Решение

      Мутный тягучий сон обволакивал серой тиной и тащил вниз, на илистое грязное дно, под тяжесть горькой воды. Северусу не хватало сил разорвать липкие оковы. Распахнутые глаза жгло. Они слепо смотрели вверх и не видели ничего, кроме черных обрывков безнадежного нищего будущего. В ушах звенели собственные крики. Разорванное горло клокотало кровью. Видения мелькали вокруг его.       Драки, драки, драки. С избивающим в кровь отцом, с одноклассниками, с мальчишками из соседнего двора.       Унижения, унижения, унижения. От чистокровок, от Лили, от самого себя.       Смерть, смерть, смерть. Мама, Лили, он сам.       Жалок. Жалок. Жалок.       Ил покрыл его всего, поглощая бесследно.       Северус сидел на краю кровати, босиком стоя на грязном старом полу. Он вынырнул из сна на рассвете, несколько часов назад, но вкус крови и ила еще вязал рот. Внутри ворочилось стойкое чувство конца. Три года в Хогвартсе. Три года террора от местных мажоров. Три года постепенно натягивающейся дружбы с Лили. С какой-то безнадежностью он оделся в ненавистные тряпки и, выйдя из комнаты, начал спускаться, но почти сразу замер. Внизу снова буянил Тобиас. Северус с пустым взглядом вслушивался в крики матери и глухие удары. Тело по привычке сжалось, пытаясь стать незаметнее. Но следом горячей волной прокатился гнев, выплавляя из никчемности решительность. Он вернулся в комнату и начал собирать немногие важные вещи в школьный сундук. Закончив, Северус с грохотом спустился вниз. — Куда собрался, щщенок, — пьяно рыкнул нависший над сжавшейся в углу с окровавленным лицом Эйлин Тобиас. — Подальше от тебя, магглокровный тупорылый мудак, — прошипел парень, захлопывая за собой дверь. — Северус! — донесся в спину птичий отчаянный крик матери.       Прибыв в Косой Переулок на Ночном Рыцаре, Северус заселился в Дырявом Котле и написал Люциусу и владельцам «Зельев Дж.Пиппина» и «Омолаживающим зельям мадам Примпернель» в надежде, что те подкинут ему дополнительные заказы. Его накопленных денег хватит не надолго, а ведь он собирался на них купить учебники и новую, по-настоящему новую, мантию. Впрочем, Северус зря переживал. Владельцы прислали ему заказы с солидной предоплатой, а Люциус оплатил все сразу и добавил сумму на ингредиенты отдельно.       Северус стоял у окна, по недавней привычке засунув руки в карманы брюк. Последнее из заказанных Люциусом зелий настаивалось, а сам зельевар снова и снова размышлял о своей жизни и куда она повернет, если ничего не менять. Выходила неутешительная картинка, болезненно перекликающаяся с тем тягучим сном. Человек человеку, конечно, волк, но волки ходят в стаях. И ему, Северусу, она тоже нужна. Хватит делать из себя изгоя и отказываться от помощи однокурсников. Для начала ему придется серьезно извиниться перед Малфоем, который несмотря на асоциальную личину Снейпа поддерживал с ним связь все три года. А затем покаяться в дурной гордыне перед одногруппниками и попытаться приятельствовать с ними.       Подходящее к концу спокойное лето отразилось на внешности Северуса: кожа утратила неприятно-болезненную желтизну, приближаясь к аристократичной бледности, на костях наросло мясо, убирая изможденность. Зелья же из ассортимента мадам Примпернель придали волосам блеска и тяжести, превратив в чёрный шелк. Больше Снейп не позволит себе опустить до уровня отброса-папаши.       В середине августа за покупками к школе приехала Лили. Северус был рад подруге и с удовольствием сопровождал её по магазинам, несмотря на то, что сам давно закупился. — Я не понимаю, как ты решился уйти из дома и оставить миссис Снейп одну, — не выдержала Лили.       Северус вздохнул, невидяще уставившись на книжные полки. Он ждал этого вопроса с первых минут их встречи, Лили же вытерпела аж до Флориш и Блотс — последнего пункта их прогулки. — Я устал. Всю мою жизнь меня сопровождают побои. Дома. В маггловской школе. В Хогвартсе. И если от Мародеров мне никуда не деться, то от отца-алкоголика я могу уйти. Его выбрала моя мать, не я. — Сев, — в зеленых глазах блеснули слёзы.       Какое-то время они молчали. — Но с Поттером ты и сам хорош. Провоцируешь.       Северус нахмурился. Освободишься от Коукворта, он словно освободился и от своей влюблённости в Лили. Она по-прежнему была важна, но как сестра, родная, близкая, но не идеальная. Словно он вовремя успел отсечь нить иссушающего заклинания. — Давай договоримся. Прямо с Хогвартс-экспресса я буду игнорировать их. Ни слова, ни косого взгляда, ни действия. Если, а точнее, когда они нападут на меня, ты перестанешь оправдывать их передо мной.       Лили кивнула. — Идет. Свое условия я потом обдумаю.       Но не успели они толком заключить пари, как со входа раздался громкий голос Поттера. — Сири, глянь-ка, неужто Нюнчик голову помыл? — И мантию приличную купил, — подхватил Блэк, — Больно она чистая для такой швали, как он.       Заклинание ударило Снейпа в спину с такой силой, что ему пришлось опереться о шкаф, чтобы не упасть. По чёрной ткани расползались ядовито-красные пятна, которые, он знал, не уберутся ничем. Эванс зло вскинула голову. — В отличии от вас, бездельников, Северус заработал на неё сам! — Не надо, — парень положил руку на плечо девушки и мрачно улыбнулся, — Видишь, и ждать поезда не пришлось.       Лили опустила глаза.       Северус почувствовал на себе чей-то взгляд. Первое время подобных взглядов было много. А как иначе? Слишком неожиданными и резкими оказались его изменения. Невозможно было игнорировать, что вечно спотыкающийся одинокий неудачник убрал свои больше не сальные волосы в пучок и расправил плечи, шутя в компании чистокровных однокурсниках. Но к Рождеству остался только Блэк. Он смотрел в большом зале, на занятиях, в коридоре. И вот сейчас. Поддавшись внезапному порыву Северус перехватил взгляд Блэка и подмигнул. Тот к удивлению Снейпа покрылся красными пятнами и смущённо опустил глаза в свою тарелку. — Что ты делаешь? — заметив его подмигивание спросил Розье. — Совращаю гриффиндорцев, — не задумываясь, брякнул Северус, — хотя можно ли считать Блэка гриффиндорцем? Блэк всегда и везде Блэк.       Эван зафыркал, сдерживая смех. Северус ответил на это улыбкой и встал, собираясь пойти на занятия. Ему и самому неожиданно понравилась реакция Блэка. Он решил отвечать так и дальше на настойчивые взгляды гриффиндорца. Переглядки с Блэком приобрели новый оттенок. Тот поначалу покрывался неровным лихорадочным румянцем, смотрел в ответ еще яростнее, но быстро сам пошел в атаку и стал игриво облизывать тонкие губы. Теперь оба ловили взгляды друг друга и играли на грани фола. Слизеринцы смеялись, Поттер недовольно пихал лучшего друг в плечо и шипел злобно на Снейпа.       Конечно, это должно было закончиться рано или поздно. И Северус не удивился крику в спину. Более того, он сам подставлялся, оставаясь по вечерам в одиночестве. — Что это значит? — Не знаю, — Северус сбросил сумку на стол и прошелся по классу. От Блэка угрозы не чувствовалось, и он позволил себя ехидство, — Это ты на меня пялишься, а потом в кабинеты темные затаскиваешь. Надругаться вздумал? — Да у кого на тебя встанет?! — возмутился Сириус.       Неопределенно хмыкнув, Северус остановился перед Блэком. С руками в карманах брюк, он внимательно рассматривал впервые находящегося так близко спокойного гриффиндорца. Серые, но не серебристо-металлические, как у Малфоев, а как тяжелое небо Лондона глаза. Расширенные зрачки дрожали в предвкушении ЧЕГО-ТО. Тонкие розоватые губы приоткрыты, готовые выплюнуть оскорбление. На высокий лоб упали черные кудри. Лишь наполовину заправленная рубашка и сбившийся гриффиндорский галстук с идеальным виндзорским узлом, должно быть Блэк даже не замечает как завязывает его. Разыгравшееся за время переглядок подростковая дикая безбашенность толкала доиграть до красивого финала. Северус качнулся вперед так же стремительно, как бросается на добычу змея. Он смял чужие губы в первом отданном врагу ради нелепой шутки поцелуе. Поцелуй все длился и длился. Его язык провалился в чужой рот, слюняво сплетаясь с чужим. Ладони Блэка опустились на его спину одновременно с тем, как ладонь Северуса легка на чужую ширинку и чуть сжала вставший член. Полувсхлипнув, полупростонав, Сириус дернулся, отстранясь от чужих губ. — Что, Звездочка, встал? — осевшим голосом шепнул Снейп, не понимая сам откуда выскочило это прозвище.       Растерянный, растрепанный Блэк побелел в секунду и вылетел из кабинета.       Случившееся в кабинете привело к затишью. Блэк не смотрел на его больше, но Северус знал — впереди буря. И вместо страха чувствовал возбуждение. Потому он не сопротивлялся затаскиванию себя в одну из ниш в слизеринской части подземелья. Блэк прижал его к стене своим телом и поцеловал. Вышло на порядок лучше, чем в первый раз. Северус зарылся в фамильные кудри, прижимаясь ближе, теснее, чувствуя своим вставшим членом возбужденный член Блэка. Соприкосновение даже через несколько слоев ткани обожгло. Разорвав поцелуй, Сириус уткнулся в плечо.       С тех пор они стали целоваться в каждом удаленном уголке Хогвартса. Они не говорили ни о чем. Ни о факультетах, ни о прошлом, ни о безуспешных попытках Поттера подловить его. им было не до того. Упоительная безумная сладость их запретных встреч пьянила не меньше долгих поцелуях. Северус чувствовал свободу. Мародеры не могли добраться до него из-за оказавшихся неплохими приятелями слизеринцев. Даже Слизнорт стал снисходительнее смотреть на юное дарование, больше не выглядящее как пугало и не сторонящееся однокурсников. Все виделось Северусу в теплом, почти сказочном свете. Впереди было лето. Спокойное, легкое.       Поэтому заклинание в спину в последний вечер он пропустил. Упав на каменный пол лицом, Северус вскрикнул от неожиданной и резкой боли в разбитом носу. На спину приземлился Поттер, наконец-то воплотивший свою месть, которую из-за невозможности больше отыгрываться на Снейпа ежедневно планировал особенно методично. Взмахивая ножом, он срезал под корень черные прямые пряди. Парализованный заклинанием, Северус не мог пошевелиться, беспомощно чувствуя как скользят по шее срезанные волосы прежде, чем упасть на каменный пол. Он не успел никого заметить и ничей голос не разбил тишину коридора, но был уверен — на его унижение смотрят все мародеры. Когда все закончилось, Северус встал, не оборачиваясь назад, взъерошил неровные пряди, испепелился срезанные и ушел, оставляя врагов за спиной.