Сказка для взрослых

      Ветер, пронзительный и сбивающий с ног, давит в ушах — он такой силы, что лошадь едва переставляет ноги.       Наверное, проще спуститься и идти пешком, но Гарри не может позволить себе терять больше ни минуты.       Успеть. Ему нужно найти ее — убедиться, что принцесса Дельфини еще жива.       Каждая миля дается с трудом — Гарри уже отчаялся: в какой-то момент перестал надеяться, что найдет ее целой и невредимой.        Прошло столько лет. Он винит себя во многом… В том, что не смог забрать свое дитя, не уследил, позволил себе ее потерять. Однако совсем недавно он наткнулся на зацепку, что должна была привести его к делу, на алтарь которого король Гарри положил жизнь, на которое потратил столько ее лет жизни.       Но теперь он найдет — найдет! — свою дорогую дочку, и они будут вместе.       Одна единственная мысль и заставляет его двигаться вперед, преодолевая все трудности.        Где-то вдалеке протяжно воет волк, вырывая Гарри из гнетущих мыслей, — или это завывает ветер? В ушах будто пульсирует, а голова словно в тисках.       Лошадь тяжело продвигается через пух снега, который ей по колено, — и как только Гарри решил сократить путь так опрометчиво?       Может, потому что он такой длинный и изматывающий. Потому что кажется бесконечным, будто ему нет и конца и края?       Он мотает головой.       Лошадь встает на дыбы, чуть было не скидывая его, лишь заслышав треск веток где-то неподалеку. Они кажутся чем-то эфемерным и почти невозможным в таком шуме — вполне возможно, что это всего лишь игры разума.       Наверное, Гарри так сошел с ума, когда их маленькую принцессу похитили из замка, что слег, и все это время пребывает во сне… Ищет ее. Но не делает ни одного шага.       — Еще немного, Молния! Мы почти у цели, — шепчет Гарри успокаивающе и пытается удержать животное за поводья.       Быстрее. Еще быстрее…       Выбравшись на дорогу и прилично срезав путь, Гарри пускается вскачь, словно наяву видя, как впереди маячит переливающаяся всеми цветами радуги, похожая на магическое полотно граница… Граница между мирами. Портал.       Дрожь предвкушения проходит волной по его телу.       Совсем скоро они увидятся, но сможет ли маленькая Дельфини простить своего отца? Его первенец, его маленькое сокровище стала оплатой за исцеление. Беллатрикс, мама принцессы, сильно болела, и Гарри был вынужден обратиться к колдуну за помощью. Только зелье, изготовленное Волдемортом, помогло ее исцелить, но взамен колдун забрал новорожденную малышку. Прекрасную и чистую, как первый выпавший снег. С молочной кожей, темными глазами, переливающимися, как лед на солнце, волосами и алыми, как кровь, губами.       Гарри потратил годы, чтобы узнать, где по-настоящему обитает колдун. Не те места, где он якобы бывал или поджидал; где о нем слышали…       Тот водил его за нос, а Гарри ощущал себя путником, потерянным в дремучем лесу.       По спине ползет ледяной холод, проникая под сюртук, и он морщится.       У него больше нет права на ошибку. Последний рубеж. Последний рывок.       Глубоко в душе он не уверен, что все удастся, и если бы было можно, то давно обменял свою жизнь на ее — вернул бы Дельфи маме, а сам остался в лапах колдуна.       Отогнав все гнетущие мысли, камнем ложащиеся на сердце, и пришпорив лошадь, он несется вперед, готовый преодолеть все препятствия на пути.       — Я рядом, — выдыхает он, отчего изо рта вырывается белоснежный пар.       Ближе. Он все ближе.       Лошадь как вкопанная останавливается у портала, и Гарри выругивается:       — Милостивая магия, что творится!       А затем спешивается.       Похоже, дальше придется преодолевать путь. Еще одно маленькое испытание, и будто намек судьбы, что он должен преодолеть невзгоды в одиночестве.       На негнущихся ногах подойдя к порталу, он поворачивается лицом к лошади и просит, хотя осознает, что подвергает ее опасности:       — Молния, девочка, попытайся дождаться меня.        Он еще несколько мгновений смотрит на нее, а потом отворачивается и касается кончиками пальцев вибрирующей магии портала, что будто переливается под его пальцами, а в следующее мгновение его затягивает внутрь. Ощущения странные при переходе: словно облили ушатом ледяной воды, что струйками бежит по спине — мурашки. Дыхание перехватывает от страха и восторга. Внутренности дерет — приходится сделать вдох глубже. Тут все другое: ярче, больше; тут везде магия — кажется, протяни руку и коснешься ее. А воздух такой тяжелый, что словно комом забивается в легкие.       Голова кружится, когда Гарри сильнее втягивает сладкий медовый аромат огромных фиолетовых цветов.       Иной мир.       Однако тот, в котором ему не хочется оставаться дольше положенного. Забравшись в холщовую сумку рукой, он достает оттуда тонкий пергамент с загнутым уголком — карту. А потом кидает взгляд вдаль, где виднеется высокая башня: там колдун прячет принцессу. Она высится на самой вершине горы, величественная, темная и каменная, издалека напоминающая обелиск.       Три дня и три ночи Гарри добирается до нее.       Он слышит знакомый голосок, стоит только ему оказаться у башни. Он умоляет о помощи — чьей угодно.       Страх обуревает все внутри.       Его маленькая девочка в лапах монстра.       Слезы выступают на глазах, и Гарри смаргивает их — лицо вновь напоминает маску. Он собран и смотрит вперед. Длинные волосы, явно усиленные магией, сброшены из маленького окошка, а никаких лестниц и в помине нет вокруг. Ничего.       — Дельфини, — зовет он громко, улавливая женский плач, и, больше не медля, взбирается по длинной косе: такой светлой, что почти серебристой.       Все выше и выше Гарри ползет по ней, истощенный, но готовый увидеть свое сокровище. Стоит ему только коснуться каменного пола высокой башни и приподнять взгляд, как он натыкается на обескровленное, перекошенное злостью лицо колдуна, притворившегося его дочерью.       — Где она? — голос его сиплый и срывается.       — Давно мертва.       Ледяной, как зимняя ночь, ответ.       Вдруг слышится испуганный сдавленный вздох.       — Нет, давай переиграем? Я не хочу умирать! — Дельфини начинает шевелиться в постели и натягивает одеяло почти до носа, сверкая глазами. А говорит так капризно, с повелительными интонациями, прям как ее отец, что Гарри едва не цокает. — Я ждала, когда ты меня спасешь.       Кажется, начинается истерика — нужно позвать Тома, чтобы тот разбирался сам, но он не может. Да и что скажет: «Я не смог рассказать нормально сказку твоей дочери, и теперь она недовольна?». Гарри представляет, как закатит глаза Риддл.       — Малышка, но ты ведь не дослушала до конца, — ласково говорит он, приподнимается с кресла, подходя ближе к девчушке, и опускается на край ее постели, но на достаточном расстоянии, чтобы обоим было комфортно.       — Не хочу слушать, как я умру, — плаксиво заявляет она, ударяя ногой по матрасу, но одеяло не скидывает — лежит под ним.       — Это же сказка — принцессы всегда остаются в ней живы, — пытается убедить он.       На какой только лад Гарри уже не рассказывал ее за вечер. Сколько времени прошло с тех самых пор, как он начал? Может, пара часов — а он еще думал, что это будет легко.       «Расскажи ей сказку, Поттер, а я пока поработаю. Бла-бла-бла. Ты быстро справишься. Бла-бла-бла», — мысленно передразнивает он Тома.       — Ты плохой рассказчик.        Дельфини отворачивается к окну, а Гарри смотрит на маленькую, немного сгорбленную спину, и хочет заорать.       Сколько можно?        — Я же не твой папа — это он у нас лучший сказочник.       Гарри едва сдерживает усмешку, понимая, как это звучит, но Дельфини не обращает никакого внимания. Маленькая еще. Но настроение окончательно летит в тартарары, стоит только ребенку сказать:       — Да. Ты можешь рассказывать сказки, но ты не мой папа, — тихо произносит Дельфини. — И не называй себя так.       Гарри несколько секунд молчит, переваривая слова. А он и не пытался… Нет, по правде говоря, старался как-то нормализовать отношения и стать ближе. Наверное, поэтому даже назвал себя королем-отцом.       Скорее всего, стоит просто перетерпеть: когда-нибудь станет легче. А сейчас тяжело — в последнее время так во много раз сложнее, и Гарри кажется, что он сделал ошибку, когда согласился жить с Томом. Возможно, даже когда сошелся с ним, поддавшись чарам. У Риддла есть бывшая, у Риддла есть ребенок — у Риддла есть семья, — Гарри чувствует себя третьим лишним: запаской автомобиля, которую достают только при крайней надобности.       Он ощущает себя никчемным: у него не получается ничего — даже с ребенком сладить не может. И подобие семейной жизни — тоже.       Возможно, будь все иначе, то Риддл бы сейчас сидел рядом с ним, помогая и направляя, как подружиться с его же ребенком, но тот занят: наверняка торчит у огромного экрана в кабинете, а каждый из директоров филиалов что-то вещает. Они перебивают друг друга, спорят, а Том дает им высказаться, прежде чем вынесет окончательное решение.       О боги, он ведь знает, что работа — единственное, что Риддла действительно занимает. А какая роль во всей этой «семейной жизни» отведена Гарри — непонятно.       Но все-таки предпринимает последнюю попытку как-то сгладить каприз Дельфини, потому что он взрослый — он должен искать подход.       — Дельфи, прости меня, — произносит Гарри вполголоса. — Я еще не научился обращаться с детьми…       У него их не было и нет. Как и многочисленных братьев, как у Рона, или сестры, как у Парвати. Никого нет — да он детей видел-то со стороны только: на детских площадках да в торговых центрах.       Тишина. Дельфини молчит.       Не хочет разговаривать? Злится? Капризничает? Что?       Гарри подается вперед и пытается заглянуть ей в личико — видит, что Дельфи уснула крепким сном.       Серьезно? Вот так? Когда он совсем отчаялся и едва ли не начал сходить с ума?       Да это задание почему-то оказалось тяжелее, чем подготовка договора с Гриндевальд-констракшен о слиянии, когда он только устроился к Тому личным помощником; сложнее, чем переговоры с контролирующими органами, чтобы им выдали разрешение на строительство нового проекта. Никто не говорил ему, что он плохой работник и плохо демонстрирует проект «лицом» — презентует тот.       Он поднимается, подталкивает одеяло, мимолетно погладив её по плечику, уменьшает до минимума свет в светильнике, стоящем на прикроватной тумбочке, проверяет радио-няню и тихо, почти что на цыпочках, выходит из комнаты, прикрыв дверь.       Выпить. Ему это нужно позарез.       Одернув футболку, он спускается по лестнице на первый этаж и входит в гостиную, замечая Тома, сидящего в кресле. Он держит бокал с виски, слегка покачивая его.       Позднее совещание, видимо, уже закончилось.       — Как все прошло?       — Дельфини спит?       Спрашивают одновременно. Гарри кивает и садится на диван, начиная тереть лицо.       — Уложил. Рассказал ей сказку про злого колдуна Волдеморта, который похитил принцессу Дельфини.       Том хмыкает и делает глоток виски.       — И что же было еще в сказке? — в его тоне нескрываемое веселье.       — Пришлось отправиться спасать принцессу, конечно, из высокой башни. Прямо в лапы к злому и жестокому колдуну, — Гарри не сдерживает смешок.       — Это ты так метафорично рассказал о нашей встрече? Как пробирался в мой офис… Это сказка для взрослых — мне стоит волноваться, что Дельфини узнала то, что не предназначено для детей?       — Про жаркий секс со злым колдуном в башне я не рассказывал, — шутит Гарри, расслабляясь. Впервые за день.       В глазах Риддла пляшут смешинки, и даже остаточное напряжение отпускает: несколькими фразами Том уничтожил его дотла.       — Не стоило, да…       Естественно. Дельфини пять, а не восемнадцать, как в сказке, — да и Гарри не уверен, что стал бы такое рассказывать даже в этом случае.       — Она и так уже задает вопросы, — тянет Гарри, на что Том вскидывает бровь. — Точнее, спрашивала сегодня днем. До сказки.       — Это какие же? Почему колдун пронзил милого короля волшебной палочкой?       — Ну хватит, — обрывает Гарри, ощущая, как изнутри рвется смех. — Я серьезно.       — Ладно-ладно, — покладисто соглашается Риддл, а в глазах его пляшут смешинки. — Так какие?       — Спрашивает, почему я тебя ненавижу, — с кряхтящим звуком рассказывает Гарри и устраивается удобнее.       — А ты меня ненавидишь?       — Риддл, — предупреждающе выдыхает он. — Говорит, что волнуется, что ты меня бьешь.       Том вмиг хмурится, отчего появляется морщинка между бровей, а губы поджимаются, вмиг представляя собой одну линию. Он подается вперед и вкрадчиво уточняет:       — Когда это я тебя бил?       — Наверное, тогда, когда я кричал: «О господи, остановись?».       Во взгляде Риддла вспыхивает понимание — он касается пальцами свободной руки губ, точно сдерживаясь, чтобы не прыснуть.       — Кричал семь раз, я верно понимаю, что ты о том случае?       — Всего четыре, — Гарри усмехается провокационно, внимательно наблюдая за Томом, который весь подбирается и прищуривается.       Тишина не давит, а окутывает со всех сторон — Гарри замирает, слыша, как тикают часы, за окном где-то вдалеке срабатывает сигнализация.       Разбудят же ребенка.       — Тогда в следующий раз тебе стоит быть тише, — шепчет Том, а Гарри дергает уголком губ в ответ и опускает взгляд на пальцы, только сейчас замечая, как теребит край футболки.       — Я не привык жить с ребенком, — неловко начинает он и следом все-таки говорит с заминкой: — Прости.       — Ты научишься.       — Надеюсь — понятия не имею, каково это — быть родителем. Сегодняшний день показал, что это может быть… сложно? Это всегда так?       Они развлекали Дельфини с утра. Сначала Торп-парк, потом возвращение домой, где нужно было как-то провести время: развлечь, чтобы она не начала капризничать. А она девочка — что с ними делать? У Гарри вообще всегда было сложно с женским полом… И если раньше Риддл в большей степени занимался сам, то сегодня вечером она была предоставлена ему. Все должно было сложиться по-другому, но работа — самая сильная страсть Риддла — настигла Тома в самый неподходящий момент.       Игры в куклы её не увлекали — те нашлись в рюкзаке, собранном бывшей женой Тома, Беллатрикс. Дельфини быстро наскучило и рисование, предложенное позже. Ненадолго увлекла готовка киша с красной рыбой и брокколи, который так любит Том, но пришлось мыть всю кухню. Пока он был занят уборкой, Дельфини разнесла половину своей комнаты: игрушки были везде, как и на стене появились элементы декора — художества фломастерами. А потом отход ко сну и сказка, которая вымотала, похоже, сильнее, чем весь день.       И вроде она уже какое-то время знает Гарри — он не чужак, ведь Том планомерно «знакомил» их друг с другом несколько месяцев, постоянно увеличивая время, — но с ночевкой она оставалась впервые. Может, поэтому и выпила из него все соки капризами?       — Бывают хорошие дни и не очень, как ты уже заметил, но постепенно всё выровняется: для нее это тоже стресс.       Гарри кивает, соглашаясь, а Том ставит бокал на край журнального столика.       Остается надеяться.       — Как совещание? — переводит он тему, повторяя первый вопрос.       Нужно поговорить о чем-то еще, а не только о семейном быте.       Гарри, конечно, понимал, на что шел, когда соглашался с предложением Риддла съехаться: осознавал, что легко не будет, потому что семья у Тома уже есть, и Гарри придется стать ее частью.       — Стандартно, — пожимает плечами Том и вновь отпивает из стакана. — Давай не о работе? Завтра с утра нужно подготовить новый проект договора и найти другого подрядчика со спецтехникой.       Еще один выходной в трубу — это давно стало их реальностью.       — Лучше расскажи еще про колдуна, — добавляет Том, посмеиваясь.       — Зашла тема?       — Когда еще я увижу, как гроза офиса, усмиривший самого Снейпа, так очаровательно краснеет?       — Остановись, прошу, — восклицает Гарри, потому что фраза — то, что действительно смущает.       Он переводит взгляд и сам останавливает его на бутылке. А потом меняет тему:       — Нальешь мне немного? Я хочу выпить и отрубиться, желательно добравшись до постели, но могу остаться на диване.       — А как же традиционный субботний вечер с фильмом? И испытание на прочность данных злому волшебнику обещаний? — подкалывает Риддл, но поднимается и приносит из бара стакан, тут же наливая немного.       — Я усну у тебя на груди… — обещает с улыбкой Гарри.       — Не самое худшее окончание вечера.       Том протягивает стакан — их пальцы на мгновение соприкасаются, прежде чем Гарри забирает его.       — Она дослушала сказку до конца? — вдруг уточняет Риддл с интересом.       — Ни разу… Я предложил столько вариантов — ты и представить себе не можешь.       — А какой тебе самому сильнее всего нравится?       — Не знаю…       Гарри задумывается на мгновение. Он был и королем-отцом, и пленником в башне, которого могла разбудить лишь сила Дельфини, и другом, и просто рассказчиком.       — И чем бы закончился последний твой вариант?       — Думаю, король бы победил колдуна и сбежал. Он нашел бы принцессу, запертую, но не сломленную, в соседней комнатушке и подарил ей ту жизнь, которую она заслуживает.       Риддл морщится, о чем-то раздумывая.       Тишина тяжелая, но не раздражающая — Гарри привык к таким вспышкам задумчивости; да ко всему уже привык, что может быть рядом с Томом.       — Это еще черновик.       — И почему же?       — Мы сами пишем свою историю…       Пауза затягивается, как темная тягучая тень.       Гарри нечего сказать.