - Подворовываешь? - А то у тебя банковский счет открыт! - Туше, — улыбнулся Люцифер, протянул руку, взял мармеладку, и, повторяя за мной, распаковал ее и положил в рот. Через секунду он одобрительно кивнул, разжевывая сладость. — Клубника..? - Ну кто бы сомневался, — улыбнулась я. Пару минут мы молча сидели, жуя конфеты смертных. Я не хотела спугнуть этот редкий момент спокойствия, когда никуда не нужно бежать сломя голову. Ни с кем не нужно сражаться. Не нужно думать, как выжить или не потерять конечность. После пробуждения Мальбонте покой нам только снится, как говорят на Земле. А сейчас будто вся Вселенная решила дать себе время на отдых. И нам разрешила. - Я в детстве однажды так много съела этих конфет, что у меня распухло лицо, — почему-то вспомнила я. — Отец так распереживался, что у него подскочило давление. И мне с распухшим лицом приходилось вызывать ему скорую. А я так перепугалась, что сначала положила ему на лоб сухую тряпку, потому что «я такое по телевизору видела». Потом побежала к соседу, чтобы он спас умирающего папу. Это воспоминание меня рассмешило. Я закинула очередную конфету в рот и добавила: - Ш тех пор я шебе пообещчала, шо буду ешть жа раж не более… — я прожевала, — не более десяти конфет. - И сколько съела сейчас? — спросил Люцифер, беря из второй пачки шоколадное драже. - А не считала — не умру же. Наверное. Люцифер тихо посмеялся, но тут же затих. До меня дошло, что, вероятно, тема отца для него сейчас – не самая приятная. Особенно когда он сидит рядом с той, чья мать отрубила Сатане голову. - Извини, не стоило говорить об отце, не подумала, — отвернулась я, избегая его взгляда. - Я же и после битвы сказал, что за это тебе не стоит извиняться. Мой папаша в принципе заслужил всего того, что с ним случилось. - Ну, нужно будет еще избавиться от каких родственников — передам Ребекке. - Назвать матерью все еще язык не поворачивается? Я потупила взгляд и не заметила, как начала разрывать фантики. - Знаешь, то, что она меня вытолкала из себя, еще не сделало ее матерью. Может она была таковой при земной жизни, может даже любила меня, но я-то ее не помню. Я надеялась, что познаю материнскую любовь хотя бы после смерти… Небеса и тут оказались жестоки. - Небеса в принципе часто оказываются коварнее и злее Ада, — заметил Люцифер. - Я думала, что хоть что-то испытаю, когда ее увижу. Когда Мисселина рассказала, что она не просто ангел, а мать её СЕРАФИМ, — я подняла палец вверх, — то во мне опять появилась надежда, что она вот здесь, рядом. Что я ее смогу увидеть. Что хотя бы здесь я смогу с ней воссоединиться… А в итоге Ребекка оказалась… Ребеккой, видимо. - У тебя хотя бы был хоть кто-то при жизни, как отец. Мой же меня ненавидел, как выяснилось, что даже не раздумывая бросил к ногам Кроули. Не сказать, что я был удивлен, но лишнее подтверждение все равно не радовало. - Ты никогда не говорит о своей матери. Она жив… - И не скажу, — перебил он меня будто с ноткой горечи. Я понимающе кивнула, не желая поднимать эту тему. Захочет, может когда-нибудь сам расскажет. - В любом случае, видимо, 1:1. У тебя отец-молодец, у меня — мать. - Ты хотя бы росла и понимала, что у тебя есть место, где тебя любят. Тебе есть по кому скучать. У тебя было детство и семья. Ее половина. - Но все же в детстве мы не выбираем, где и с кем рости. А с возрастом мы можем сами создать семью, какой нам не хватало Люцифер кивнул и смял фантик от мармелада. - Не хватало… — вторил он. — Ладно, Вики, стоит пойти в тепло. Ты замерзла. - Но я уже греюсь энергией, — пожала я плечами в ответ. - Пойдем провожу до твоих руин. - Это ты так мои скромные покои зовешь? Извини, конечно, но она соответствует всей нашей школе после некоторых событий! Не Версаль, но получше того, что осталось от моей комнаты. - Ладно-ладно, — демон примирительно поднял руки и протянул мне, помогая встать. Я взяла его за теплую ладонь и попыталась встать, как вдруг этот козел в обличии человека резко потянул меня в сторону пропасти. Я потеряла равновесие и полетела вниз. - ЛЮЦИФЕ-Е-Е-ЕР! - только и смогла выдавить из себя, стремительно падая в неизвестность и не находя нужного угла, чтобы воспользоваться крыльями. Я не знаю, сколько я пролетела и сколько еще оставалось до земли, но я почувствовала, как оказалась на руках. Смеющийся демон подхватил меня и вернул на крышу. Я попыталась встать, но подкосившиеся ноги стали ватными, однако Люцифер не дал мне упасть, бережно придерживая за талию. Я нашла в себе силы взглянуть на развеселившегося демона, и, видимо, вид моих бешеных глаз его рассмешил еще больше. - Придурок! — Я стукнула его кулаком по плечу, но когда паника отхлынула, я нервно засмеялась в ответ. До моей комнаты мы уже дошли без происшествий. Заперев за собой дверь, я обнаружила, что демон успел прикарманить себе остатки моих конфет.

Это была хорошая ночь.