Отдел контроля паранормальных явлений

Из дремы Сайласа когтями вырвал Мефисто. Сайлас дернулся и открыл глаза. Непроглядная темень в окне не позволяла точно сказать, сколько он спал. Хотя, судя по затекшей спине, больше ожидаемого. Ворон опустился на груду документов намеренно, ведь хозяин ранее не удостоил его необходимым вниманием. Недовольно поклацал когтистыми лапами по столу и дернул крыльями. Сайлас нахмурился и привстал со стула, чтобы лучше рассмотреть стальную пластину на голове Мефисто. Пора бы ее сменить. Вся в царапинах и, кажется, там след от борьбы с кошкой. Мефисто гаркнул, сообщая о новой информации. В последнее время зона N109 бушевала. Из-за нарушенного трафика торговли витаминами накалились неприязненные отношения между группировками, и улицы стали опаснее обычного в разы. Даже из окна пентхауса можно увидеть недвижимые трупы, валяющиеся в кустах или у мусорных баков. Сайлас излишне сконцентрировался на Эволютах, потому ситуация переросла в настоящий вооруженный конфликт. Из динамика в глотке Мефисто донесся записанный разговор: — Они взяли информатора, а теперь крышуют бордели. — Мудаки в форме, черт бы их побрал! Главнокомандующий думает, нарушив договоренность, имеет право совать нос в Зону. — Говори тише. — Я в ебло ему все выскажу, пусть подавится. — Я опасаюсь не командующего. Разговор затих, оставляя после себя лишь флер будничных звуков улицы. Сайлас довольно усмехнулся: слава лидера Оникайнуса опережала его самого. Находиться в тени и скрывать личность оказалось самым успешным решением за всю карьеру. Следующий диалог оказался содержательнее: — То есть, двадцатитонный вагон с товаром попросту испарился? — Есть вероятность, что его отцепили, когда была последняя остановка между сто восьмой и сто седьмой «Но-хант» зонами. — Там как раз засилье левых. Черт. — Левые — меньшая из наших проблем, сэр, — новый голос появился в динамике. Молодой, запыхавшийся юноша, — наши поймали одного из них, но тот постоянно бубнит про «гнездо». На юге седьмой зоны образовывается засилье тварей. Очень близко к стенам Линкона. — Левого пытали? — Начали только в прошлых сутках. Он ничего больше не сказал, сэр. — Плохо. — Вам придется лично присутствовать, — осторожно сказал второй, — если так и дальше продолжится, авторитет ослабится, и тогда Вы… — Завались. У стен есть уши. После коротких, ничего незначащих приказов трое разошлись. И дураку понятно, что отсутствие Сайласа на игровом поле Зоны дало возможность подпольным крысам посягать на власть лидера Оникайнуса. Опаснее были те самые «левые». Изгнанники, отщепенцы, бывшие офицеры Кардинала, жаждущие вернуть былое величие. Их диверсии незначительны, но надоедливы, а методы жестоки. Пускай слухи ходят. Сайлас не в том положении, чтобы блюсти приемлемый порядок в Зоне. Он действительно сильно отвлекся, пока выслеживал Дьявола на его острове и танцевал вокруг Кайлы. С другой стороны, Рафаэля удалось заполучить меньшими потерями, а Кайла постепенно склонялась на сторону Сайласа. Более того, его лучшая пешка сейчас вдали от Зоны. Ксавьер, Дьвола и Кайла на одном шахматном поле, а это означало, что Отдел Контроля Паранормальных Явлений сдавал позиции. Много времени не пройдет, и Адам догадается, что в самом опасном и неприступном районе спрятаны его ценные экземпляры. К тому времени станет поздно. Сайлас саботирует весь хрупкий мирок командующего, построенный на ненависти. Сайлас помнил, что сказал Кайле в последнюю встречу: скука движела им с самого момента Пробуждения. Как только он вынырнул из буйных потоков лавы, открылся маленький и понятный его существу мирок. Порок в итоге победил человека.

*

— То есть, ты у нас особенный? — едко усмехнулся Рафаэль. Он вальяжно растекся на диване и не отрывал губ от трубочки, потягивая вишневый сок. Дьявол во плоти, гроза океана и головная боль Адама, довольствовался сладкой бурдой в стакане и вкушал роскошь сухопутной жизни. Рафаэль назвал свое имя беспрепятственно, видно, устал от приевшейся клички Морского дьявола. Когда он входил в кабинет, сильно прихрамывал, отвыкший от ног. Вместе с неуклюжими шагами двигался он плавно, словно рассекал толщу призрачной воды. — Единственная причина, по которой я искал твою чешуйчатую тушу — твоя память. Будь добр рассказать, что помнишь. Рафаэль едва заметно стушевался и потер шею, все еще пораженную следами пыток. — Мне даже как-то жаль тебя, — наконец, произнес он, — столько лет тешить надежды… Сайлас, вероятно, закипал, однако внешне оставался невозмутимым. Мефисто полез клювом в крыло, трепеща перьями, будто скрывался от напряжения в диалоге. — Я всегда был тем, кем являюсь, — голос Рафаэля звучал твердо, — я не помню дней под солнцем. Я не помню, когда начал теснить людей в океане. Ничего. — При этом ты неплохо ориентируешься в нашем мире, — скептически поднял бровь Сайлас. — Я выходил на сушу. Мне было интересно, как живут люди, — Рафаэль с видом простого работяги пожал плечами, будто его существование — самая обыденная на свете вещь, — если бы не ты, напоминаю, Вайтсенд Бэй не кишел бы шестерками из Отдела. — Твой остров останется при тебе. — Когда? — резко прервал Рафаэль, — я не просил втягивать меня в бессмысленные войны. — А тебя не просили топить целые корабли из-за пары отрезанных плавников. И что мы имеем? Русалка оскалилась, но перечить не стала, запивая горечь соком. — Твой инфантилизм мне скорее понятен, нежели ненавистен, — Сайлас приподнял руку, Мефисто тут же хлопнул крыльями и устроился на плече хозяина, — и сбежать некуда, поэтому возмущайся, сколько душе угодно. Кого-то это даже позабавит. Кто-то даже проникнется сочувствием. Скорее всего, они подумали об одном и том же человеке. — Ты не был в тех местах, Сайлас, — тон русалки заметно посерьезнел, — после первой поимки я твердо решил, что лучше умереть. — Тебе что-то мешает? Рафаэль не ответил на выразительный взгляд. Хотелось отрицать очевидное до победного: в Сайласе он видел крайне выгодного союзника. Сайлас уже дал невозможное — свободу, пусть и скованную условным договором и чувством должности. — Адам пристально следит за каждым твоим шагом. Сайлас в ответ как-то слишком весело хмыкнул, пока Мефисто переминался с одной лапы на другую. — Зона N109 — бурлящая песочница. Человек, не вкусивший жизнь здесь, живет в иллюзии контроля. Адаму придется принять реальность, — Сайлас поднялся и направился к бару. Рафаэлю показалось, он увидел секундное раздражение в мимике мужчины. — А агент? — спросил он, — ты не можешь быть уверен, что она не сдаст тебя с потрохами. — Возможно, я тебя переоценил. Сайлас сделал паузу, заполняя тишину приятным звуком густого красного вина, что размеренно наливал из бутылки. Он отпил, словно проверял вкус и консистенцию, мысленно одобрил и сделал еще глоток. — Важно знать, с кем ты работаешь, — продолжил мужчина, прокручивая винный бокал между пальцев, — Кайла собрала все нужные качества, чтобы примкнуть к организации. Она умна. Скорее даже хитра. И, несмотря на кашу в голове, ее все еще окружают детские фантазии, внушенные дедом. — Простых отеческих наставлений недостаточно против сумасшедшей пропаганды, которую устраивали командующие десятилетиями. — Зерно сомнений — вот что посеял господин Эдмунд Кетчер. Даже меня привлекают россказни про солнечный свет и яркость дня. Кайла с детства жила, погруженная в сказку о рассвете и закате — небывалые для современности чудеса. Она убеждена в том, чего никогда не видели ее глаза. Знает то, о чем судить не может. Поэтому подвергает сомнению каждое слово Адама, каждую букву листовок и каждый научный факт ученых. Она блистательно вжилась в роль, убеждая саму себя в реальности напускных чувств. — А тебе всего лишь пришлось открыть старые раны, — закончил Рафаэль. Сок он не допил — стало как-то тошно. — Я знал Эдмунда, но понятия не имел о его семье вплоть до казни. — За что его убили? С ответом Сайлас не торопился и отпил из бокала. — Кайла его сдала. Официальная версия: предательство государственного уровня. Рафаэль не то возмутился, не то удивился. Обдумывая информацию, он вертел трубочкой в стакане с оставшимся соком. — Наши действия не всегда несут злого умысла. Выбор, который делает человек, в любом случае будет правильный, так как он по итогу единственный. — На мой взгляд, ты сильно проникся симпатией к шестерке Отдела. Сайлас опустил нечитаемый взгляд на Рафаэля, и Мефисто тихо гаркнул. — В дуэте с генералом-андроидом и еще парой-тройкой Эволютов, чей мозг поражен диктаторской властью, агент — смертоносное оружие, — настаивал Дьявол. — И все же, она дала тебе бежать и солгала в суде, глядя в глаза Адаму. После, она противостояла научному комитету, пока тебя пытались препарировать. С месяц назад она уничтожила Итеркор, что считается государственной изменой. — Это мелкий саботаж. — Пусть так. Но корни растут от сомнений, разъедающих ее сердце. Она понимает, что вся жизнь ей претит, потому пока что бессознательно хочет разрушить рамки. Не так сложно открывать глаза человеку на истинное положение дел. Важно создать второй вариант решения проблемы. До нашего знакомства у Кайлы был единственный выбор, как она считала: следовать течению жизни. Ради безопасности, ради правильности. Теперь же есть вариант сжечь дотла империю. — Это безумие, Сайлас, — Рафаэль посерьезнел, и, если быть честным, Сайласу такой настрой нравился гораздо больше, — вся твоя ставка на эту девушку. Что потом? — Потом солнечный свет, Дьявол. — Че-е-ерт… — Рафаэль откинулся на спинку дивана и принялся массировать переносицу. — От тебя требуется только одна вещь: не дать ей умереть.

*

Кайла не хотела просыпаться. Призрачная боль прошедшей ночи страшила ее, потому она продолжала парить над чертой сознания. Снов она не видела. Скорее всего, считала, что уже мертва и вот-вот попадет в ад. Однако реальность прояснилась, и как бы паршиво ни было, Кайла почувствовала острую грань между грезами и материальным миром. Девушка открыла глаза. Стеклянная крышка над головой отсвечивала зелеными бликами мониторов. Узлы проводов вились по бокам капсулы. — Нет… Она едва могла двигать руками, закованными в кандалы, но дернуть трубки капельницы получилось. Игла, засевшая в руке, вышла наполовину и под прямым углом впилась в мышцу. Кайла зашипела через зубы, из глаз покатились слезы. Не то от обиды, не то от боли. Она не должна была вернуться сюда. — Мисс Кетчер!.. Неожиданно капсула зашумела, выдохнула, и крышка с тихим щелчком отошла. Ослабились и кандалы. Сквозь мутную пелену Кайла увидела знакомые круглые очки Грейсона, его светлую макушку и белый халат. Ученый подбежал к ней, отодвинул крышку, и Кайла вылетела из капсулы. Ноги ее подвели, провода зацепились законечности, и девушка упала на пол. По яркому белому кафелю потекла струйка крови от катетера. — Боже, что случилось? — приблизился знакомый женский голос. На плечи опустился халат. Кайла едва соображала, давясь рыданиями. — Дорогая, я уже вытащила ее. Ты в безопасности. Все закончилось. Кайла шмыгнула носом, сотрясаясь всем телом. Разом пришло безразличие и смирение. Она вертелась безвольной куклой в руках ученых, которые снимали с нее датчики, провода, цепи и иглы. — Кайла, посмотри на меня, — повторил женский голос в который раз. Ее лицо взяли за обе щеки, похлопали, отодвинули нижнее веко, открыли рот. Затем из носа вышло что-то длинное и тонкое, и Кайшла зашлась кашлем. Прозрачную трубку откинули куда подальше. — Нам нужен транквилизатор. Грейсон, сидевший на полу где-то сбоку, немедленно подорвался, однако в этот момент голова Кайлы, наконец, прояснилась. — Нет… — безжизненным голосом выдавила она, — не надо. К губам поднесли стакан, и Кайла сдержанно, маленькими глотками отпила. Вода горчила, но сухость во рту требовала еще. Ясность постепенно снисходила. — Я в лаборатории? — Нет, дорогая, это больничное крыло, — ответила женщина. Кайла потерла влажные от слез глаза и огляделась. Конечно, больничное крыло слабо отличалось от лаборатории, но знать, что она в безопасности, что ее не поймали, что она выжила, оказалось приятнее всего. — Поднимайся, тебе нужно одеться. Последовав словам женщины, Кайла приняла помощь ученых и, навалившись на них всем телом, едва доковыляла до кушетки. Она была совершенно голая, с одним несчастным халатом на плечах. — Ивонн, это же ты? — девушка, наконец, определила владельца знакомого голоса. — Да. И Грейсон здесь. Грейс, выйди, мне надо помочь ей одеться. Хлопнула дверь. Кайла огляделась, точно запуганный зверек, все еще ожидая подставы. — Что произошло? Ивонн, роящаяся в белом шкафу, отвечать не спешила. Короткая челка закрыла ее глаза, так что определить эмоции ученой не получалось. Вскоре женщина нашла пакет с одеждой и вернулась к Кайле. Девушка редко видела Ивонн. Чем-то ученая походила на Зейна: замкнутостью или трудоголизмом. Это была миниатюрная женщина с холодным взглядом, строгостью в голосе, теплыми руками и приятным парфюмом. — Вы попали в сердце стаи упырей, Кайла. Это она прекрасно помнила, и гримаса отвращения отразилась на ее лице. Ивонн не продолжала. Она аккуратно спустила халат с плеч Кайлы, перевязала кровоточащую руку, помогла натянуть нижнее белье, брюки и водолазку. — Миссию засчитали провальной? Ивонн уставилась на девушку во все глаза. Ее губы задрожали, но ученая быстро совладала с эмоциями, хотя движения стали резче. — Вы представить не можете, в каком состоянии пережили перелет и сколько времени понадобилось, чтобы собрать Ваше тело по кусочкам. Вы пробыли без сознания две недели, а теперь Вас вызывают к Главнокомандующему, хотя Вы едва соображаете! Удалось в ответ только вздохнуть. Агент и сосчитать не могла, сколько раз ее тело перешивали, дополняли или рассекали. Она как тот самый корабль, у которого заменили все доски. Слышать про очередную свою операцию желания никакого не было. Апатия кольнула самое сердце — Кайла невероятно устала. Осознание, пришедшее в том злополучном лесу Норда, казалось, убило в ней остатки разума. Почему же она раньше так слепо следовала по дорожке, выстланной Адамом? Тут перед глазами всплыло его лицо с красными от лопнувших капилляров глазами, и ответ нашелся сам. Однако страх теснило безразличие. Вязкое, неприятное чувство в грудной клетке перекатывалось вязкой субстанцией, желудок колола тревога, а в голове оставалась пустота. В таком состоянии Кайла была готова лечь на плаху немедленно. Знать, что начальство догадывалось о ее неверности, пускай и внутренней, было невыносимо. От нее действительно пытались избавиться и надеялись, что на тот свет агент прихватит еще и Дьявола с Грейсом. Девушка поднялась на ноги, пошатнулась. Колени сгибались непривычными движениями, все тело мотало из стороны в сторону. Когда она лишилась сил в злополучном сгоревшем лесу, перестала сопротивляться клыкам, разрывающим ее плоть, она увидела что-то чудесное. Яркий свет, поддающийся только одному объяснению. Но как долго этот восторг перед солнечной силой будет сдерживать отчаяние? Стук в дверь — и уже в следующее мгновение Грейсон показался на пороге. Кайла обняла бы его, если бы не чувствовала, как на тело давит вся гравитация планеты. — Я готова, — произнесла девушка. — Не перенапрягайтесь, — предостерегла Ивонн, — не волнуйтесь и по возможности присядьте, когда будете разговаривать с Главнокомандующим. Вам недопустимы никакие нагрузки. Грейсон подошел, сочувственно глядя на Кайлу. Мягко коснулся плеча Ивонн. Ученая ответила ему не менее чувственным взглядом, вздохнула и поспешила ретироваться. — Я доведу Вас до кабинета. А затем обнял так, что Кайла едва устояла на ногах. — Вы не представляете, как сильно напугали всех. Если бы… Боже!.. Зейну строжайше запретили присутствовать на операции и отослали в командировку. Кайла обессиленно уткнулась ему в плечо, не находя слов. Вообще, она чувствовала такую пустоту, что едва могла выразить что-то большее, чем слезы. — Они нас разделяют. Вы были правы, — Грейсон перешел на едва слышимый шепот, — сила Ксавьера невероятна. Никто не знает, что конкретно там произошло. Считается, что Вы потеряли сознание гораздо раньше и не смогли увидеть происходящее, а Дьявол Вас спас. Грейс оторвался, придерживая агента за плечи. Кайла хотела улыбнуться, но тело все еще ее не слушалось. И улыбаться, по-сути, нечему. Их мелкий, несогласованный, неорганизованный кружок недовольства диктатурой, возможно, исчезнет сегодня навсегда. Под покровом вечной ночи. Ученый пожевал губы, намереваясь сказать что-то, однако лишь глубоко вздохнул. Аккуратно взял Кайлу под руку, и они вышли из помещения, пропахшего спиртом и затхлостью. Теперь стало ясно как день: Кайле больше не место в этом мире. Если она провалит допрос Главнокомандующего, ее ждет казнь.