Эксельсиор

Гермиона стояла на руинах сгоревшего убежища. Ещё несколько часов назад здесь прятались люди — теперь лишь зола, запах горелой древесины и магии, использованной не на спасение, а на разрушение. Она закусила губу, сдерживая слёзы, и подняла с земли обугленный лист пергамента. Почерк был ровным, аккуратным, почти безупречным. “Они знают. Уходите.” Без подписи. Без лишних слов. Только холодный приказ. Она видела и раньше этот почерк: в уголках старых, потертых свитках в библиотеке, в записках, оставленных на столе в их родной, но, кажется, совсем забытой гостиной, в письмах, которые она получала на каникулах. Гарри. Вокруг, то и дело ругаясь и иногда срываясь на непристойные слова, ходили прибывшие на помощь участники Ордена. Шум звучал так, будто Гермиона находилась под водой, сердце так и норовило вырваться, словно волна, разбивающаяся о скалы, пробить, судя по ноющей боли, и без того сломанные ребра. Голова пульсировала, мысли метались, как пойманная в ладонь птица, мечущаяся в поисках выхода. Они узнали. Они поймали его. Мы проиграли. Гермиона подскочила, словно её ударили током, тяжело дыша, будто снова бежала от опасности в лесу Дина. Грудь ходила ходуном, сон рассыпался, оставив за собой только липкое ощущение страха и металлический вкус крови на языке. Она посчитала до десяти, поровну разделяя на вдох и выдох, и пыталась отогнать ощущение, что смерть до сих пор дышит ей в затылок. Гермиона огляделась вокруг, будто сомневалась, что то, что она видела моментом ранее - страшные отголоски посттравматического синдрома. Комната, в которой временно жила Гермиона, была крошечной и уютной, с низким потолком и слегка покосившимися деревянными стенами, которые словно хранили в себе эхо старых разговоров. В дальнем углу на старом качающемся кресле, словно отдыхая после трудного рабочего дня, лежал недовязанный шарф, который Гермиона собиралась подарить Миссис Уизли в благодарность за добродушие и гостеприимность. Взгляд упал на тумбочку возле кровати, где лежало письмо, которые ловило лёгкий отблеск свечи неподалёку. Гермиона до сих пор не могла оставаться в полной темноте. Она коснулась знакомой печати, которая гулом отозвалась в пробитом наглухо сердце, которая напомнила, что была жизнь до войны. Была жизнь, хоть и с приключениями, но полная смеха, любви и дружбы. Была жизнь, где были живы Фред, Люпин и Дамблдор. Была жизнь, где был жив Рон. Она схватила письмо, пока слёзы и паника не взяли главенство над ней самой, и стала перечитывать содержимое, попутно взвешивая все ‘за’ и ‘против’ принятого вчерашним днём решения.

Уважаемые ученики,

С радостью сообщаю, что Хогвартс вновь открывает свои двери для всех, кто желает продолжить обучение. После долгих испытаний и болезненных потерь настала пора вернуться в нормальный темп жизни и завершить начатое. Наши профессора готовы вновь поделиться знаниями, а стены школы ждут вас.

Учёба возобновляется, и мы будем рады видеть вас снова.

С уважением,

Минерва Макгонагалл

Тяжёлый вздох сорвался с её губ и пальцы с нажимом массировали виски. В животе поселился холодный комок, будто внутри разлился жидкий лёд. — Я правильно поступила, — Гермиона коснулась дрожащими руками губ, закрыв глаза, — Мне нужно двигаться дальше. Мне нужно закончить учёбу, —она шептала, будто пытаясь убедить не только себя, но и кого-то другого. Отправляться обратно в сон не было ни малейшего желания, сердце до сих стучало где-то в горле. Гермиона решила скоротать время до утра, довязав шарф для Молли, чтобы вручить его перед отъездом в Хогвартс. Затянув последнюю петельку, Гермиона взглянула на магловские часы на руках. Это было чуть ли не единственное напоминание о жизни до прихода Сами-знаете-кого. Единственное физическое воспоминание о родителях. С трудом проигнорировав ноющее чувство в груди, она с грустью поняла, что до пробуждения соседей еще добрых два часа. Каждое мгновение ожидания наедине со своими мыслями было похоже на раскалённую иглу, впивающуюся в затылок.

***

С первого этажа доносился еле слышный шум — тихие голоса и мягкий скрип половиц, говорящие о том, что утро наступило и дом наполнился жизнью. Слышался тихий разговор, перемежаемый лёгким топотом ног, что свидетельствовало о том, что остальные уже проснулись и начали свой день. Гермиона осторожно поднялась с места, направилась к лестнице, готовая спуститься и вновь оказаться среди тех, кто пережил этот долгий и мучительный путь вместе с ней. До двери в кухню оставалось каких-то пару шагов, когда Гермиона услышала мягкий голос Молли, обращенный кому-то в дальнем углу комнаты. — Ты все правильно решил, Гарри, — расставляя тарелки, промолвила Миссис Уизли, — Гермионе необходима поддержка по возвращению в школу, и потом, мне будет намного спокойнее отпустить Джинни, если там будешь ты. По голосу было понятно, что Молли улыбается. Что? Гарри все-таки решил вернуться в Хогвартс? Осторожно переминаясь с ноги на ногу, Гермиона боролась с желанием войти и желанием подслушать. — Доброе утро! — задорный и, несмотря на столь ранее время, бодрый голос вырвал девушку из своих мыслей. Гермиона обернулась, услышав мягкий шаг на лестнице, и заметила, как Джинни спускается вниз. Девушка двигалась легко и уверенно, а за ней плавно следовала сумка, левитирующая в воздухе. — Как ты себя чувствуешь? — в глазах рыжей проскользнуло сочувствие, — Я слышала крик ночью. Ты… — запнулась Джинни, пытаясь подобрать слова, — Ты точно уверена, что готова вернуться? Мягкая улыбка коснулась губ Гермионы. Последние несколько месяцев глаза ее лучший подруги выражали только любовь, поддержку и рвение поскорее залечить душу, а глаза Гермионы, наоборот, как замороженное озеро, которое не в силах было отражать свет. — Всё в порядке, Джинни, — сказала девушка, — Пора выходить из своей норки, — глаза рыжеволосой блеснули, когда до неё дошло, что фраза звучит более, чем «метафорично», — И разве ты позволишь мне отсиживаться здесь, утопая в собственных кошмарах? — Нет, и в гостиной Гриффиндора я отсиживаться тебе тоже не дам. Девушки обменялись улыбками, и душа, как раскрытое окно весной, впустила свежий воздух и свет. Гермиона взглянула на подругу и мысленно встала на колени перед силой духа Джинни. Она смогла найти в себе силы жить дальше, даже когда осознание о потери двух родных братьев всплывало на поверхность, как утопленник, прорывающийся к воздуху. — Ты знала, что Гарри тоже решился вернуться? — с осторожностью спросила Гермиона. Отношения подруги с парнем были шаткими, горе после войны холодными липкими пальцами коснулось два разгоряченных подростковых сердца. Гермиона, возвращаясь после прогулки по дворику возле Норы, несколько раз видела, как Гарри выходил из комнаты Джинни с раскрасневшимися глазами и, громко хлопая дверью, уходил на улицу, не заметив присутствие Гермионы. После этого, как по расписанию, слышались тихие всхлипы Джинни. И каждый раз по-новой. — Да, мама рассказала вчера ночью. Думаю, нам всем нужно начать с чистого листа, — Джинни коснулась руки Гермионы, мягко её сжимая. После завтрака оставалось совсем немного времени, и им необходимо было отправиться на вокзал, чтобы вернуться в Хогвартс. Гермиона с грустной улыбкой опустила взгляд. Вернуться. Тревога коснулась сердца девушки: как пройдет её последний год в стенах родной, а может уже нет, школы?

***

Глаза скользнули по комнате в поисках оставленных вещей, задерживаясь на привычных деталях, что стали немыми свидетелями каждой слезы, каждого крика, каждого кошмара, преследовавшего её последние месяцы. Здесь хранились не только предметы, но и отголоски боли, вплетённые в стены, пропитавшие воздух. На мгновение задержавшись, Гермиона позволила себе безмолвное прощание. Затем, глубоко вдохнув, она развернулась и вышла, мягко прикрыв за собой дверь. Спускаясь вниз, она крепче сжала в руках бордовый шарф, ещё хранящий тепло её пальцев, и отправилась на поиски Молли. — Свитер взяла? А мантию? А книги? — Тороторила женщина, попутно поправляя волосы Джинни, — И не забывай мне писать! Гермиона улыбнулась, вспоминая свою маму, которая точно так же собирала ее в свой первый год в школе. Молли обернулась на девушку и теплый отблеск коснулся её глаз. Гермиона подошла к Миссис Уизли и протянула подарок. — Это Вам. Женщина взяла шарф из рук Гермионы, и не сдержав эмоций, заключила девушку в объятия. — Что ты, не стоило! Двери моего дома всегда открыты для тебя, моя девочка, — промолвила Молли и еще крепче стиснула Гермиону. Миссис Уизли отошла от Гермионы, отвернувшись, чтобы смахнуть слёзы с уголок глаз. Всех присутствующих отвлёк кашель со стороны двери, где оперевшись на косяк плечом, стоял Гарри. — Готовы?