Охотница с запахом Луны

      Тьма сменилась насыщенно синим, затем бледнела и серела, пока не начала приобретать очертания, и Леди Мария наконец смогла разглядеть комнату, в которой оказалась.       Это была мастерская Германа. Пыльная, заброшенная.       В нос ударил едкий запах сырости и старости. Женщина огляделась и поняла, что мебель сломана, а толстый слой пыли на ковре давно никто не тревожил. Она поднялась, чувствуя непривычно сильную боль во всём теле и замерла, впившись взглядом на брошенную в углу куклу. Обильно покрытая паутиной, та сидела совершенно без движения, невидящими стеклянными глазами уставившись в темноту. Всего лишь кукла и ничего более.       Придя в себя, Леди Мария выбежала наружу с криками «Тали!», но никого не обнаружила: лишь заброшенный сад, сломанная ограда, заросшая тропинка. И ни единой живой души.       В смятении оглядываясь по сторонам, женщина сделала несколько кругов вокруг здания, заглядывая во все возможные закоулки в поисках хоть чего-нибудь. В конце концов, ничего и никого не найдя, Леди Мария направилась обратно в сад и лишь тогда поняла, что ещё в этом месте отличалось от того, что она уже успела привыкнуть видеть в безопасной обители охотницы. Когда взор её заметил знакомые очертания на горизонте, блондинка замерла: не было никаких сомнений, что вдалеке, озаряемые багровыми лучами восходящего светила, высились острые башни Ярнама. Тогда, окончательно осознав, что произошло, она медленно побрела, позволяя осколкам своей памяти воскреснуть, приобрести новую форму и проложить путь.       Новый путь под светом настоящего Солнца.

***

      — Он здесь, — тихо произнесла кукла за мгновение до того, как перед мастерской начал проявляться хрупкий силуэт. Фарфоровая девушка встала с колен охотницы и молча поклонилась появившемуся на тропе юноше.       Совсем ещё юный, худой, потерянный; с взъерошенными волосами красивого каштанового цвета, мягкими чертами лица и широко распахнутыми светло-зелёными глазами.       Он испуганно озирался по сторонам, разглядывая свои руки и окружающие его надгробные плиты. Обитатели сна протягивали ему замысловатое оружие, на вид слишком тяжёлое для его тонких рук. Он панически качал головой и отступал назад, обхватывая своё дрожащее тело руками. Наконец его взгляд встретился с глазами охотницы, сидящей в старом инвалидном кресле.       От её хищной улыбки по спине юноши пробежал холодок.       — Добро пожаловать домой, добрый охотник, — сказала охотница, прежде чем округу озарил её звонкий пугающих смех.