Филон от работы и собственных чувств.

— Ты чего на работу не приходишь? Филонишь? — усмехается фиолетововолосый, снимая обувь, опираясь рукой о стену. Нам Гю нарочито улыбается и выдаёт что‐то по типу: — Ебало твоё глаза мазолит, — скрещивает руки на груди и отворачивается, — Каждый день его вижу. Су Бонг посмеивается, мол, ну, что за лажа? Сам то постоянно воркует рядом с ним, терпит все его выходки, хоть и оскает, и бранит, всё равно быстро прощает. С другими он так себя не ведёт. Если кто‐то другой ошибается, Нам Гю сразу же уходит, обрывает все связи, напоследок говоря своё фирменное: "А вот нехуй". — А если честно? — Плохо себя чувствую, — темноволосый проходит на кухню, приоткрывает холодильник, только вот дверцу сразу захлопывают. Карие глаза поднимаются и смотрят на рэпера с удивлением, даже с ахуем. Не так гости себя ведут. — Заболел что‐ли? — тот щурится, подносит тыльную сторону ладони ко лбу младшего, проверяя, есть ли жар, — Температуры нет, да и выглядишь ты здоровым. My boy, говорю же, филонишь! Нам Гю цокает, картинно закатывает глаза и отпихивает его в сторону. Он снова открывает холодильник и достаёт бутылку светлого эля. — Я морально плохо себя чувствую, — парень крутит крышку и отпивает, — Душа болит! Танос фыркает, смотря на то, как тот громко вздыхает и играючи прижимает руку к сердцу. Дескать, чего заливаешь? Но сразу же отбрасывает эту мысль, как только замечает свежие линии на его руках, из которых поблёскивают капли крови. Блядство. — Нам Гю, — серьёзно начинает он, подходя ближе, почти впритирку. В нос бьёт аромат женских духов, от чего темноволосый морщится. Вот казанова, думает он. Но сразу настораживается, как только тёплая рука друга касается его предплечья, — Ты опять за своё? Кареглазый вздыхает, но уже не наигранно, а отчаянно. Хочется включить режим дурака, отшутиться, но это бессмысленно, да и слова не идут. Он присаживается на стул и облокачивается на его спинку. Чуть корчится от того, что руки саднят, да и от этого укоризненного взгляда друга. — Это моя отдушина, чего ты хочешь? — Выбери другую, — рэпер супится и опускается на стул напротив. — Твою что‐ли? — скалится он и, завидев недоумение на лице Таноса, спешит продолжить, — Тех девиц из бара? — А чего нет то? Брюнет удручённо мотает головой. Нет, ему такой эскапизм не по душе. Уж лучше он кожу пронзает поглубже, чем юркает под чужую юбку, на следующий день вальяжно проходя мимо, ища глазами другую. Су Бонг так постоянно делает. Да и с парнями тоже, просто реже. Поэтому Нам Гю с ним дальше шуточных заигрываний и незамысловатых прикосновений никогда не заходит, хоть и хочется. Боится, что участь та же, что и у других. Но он даже не подозревает: Танос после одной ночи всех бросает только потому, что в итоге никого кроме Нам Гю с собой не видит. Никого к себе не привязывает, да и сам не привязывается, ибо мысли забиты лишь одним миловидным другом. Как говорится: телом с другой, но душой с тобой! Еблан. Поведать ему о своих чувствах не может, видите ли, не умеет. Так проходит год, а чувства всё также висят на фоне. Но заметьте, никуда не испаряются. — О стабильных отношениях не думаешь? Пассию свою ещё не находишь, да? Фиолетововолосый горестно усмехается, проводя ладонью по лицу. — Да кому я такой нужен? Кареглазый зажмуривается, выпаливая: — Мне нужен. Только тебе, видимо, твои ночные похождения дороже. И уже жалеет, хоть и не видит, как старший дивится и бегает своими голубыми глазами по его лицу. А тишина в ответ давит. Нам Гю снова ощущает себя пятнадцатилетним подростком. Холодные пальцы начинают даже подрагивать, но вдруг сталкиваются и переплетаются с другими, более тёплыми и нежными. От приятного прикосновения он распахивает глаза и видит слащаво улыбающегося передруга. — My boy, ты мне всего на свете дороже. И Нам Гю внезапно становится похуй на всё остальное. Похуй на все проблемы, похуй, что он на мели. Главное, что такие пиздецки желанные губы тянутся к его собственным и целуют. Облизывают и улыбаются от послевкусия пива. Кажется, что весь мир умещается в этом мгновении, в слиянии губ и в крепко сплетенных руках. Он завтра же непременно выйдет на работу.