Элла и Э-Лу

Элла и Дейв оставили сладко спящую инопланетную гостью на столе, и поднялись по лестнице. Дейв заботливо вёл жену под локоть. И когда они поднялись наверх – с тревогой заметил, что Элла изменилась в лице. Щёки её разрумянились, глаза заблестели, она задышала чаще. На лбу заблестела испарина. - Любимая, что с тобой? – заволновался Дейв. На секунду он подумал, что случилось страшное, и инопланетянка в самом деле была заразной! А у него были все причины волноваться за здоровье жены! - Хах… ааах… ничего… - ответила Элла дрожащим голосом. - Тебе плохо? - Н… нееет… Элла не врала. Ей в самом деле не было плохо… Просто она неожиданно почувствовала растущее возбуждение. Её охватил жар, соски её полных грудей напряглись и проступили под тонкой футболкой – а между ног сладко заныло, там скопилось горячее, мучительно приятное ощущение. И оно нарастало, разбегаясь искрами по бёдрам! Непонятно, что её так завело – может, вид обнажённой инопланетянки, её круглого и тугого пуза, или то, как она ненасытно обжиралась, и как раздувался её живот? У Эллы было несколько горячих фетишей: может, она просто открыла в себе ещё один? Но почему так резко? Бедняжка Элла понятия не имела, что виной всему вправду была Э-Лу! То, как она взяла в рот её палец. Нет, инопланетянка ничем не заразила беременную красавицу… Просто слюна Э-Лу содержала крайне сильные феромоны, вызывающие сексуальное возбуждение! В её цивилизации таким образом выражали симпатию и благодарность. Инопланетные девушки-воительницы постоянно целовались при встрече, прощании… Да и просто в каждом удобном случае. Это было одно из немногих удовольствий в их суровой, скудной жизни, предназначенной для бесконечной войны. И сейчас, когда Э-Лу была сыта и довольна, и чувствовала себя благодарной добрым аборигенам – её рот машинально выделил возбуждающие соки, которые впитались через кожу пальца Эллы. Беременная красотка и так была под завязку полна буйных женских гормонов, и нередко ощущала себя «хорни», из-за их капризов – а теперь эти гормоны в ней буквально вспыхнули! - Боже, у тебя что, лихорадка? – Дейв встревожено приобнял Эллу за круглую талию… И от прикосновения мужа женщина выгнулась, выпятив свой огромный живот, и мучительно сладко застонала. - Аааах! Дейв, боже! - Что такое, любимая? – переполошился Дейв. - Чего ты хочешь? - Хааах… дурааак… тебя! Элла обвила сильными, округлыми руками шею Дейва – и страстно поцеловала его. Изумлённый мужчина едва не упал вместе с ней (всё же раздувшаяся от беременности Элла стала тяжела). Несмотря на то, сколько лет они были женаты – поцелуй Эллы для Дейва был так же сладок и горяч, как в их самый первый раз. Глаза мужчины невольно закрылись, он отдался жарким ощущениям. Рука его легла на гигантский живот Эллы, тугой, как надутый до предела мяч. Огладила его: от тяжёлых, сочных грудей до выпуклого, навыкате пупа - и вниз, до самой резинки эластичных спортивных шорт, туго натянутых на своде пуза. Элла застонала вновь: гортанно, страстно, как животное, обезумевшее от желания. Задыхаясь, она обхватила одной рукой пах Дейва, прямо сквозь штаны костюма. Другую руку она положила ему на лицо. Так, что один палец оказался у мужчины во рту. - Дейв, я так тебя хочу! – жарко простонала Элла. Лицо её покраснело, как спелое яблоко, она задыхалась. Её буквально распирало вожделением! - М-м… Элла! – удивился Дейв, невольно обсасывая палец жены у себя во рту. Его прекрасная, отяжелевшая от беременности жена не раз чувствовала желание заняться сексом: но вела себя при этом по-другому! Обычно она нежно ластилась к Дейву, как кошка, шептала ему что-нибудь милое, поглаживала его пах – и прижималась к нему своим огромным, круглым и тяжёлым животом. Дейв быстро возбуждался, и обнимал жену в ответ. Но при этом последнее время секс между ними был медленным, нежным, с прелюдиями и петтингом. Дейв не хотел навредить здоровью возлюбленной, опасаясь за неё и детей. А теперь Элла вела себя так, будто её охватила дикая хочка! Удивлённый Дейв задумался бы над причинами… Но тут слюна Э-Лу, остававшаяся на пальце жены, подействовала и на него. Глаза мужчины загорелись; он часто задышал, обнял Эллу и притянул к себе – так, что её огромное пузо прижалось к нему. - Ааах! Да, дааа, любимый! Возьми меня! – захлёбываясь, простонала Элла. Она схватила Дейва за скафандр на груди, невольно пытаясь его разорвать. – Хочу тебяаа! - Я тебя… тоже! – прохрипел Дейв. Отстранив Эллу, он нетерпеливо начал стаскивать с себя скафандр. Элла лихорадочно помогала ему, как могла. В результате они провозились в два раза дольше, потому что прекрасная жена Дейва понятия не имела, как устроен костюм хим защиты! Но всё-таки они справились. Дейв отбросил костюм и жадно обнял Эллу, наконец-то с наслаждением чувствуя жар её молодого, полного, налитого беременностью тела! Они снова начали целоваться. Зрелые, женатые люди - сосались безумно и жадно, как одержимые гормонами подростки, будто стремясь съесть друг друга. Слюнки текли по их губам и подбородкам, капая на подрагивающие груди Эллы в вырезе футболки. Оглаживая живот жены, Дейв властно просунул ладонь под резинку её шортов. - Аааа-ангх! - Элла запрокинула голову и вскрикнула задыхающимся голосом. Пальцы его погрузились в горячую влагу, которой была буквально залита промежность, бёдра и низ пуза Эллы. Шортики, оказывается, уже намокли насквозь! Можно было даже подумать, что его возлюбленная описалась – но Дейв уже учуял знакомый ему запах: горячий, солёный, терпкий и желанный. Элла текла. Элла хотела секса… Как и он сам. Дейв уже почувствовал, что раскалённый член встал и напрягся так, что едва не прорывает его штаны. Терпеть больше было невозможно! Дейв буквально потащил Эллу в заднюю комнату постройки. Здесь он организовал нечто вроде спальни и кабинета – для тех дней, когда немного уставал от любящей семьи и детских проказ, и ему хотелось чуть побыть в одиночестве и заняться любимыми поисками внеземного разума. Тогда он под каким-нибудь предлогом уезжал из дома: и здесь, в глуши, спокойно работал за компьютером и отдыхал в тишине. В комнатке был диван, стол и пара книжных полок. Дейв торопливо раздвинул диван – и Элла рухнула на него кверху огромным пузом. Нетерпеливо дыша, она сбросила с ног сандалии, начала стаскивать промокшие от соков шорты. Дейв помог ей, содрав и отбросив шортики – и жадно, дыша, как зверь, уставился на неё. - Ммм-ааах… Любимый…- Элла развалилась перед ним, постанывая, пыхтя и кусая палец в нетерпении. Лицо её было красно, глаза блестели от жажды наслаждения. Молодая женщина ненасытно развела в стороны свои полные, загорелые бёдра, блестящие от соков. Меж них зияла желанная киска Эллы: раскрытая, алая, как рана, окружённая густыми зарослями светлых кудряшек, теперь насквозь мокрых и слипшихся. Элла осталась верна своим старым хипповским привычкам, и не брила киски. (Дейв особенно просил её об этом – его, как и прежде, заводила природная естественность его прекрасной жены!) - Элла! – прорычал сквозь зубы Дейв, теряя голову от восхитительного зрелища. Он содрал с себя штаны: его побагровевший член с пульсирующей веной вырвался на свободу и задрожал, готовый к бою. Глаза Эллы жадно вспыхнули: - Ах! Ммм… Хочууу! – Она изогнулась всем телом и стянула с себя футболку. Даже ободок сорвала с волос, и они разметались по дивану. Элла больше всего любила во время секса быть абсолютно нагой, без малейшего лоскутка одежды, без единого украшения: как Ева в райском саду в момент падения в восхитительный грех! Груди Эллы качнулись, освободившись из плена футболки. Роскошные, полные, пятого размера – они походили на две головы сыра: налитые, мягкие, но хранящие округлую форму, с крупными тёмными сосками. Полные молока, и уже готовые к тому, что их будут сосать губки новорождённых детей. От тяжести и тугости на боках грудей проступили тонкие голубоватые венки. Дейв склонился над Эллой, прижавшись членом к её тугому и надутому животу. Только богатый опыт позволил ему не кончить сразу от того, как возбуждающе оказалось прикосновение к пузу красавицы-жены, распёртому его потомством… Дейв сгрёб ладонями груди Эллы, стал жадно целовать их. Элла всхлипывала и вскрикивала, закатывая глаза. -- Уммм! – Дейв жадно ласкал губами горячие груди своей красавицы-жены. Он поиграл языком с сосками, закусил их… И почувствовал, как в рот ему заструилось сладкое материнское молоко. Упоённый, Дейв стал сосать, нежно и жадно. Они с Эллой уже проделывали это в её прошлые беременности. Их первую дочку Элла кормила грудью аж до двух лет. Во-первых, потому, что не могла отказаться – у неё это вызывало такую материнскую нежность и наслаждение, что слёзы наворачивались на глаза. А во-вторых, ей не нравился молокоотсос: она жаловалась, что с ним выглядит как жертва пришельца из ужастика – будто ей к грудям присосалось страшное инопланетное насекомое! И вместо этого, когда молока было слишком много, просила о помощи Дейва. Муж нежно целовал груди жены, и пил её молоко, даря ей сладкое облегчение… Теперь же он сосал неистово, будто путник в пустыне, умирающий от жажды! - Де-ейв! Аааангх… мхх-ааа! – Элла захлёбывалась стонами. Она обняла голову мужа, прижимая к своим грудям со смесью нежности и похоти. Ничего она не хотела так, как ощутить в своей разверзнутой, текущей, изнывающей вагине горячий член мужа! – Ах! Ах! Дейв… Я люблю тебя! - И я тебя люблю, милая! – прошептал жарко Дейв, оторвавшись от грудей. Он вдоволь напился сладкого лакомства… И теперь ему хотелось другого, солёного и пряного. Элла охала и вскрикивала, пока Дейв ласкал и целовал её живот: тугой как надутый воздушный шар, словно готовый лопнуть под его жадными губами. Поиграл с её пупком, слегка прикусывая, вызвав этим у Эллы серию сладких вскриков: под конец беременности выкаченный, надутый пуп у неё становился чувствительным, почти как ещё один сосок… Наконец Дейв припал губами к жаркой вагине Эллы, жадно погрузив язык в струящиеся соки. - Ммм-нгхааа! Ууу-агх! Ахх! Ах! – Элла обвила спину любимого сильными босыми ногами, вытаращив глаза и жарко хватая воздух ртом. Ей хватило лишь нескольких движений языка Дейва, чтобы взорваться (к счастью, только в переносном смысле). – Д-дхх… ааа-ААААА!!! Она кончила, забрызгав губы и щёки Дейва сквиртом. Давно её оргазм не был таким жарким и страстным! Дейв неистово лакал влагалище Эллы, смакуя её солоность и терпкость, упиваясь её вкусом. Наконец, облизнувшись, он встал в колен и выпрямился во весь рост. Элла встретилась с ним взглядом. Глаза её сияли, и были полны слёз благодарности. - Ааах… - выдохнула она, дрожа. – Любовь моя… Умоляю, ещё! - Слушаюсь! – усмехнулся хрипло Дейв. Все опасения за здоровье его молодой жены (ставшие для него такими привычными за последние месяцы…) исчезли без следа: он был слишком охвачен страстью. Одной рукой Дейв подхватил Эллу под колено и приподнял её бедро и попу выше: вторую положил на раздувшийся, шарообразный живот красавицы. И сильно, но бережно (насколько позволял его опьяневший от похоти разум) вошёл в раскрытую, сочную вагину Эллы. Его рык сквозь зубы был заглушён сладким и пронзительным вскриком жены: - Нннн-гхАааах! Ооо, Деейв! А-а! А-а!.. Охваченные страстью, блестящие от пота, задыхающиеся – они задвигались в привычном ритме, стремясь к взрыву наслаждения. * А в то время, как наверху любящие, разгорячённые супруги предавались неистовой похоти – виновница их страсти мирно спала в подвале. Э-Лу свернулась на столе, поджав ноги к раздувшемуся от еды круглому животу. Глаза её были закрыты, дыхание ровное и мирное. Редко когда спала она так крепко: обычно – чутко, в любую секунду ожидая боевой тревоги… И всё же, сон её не был таким уж, безмятежным. Иногда она хмурилась, а губы её дрожали. Потому что ей снилось прошлое. Снилась та давняя операция на лесистой планете… …Это был мир зелёных джунглей и розовых небес. Бескрайние изумрудные заросли покрывали всё вокруг. А высокое небо было ярко-розовым, в нём светило белое солнце. И иногда вспыхивали радужные блики. Потому что вокруг планеты был развёрнут орбитальный силовой щит. Империя облюбовала небольшую планету под свою базу. В наступательных вооружениях Автономия считалась сильнее – зато имперцам не было равных в обороне. (За что солдаты Автономии звали их трусами, прячущимися в скорлупу!) По всей планете они выстроили станции опоры – огромные шпили, которые создавали вокруг планеты щит, непроницаемый для силового оружия и чужих звездолётов. А Автономии нужен был этот мир! Зачем – знало только верховное командование. Задачей рядовых солдат было сражаться и умирать, не задавая вопросов. И, приказом автономского руководства, флотилия Совета Пяти была послана в систему этой планеты. В схватке на орбите планеты флотилия потеряла два корабля-бэтлшипа, прежде чем отступить. И всё же, один из звездолётов успел выполнить главную задачу: сбросить капсулы-дропподы с диверсионными группами! Это был хитрый манёвр, корабли Автономии сосредоточили огонь на щите в нескольких точках – чтобы ослабить другие его участки. И дать капсулам проникнуть в атмосферу. Три дроппода упали в океан, и вместе с экипажами навсегда канули в пучину. Две были сбиты ПВО имперцев в падении. Одна взорвалась сама из-за технических неполадок. А ещё одна рухнула в снежных горах, далеко от цели, и у солдат не было шансов выполнить задание… И только одна упала в джунгли поблизости от станции опоры, торчавшей среди зелёных лесов, как игла. …Э-Лу – грязная, голая, перемазанная давлеными листьями и землёй – тяжело дыша, забралась в пещеру под корнями огромного дерева. И втащила за собой под мышки сержантку Тай-Лу, положила её на ложе из листвы и веток. - Вот так, сержант! – сказала она, с трудом отдышавшись. – Всё хорошо. Вы выкарабкаетесь! Голубая кожа Тай-Лу была бледно-серой, розовые уши-плавнички сморщились. Она стонала и грызла губы в жару. Сержант с Э-Лу были из одной серии клонов: но Тай-Лу раньше получила повышение, а с ним - новые усовершенствования тела, и усиленный паёк. Поэтому она была повыше ростом и более сильной с виду, чем Э-Лу. Впрочем, ей это не помогло. Услышав слова подчинённой, Тай-Лу тяжело открыла красные глаза. - Как же, выкарабкаюсь. – прохрипела она. – Бесполезно, рядовой… Мне половину органов поджарило! - Бок у Тай-Лу был огромной, обугленной дырой в теле. Выстрел из имперского бластера прожёг её насквозь. Их диверсионная группа, упала в болото… И нарвалась на имперских патрульных! В перестрелке погибли все, кроме Э-Лу и Тай-Лу, зато сумели перебить всех врагов. Но сержант была тяжело ранена. Э-Лу пришлось стащить трупы своих и чужих к дропподу, и дать ему команду на уничтожение. Так, чтобы взрыв замёл следы. Оружие и униформу она оставила там же, у дроппода, раздевшись догола и раздев Тай-Лу – потому что иначе враги могли их найти детекторами металла. А потом тащила сержантку на себе сквозь джунгли, пока могла, и пока не нашла укрытие! Неужели всё было зря? - Жду ваших приказаний, сержант! – воскликнула Э-Лу, чтобы отогнать сомнения. - Приказания… - прошептала Тай-Лу.- Одна ты не справишься. А я скоро сдохну: заживить такое даже я не могу… Слушай. – Сержант твёрдо посмотрела на Э-Лу. – Ты должна меня поглотить! Это приказ! Э-Лу заколебалась. Раньше она пожирала плоть убитых врагов, чтобы восполнить силы и восстановиться – но ещё ни разу не поглощала ничего настолько крупного. Тем более, живых сестёр! - Сержант, я подчиняюсь. Но вы уверены? - Это единственный шанс, сестричка Э! – выдохнула Тай-Лу. Ох, раз она перешла на такую доверительность, значит, и вправду всё было плохо… - Ты, наверно, последний солдат Автономии на планете. Мы должны грохнуть эту базу, чтобы обрушить щит! А без моих модификаций ты не справишься. Ну же! Э-Лу опустилась на колени перед умирающей сержанткой. - Я выполню ваше приказание, сержант. Служу Автономии! - Молодец, - Тай-Лу слабо улыбнулась. – Давай. Начни с ног… Хочу видеть тебя напоследок. Утерев слёзы, Э-Лу бережно взяла в руки босые ступни Тай-Лу. Поднесла их к губам: расцеловала, нежно перебирая губами каждый палец – она хотела, чтобы сестра-сержант чувствовала её ласку. На случай, если вдруг не получится, и поглощение не удастся… Облизала пятки и пальчики Тай-Лу своим длиннющим языком. А потом широко раскрыла рот, и погрузила в него ноги сержанта по самые щиколотки. - Вот так, девочка. – кивнула Тай-Лу. – Отлично начала. Давай! Э-Лу просунула босые ноги сержантки глубже. Пальцы Тай-Лу ушли в её влажную, скользкую глотку, потом глубже. Горло Э-Лу вздулось двумя выпуклостями, когда по нему прошли пятки. Она уже заглатывала голени, помогая себе руками. Дальше пришёл черёд коленей. Рот и щёки синекожей девушки сильно растянулись. Кости её челюстей и груди, разошлись, как разводные мосты пропуская ноги сержанта. Из уголков рта потекли струйками слюнки – организм обильно выделял слюну, чтобы она послужила смазкой. - Давай, Э-Лу, сестрёнка, - шептала сержант. Ей было необходимо оказаться в животе рядовой, прежде чем она умрёт от раны. Обычно она просто приказала бы: но они с Э-Лу были из одного выводка, и до сих пор сохранили немного теплоты в своих отношениях. Так что она предпочла подбодрить девушку. – У тебя получится. Ну! Э-Лу уже заглотила колени сержанта, и теперь натягивала себя на её бёдра – самую массивную и широкую часть тела. Хотя Тай-Лу была стройна и сильна, у неё были довольно полные бёдра и большая, круглая, тугая попа. Эти места служили для тел девушек-воительниц хранилищем питательных веществ, и неудивительно, что почти у всех они были довольно заметными! Между сжатых бёдер виднелась щель киски сержанта. Невольно Э-Лу понюхала воздух. Обычно воительницы постоянно пахли феромонами, по которым можно было ощутить их состояние. Но Тай-Лу была на грани смерти, поэтому запах её еле чувствовался. И всё же Э-Лу не удержалась, несмотря на трагичность момента. Она высунула свой длиннющий язык-щупальце, проскользнула им между бёдер Тай-Лу. Легонько лизнула кончиком киску, потом ещё раз – а потом погрузила язык между половых губ. - Ммм. - выдохнула Тай-Лу, прикрыв глаза. Сквозь боль она ощутила слабое, но растущее удовольствие. – Ох солдат… Что ты со мной делаешь… Ахх! Э-Лу заработала кончиком языка, лаская вагину сержанта изнутри. Ей знаком был вкус Тай-Лу, солоноватый и терпкий. Они были сёстрами по серии: и с самой юности, ночами после жестоких тренировок, они тайком забирались друг к другу в койку – и ласкали, любили друг друга. Наслаждаясь нежностью и горячими ощущениями как редким, драгоценным подарком среди сплошной жестокости и лишений бесконечной войны… Среди девушек-солдат Автономии (да и Империи, наверно, тоже) это было самым обычным делом. Просто об этом не принято было говорить вслух. Как и ни о чём, кроме войны и победы. - Ах-ммм… О, Э-Лу, сестричка… - Тай-Лу задышала чаще, даже несмотря на боль. Она подняла руку, положила её на гладкую, лысую голову Э-Лу, слегка поглаживая. – Давай… ааах… А-аа-ммм! Она вздрогнула. Языком Э-Лу ощутила, как по бёдрам сержанта потёк ароматный ручеёк страстных соков. Э-Лу не уверена была, что поглощение удастся. Не уверена была даже, что сможет проглотить целую сестру – и не лопнуть при этом! Конечно, организмы девушек-воительниц были на такое рассчитаны: но получится ли… Так что она желала хотя бы доставить наслаждение начальнице и любимой сестре, если это их последний раз вместе. Меж тем её рот достиг самой широкой части фигуры Тай-Лу: её попы. Щёки и шея Э-Лу ужасно растянулись и деформировались, пропуская ноги сержанта: ступни уже погрузились в живот девушки. Э-Лу казалось, что углы её рта сейчас разорвутся от натуги: это был первый её опыт пожирания чего-то настолько большого. Почувствовав её нерешительность, Тай-Лу сипло вздохнула. - Ну же, Э-Лу. Уже почти! – прошептала она ободряюще. – Не сложней, чем глотать пищевого моллюска целиком! На глаза у Э-Лу вновь навернулись слёзы. Она вспомнила их юность, и игры с пищевыми моллюсками. Эти безмозглые существа, похожие на огромных слизней, разводились в чанах с биомассой – чтобы разнообразить рацион солдат. Девочки-воительницы нередко играли с ними. Однажды Э-Лу и Тай-Лу, ещё совсем юные девушки, поймали моллюска, заползшего в казарму. И решили провести обряд «посвящения», придуманный девчонками для развлечения. Заключался он в том, чтобы проглотить моллюска живьём. Этот слизень был необыкновенно здоровенным, длиной почти с руку. Но Э-Лу, расхрабрившись и желая произвести впечатление на сестру, поспорила, что сможет проглотить его целиком! Она широко разинула рот и запихала в него голову вяло извивающегося слизня: и стала проталкивать его глубже. Поначалу это казалось легко – скользкий слизень сам проскальзывал в глотку. Но потом стало тяжелее: непривычно огромная пища распёрла горло Э-Лу, стало трудно дышать. Слизняк шевелил внутри своими отростками, от чего стало тошно. Э-Лу зажмурилась, лицо её покраснело и заблестело от пота. Она готова была признать поражение… Если бы не Тай-Лу. Она с восхищением смотрела, как Э-Лу, давясь, глотает слизня. А потом вдруг наклонилась – и поцеловала вздувшееся горло сестрички. И ещё раз, уже ниже, между её ключиц. «Давай, сестричка!» прошептала она азартно. «Ты сможешь, ты же сильная! Ну!» Она задрала на Э-Лу форменную маечку до самых плеч. И стала целовать её между небольших, упругих грудей: будто провожая слизня ниже по пищеводу. У Э-Лу расширились глаза – и она удвоила усилия! Особенно когда нежные поцелуи Тай-Лу перешли ниже, на её гладкий живот. Чуть не задохнувшись, Э-Лу всё же из последних сил заглотила слизнячий хвост. Молюск целиком провалился в её животик – и тот резко округлился, выкатился вперёд, мигом став голубым полушарием с ямкой пупка. Он растянул резинку её шорт и сдвинул их вниз. Э-Лу хрипло дышала, высунув язык и обливаясь потом; она обхватила руками живот, распёртый тяжестью слизня… Впрочем, очень скоро к неприятным ощущениям присоединились очень даже приятные! Потому что восхищённая Тай-Лу, встав на колени, стала целовать её раздувшийся живот, от рёбрышек до самых шорт. (Которые заботливо сдвинула вниз, чтобы дать круглому пузу сестрички свободу). «Ах, моя милая сестрёнка, ты такая смелая!» шептала Тай-Лу нежно. «Такая крепкая… и горячая…» Она нежно поцеловала Э-Лу в пупок, вызвав у неё тихий стон. Встав с коленей, Тай заботливо отвела сестру к койке, и уложила в постель. И долго ещё лежала рядом, обняв её и нежно гладя круглый, тугой живот… ...Э-Лу зажмурилась, и решительно усилила напор. Она схватила Тай-Лу за запястья и потянула на себя, проталкивая сержантку ещё глубже в своё горло. Попа Тай-Лу уже провалилась в пищевод рядовой, и губы её достигли выжженной раны от бластера на боку. Э-Лу ощутила вкус подгоревшего жареного мяса: и от этого её желудок, непривычный к таким изыскам, голодно заурчал. Слизистые стенки его пошли рябью вокруг босых ступней Тай-Лу, уже погрузившихся в нутро. - Ммм… Ещё и массаж ног! – прошептала сержантка, слабо улыбнувшись. – Ты такая заботливая, Э… От этой неловкой шутки (а также от того, что грудь её была распёрта сержанткиными бёдрами и задом, и дышать было почти невозможно!) у Э-Лу слёзы потекли. Она изо всех сил напряглась, и заглотила Тай-Лу по самые рёбра. Теперь выпуклые груди сержантки оказались прямо перед её носом. - Ну, сестрёнка, ещё разок! Поднатужься! – слабо, но твёрдо скомандовала Тай-Лу. – Давай, поднимись: так я легче проскользну… Собравшись с силами, Э-Лу выпрямилась, подняв проглоченую на две трети сержантку с земли. Теперь она стояла на коленях, запрокинувшись назад – а Тай-Лу высовывалась из её растянутого и ноющего от натуги рта. - Ну, вот… Последнее усилие. У тебя всё получится! Улыбнувшись, Тай-Лу напоследок взяла сестру за руку, и сжала её, переплетя их пальцы. А потом закрыла глаза и подняла руки над головой, обнажив гладкие подмышки – чтобы быстрее провалиться в глотку. Её груди проскользнули в рот Э-Лу, за ними шея. Запрокинутая голова заставила рядовую ещё раз напрячься – но прошла и она. Ещё секунду видны были кисти рук: а затем Э-Лу сделала натужный глоток, и пальцы Тай-Лу скрылись меж её губ. Э-Лу повалилась на спину, хрипло дыша, вся вспотевшая, с покрасневшими слезящимися глазами и высунутым языком. Гигантский, раздувшийся живот привалил её к земле, не давая пошевельнуться. Бугры на нём образовывали контур тела Тай-Лу, свернувшейся внутри. Живот шевелился – это растянутые мышцы Э-Лу сокращались, устраивая тело проглоченной сестры в нужном положении. Кое-как девушка пришла в себя и вернула дыхание. Всё было позади… Она смогла. Она проглотила Тай-Лу. Теперь всё, что ей оставалось – ждать. Э-Лу осторожно погладила свой живот, едва касаясь его пальцами (боясь, что если нажмет сильнее, то просто лопнет). - Спокойной ночи, сержант. – прошептала она. – Сладких снов, Тай… Сестричка… Ей показалось, что сестра слегка шевельнулась внутри, будто ласково отвечая на её слова. Э-Лу улыбнулась сквозь слёзы, и закрыла глаза. Ей нужен был долгий сон. Оставалось лишь надеяться, что она надёжно выбрала укрытие, и её не найдут имперцы. Впрочем, если найдут – то она почует приближение любого разумного даже во сне. А значит, даже если она будет всё ещё неспособна сражаться, с раздувшимся как огромная глыба животом… То уж точно успеет выработать на зубах яд, и укусить себя за язык, чтобы не даться живой имперским сучкам! С этой утешительной мыслью Э-Лу закрыла глаза и моментально заснула глубоким сном. …Ей повезло. Она и вправду выбрала надёжное укрытие. И спокойно проспала двое суток. Уже спустя полчаса живот спящей девушки забурчал – и очень медленно, но непрерывно стал уменьшаться в размерах. Желудок солдатки выполнял биологическую программу тела, переваривая проглоченную Тай-Лу. К закату огромное пузо Э-Лу из бугристого стало аккуратно-круглым: идеальный шар с выпятившимся бугорочком пупка. За ночь живот уменьшился почти в два раза. Так что Э-Лу перевернулась во сне на бок, подсунув одну руку под голову, и положила вторую на пузо. И неосознанно поглаживала, массировала его во сне, помогая пищеварению. К следующему дню живот перестал урчать и подрагивать: пищеварение было почти завершено. Мощные кислоты и ферменты переварили даже кости. От сержантки Тай-Лу не осталось ничего, кроме мозга, плавающего невредимым в животе Э-Лу. А к полудню – начался сложнейший процесс объединения нервных систем… …На заре, когда в нору проник рассвет – Э-Лу проснулась. Она потянулась, зевнула во весь свой широченный рот, и села. Осмотрела себя с волнением и интересом. Её тело изменилось. Пожирание целой сестры не прошло бесследно. Бёдра и попа расширились и налились спелой тугостью – настоящие бочонки с запасёнными питательными веществами. Как и груди, ставшие больше на два размера. Живот тоже стал более выпуклым и округлым чем всегда… Это, однако, не сделало Э-Лу рыхлой и толстой. Она была всё так же сильна и гибка, что и обычно. Но главное… - Тай-Лу! – прошептала она. «Тай!» повторила она мысленно. «Сержант! Вы слышите меня»? И после долгой напряжённой секунды в её голове раздался голос. «Слышу тебя, солдат. С добрым утром!» сказала Тай-Лу со смешком. Э-Лу вздохнула от облегчения. Она смогла. Сумела! Её сестра была жива! Конечно, сказать так можно было относительно. Тело Тай-Лу исчезло почти полностью – превратившись в запасы жира и биологических веществ в теле Э-Лу… Но мозг сержантки вместе с сознанием – был жив. Он объединился с мозгом Э-Лу: и теперь разумы обеих сестёр существовали в одном теле. Которое тоже обновилось и изменилось. Э-Лу чувствовала себя совсем по-другому. Теперь она была уверена, что может многое такое, чего не умела раньше – зато это умела Тай-Лу. «О, Вселенная, сержант, как же я рада! Я так боялась, что не получится!» «Знаю, сестрёнка. Не забывай, мы теперь в одной голове! Всё в порядке… Не будем терять времени! Дай-ка мне порулить: учись, как надо!» Э-Лу облегчённо уступила контроль над телом сестре. И тут же почувствовала, как меняется. Меньше чем за минуту она стала выше, чем была, плечи раздались вширь. Осмотрела руки - и не узнала их. Ощупала лицо… Всё верно. Она приняла второй облик, который был ей теперь доступен. Превратилась в сержантку Тай-Лу. Такова была способность женщин-воительниц её расы при поглощении сестёр и объединении разумов. Э-Лу выбралась из норы в утренние джунгли. Осмотрелась, нашла взглядом обелиск имперской станции, видневшийся над лесом. Станции, которую им с Тай предстояло уничтожить любой ценой – или погибнуть, пытаясь! «Ну, вперёд!» Она развела руки в стороны, и кожа её изменила цвет. Из голубого, как у хамелеона, она стала зелёно-коричневой, пятнистой. Живой камуфляж. Э-Лу довольно оглядела себя… И, не тратя времени, бегом бросилась сквозь джунгли в сторону станции.