Приквел: Знамение

      Ты был моим предназначением, но никогда не был предназначен мне.

      Осень выдалась холодной. Дожди лили каждый день без остановки. Люди ходили укутавшись в шарфы, стараясь как можно сильнее прикрыться. Ветер дул в раскрасневшиеся лица и каждый спешил как можно скорее оказаться в тёплом помещении.       Минерва не задумываясь натянула свой тёмно-синий шарф на лицо, аккуратно разглаживая складки, и опустила голову. Руки слегка подрагивали и девушка поспешила надеть перчатки, такие же тёмно-синие, как и её шарфик. Зонтик открылся одним нажатием на кнопку и девушка быстрым шагом двинулась вперёд, перешагивая лужи.       Орланд совсем недавно исполнилось девятнадцать лет и девушка крайне довольная своим возрастом наконец решила выбрать собственный путь. Она больше не могла закрывать глаза на поступки родного отца. Ей было противно даже вспоминать, что она делала по приказу своего отца. Благо, совсем недавно ей наконец удалось избавиться от через чур ворчливого старика: тот исчез вот уже как два месяца, не послав ни единой весточки. Всё, что старик Орланд сказал на прощание дочери — это то, что он невероятно разочарован в ней и раз уж глупая девчонка не поддерживает его, то он в одиночку станет сильнейшим.       Хах, ну и пожалуйста. Минерву такой расклад более чем устраивал. Её безумно помешанный на силе папаша окончательно поехал кукухой. В конечном итоге, давая клятву лечить людей, девушка только и делала, что калечила их. Она врала родственникам потерпевших, что те неизлечимо больны и понадобиться огромная сумма на лечение. Те, кто мог — приносили деньги. Деньги шли на эксперименты отца, на его личную лабораторию. Повезло, что отец был благосклонен к тем, кто приносил деньги. Пациентов отпускали к семьям, выводя из из принудительной комы. Те, кто не мог позволить себе такие суммы ждали плохие вести. Их родные, знакомые или же сотрудники попросту «умирали», хотя на самом деле её безумный отец проводил над ними эксперименты.       Минерва не помнит как давно это началось и сколько продолжалось, но чем взрослее она становилась, тем больше понимала, что больше не может выносить это.       Идя по улицам девушка изредка поглядывала на людей, слегка прикусывая губу, сглатывая. Неужели она взаправду решила вступить в гильдию наёмников? Тогда кто-то из этих прохожих может однажды стать её жертвой и умереть от её руки или быть может будет заказчиком? Что, если среди клиентов будет её соулмейт? Или может быть он окажется её целью? Темноволосая девушка сильно сомневалась в правильности своего решения. На задворках сознания билась мысль, что так нельзя. Она ведь поклялась спасать людские жизни, она ведь врач. Сколько себя помнит, с самого детства отец наставлял её на путь истинный — стать квалифицированным врачом. И девушка к своим девятнадцати годам стала блестящим врачом. Как же может она стать наёмником?       Но иного выбора не было. Это единственный способ найти её отца и убить лично.       Девушка остановилась перед зданием гильдии. Саблезубый тигр встречал её у входа, гордо глядя вперёд. Ливень продолжал барабанить по крышам зданий, капли стекали с её зонта, руки в перчатках крепче сжали рукоять зонта. Сделав глубокий вдох и последний раз взглянув на статую, девушка открыла двери гильдии.

***

      — Эй, Роуг, — тихо проговаривает вошедший в гильдию Стинг. — Это новенькая? — кивком головы он обращает внимание своего друга на стоящую поодаль девушку.       Проследивший за взглядом друга Роуг кивнул головой.       — Хочешь подкатить? — отвечает парень, прекрасно зная, на что его друг горазд.       — Не, эта не в моём вкусе, хотя не спорю, симпатичная ципочка, — ухмыляется блондин в своей привычной манере.       Роуг только выдыхает, не собираясь отрицать очевидного. Вот только насколько бы девушка не была красива, его она уже в любом случае не заинтересует. У него есть Юкино.       — Дай угадаю, подумал, что она тебя не заинтересует, ведь она не Юкино? — ухмылка становится шире, кажется Эвклифу даже не нужно подтверждение друга, итак знает что попал прямо в яблочко.       — Меня интересует только Юкино. — и уходит.       — За-ну-да, — парирует Стинг.       — Прошу прощения, — стоит Роугу отойти на приличное расстояние как к Эвклифу подходит та самая новенькая. — Мне сказали, что ты преемник мастера. — взгляд брюнетки пробирает насквозь, однако Стинг был бы не Стингом, если бы спасовал перед девчонкой.       — В яблочко, — нахальная улыбка вновь лезет на лицо, вот только заострённый взгляд синих глаз внимательно скользит по собеседнице.       — Минерва, — не раздумывая девушка протягивает руку в перчатке парню.       Эвклиф уже хочет по достоинству ответить, что он здесь самый крутой наёмник, однако замирает, стоит взглянуть на перчатки девушки. Совсем как у него.       — Что-то не так? — говорит обладательница перчаток.       — Нет, ничего. Стинг. — он пожимает руку в ответ, такими же перчатками. На миг Стинг думает, что эта девушка может оказаться его соулмейтом, но тут же отбрасывает эти мысли. Многие наёмники, не желая пачкать руки, носят перчатки. А сейчас ко всему прочему холодно. Так что ничего особенного в этом быть не может. Стинг в последнюю очередь хотел бы, чтобы его соулмейт была наёмником, как и он сам.       — Мне сказали, что ты можешь помочь мне. — Эвклиф недоумевающе выгнул бровь и Минерва продолжила: — Я ищу определённого человека. — и видя сомнение на лице договорила: — Своего отца.

***

      Всё казалось слишком сюрреалистично. Ещё совсем недавно она знакомилась с будущим мастером гильдии, единственным человеком, который мог оказаться полезным, среди этого сброда убийц.       Стинг Эвклиф — будущий глава гильдии наёмников Саблезубый тигр, сейчас же обычный — если убийцу вообще можно назвать обычным — шестнадцатилетний парень.       Ещё совсем недавно он показывал ей гильдию, расспрашивал о том и о сём, всё время вырывая девушку из своих мыслей. Из-за чего она не могла сосредоточиться на мыслях об отце. Однако он же и расспрашивал её о том, что за мужчина её папа.       Сейчас же девушка в состоянии шока взирает на его лучшего друга.       Змея.       Тёмно-фиолетовый змей красовался на левом плече, передние клыки слегка показывались, но даже так было очевидно — они острые.       Возможно даже острее её тигра.       — Ого, — присвистнул Эвклиф, нарушая тишину. А он ещё беспокоился, что девушка может оказаться его соулом, а тут вот как.       Роуг смотрел слишком холодно и не заинтересовано для человека, который только что встретил свою судьбу. Почему? Потому что для себя он уже решил, что всегда будет подле Юкино, милой и нежной девушки, которая понравилась ему с первого взгляда. Юкино была подобна Магнолии, такая же благородная и стойкая. В противовес ей Роуг. Пусть они не соулмейты, парень всегда считал, что они подходят друг другу.       Смотреть на нервную Минерву совсем не хотелось. Кажется она что-то говорила, кажется ему плевать. Хватит с него этого бреда.       — Я ухожу. — и развернулся.       — И в самом деле ушёл.       Стинг переводил свой взгляд со спины Роуга на растерянную Минерву. Да уж, девушка явно не ожидала такого приветствия.       — Он остынет, просто…       — Я поняла. У него уже есть девушка, так?       Стинг кивает.       — Ничего не поделаешь, — Минерва пытается улыбнуться и кажется по лицу Стинга выходит у неё не очень. Ну да, не каждый способен улыбаться, зная, что тот, кто предназначен тебе судьбой уже в отношениях с другой и любит эту другую.       Должно быть она невероятная, — думается ей.       Стинг остаётся где-то позади, Орланд машет ему на прощание. В ближайшее время они вряд ли увидятся, так что у неё есть все шансы собрать свою разбитую гордость и засунуть куда подальше навязчивое желание забрать то, что принадлежит ей. Забрать Роуга.

***

      Минерве в самом деле стоило задуматься об этом чуток раньше. С чего она вообще взяла, что у неё получится задуманное? Её отец всегда был изощрённым человеком, что ему стоило в конце то концов? Но даже так, в глубине души, она лелеяла глупые надежды на другую жизнь. На то, что могла бы родиться в абсолютно другой семье или на то, что её семья оказалась бы другой. На то, что однажды она встретит своего соулмейта и они будут счастливы друг с другом.       Надежда всегда умирает последней.       — Ты…       Задумавшись девушка даже не заметила идущего на встречу ей парня. Роуг. Почему он заговорил с ней?       — Не беспокойся об этом, — Орланд старалась говорить ровно, но толика дрожжи в голосе выдавала девушку с потрохами. Возможно, этот парень подумает, что она так из-за него. На самом деле нет, скорее из-за своей дурацкой судьбы.       — Я просто хотел тебя предупредить, что меня не интересуют другие женщины. — холодно.       Отрезвляюще.       И если до этого она позволяла себе грустные мысли «а может быть», то сейчас поняла, насколько сильно ошиблась. Ей достался действительно прекрасный человек. Как жаль, что эти метки могут лишь показать тебе, с кем ты будешь счастлив, но не заставят влюбиться. Дальше всё на тебе.       — Конечно, я не стану мешать.       Минерва уходит с гордо поднятой головой. Она тоже человек слова, с неё достаточно. Она вообще не намерена ломать ещё две жизни.       Уходя не оборачиваясь, она так и не увидела задумчивый взгляд, прожигающий затылок.       Тогда Минерва ещё не подозревала, что это будет последний раз, когда она могла бы так поговорить с брюнетом, спокойно, без ненависти во взгляде напротив, без презрения, без затаённой обиды.

***

      Кажется, каких-то воспоминаний не хватает. Девушка не помнит каких.       Мечтает забыть.

***

      — Спасибо за помощь.       — Уверена, что пойдёшь одна? — вообще-то он спрашивает чисто из вежливости и, к счастью, девушка улавливает это.                          — Конечно.       Лишь позже, узнав о пропаже Юкино, Стинг жалеет, что не пошёл вместе с Минервой.

***

      Очертания мужчины заставили девушку напрячься. Его тень была прекрасно ей знакома. Лишь один человек мог быть суровым даже в тени, показывая своё превосходство над всеми остальными, словно те не были достойны даже зваться людьми. Её отец.       Минерва всем своим нутром ощущала скопление ужасающей энергии от машины, к которой то и дело подходил Джиемма. Девушка не имела понятия о том, что это могло бы быть и отчаянно не хотела верить в это. Неужели её отец в самом деле монстр? Орланд всегда знала, что тот был довольно жестоким и бесчестным человеком, но не могла поверить, что он зашёл так далеко.       Стоило подумать о том, что это должно быть та самая машина, как в памяти всплыло лицо белокурой девушки. Юкино. Теперь у брюнетки не оставалось ни толики сомнений. Агрия должна быть где-то здесь. Возможно она пришла вовремя и непоправимого ещё не случилось. Тогда у неё есть шанс спасти девушку и сбежать с ней, позднее она сможет вернуться в одиночку или с подмогой, чтобы в конце концов избавиться от отца.       Минерва понятия не имела как лучше поступить, только знала, что нужно действовать немедленно.       Тихие шаги заставили напрячься. Она уже хотела отступить, обойти с другой стороны, когда до неё ужасно близко донёсся знакомый голос.       — А вот и моя непутёвая дочурка.       Нет. Как? Как он так быстро заметил её?       — Ну что же ты, пришла, да не поздоровалась с отцом? — мужчина приближался всё ближе, вглядываясь в перепуганное лицо дочери. Боялась. Правильно делала.       — Тебе это так с рук не сойдёт, папа. — тихо заключила девушка.       — Разумеется, если кто-то узнает. — мужчина усмехается, ничуть не боясь. — Но никто ведь не знает.       — Я не одна.       Джиемма вздыхает.       — Правда? И давно моя послушная дочь стала такой непокорной? — хоть у него и были подозрения, что младшая Орланд лжёт — рисковать не хотелось. Он покорно остановился перед девушкой, не желая забегать наперёд. В конце концов у него были большие планы.       — Хватит, папа. Остановись.       Минерва очень надеялась, что голос не дрожал. Потому что сейчас её отец пугал как никогда. Отчего-то ей захотелось спрятаться. Перед глазами возник образ Роуга. Да, ей сейчас захотелось спрятаться за спиной Чени. За его крепкой и надёжной спиной.       Возможно, ей удастся хотя бы обнять его, если она вернёт Юкино в целости и сохранности?       Метка на теле причиняла боль, хотя Минерва была уверена на сто процентов, что сама себе её выдумала.       Выжгла ненавидя.       — Прошу тебя, папа. — вновь повторяется девушка.       Вот только её не слушают, грубо хватают за волосы и прикладывают головой об металл. Пелена застилает глаза и на задворках сознания мелькает мысль, что она умрёт здесь, от рук отца.       Нет. Нельзя. Нельзя давать слабину сейчас.       Она пришла в гильдию ради убийства этого мужчины и пришла сюда подготовленной.       Последние силы Орланд бросает на то, чтобы вытащить смоченный на конце ядом нож и резко поворачивает тот, задевая краешком щёку Джиеммы.       Смех, доносившийся казалось из глубин — единственная реакция на её бесполезные потуги освободиться и ранить его.       Недостаточно.

***

      Юкино ужасно страшно. Страшно видеть и осознавать, что сейчас произойдёт то, после чего она наверняка больше никогда не сможет быть прежней. Она молчаливо, стараясь даже не пищать, наблюдает за тем, как тащат бессознательную девушку. Поначалу, из-за слёзы в уголке глаз, она не узнаёт её и лишь потом понимает, что это и есть Минерва. Та самая девушка, из-за которой Роуг мечется, ведь она его истинная.       Агрия хорошо помнит прозвучавший приговор из уст брюнета «Орланд мой соулмейт». Вот как выглядела та, что была предначертана её парню: высокая, с идеальной стройной фигурой, с пышными бёдрами, узкой талией и не менее выразительной грудью. Тонкие руки, — сжимающие нож, словно скальпель, — длинные пальцы, спрятанные под перчатками. И холодной, пробивающий до костей взгляд. Минерва Орланд — олицетворение благородной крови, словно не от мира сего. Только взглянув на неё можно понять, что высокомерия в этом взгляде столько же, сколько и презрения.       Юкино не смела её осуждать, она бы и сама ненавидела кого-то вроде неё. Она ведь даже не соулмейт Роуга, в отличие от Минервы. Было бы странно, если бы они с Орланд подружились при таких обстоятельствах.       Голос, прозвучавший над самым ухом, вырывает её из мира грёз и немедленно возвращает в реальность:       — Не переживай, совсем скоро эта девка не сможет претендовать на место Роуга. Ведь отныне, он будет твой.       Хихиканье, такое мерзкое, только больше пугало девушку.       Роуг. Пожалуйста, спаси.

***

      Вспоминая всё это сейчас, ей кажется абсурдным собственная жизнь.       Минерва едва ли помнит, что произошло потом. Только визг Юкино, обжигающую боль во всём теле, слово с неё сдирают кусок кожи.       И собственную метку на чужом теле.       Нет.       Как же так?       — П-почему…       — Проснулась, дочурка?       Орланд не могла поверить в то, что это и есть её жизнь. Пустая, бессмысленная, теперь она осталась без метки и её отнял у неё собственный отец. Не иронично ли?       — За что ты так с Юкино? — в горле пересохло.       — О чём ты? Я подарю ей счастье. Это ты мешаешь её жизни. Если всё дело в метках, то это сущий пустяк. Папочка исправит ошибки своей любимой дочурки.       После этого темноволосая проваливается в сон. Ей снится ужасающе злое лицо Чени и заплаканная белокурая девушка в его объятиях. Они ненавидят её. Презирают. Желают умереть самой мучительной смертью.       И, словно в бреду, её мозг играет с ней? Та же самая картина происходит наяву. Только теперь поодаль стоит ещё и Эвклиф, хмуро пялясь на неё.       — Больше никогда не приближайся ко мне, — Роуг выплёвывает фразу с ненавистью.       И Минерва определённо заслужила её. Хотя, может быть, при других обстоятельствах, они бы стали друзьями.       Должно быть позже.       Ужас, который она испытала ни что, по сравнению с тем, что испытала Агрия.       Обесценив собственную боль, Минерва лишь благодарит мозг, который выбросил из памяти бесчисленно пустые разговоры с Роугом, где тот рассказывал ей о… Хах, она даже этого не помнит. Жалкая. Вот почему её соулмейт предпочёл магнолию, Юкино была словно цветок магнолии, символизирующий чистоту, благородство и стойкость.       Не то, что она.